Последняя надежда

Он успел резко увернуться. Камень промахнулся, но легче не стало.

Гига вскочил, попытался ударить огненным шаром — времени не было. Враг снова бросился вперёд.

«Повезло, что это ящерица, значит, не опасна. Но откуда у неё столько силы?» — подумал Гига, снова пытаясь разорвать дистанцию.

Город пылал. Каменные здания лежали в руинах, улицы усеивали трупы. Казалось, воздух пропитался кровью — и защитников, и нападающих.

Где-то вдалеке гремела битва, но здесь было тихо. Только он и враг, который не собирался останавливаться.

Гига резко оттолкнулся ногами, но было поздно — ящерица захватила его за руку и притянула к себе.

Несколько ударов в живот — словно молотом. После третьего что-то хрустнуло: ящерица попала в грудь, задела рёбра. Пару мгновений враг смотрел на неудачливого волшебника, а потом с силой швырнул его через площадь.

Гига пролетел метров семьдесят, кубарем покатился по мостовой, встать не смог. Волшебство развеялось — его хорошо пробили. Радовало только одно: броня спасла юного мага. Без неё он уже лежал бы среди мёртвых защитников.

Он откашлялся, попытался встать, но тело не слушалось. Рука, которую захватила ящерица, была порезана, из уголка губ сочилась тонкая струйка крови. Ситуация критическая, но он знал — подкрепление близко.

Ящерица начала сокращать дистанцию, открыла пасть:

— Ну что, ублюдок, дошутился? Пора увидеть разницу между ящерицами и драконорожденными. Мы — сильнейшие существа. Нам суждено отбить земли, которые вы отобрали у наших предков…

Гига снова попытался встать. В этот раз ноги кое-как позволили подняться. Он приподнялся и целой рукой сжал герб на шее, готовясь к последней атаке.

Драконоид увидел этот жест и ускорился, протягивая лапу, чтобы убить Гигу.

Но со стороны раздался выстрел. Первый свинец ударил в драконоида. Тот почувствовал удар, но чешуя выдержала. Его взгляд упал на два силуэта, бегущих к ним.

Странные двое.

Один — с тростью, покрытой золотыми рунами. Выше многих защитников этого города, в наряде, который не вписывался в творящийся хаос. Цилиндр, пиджак, дворецкие штаны. Он сюда пришёл воевать или обслуживать?

Другой в руках держал револьвер. На его теле — скобы с гранатами, одет в обычную гражданскую одежду. Только сбоку болталась кепка на верёвке.

Драконоид приподнял лапы, подзывая двоих подойти ближе. Те и не были против — сократили дистанцию до тридцати метров и остановились, осматривая ситуацию.

— Война не меняется из мира в мир? — сказал правый, глядя на дворецкого. — Вот думаешь, попадёшь в другой мир, будет счастье, мир, а в итоге видишь это. — Он показал пальцем на трупы.

Дворецкий ничего не ответил. Он взмахнул тростью — и мир начал меняться. Вокруг драконоида земля задрожала, пытаясь схватить его. Куски камней пришли в движение, захватывая врага в каменный плен.

Но драконоида это не остановило. Он вырвался, размахивая хвостом и лапами. Камни рассыпались в прах.

— Думаете, парочкой фокусов меня можно остановить? — прорычал он, делая шаг вперёд.

Сзади раздался резкий звук дыма. Драконоид обернулся и получил новую порцию свинца — уже в спину. Пули отскочили от чешуи.

— Слушай, — раздался голос парня с кепкой. — Эти фокусы — основа этого мира. Если бы ваши боги сначала думали, а потом делали, то «потеряшек» тут не было. — Он пожал плечами. — Но, как мы видим, этому не бывать.

Он снова сорвал чеку, откинул гранату в сторону — появился серый дым. Через пару секунд оттуда донёсся тот же голос:

— И самое обидное для тебя — я тоже фокусник. Хоть и ужасный.

Дым рассеялся. На лице парня горела лёгкая улыбка.

В этот момент весь другой конец города полыхнул белой вспышкой.

Белая волна прокатилась по площади, ударила по глазам, и Гог вдруг почувствовал, как что-то внутри него щёлкнуло.

— О, — сказал он. — А это похоже на ЭМИ-разряд. Только ядерный. Кто-то в том конце города решил поиграть в бога?

Иллюзия схлынула с его головы, как старая краска. Красный перец Гогашар явил себя миру. Драконоид, разворачивающийся для нового удара, замер. Уставился на то, что было у Гога вместо головы. Челюсть отвисла.

— Ты… — выдавил он. — Ты перец?

— Гогашар, — поправил Гог. — Острый, между прочим. Хочешь попробовать?

— Мне плевать, кто ты. Ты сдохнешь.

— Ну попробуй, — легко согласился Гог. И добавил в сторону: — Гарчик, телепорт у меня работает, а вот башка теперь без прикрытия. Надо бы это… исправить потом.

— Потом, — коротко ответил Гарчик, поднимая трость. Руны на ней горели ярко. — Сначала уйдём.

Он взмахнул тростью. Земля под ногами драконоида дрогнула, и ближайшее полуразрушенное здание покачнулось.

— О, — сказал Гог. — А это красиво.

Стена рухнула — не на драконоида, а перед ним, но Гарчик повёл рукой дальше, и каменные глыбы поползли, окружая врага.

— Гог, за мной.

— Секунду.

Гог вскинул фузею. Палец дёрнул спуск просто потому, что палец всегда дёргает спуск, когда рядом враг.

Грохнуло.

Пуля ушла в пыль, в дым, в хаос. Через секунду из облака донёсся рёв. Болезненный, удивлённый.

— Кажется, я ему в глаз попал, — сообщил Гог, догоняя Гарчика. — Слышишь?

— Бежим.

Они добежали до двери. Ключ щёлкнул. Драконоид вырвался из-под завала, прижимая лапу к лицу — между пальцев сочилась кровь. Один глаз был закрыт.

— Мы ещё встретимся, — прохрипел он.

— Запишись на приём, — отозвался Гог. — Я теперь без иллюзий, так что меня узнать легко. Приходи, будет весело.

— Гог.

— Что?

— Заткнись и заходи.

Дверь захлопнулась.

Тьма. Тишина. Только тяжёлое дыхание Гога и хриплый кашель Гиги.

Гарчик щёлкнул пальцами — зажглись магические огоньки. Маленькая комната: книги, артефакты на полках, топчан в углу.

Гог первым делом метнулся к полке, на которой среди прочего хлама лежал небольшой амулет.

— Давай, давай, работай, — бормотал он, прижимая амулет к тому месту, где у нормальных людей голова, а у него — перец.

Через секунду иллюзия схлопнулась — и Гог снова обрёл человеческое лицо.

— Фух, — выдохнул он. — А то ходить перцем, конечно, весело, но не перед всеми же.

— Ты бы хоть при Гиге постеснялся, — заметил Гарчик, укладывая раненого на топчан.

— А он не видел, он в отключке был. — Гог кивнул на Гигу. — Да и вообще, ему знать не обязательно. Ты знаешь, я знаю — и хватит.

Гига закашлялся. Открыл глаза.

Увидел над собой обычное человеческое лицо Гога. Моргнул.

— Мы… где?

— В безопасности, — ответил Гарчик. — Пока. Как себя чувствуешь?

— Словно по мне проехались, — Гига попытался сесть, скривился от боли. — Что это было? Тот взрыв…

— Хороший вопрос, — Гарчик протянул ему флягу. — Пей. Местная настойка.

Гига сделал глоток. Помолчал.

— Я… плохо помню бой. Кажется, меня приложили. Вы меня вытащили?

— Ага, — Гог уселся на ящик. — Я ещё дракону глаз выбил. Случайно, но красиво.

— Спасибо, — Гига слабо улыбнулся. Потом перевёл взгляд на Гарчика. — А что за вспышка? Она будто… магию сломала.

— Сломала незапечатанную, — уточнил Гарчик. — Моя трость уцелела. У Гога его… способности тоже работают. А ты как?

Гига прислушался к себе.

— Не знаю. Кажется, внутри что-то есть, но… другое. Мне нужно время, чтобы понять.

— Понимай, — разрешил Гог. — Только быстро. Город горит, драконид злой, принцесса неизвестно где. У нас максимум час, пока нас не нашли.

— И что будем делать? — спросил Гига.

Гарчик открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали.

Три удара. Не громко, но уверенно.

Гог мгновенно вскинул фузею, Гарчик поднял трость.

— Кто? — тихо спросил Гог.

Гарчик прислушался. Потом расслабился и убрал трость.

— Свои.

Он повернул ключ в замке. Дверь открылась.

На пороге стояла девушка. Лет двадцать пять — двадцать семь, тёмные волосы собраны в строгий пучок, дорожная пыль на дорогом платье. В руках она держала небольшой арбалет, который тут же опустила, увидев Гарчика.

— Живы, — констатировала она. Голос низкий, спокойный. — Хорошо.

— Ваше… — начал Гарчик, но она перебила:

— Просто Лиана. Мы не на приёме.

Гог присвистнул (хотя свистеть ртом-чёрточкой под иллюзией — то ещё удовольствие).

— Так это ты та самая правая рука принцессы? — уставился он на неё с любопытством.

— Я, — Лиана перевела взгляд на топчан. — Тот, кого вы спасли?

— Гига, — Гарчик кивнул. — Ранен, нужна помощь.

Лиана подошла к Гиге, быстро осмотрела. Нахмурилась.

— Кровопотеря, пара рёбер сломана, магическое истощение. Если не помочь — не дотянет до утра. — Она выпрямилась. — У меня мало времени. Мародёры прорвались в нижний город, верхние ярусы пока держатся, но долго мы не продержимся. Я отправлю вас через ключ.

Она протянула руку, и Гарчик передал ей тот самый маленький ключ.

— Гига — в медицинский корпус. Там наши лекари, ему помогут. — Лиана повернулась к Гогу и Гарчику. — Вы — в казармы. Командирам нужны люди, которые умеют воевать.

— Эй, — обиделся Гог. — Я не просто умею, я стратегически перемещаюсь. И между прочим, только что дракону глаз выбил.

— Тем более, — Лиана едва заметно улыбнулась. — Вы нам нужны.

Она подошла к стене, на которой висела самая обычная на вид дверь. Вставила ключ в замочную скважину. Ключ вошёл легко, хотя был меньше отверстия.

— Сначала Гига.

Гарчик подхватил Гигу, помог дойти до двери. Тот застонал, но нашёл силы обернуться.

— Я… спасибо.

— Лечись, мелкий, — Гог хлопнул его по плечу. — Ещё повоюем.

Гига перешагнул порог. Дверь за ним закрылась.

Лиана снова повернула ключ.

— Теперь вы.

Гог задержался на пороге:

— Слушай, Лиана. Если что — мы в казармах. Если понадобимся — свистни. Я свист слышу хорошо. Даже сквозь дым.

И исчез.

Гарчик кивнул ей и шагнул следом.

Лиана закрыла дверь, вынула ключ и спрятала в складках платья. На мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам снаружи — где-то далеко рвали воздух взрывы, крики, лязг металла.

— Продержитесь ещё немного, — прошептала она. — Пожалуйста.

И вышла в другую дверь — ту, что вела обратно в горящий город.

Гига очнулся на жёсткой койке. Над головой — каменный потолок с трещинами. Пахло травами, кровью и чем-то лекарственным.

Он попытался сесть — и охнул. Грудь перетянута бинтами, рёбра ныли, но дышать можно. Рядом суетился пожилой лекарь.

— Лежи, — коротко бросил тот, вливая в рот горькую настойку. — Повезло тебе. Ещё бы час — и не собрали бы.

— Где… — начал Гига.

— Свои здесь. Город держится. Спи.

Гига хотел спросить про Гарчика и Гога, но язык не слушался. Веки тяжелели. Лекарство тянуло вниз, в темноту.

И он провалился.

Внутри.

Он стоял в пустоте. Ничего — ни пола, ни стен, ни неба. Только серый туман вокруг.

— Пришёл, — раздался тихий голос.

Гига обернулся.

За ним стояла девочка. Лет шестнадцати-семнадцати, длинные тёмные волосы, а поверх них — лисьи уши. Рыжие, с белыми кончиками. Из-за спины выглядывал пушистый хвост.

Но сейчас она не улыбалась. Она смотрела на него с какой-то странной смесью надежды и страха.

— Ты кто? — спросил Гига.

— Меня зовут Ай, но я не знаю, — тихо ответила она. — Я не помню.

Она обхватила себя руками, хвост обвился вокруг ног.

— Я помню только… страх. Тревогу. Что-то тёмное. — Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы. — Я не знаю, кто я. Не знаю, откуда. Я просто… есть. И всё.

Гига растерялся.

— Эй, — сказал он неловко. — Всё нормально. Я тоже иногда не знаю, кто я.

Девочка всхлипнула. Потом замерла. Подняла голову.

И вдруг улыбнулась.

— Но ты пришёл! — сказала она звонко, почти счастливо. — Ты меня видишь! Это же здорово!

Гига моргнул.

— Ты… только что плакала.

— Было, — она махнула рукой. — Но это всегда проходит. Я же не могу всё время грустить, правда? А ты кто? Я тебя не помню. Но ты тут. Значит, ты важный.

— Меня Гига зовут.

— Гига, — повторила она с удовольствием. Хвост радостно дёрнулся. — Хорошее имя. Твёрдое. Ты маг?

— Учусь.

— Я знаю! Я видела, как ты колдовал. Ты делал лисьи штучки, да? У тебя хорошо получалось. Прям как у настоящей лисы. Ты часто так делаешь?

— Ну… — Гига вспомнил. Звериные черты он создавал легко — уши, хвост, даже мордочку. Лисьи получались лучше всего. — Часто. Я их люблю.

— А почему лисьи?

— Не знаю. Просто… нравятся.

Ай захлопала в ладоши.

— Это я! То есть не я, но… Ну, ты понимаешь! — Она закружилась, и серая пустота чуть посветлела. — Я так рада, что ты меня видишь! Я здесь одна всё время. Ну, не совсем одна, но никого нет. А ты есть. Ты будешь приходить?

— Я… не знаю, как я сюда попал.

— Во сне, — пояснила Ай. — Ты спишь, а я тут. Это твоё сознание, наверное. Я тут живу теперь. — Она наклонила голову, уши дрогнули. — Тебе не противно?

— Что?

— Ну, что я тут. У тебя в голове.

Гига не нашёлся что ответить.

— Ладно, не отвечай, — Ай снова улыбнулась. — Главное, ты есть. И ты меня видишь. А остальное потом.

Она вдруг стала бледнеть.

— Ой, — сказала она. — Ты просыпаешься. Приходи ещё, ладно? Мне тут скучно. И страшно иногда. Но с тобой не страшно.

— Ай, — позвал Гига.

— Что?

— Я… постараюсь.

Она улыбнулась напоследок — светло и чуть грустно одновременно — и растаяла.

Гига открыл глаза.

Над ним был всё тот же каменный потолок. Рядом стонал какой-то раненый. Лекарь возился у соседней койки.

В груди было тепло. И странно — не так одиноко, как раньше.

— Ай, — прошептал он одними губами.

И где-то внутри отозвалось тихое, едва уловимое:

«Я тут».

Дверь выплюнула их в узком переулке. Гог по инерции сделал шаг вперёд, споткнулся о чей-то труп и выругался.

— Твою ж… Гарчик, ну ты не мог выбрать поприличнее выход? Это же просто помойка какая-то.

— Прошу простить мою недальновидность, — невозмутимо ответил Гарчик, поправляя цилиндр и отряхивая рукав пиджака от пепла. — Это ближайшая дверь к казармам. Увы, обстоятельства не позволяют нам пользоваться парадными входами.

Они вышли на главную улицу верхнего города.

Глазам открылось зрелище, от которого даже у видавшего виды Гарчика дёрнулся глаз.

Город умирал, но не сдавался. На баррикадах из мебели и булыжников стояли ополченцы — старики с вилами, женщины с ножами, подростки, сжимающие камни. Кто-то тащил раненого, кто-то разбирал завалы в поисках выживших. Женщина в разодранном платье сидела прямо на мостовой и держала за руку мёртвого мужчину, глядя перед собой пустыми глазами. Чуть дальше мальчишка лет десяти тащил на себе младшую сестру, у которой не было ноги.

Везде была кровь, копоть, слёзы. И над всем этим — запах дыма и смерти.

Гог открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Гарчик, — сказал он тихо. Совсем не своим обычным голосом. — Мы в аду?

— Нет, — так же тихо ответил Гарчик, оглядываясь. — Мы в городе, который умирает. Это хуже.

— Там же дети…

— Знаю.

Они прошли дальше. Гог молчал. Он не шутил, не ржал, не отпускал свои дурацкие комментарии. Просто шёл и смотрел. И чем дальше они шли, тем тяжелее становился его взгляд.

Гарчик, заметив это, положил руку ему на плечо:

— Держись. Мы ещё можем помочь.

Гог кивнул. Не сказал ни слова.

Они прошли мимо женщины, которая сидела на обломках стены и держала на руках мёртвого ребёнка. Та не плакала. Просто смотрела в одну точку.

Гог отвернулся и прибавил шаг.

Казармы размещались в полуразрушенном особняке — когда-то красивом, с лепниной и колоннами, теперь с выбитыми окнами, следами копоти на стенах и дырами от снарядов.

Внутри было шумно, людно и пахло потом, железом и лекарствами. Солдаты чистили оружие, перевязывали раны, спорили над картой. Кто-то спал прямо на полу, уткнувшись лицом в вещмешок. Кто-то тихо молился в углу.

Их встретил командир — коренастый мужик лет сорока с сединой в висках и усталыми глазами человека, который не спал уже дня три. Форма на нём была мятая, прокопчённая, но оружие блестело, как новенькое.

— Гарчик, Гог, — кивнул он, даже не спрашивая, откуда знает имена. В таком аду все уже знали всех, кто мог держать оружие. — Слышал про ваши успехи на площади. Драконоид отступил, пацанёнка спасли. Молодцы.

— Весьма польщены, — Гарчик слегка склонил голову. — Но мы всего лишь выполняли свой долг.

— Рано радуетесь, — оборвал командир, сворачивая самокрутку. — Драконоид — цветочки. Мародёров в городе как тараканов. И у них есть Мироны.

— Мироны? — переспросил Гог. Голос у него был всё ещё тихий, но уже немного живее.

— Мироны, — подтвердил командир. — Осадные башни на колёсах, с магической начинкой. Три штуки в город вкатили. Две мы подбили. Одна осталась. Стоит у восточных ворот и поливает нас огнём. — Он затянулся. — Пока она работает — мы здесь сидеть будем, как крысы в норе.

— И что делать? — спросил Гог.

— План простой, — командир ткнул пальцем в карту на столе. — Вы трое идёте туда, закладываете взрывчатку и валите эту хреновину. Третьим даю Костю.

Он махнул рукой в угол комнаты.

Там, прислонившись к стене, сидел парень. Огромный. Подкачанный так, что рубаха трещала на бицепсах. Квадратная челюсть, короткий ёжик волос, спокойные серые глаза — и отсутствующее выражение лица.

Он о чём-то задумался, глядя в потолок.

— Костя! — гаркнул командир.

Парень вздрогнул, моргнул и перевёл взгляд.

— А? Что?

— Ты в группе с этими двумя. Идёте на восточные ворота, взрываете Мирон. Вопросы?

Костя посмотрел на Гога. На Гарчика. Снова на Гога.

— А он чего такой нервный?

— Сам ты нервный, — огрызнулся Гог, но без обычного задора. — Я задумчивый.

— А, — Костя кивнул. — Понял. А взрывать чем?

— Возьмёте у оружейников. — Командир уже потерял к ним интерес. — Выдвигаетесь через час. Всё, свободны.

Они вышли в коридор.

Гог, Гарчик и Костя остановились.

— Ну, давай знакомиться, — Гог протянул руку Косте. — Я Гог. Это Гарчик. Мы тут типа местные сумасшедшие.

— Костя, — парень пожал руку. — А вы откуда?

— Из другого мира, — Гог махнул рукой. — Долгая история. Гарчик вон вообще дворецким был, а я… ну, я просто Гог.

— Приятно познакомиться, — Костя кивнул.

Повисла пауза.

— А ты чего такой большой? — спросил Гог.

— Качался.

— Понятно. — Гог почесал затылок. — Слушай, а ты в доту играл?

— Во что?

— В доту. Ну, стратегия там, башни ломать.

— Не, я в шахматы играл. Только плохо.

Гарчик, до этого молча наблюдавший, вмешался:

— Гог, не приставай к человеку. У нас задача.

— Да я просто знакомлюсь!

— Познакомишься потом, в бою. Там люди лучше узнаются.

— Это да, — согласился Гог. — Ладно, Кость, потом потрещим. Пошли к оружейникам.

Оружейник — сухой старик с одним глазом и крюком вместо левой руки — выдал им взрывчатку. Несколько холщовых мешочков, пахнущих серой.

— Это «слеза дракона», — прошамкал он. — Кинете — взорвётся. Сильно. Только не рядом с собой.

— Спасибо, отец, — Гог принял мешочки и сразу попытался один спрятать в карман.

Гарчик, не глядя, перехватил его руку тростью.

— Положи.

— Гарчик!

— Положи, я сказал. Это не игрушки.

— Ну ты и зануда.

— Я реалист. Клади.

Гог скривился, но вернул мешочек.

Костя взял один, взвесил на ладони.

— Если кинуть с силой, метров на сто улетит.

— Ты главное в нас не кинь, — попросил Гог.

— А что, в вас тоже надо?

— НЕТ!

— А, — Костя кивнул. — Понял.

Гарчик проверил трость. Руны горели ровно, магия слушалась. Он удовлетворённо кивнул.

Гог перебирал гранаты, револьвер, фузею. Раскладывал их с любовью.

— Эх, — вздохнул он. — Вот бы мне сейчас калаш с глушителем. Я бы им там… — он сделал характерный жест. — Тихо, красиво, со вкусом.

— У тебя фузея, — напомнил Гарчик.

— Фузея — это не то, Гарчик. Фузея — это громко и долго. А калаш — это поэзия.

— Ты не в своём мире.

— А ты прямо сейчас в своём? — Гог усмехнулся. — Ладно, проехали.

Костя смотрел на них и улыбался.

— А вы прикольные.

— Мы не прикольные, — обиделся Гог. — Мы эксклюзивные.

— Именно, — Гарчик поправил цилиндр. — Нас мало, но мы в тельняшках. В переносном смысле.

Костя хмыкнул.

— Ладно, — сказал он. — Пойдёмте башню ломать.

Через час они стояли на краю верхнего города. Внизу, в дыму и огне, виднелись руины — чёрные скелеты домов, груды камня.

А у восточных ворот высилась Мирон.

Огромная, выше трёхэтажного дома, на массивных колёсах. Из её верхушки бил огонь — длинные языки пламени, достающие до баррикад.

— Красивая, гадина, — сказал Гог.

— Нам туда, — Гарчик указал тростью вниз. — Обойдём с фланга, со стороны реки. Заложим взрывчатку в основание и уйдём.

— А если заметят?

— Тогда будем прорываться.

Костя сжал кулаки. Хрустнуло.

— Я готов.

Гог хлопнул его по спине (еле дотянулся).

— Вот это настрой! Слушай, если что — я дым пускаю и телепортируюсь. Гарчик магией прикрывает. А ты, Кость…

— Я биться буду, — просто ответил Костя.

— Ну да. Ты биться.

Они двинулись вниз.

Впереди была ночь, огонь и башня, которую надо было уничтожить.

— Гарчик, — вдруг сказал Гог, не оборачиваясь.

— Чего?

— Спасибо, что вытащил меня тогда. И вообще… что терпишь.

Гарчик удивлённо поднял бровь.

— А ты чего это вдруг?

— Да так. — Гог пожал плечами. — Увидел тут кое-что. Подумалось.

— Бывает, — Гарчик усмехнулся. — Ты главное в бою не раскисай. Там твой юмор нужнее.

— Будет тебе юмор. — Гог похлопал по гранатам. — На весь город хватит.

Костя шёл сзади и молчал. Думал о своём. Может, о доме. Может, о том, как врежет первому мародёру.

Город горел, но в нём ещё теплилась жизнь.

Гига очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Эй, парень, ты живой вообще?

Он разлепил глаза. Над ним склонилась женщина в замызганном фартуке — одна из местных сиделок, лет сорока, с усталыми глазами и вечно поджатыми губами.

— Живой, — прохрипел Гига.

— Ну и славно. Пей.

Ему в рот ткнулась кружка с тёплым отваром. Травяной, горький, но после него в груди разливалось тепло. Гига сделал глоток, потом ещё.

— Сколько я…

— Вторые сутки пошли, — сиделка забрала кружку. — То вырубаешься, то приходишь в себя. Лекарь сказал — магическое истощение. Организм восстанавливается, но медленно. Так что лежи и не дёргайся.

Она ушла.

Гига осмотрелся. Лазарет был забит ранеными. Кто-то стонал, кто-то спал, кто-то смотрел в потолок пустыми глазами. Пахло кровью, гноем и травами.

Он закрыл глаза.

Внутри.

Серая пустота встретила его тишиной.

— Пришёл! — Ай выскочила откуда-то сбоку, подбежала, заглянула в лицо. — А я уже ждала! Ты долго не приходил. Скучно тут.

— Я был в отключке, — Гига попытался улыбнуться. — Тяжело просыпаться.

— А, ну да. — Ай кивнула, хвост за её спиной качнулся. — Ты как вообще? Болит чего?

— Всё болит.

— Бывает. — Она уселась на пол, похлопала рядом. — Садись, рассказывай.

Гига сел. Пустота вокруг была всё такой же серой и бесконечной.

— Слушай, — сказал он. — Я много чего не помню. С того момента, как меня приложили… провал. Помню только, что вызвал подмогу, а дальше — темнота. А ты… ты же чувствовала?

Ай закивала, уши дёрнулись.

— Чувствовала. Только не видела. Я вообще не вижу, что снаружи. Но тебя — чувствую всегда. — Она прижала руку к груди. — Тут. Как будто ты внутри меня, хотя это я внутри тебя. Сложно объяснить.

— Расскажи, что чувствовала, — попросил Гига. — А я расскажу, что было.

Ай улыбнулась и подтянула колени.

— Давай.

Гига закрыл глаза, вспоминая.

— Сначала мы стояли у западных ворот. Нас было человек десять — я и ещё пара магов, остальные воины. Пришёл приказ: держать проход, не пускать мародёров. Я тогда ещё думал, что это обычный бой. Ну, знаешь, как в учебке.

— Ты был спокоен, — тихо сказала Ай. — Я чувствовала. Ровно так, без страха. Даже немного скучно.

— Ага, — Гига усмехнулся. — Дурак был. Потом пришёл их маг. Огневик. Начал поливать нас заклинаниями. Мы отбивались, я даже пару раз попал в него. Думал — всё, ща сделаем.

— Азарт, — Ай улыбнулась. — У тебя внутри всё горело. Мне даже жарко стало.

— А потом прибежал связной. Сказал: «Гига, на площадь вышел драконоид. Наши там гибнут. Командир приказал тебе выдвинуться». Я сначала не понял, почему я. Я же не боевой маг так-то, я только учусь.

— Ты испугался, — Ай наклонила голову. — Совсем чуть-чуть. Но сразу спрятал это.

— Пришлось. — Гига пожал плечами. — Пошёл.

— Я помню этот момент, — Ай закрыла глаза. — Ты шёл, а внутри у тебя было… тяжело. Как будто камень. Но ты шёл.

— Пришёл на площадь. А там… — Гига поморщился. — Там было много трупов. Наши лежали. А он стоял посередине и ждал. Смотрел на меня и ждал.

— Страх, — прошептала Ай. — Сильный. Но не твой.

— Что?

— Там был страх. Вокруг. От тех, кто прятался, от умирающих. А ты… ты был злой. Очень злой.

Гига кивнул.

— Да. Я увидел, кого он убил. Там парень был, с которым я утром хлеб делил. И девушка-лекарь, она меня вчера перевязывала. — Он сжал кулаки. — Я хотел его убить.

— Я чувствовала, — тихо сказала Ай. — Ты прямо пылал.

— Начали дуэль. Сначала я думал, что справлюсь. Он большой, неповоротливый. Я быстрый. Я пару раз его задел — в плечо, в ногу. Он рычал, злился. А потом…

— Потом он достал тебя, — закончила Ай.

— Да. Я не заметил, как он подобрался. Думал, что контролирую дистанцию, а он — раз, и рядом. Удар — и я уже лечу.

— Боль, — Ай поморщилась. — Очень много боли. Я чуть не закричала.

— Извини.

— Ты не виноват. Дальше?

— Дальше я понял, что не вывезу. Вызвал подмогу. Нажал на герб и крикнул. А командир перед этим сказал: «Держись, парень. Если уйдёшь — он наших ещё полсотни положит. Ты должен его задержать любой ценой».

— Ты держался, — Ай посмотрела на него с гордостью. — Даже когда было очень больно, ты держался. Я чувствовала. Ты просто стоял и ждал. Знал, что придут.

— А они пришли, — Гига улыбнулся. — Два психа. Один с гранатами, второй в цилиндре. И знаешь, что этот, в цилиндре, сделал? Он здание на драконоида уронил! Представляешь? Просто взял и магией стену обрушил прямо на него. А Гог — тот, с гранатами — из своей дурацкой фузеи ему в глаз попал. Случайно, но попал. Драконоид аж взвыл и отступил.

Ай слушала, раскрыв рот. Глаза горели восторгом.

— Здание уронил? — переспросила она. — Прямо на него?

— Ага.

— А в глаз? Случайно?

— Ну, Гог сказал, что случайно. Но я ему не очень верю. Он вообще любит прикидываться дурачком, а сам…

Ай засмеялась.

— Они классные, — сказала она. — Твои друзья.

— Ага, — Гига улыбнулся. — Классные.

Они помолчали.

— Ты устал, — сказала Ай вдруг. — Иди. А то проснёшься злой.

— Ага, — Гига поднялся. — Я вернусь.

— Я знаю. — Она махнула рукой. — Я всегда тут.

Пустота поплыла.

Он открыл глаза.

Над ним был всё тот же потолок. Рядом на соседней койке кто-то кашлял.

В груди было тепло.

— Ай, — прошептал он.

Ответа не было. Но тепло никуда не делось.

Гига улыбнулся и закрыл глаза.

Трое двигались вдоль русла пересохшей реки. Гарчик шёл первым, трость с золотыми рунами слабо светилась в темноте. За ним — Костя, который умудрялся даже красться как-то основательно, будто сам факт его присутствия давил на пространство. Гог замыкал, то и дело оглядываясь и принюхиваясь.

— Гарчик, — шепнул Гог. — А ты уверен, что нас не спалят?

— Абсолютно не уверен, — так же шёпотом ответил Гарчик. — Потому и иду первым.

— Логично.

— Тихо, — Костя поднял руку.

Все замерли.

Впереди, метрах в тридцати, маячили двое. Мародёры в разношёрстной одежде, с арбалетами на изготовку. Один что-то жевал, второй всматривался в темноту.

— Мои, — прошептал Гог, доставая гранату.

— Гог, — Гарчик положил руку ему на плечо. — Ты забыл? Только если нападают.

— А они нападут, — резонно заметил Гог. — Сейчас увидят — и нападут.

— Тогда подождём, пока увидят.

— Ты издеваешься?

— Я дипломат.

Костя молча смотрел на них, потом перевёл взгляд на мародёров, потом снова на них. На его лице читалась глубокая задумчивость.

— А может, я их просто… — он сжал кулак.

— Костя, нет, — Гарчик поднял палец. — Мы не убийцы. Мы солдаты. Есть разница.

— А если они первые?

— Тогда посмотрим.

Дальше всё произошло быстро.

Мародёр с арбалетом повернул голову прямо в их сторону. На мгновение их взгляды встретились. В глазах мародёра мелькнуло узнавание, потом страх, потом злость.

— ТАМ! — заорал он, вскидывая арбалет.

Гарчик взмахнул тростью. Земля под ногами мародёров вздыбилась, сбивая прицел. Болт ушёл в небо.

— Костя, — спокойно сказал Гарчик.

Костя шагнул вперёд.

Один удар — и первый мародёр осел мешком, даже не пикнув. Второй попытался убежать, но Костя просто догнал его (что было зрелищем эпическим — огромная туша, несущаяся со скоростью спринтера) и легонько (по его меркам) приложил головой об стену. Мародёр сполз вниз и затих.

— Живые? — уточнил Гог, выглядывая из-за спины Гарчика.

— Дышат, — Костя пощупал пульс у обоих. — Спать будут долго.

— А ты жёсткий, — Гог одобрительно хлопнул его по спине. — Надо будет — научу гранаты кидать.

— Не надо, — Костя покачал головой. — Я руками лучше.

Дальше пошли быстрее. Гарчик то и дело останавливался, вслушиваясь в магический фон, Костя нёс взрывчатку, Гог нервно теребил гранаты.

— Слушай, Гарчик, — не выдержал он. — А если там внутри маги?

— Значит, будем импровизировать.

— А если их много?

— Значит, будем импровизировать активнее.

— А если…

— Гог, — Гарчик обернулся. — Ты сейчас похож на человека, который ищет повод не идти.

— Я просто уточняю!

— Ты просто боишься.

— Я? Боюсь? — Гог возмутился. — Да я… — он замялся. — Ладно, немного.

— Это нормально, — неожиданно мягко сказал Гарчик. — Я тоже боюсь. Костя, ты боишься?

Костя задумался.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Наверное, нет. Но я всегда боюсь, что не успею защитить.

Гог посмотрел на него с новым уважением.

— Ну ты и монстр, Кость.

— Я просто Костя.

Они вышли к подножию Мирона.

Башня нависала над ними, чёрная, страшная, извергающая огонь. Вокруг суетились мародёры — кто-то таскал ящики, кто-то точил оружие, кто-то просто сидел у костра.

— Сколько их? — прошептал Гог.

— Человек двадцать, — прикинул Гарчик. — Плюс те, кто внутри.

— И как мы?

— Тихо.

Гарчик поднял трость. Руны засветились ярче. Он сделал пасс — и земля вокруг мародёров начала медленно подниматься, формируя невысокие, но крепкие стены.

— Что это? — не понял Гог.

— Клетки.

Первые мародёры заметили неладное, когда каменные стены уже смыкались вокруг них. Кто-то закричал, кто-то попытался вырваться, но Гарчик вёл тростью, и земля слушалась его беспрекословно.

— Костя, — сказал он. — Те, кто снаружи.

Костя кивнул и шагнул вперёд.

Трое мародёров бросились на него с мечами. Костя ушёл от первого удара, перехватил руку второго, легонько (по его меркам) приложил того лбом о лоб первого, а третьего просто подхватил и аккуратно поставил в каменный мешок, который Гарчик любезно материализовал прямо под ним.

— Это было… красиво, — признал Гог.

— Работаем, — Гарчик уже двигался к башне.

Внутри оказалось ещё человек десять. Гарчик не убивал — он связывал их землёй, опутывал камнем, создавал стены прямо перед носом. Костя вырубал тех, кто пытался сопротивляться, методично, спокойно, почти ласково.

Гог дёргался, но в бой не лез. Только когда один из мародёров, оглушённый Костей, вдруг очнулся и бросился на Гарчика с ножом, Гог среагировал.

Выстрел из револьвера — и мародёр рухнул, схватившись за плечо.

— Ты его убил? — обернулся Гарчик.

— В плечо, — Гог убрал револьвер. — Он первый начал.

Гарчик кивнул.

— Принимается.

Костя добивал последних. Через пять минут внутри башни не осталось ни одного сознательного врага. Кто-то спал в каменных мешках, кто-то просто лежал без сознания, кто-то держался за простреленные конечности и тихо скулил.

— Закладываем, — Гарчик указал на основание башни. — Костя, неси.

Костя аккуратно разложил мешочки со «слезой дракона» по периметру. Гог помогал, то и дело поглядывая наверх — не идёт ли кто.

— Гарчик, — позвал он. — А подрыв?

— Сейчас.

Гарчик подошёл к взрывчатке, присел на корточки. Руны на трости мигнули — и по мешочкам пробежал слабый золотистый свет.

— Дистанционный подрыв, — пояснил он. — Как отойдём — рванём.

Гог аж подпрыгнул:

— Гарчик, это же как управляемый подрыв! У нас в мире такие снаряды есть, с дистанционными взрывателями! Бабах — и ты на расстоянии! Ты сейчас прямо как танк, только без гусениц!

— Я польщён, — сухо ответил Гарчик.

— Красиво живёте, маги, — позавидовал Гог.

— Ага, — Костя кивнул. — Удобно.

Они вышли.

Отошли метров на сто, спрятались за развалинами. Гарчик поднял трость, сосредоточился.

— Прощай, Мирон, — сказал он и щёлкнул пальцами.

Взрыв был красивый.

Башня дрогнула, осела, потом полыхнула изнутри — и рухнула, поднимая тучу пыли и обломков. Грохот стоял такой, что Гог зажал уши.

— Есть! — заорал он. — Сделали, суки!

— Не ори, — Гарчик устало прислонился к стене. — Ещё услышат.

Они посидели немного, отдышались. Гог уже открыл рот, чтобы снова пошутить про танки, но Гарчик вдруг замер.

— Тихо, — сказал он.

— Чего там?

— Магия.

В воздухе запахло озоном. Прямо над ними, из ниоткуда, начал формироваться светящийся круг.

— Порта-а-ал, — протянул Гог. — Ну конечно. Просто же не могло быть.

Из портала шагнул маг. Высокий, в длинном балахоне, с посохом, увенчанным зелёным камнем. За ним — десятка два мародёров с мечами и арбалетами.

Маг оглядел руины Мирона, потом перевёл взгляд на троицу.

— Вы, — сказал он голосом, полным яда. — Вы уничтожили башню.

Гог вдруг замолк. Выражение его лица изменилось — пропала обычная дурашливость, глаза сузились. Он медленно достал кепку с талии и натянул на голову. Иллюзия? Нет, кепка была настоящей. Просто теперь Гог стал выглядеть… по-другому.

— Контакт, — сказал он коротко. Голос стал ниже, жёстче. — Цель — маг. Дистанция — 60 метров. Азимут двенадцать. Гарчик — контроль ландшафта. Костя — прикрытие.

Костя моргнул, но кивнул.

— Азимут… чего? — не понял он.

— Направление, — Гог уже не смотрел на него. Он видел цель. — Дым пускаю, захожу слева. Гарчик, готовь ловушку.

Гарчик удивлённо поднял бровь, но спорить не стал.

— Принято.

Дальше всё понеслось в ад.

Маг взлетел. Просто взял и поднялся в воздух метрах в десяти над землёй, откуда его было почти не достать.

— Высота десять, — Гог даже не выругался. Просто констатировал. — Дым не достаёт. Гарчик, работай.

Гарчик шагнул вперёд, вскинул трость. Он не умел создавать щиты — зато умел менять землю.

И земля изменилась.

Мародёры, бегущие на них, вдруг провалились по колено в кашу, которая секунду назад была твёрдой почвой. Гарчик повёл тростью — и перед ними выросла каменная стена, заставив врагов огибать её.

Маг ударил молнией.

Гарчик ушёл перекатом — молния ударила в то место, где он только что стоял. А он уже менял ландшафт дальше, поднимая каменные глыбы, создавая укрытия на ходу.

— Костя! — крикнул Гог. — Займись мелкими! Калибр любой, бей по корпусу!

Он рванул гранату, швырнул в сторону мародёров. Дым. Ещё одна — и ещё. Через секунду половина поля боя скрылась в серой пелене.

— Захожу на дистанцию двадцать пять, — раздался из дыма его голос. — Маневр — фланг.

Костя двинулся вперёд.

Он работал как машина: удар — труп, удар — труп, удар — отлетающий в стену мародёр. Но их было слишком много. И у них было оружие.

Гог услышал крик и обернулся.

Костя стоял на колене. Из бедра торчал арбалетный болт. Кровь заливала штанину, но лицо Кости оставалось спокойным. Он просто выдернул болт, сломал его и отбросил в сторону.

— Костя, ранение! — крикнул Гог. — Прикрой!

— Нормально, — Костя поднялся, слегка прихрамывая. — Работаю.

Но нормально не было.

Маг сверху поливал Гарчика огнём и молниями. Гарчик уворачивался, меняя рельеф на ходу — то стена вырастала, принимая удар, то земля проваливалась, заставляя мага менять позицию. Но долго так продолжаться не могло.

— Гарчик, держись! — крикнул Гог. — Я перезаряжаюсь!

— Держусь! — рявкнул тот в ответ, поднимая очередную каменную глыбу.

Костя огляделся. Рядом валялся обломок камня. Он поднял его, примерился и метнул в мага.

Камень ушёл мимо.

Ещё один — мимо.

— Гог! — крикнул Костя. — Мешай ему!

— Дым! — Гог понял. — Цель — маг! Дистанция — двенадцать! Азимут — три!

Он рванул сразу три гранаты, швырнул их вверх, в сторону мага. Дымовые шашки рванули, застилая обзор.

Маг дёрнулся, потерял Гарчика из виду — и в этот момент Гарчик ударил.

Земля под магом пошла волной, пытаясь схватить его за ноги, стащить вниз. Маг взревел, уворачиваясь, но концентрация сбилась.

Костя метнул ещё один камень.

И попал.

Прямо в голову.

Маг охнул, покачнулся в воздухе, начал падать. Гог уже видел, как они сейчас его скрутят, прижмут к земле, возьмут языка…

— Цель падает! — крикнул он. — Гарчик, блок!

Гарчик уже менял землю под падающим магом, готовя каменный мешок…

Но в небе снова засветилось.

Новый портал.

Ещё маги. Ещё воины.

Маг, ударившийся о землю, с трудом поднялся, держась за разбитую голову. Посмотрел на них — и шагнул в портал. Исчез.

Но было поздно.

Портал схлопнулся.

И тут же открылся снова — уже в другом месте. Оттуда хлынули новые мародёры.

— Отходим! — крикнул Гарчик. — Быстро!

— Но он же…

— Гог, ОТХОДИМ!

Гог выругался так, что даже Костя удивился. Потом рванул дымовую, закидывая пространство серой пеленой.

— Костя, идти можешь? — спросил он уже обычным голосом. Кепка всё ещё была на нём, но лицо снова стало человеческим. Усталым, но человеческим.

— Да.

— Азимут… — Гог глянул по сторонам. — Нахрен азимут. Просто за мной беги!

Они побежали.

Гарчик на ходу менял ландшафт за ними — поднимал стены, проваливал землю, лишь бы задержать погоню. Гог бросал гранаты не глядя. Костя прихрамывал, но не отставал.

Где-то сзади орали мародёры, сверкала магия, выли сигнальные рожки.

Но они уходили.

Остановились только через полчаса, в какой-то подворотне.

Костя сразу сел на землю, зажимая рану. Гарчик, тяжело дыша, прислонился к стене. Пиджак был порван, цилиндр потерян, но трость всё ещё светилась.

Гог стянул кепку, повертел в руках, потом снова нацепил на пояс.

— Ушёл, — сказал он тихо. — Гнида ушла.

— Мы выжили, — напомнил Гарчик. — Это главное.

— Ага. Выжили. — Гог сплюнул.

— Башни нет, — Костя поднял на него глаза. — Это уже много.

Гог посмотрел на него. На Гарчика.

— Ладно, — сказал он. — Давай перевяжу.

— Я сам, — Костя уже рвал рубаху на бинты.

— Сиди уж, герой. Гарчик, глянь, чтоб никто не подкрался.

Гарчик кивнул и поднялся, вслушиваясь в ночь.

Гог склонился над Костей.

— Терпи, — сказал он. — Сейчас затянем.

— Я терплю.

— Молоток.

Гарчик смотрел на них и молчал. В голове крутилось одно: они живы. Башни нет. Маг ушёл, но вернётся.

Это война.

А на войне как на войне.

Гига ворочался на жёсткой койке долго. Лазарет гудел привычными звуками — стоны, кашель, шаги сиделок. Но тело наконец-то перестало ныть, рёбра срастались, голова больше не кружилась.

Он закрыл глаза и провалился в сон.

Внутри.

Он стоял на поляне.

Настоящей. Не серой пустоте, а поляне с высокой зелёной травой, которая колыхалась от лёгкого ветра. Вокруг росли деревья — берёзы, кажется, или что-то похожее. А над всем этим висел огромный оранжевый закат, разливая тепло по небу.

— Ого, — выдохнул Гига.

— Нравится?

Ай сидела на поваленном стволе дерева, болтая ногами. Её лисьи уши подрагивали, хвост лениво перебирал траву. Она улыбалась, но улыбка была какой-то… другой. Не такой беззаботной, как раньше.

— Это… — Гига огляделся. — Это ты сделала?

— Не знаю, — Ай пожала плечами. — Само как-то. Раньше не получалось, а сегодня… — Она задумалась. — Может, ты сильнее стал. Или я. Или мы вместе.

Гига подошёл ближе, сел рядом на траву.

— Красиво.

— Ага.

Они помолчали, глядя на закат. Солнце медленно уползало за горизонт, раскрашивая небо в оранжевый, розовый, фиолетовый.

— Ай, — позвал Гига. — Ты что-то хотела вспомнить? Говорила тогда…

Ай вздохнула. Хвост перестал двигаться.

— Да, — тихо сказала она. — Я пыталась. И… кое-что пришло.

Она обхватила колени руками, уткнулась в них подбородком.

— Там был храм. Большой. Каменный. И люди в белых одеждах. — Она зажмурилась. — И я… я лежала на камне. Холодном. А они стояли вокруг и что-то говорили. Я не слышу что, но чувствую — страшно.

Гига замер.

— Что потом?

— Потом… — Ай поморщилась, будто от боли. — Потом боль. Острая, в груди. И темнота. А перед этим — крик. Женский. Очень громкий. И мужской голос, он звал меня по имени.

— Твои родители?

— Не знаю. — Ай открыла глаза. В них стояли слёзы. — Я не помню их лиц. Не помню имени. Но помню этот крик. И чувство… что они пришли. Что пытались спасти. Но не успели.

Гига осторожно положил руку ей на плечо.

— Мне жаль.

Ай всхлипнула, но потом тряхнула головой, уши дёрнулись.

— Нет, ты чего? Я же теперь тут. С тобой. — Она попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Просто… обидно. Я не знаю, кто я. Не знаю, кто они. Только чувства.

— Расскажи, — попросил Гига. — Какие чувства?

Ай задумалась.

— Страх. Много страха. Но не моего. Их. Родителей. Они боялись за меня. И злость. И ещё… — Она замолчала, прислушиваясь к себе. — Любовь. Очень сильную. Прямо здесь, — она прижала руку к груди. — Я чувствую её, но не помню, от кого.

Гига смотрел на неё и понимал, что эта девочка — не просто «лиса в голове». У неё была жизнь. Были те, кто её любил. И была смерть — страшная, несправедливая.

— Ай, — сказал он. — Ты говорила, что появилась, когда я начал колдовать лисьи штучки. Может, я тебя позвал? Сам того не зная?

— Может, — она кивнула. — Или ты просто открыл дверь, а я вошла. Потому что больше некуда было идти.

— И сколько ты была одна? До меня?

Ай покачала головой.

— Не знаю. Времени там нет. Темнота, пустота. Иногда — обрывки. Чей-то смех, чьи-то слёзы. Я думала, это мои воспоминания. А теперь… теперь не знаю.

Они снова замолчали.

Закат догорал. Небо темнело, зажигались первые звёзды.

— Красиво, — повторила Ай. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что есть. За то, что видишь меня. За то, что не боишься.

Гига улыбнулся.

— Ты же маленькая. Чего тебя бояться?

— Я не маленькая, — обиделась Ай. — Я… ну, не знаю сколько. Но не маленькая.

— Ладно, не маленькая. Прости.

Она фыркнула, но улыбнулась.

— Знаешь, — сказала она вдруг. — Я, кажется, была чьей-то дочерью. Не просто так. У меня было имя. Были родители. И они… наверное, хорошие. Раз так кричали.

— Хорошие, — согласился Гига.

— Я хочу их найти.

Гига посмотрел на неё.

— Как?

— Не знаю. Но вдруг они тоже ищут? Вдруг они тоже… где-то там? — Она махнула рукой в темнеющее небо. — Вдруг они тоже чувствуют?

Гига не знал, что ответить. Поэтому просто сидел рядом и смотрел, как загораются звёзды.

Ай прижалась к его плечу.

— Ты тёплый, — сказала она. — Хорошо.

— Ага.

— Не уходи пока.

— Не уйду.

Они сидели так долго. Пока звёзды не заполнили всё небо.

Гига открыл глаза.

Лазарет. Ночь. Кто-то храпит на соседней койке.

В груди было тепло. Очень тепло.

— Ай, — прошептал он.

«Я тут», — отозвалось внутри. Тише, чем обычно. Спокойнее.

— Я найду твоих, — пообещал он шёпотом. — Если они есть.

Ответа не было. Но тепло стало чуть сильнее.

Гига закрыл глаза и снова провалился в сон.

Они сидели в подворотне уже минут двадцать. Гог закончил перевязывать Костю — получилось кривовато, но кровь остановил. Костя сидел, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку, о чём-то глубоко задумавшись.

Гарчик стоял на стреме, вслушиваясь в ночь. Тишина. Погоня отстала.

Гог стянул кепку, повертел в руках, потом аккуратно повесил обратно на верёвку, где она и болталась обычно — сбоку, как трофей.

Костя краем глаза глянул на это действо. Его лицо на мгновение стало ещё более задумчивым, чем обычно. Он явно хотел что-то спросить — про кепку, про то, почему Гог её надевал, про странные командные фразы. Но потом, видимо, решил, что в этой жизни и так слишком много странного, чтобы заморачиваться каждой мелочью.

Промолчал.

— Гарчик, — позвал Гог. — Есть мысли, как выползать?

Гарчик обернулся.

— Ночь длинная. Мародёры сейчас будут зализывать раны и перестраиваться. Если пойдём тихо, по теням, к рассвету будем у своих.

— Кость, доползёшь? — Гог глянул на раненого.

— Да, — коротко ответил Костя. Помолчал, потом добавил: — Я тяжело раненых не ношу.

— В смысле? — не понял Гог.

— Я легче раненых ношу, — пояснил Костя. — А тяжело раненых — это меня носят. Но меня пока не надо.

Гог переглянулся с Гарчиком.

— Он всегда такой? — спросил Гог шёпотом.

— Всегда, — так же шёпотом ответил Гарчик.

— Ладно, — Гог вздохнул. — Пошли, философ. Только тихо.

Они двинулись.

Ночь укрывала их, как одеяло. Гарчик вёл, меняя ландшафт по минимуму — только чтобы прикрыть следы. Гог нёс остатки гранат и поминутно оглядывался. Костя хромал, но шёл. Молча, сосредоточенно, будто сама мысль о том, что можно отстать, была ему чужда.

Дважды натыкались на патрули. Дважды замирали, прижимаясь к стенам, и враги проходили мимо.

Где-то на востоке начало светлеть небо, когда они увидели знакомые очертания верхнего города.

— Свои, — выдохнул Гарчик.

На блокпосту их встретили усталые, но настороженные солдаты. Узнали, пропустили.

Костю сразу забрали в лазарет. Он шёл, прихрамывая, но держал спину прямо. У дверей обернулся:

— Вы как хотите, а я посплю. — И скрылся внутри.

Гог хотел что-то сказать, но не успел.

— Гог, — Гарчик поправил порванный пиджак, одёрнул рукава и вдруг снова стал тем самым джентльменом, каким Гог его знал. — Я к командиру. Доложу обстановку. Ты в казарму, отдыхай.

— Гарчик, может, я с тобой?

— Не надо. Ты своё дело сделал. Отдыхай.

Гог хотел поспорить, но сил не было.

— Ладно, — махнул рукой. — Давай, герой. Только не задерживайся.

Гарчик вошёл в штаб.

Командир сидел над картами, пил какую-то бурду из кружки и выглядел так, будто не спал ещё дольше, чем они.

— Докладываю, — Гарчик остановился у стола, слегка склонил голову. — Задание выполнено. Мирон уничтожен полностью. Потери среди личного состава: Костя получил ранение в бедро, но жив, доставлен в лазарет. Гог и я — без повреждений. В ходе операции столкнулись с вражеским магом и группой поддержки, вступили в бой, нанесли урон противнику, но маг ушёл через портал. Преследование не вели ввиду численного превосходства врага и необходимости эвакуировать раненого.

Командир слушал, не перебивая. Потом кивнул.

— Молодцы, — сказал он просто. — Башня реально была проблемой. Теперь одной меньше. — Он помолчал. — Ладно. Идите отдыхайте. Вы заслужили.

Гарчик поклонился и вышел.

Гог уже лежал на нарах в казарме, когда дверь открылась и вошёл Гарчик. Без пиджака, без цилиндра, в одной рубашке, с тростью в руке. Усталый, но спокойный.

— Доложил? — спросил Гог.

— Доложил.

— Похвалили?

— Сказали, молодцы.

— И всё?

— А ты хотел медаль?

Гог хмыкнул.

— Медаль бы не помешала. Хоть было бы чем брякать.

Гарчик сел рядом. Некоторое время они молчали.

— Гарчик, — позвал Гог.

— М-м?

— Как думаешь, сколько их ещё?

— Кого?

— Врагов. Башен этих. Магов. Драконоидов.

Гарчик помолчал.

— Много, — сказал он наконец. — Очень много.

— А нас?

— Трое. Ну, четверо, если Гигу считать.

— Маловато.

— Маловато.

Гог вздохнул.

— Сегодня… — он запнулся. — Сегодня много народу видел. Мёртвых. Детей там, баб. — Он потёр лицо руками. — В нашем мире тоже война была, но я как-то… не видел. А тут своими глазами.

— Привыкнешь, — тихо сказал Гарчик.

— Не хочу привыкать.

— Правильно.

Они снова замолчали. Где-то вдалеке слышались крики — то ли патруль кого-то ловил, то ли просто пьяные солдаты. Ночь не хотела успокаиваться.

— Ладно, — Гог зевнул. — Давай спать. Завтра опять что-нибудь взрывать.

— Или не взрывать.

— Не каркай.

Гарчик усмехнулся и лёг на соседние нары.

Через минуту оба уже спали.

Гига проснулся от того, что в окно светило солнце. Настоящее, утреннее, без дыма и пепла. Редкость в последние дни.

Он сел на койке. Тело слушалось — ныло, но слушалось. Рёбра больше не стреляли болью при каждом вдохе. Ноги держали.

— О, оклемался? — сиделка с замызганным фартуком проходила мимо с очередной порцией отваров. — Сегодня уже ходить пробуй. Завтра, глядишь, выпишем.

Гига кивнул.

День потянулся медленно.

Он ходил по лазарету, разминая ноги. Разговаривал с соседями — кто-то рассказывал про бои, кто-то просто молчал и смотрел в стену. Взял у одного потрёпанную книгу — что-то про местных героев, наполовину пропитанную кровью — и читал, пока не надоело.

К обеду познакомился с мужиком, который потерял руку, но шутил, что теперь «вес меньше, бегать легче». Посмеялись.

К вечеру сил стало больше, а мыслей — меньше.

Он лёг на койку, закрыл глаза и провалился в сон.

Внутри.

Закатная поляна встретила его привычным теплом. Трава колыхалась на ветру, деревья шумели листвой, небо догорало оранжевым.

Ай сидела на своём поваленном стволе и болтала ногами. Увидела Гигу — улыбнулась.

— Пришёл!

— Ага, — Гига сел рядом. — Сегодня день долгий был. Без приключений.

— Такое бывает? — удивилась Ай.

— Редко.

Они помолчали, глядя на закат.

— Слушай, Ай, — начал Гига. — Я тут подумал… А я могу тебя слышать днём? Ну, пока не сплю?

Ай задумалась. Уши дёрнулись.

— Не знаю. Наверное, нет. Я тут, внутри тебя. А днём ты занят, думаешь о другом. — Она наклонила голову. — Утром, когда ты просыпаешься, иногда получается. Но это потому что ты ещё не совсем проснулся. Граница тонкая.

— А если постараться?

— Можно попробовать, — Ай пожала плечами. — Но я не знаю как. Я просто тут сижу и жду, когда ты придёшь.

Гига кивнул.

— Ладно. Тогда другой вопрос. Я тут думал про твоих родителей.

Ай замерла. Хвост перестал двигаться.

— Да?

— Ну, ты говорила, хочешь их найти. Я подумал… может, попробуем?

— Как? — Ай смотрела на него с надеждой и страхом одновременно.

— Не знаю пока. — Гига почесал затылок. — Но у тебя есть чувства. Страх, любовь, тот крик. А у меня есть голова и немного магии. Может, вместе что-то придумаем?

Ай молчала долго.

— Я помню храм, — сказала она наконец. — Каменный, большой. И запах там был… странный. Травы жжёной.

— Где это? В городе?

— Не знаю. Я же не вижу, я только чувствую.

— Ладно. — Гига встал, прошёлся по поляне. — Храм. Жжёные травы. Крик матери. Страх. Любовь. — Он повернулся к ней. — Это мало, но это хоть что-то.

— Мало, — согласилась Ай.

— Будем собирать по кусочкам. Когда я здесь — рассказывай всё, что вспомнишь. Даже мелочи. А я на своей стороне буду искать храмы, магов, старые книги. Может, найдём.

Ай смотрела на него и улыбалась.

— Ты правда хочешь помочь?

— А ты сомневалась?

— Все сомневаются.

— Ну, я не все. Я Гига.

Ай засмеялась. Легко, звонко, как умела только она.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. Мы же теперь… ну, типа команда.

— Типа да.

Они снова сели рядом. Закат догорал.

— Слушай, — сказала Ай. — А как мы искать будем, если ты в городе, который воюет?

Гига вздохнул.

— Плохо. Город в осаде. Мародёры кругом. Но говорят, скоро придут союзники. Армия большая. Тогда отбросят этих уродов, и можно будет выйти.

— Долго?

— Не знаю. Может, неделя. Может, месяц.

— Я подожду, — Ай улыбнулась. — Я уже столько ждала.

Гига посмотрел на неё. Маленькая, рыжая, с огромными глазами и верой в то, что он сможет помочь.

— Дождёшься, — сказал он.

Они сидели на поляне, пока небо не стало совсем тёмным, а звёзды не зажглись одна за другой.

Гига открыл глаза.

Лазарет. Ночь. Где-то кашляли, где-то стонали.

Он улыбнулся в темноте и повернулся на бок.

«Спокойной ночи», — шепнуло внутри.

— И тебе, — прошептал он в ответ.

И заснул.

Две недели пролетели как один долгий, тяжёлый день.

Гига окончательно встал на ноги и даже успел пару раз сходить в патруль — так, мелочи, зачистка окраин от одичавших мародёров. Костя залечил рану и снова стал той самой горой мышц, которая наводила ужас на всех, кто не знал, что внутри он просто добрый философ. Гог и Гарчик мотались на задания, взрывали, телепортировались, ругались и снова взрывали.

А потом пришла армия.

Она ворвалась в город с юга, смяла остатки мародёров, разметала засевших в руинах врагов и за пару дней очистила улицы. Люди выходили из укрытий, щурились на солнце и не верили, что всё кончилось.

Хоронили три дня.

Город плакал, но город и улыбался — сквозь слёзы, сквозь усталость, сквозь всё.

А на четвёртый день на центральной площади собралась толпа.

Принцесса вышла на временную трибуну — сколоченную из досок, но украшенную флагами. Та самая девушка, что когда-то дала им ключ, стояла рядом — Лиана, правая рука.

Принцесса говорила недолго.

— Мы выстояли, — сказала она. Голос звенел над площадью. — Мы потеряли многих. Но мы живы. И мы отстроим этот город заново. Спасибо вам. Спасибо нашим солдатам. Спасибо союзникам. И спасибо тем, кто пришёл к нам из других миров и встал плечом к плечу с нами.

Гог, стоявший в толпе, пихнул Гарчика локтем:

— Слышь, это ж про нас!

— Не обольщайся, — усмехнулся Гарчик. — Про всех.

— Но про нас тоже!

Дальше был салют. Пир на улицах. Музыка, танцы, крики, смех.

А вечером Гарчик собрал их всех.

— Есть одно место, — сказал он таинственно. — Одевайтесь чисто. Я угощаю.

Гог пришёл в том, в чём ходил всегда — чистая рубаха, штаны, гранаты на поясе (ну а вдруг?), кепка на верёвке.

Костя натянул свежую робу и выглядел как обычно — огромный, спокойный, немного задумчивый.

Гига удивил всех. Он пришёл в праздничном — местный костюм, расшитый серебром, аккуратно причёсанный, даже какой-то значок на груди.

— Ого, — присвистнул Гог. — А ты, оказывается, умеешь быть человеком!

— Я всегда умею, — обиделся Гига. — Просто повода не было.

Гарчик появился последним.

На нём была простая рубашка, жилетка, брюки со стрелками — не парадный пиджак, не цилиндр, но всё равно чувствовалось: джентльмен идёт. Выправка, осанка, взгляд.

— Ну вы и вырядились, — хмыкнул Гог.

— Ты вообще гранаты снял бы, — заметил Гарчик.

— Не сниму.

— Почему?

— А вдруг?

Спорить было бесполезно.

Они зашли в таверну.

Внутри стоял гул — пили, ели, смеялись. Кто-то пел, кто-то ругался, кто-то просто падал лицом в стол.

Гарчик подошёл к хозяину, перекинулся парой слов, кивнул на свободный столик в углу.

— Прошу, господа.

Они расселись.

Костя сразу подозвал служанку:

— Пиво.

— А покрепче? — спросил Гог.

— Я пиво, — твёрдо сказал Костя.

Гог заказал квас. Гига — сок. Гарчик взял вина — красного, выдержанного.

Костя выпил первую кружку залпом. Потом вторую. Потом третью.

— Кость, ты чего, пивной рекорд ставишь? — удивился Гог.

— Вкусно, — коротко ответил Костя и опрокинул в себя четвёртую.

Гарчик потягивал вино медленно, смакуя.

— Знаете, — начал он, отставив бокал. — Был у меня случай в одном мире… Работал я тогда на одного графа. Такой зануда, скажу я вам. Каждое утро требовал, чтоб я докладывал, сколько ложек сахара в его чае.

— Сколько? — спросил Гига.

— Две. Всегда две. Но он заставлял меня каждый раз говорить это вслух. «Гарчик, сколько сахара?» — «Две ложки, ваша светлость». — «А почему не три?» — «Потому что вы предпочитаете две, ваша светлость». — «А если я захочу три?» — «Тогда я положу три, ваша светлость». И так каждое утро. Три года.

Гог заржал.

— Три года?! Ты издеваешься?

— Ничуть. Хорошее место было. Тёплое. Граф, правда, помер. Обожрался сахару.

Костя, допивавший шестую кружку, неожиданно выдал:

— Сахар — это вредно. Я на протеине сидел.

Все уставились на него.

— Ты вообще знаешь, что такое протеин? — спросил Гог.

— Не, — честно ответил Костя. — Но сидел.

Гига улыбнулся, но думал о своём. Выждав момент, когда разговор стих, он спросил:

— Слушайте, а никто не знает про какой-нибудь храм? Каменный, большой, может, заброшенный? Где травы жгут?

Гарчик поднял бровь:

— Храм? Интересуешься религией?

— Да так, — Гига отвёл взгляд. — Просто интересно.

Гарчик покачал головой.

— Я в храмы не ходок. Был в парочке, но всё больше по работе. Ничего особенного.

Костя оторвался от кружки. Задумался. Надолго. Потом сказал:

— Нет. Я не был.

И снова уткнулся в пиво.

Гига вздохнул. Остался Гог.

Гог сидел, развалившись на стуле, и смотрел на Гигу. Просто смотрел. С какой-то странной, абсолютно дурацкой улыбкой. Как будто знает что-то, чего никто не знает. Как будто ему сейчас смешно, а остальным — нет. Как будто он вообще сейчас не здесь, а где-то в своём мире перечных фантазий.

— Гог? — позвал Гига.

Гог продолжал улыбаться. Глаза — две чёрные точки — смотрели прямо на Гигу.

— Гог!

— А? — очнулся Гог. — Ты чё?

— Ты знаешь про храм?

Гог улыбнулся ещё шире. Совсем по-дурацки.

— Не-а, — сказал он и отхлебнул кваса.

— А чего лыбишься тогда?

— Просто настроение хорошее. Война кончилась, квас вкусный, друзья рядом. А ты про храмы спрашиваешь. Странный ты, Гига.

— Я просто спросил.

— Ну спросил и спросил. Я ж не против. — Гог допил квас и подозвал служанку. — Ещё!

Гига посмотрел на Гарчика. Тот пожал плечами — мол, ты его знаешь.

— Ладно, проехали.

Гарчик перевёл тему:

— Кстати, о друзьях. Кто-нибудь знает, где Костя?

Они оглянулись.

Костя стоял у соседнего столика и смотрел сверху вниз на какого-то мужика. Мужик был пьян, зол и, судя по всему, только что сказал что-то не то.

— Ты чё сказал? — голос Кости был ровным, но от него веяло холодом.

— Я сказал, что попаданцы — отребье! — выкрикнул мужик. — Пришли, нажрались, а мы тут…

Костя взял его за грудки одной рукой. Поднял. Мужик забился, как муха в паутине.

— Костя! — Гарчик уже летел к ним, лавируя между столами. — Поставь человека на место!

— Он плохое сказал, — Костя обернулся. Взгляд был мутным — пиво делало своё дело.

— Он пьяный дурак. Ты тоже пьяный. Разберитесь утром.

— А если не разберёмся?

— Костя, — Гарчик положил руку ему на плечо. — Ты герой. Ты башни взрывал. А этого… — он кивнул на трясущегося мужика, — даже бить неинтересно.

Костя подумал. Потом кивнул.

— Логично.

Он поставил мужика обратно на пол. Тот осел и больше не возникал.

— Молодец, — похвалил Гарчик, уводя Костю обратно.

Гог зааплодировал.

— Браво! Класс! Я б ему врезал, но Гарчик прав — неинтересно!

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся Костя и снова взялся за кружку.

Гига смотрел на всё это и улыбался.

А внутри, глубоко, на самом дне сознания, он знал, что Ай там. Она не могла говорить, но она была. И это грело.

Вечер продолжался.

Гог травил байки, Гарчик вспоминал графа-сахарника, Костя пил пиво и косился на соседние столики — не хочет ли кто ещё сказать что-то не то. Гига слушал и ждал ночи, когда можно будет заснуть и поговорить.

Таверна гудела.

Город жил.

А впереди было ещё много всего — приключений, боёв, тайн и, конечно, храма, который ждал своего часа.

Казарма погрузилась в темноту и тишину. Только где-то в углу мерно похрапывал Костя, да изредка скрипели половицы под тяжестью чьих-то шагов в коридоре.

Гига лежал на своей койке, глядя в потолок. Рядом, через пару метров, сопел Гог. Гарчик устроился в углу, свернувшись калачиком, но по дыханию было слышно — он уже спал.

Гига закрыл глаза и провалился в сон почти мгновенно.

Внутри у Гиги.

Закатная поляна встретила его привычным теплом. Ай сидела на поваленном стволе и смотрела на звёзды — здесь они были такими же яркими, как в реальности.

— Пришёл, — улыбнулась она.

— Ага, — Гига сел рядом. — Сегодня был хороший вечер.

— Я чувствовала, — Ай кивнула. — Ты был счастлив.

— Да. Друзья, пир, всё такое.

Ай помолчала, теребя кончик хвоста.

— Гига, — сказала она тихо. — Расскажи про себя.

— В смысле?

— Ну, откуда ты. Как там, в твоём мире. Ты почти не рассказывал. А я хочу знать.

Гига задумался.

— Мир у нас… другой, — начал он. — Совсем без магии. Вообще. Только люди. Ну, и животные, конечно. Но магии нет.

— А как же вы живёте?

— Технологиями. — Гига улыбнулся. — Это сложно объяснить. У нас есть машины, которые летают. Железные птицы, самолёты называются. Дома такие высокие, до неба — небоскрёбы. И свет по проводам бежит, и картинки через воздух передаются.

Ай слушала, раскрыв рот.

— Железные птицы? — переспросила она.

— Ага. И ещё есть штуки, в которые можно смотреть и видеть людей в других городах. Прямо как живых.

— Ух ты, — Ай заворожённо покачала головой. — А там тоже есть лисы?

— Есть. Но они просто лисы. Не разговаривают.

— Жалко, — вздохнула Ай. — А как ты сюда попал?

Гига пожал плечами.

— Случайно. Шёл по улице, потом — вспышка, и я уже здесь. В грязи, в какой-то канаве. Рядом трупы, дым, крики.

Ай придвинулась ближе.

— Страшно было?

— Очень. Но недолго. Меня сразу местные военные скрутили. Допросили, проверили — и предложили контракт. Либо служить, либо в рабство. Я выбрал служить.

— И не жалеешь?

— Не знаю. — Гига задумался. — С одной стороны, я не дома. С другой… Здесь я научился магии. И это круто. Я всегда мечтал, а тут — раз, и получается. Ну, почти получается.

Он улыбнулся.

— И вас встретил. Гарчика, Гога, Костю. И тебя.

Ай зарделась.

— А магия у вас правда работает? — спросила она. — Я имею в виду, у всех?

— Не у всех. У некоторых — да. Я вот учусь. Огненные шары, звериные черты… ну, лисьи, ты знаешь. — Он посмотрел на неё. — Наверное, поэтому ты ко мне и пришла.

— Может быть, — Ай кивнула. — А что ты ещё хочешь?

Гига помолчал.

— Хочу найти тот храм, — сказал он. — Про который спрашивал. Это для тебя. Я же обещал помочь найти твоих родителей.

Ай сжалась.

— Ты правда хочешь?

— Правда. Только пока не знаю как. В городе никто про такой не слышал. Но я не сдамся. Будем искать.

Ай вдруг обняла его. Крепко, по-детски, уткнувшись носом в плечо.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За то, что ты есть. И что не бросаешь.

Гига обнял её в ответ.

— Ты тоже не бросай, — сказал он. — Мы вместе.

Они сидели на поляне, глядя на звёзды. Где-то вдалеке светился край заката, хотя уже давно должна была быть ночь. Здесь, во сне, время текло по-своему.

— А расскажи ещё про свой мир, — попросила Ай. — Про небоскрёбы.

И Гига рассказывал.

А в это время в казарме.

Гог заснул быстро. Сказались усталость, квас и общая расслабленность после пира.

Провал.

А потом он открыл глаза.

Он лежал на груде тел. Мёртвых. Свежих. Кровь ещё не запеклась — тёплая, липкая, заливала лицо, руки, одежду.

Гог сел и провёл рукой по лицу. Обычное человеческое лицо. Без иллюзий, без перца, без проклятий. Таким, каким он был когда-то — в той жизни, до всего.

Вокруг был храм. Высокие каменные своды уходили в темноту. Горели факелы, чадили смолой. Пахло смертью — тяжело, густо, до тошноты.

Везде были трупы.

Дети. Женщины. Старики. Они лежали рядами, наваленные друг на друга. Глаза у всех открыты, рты раскрыты в беззвучном крике.

Гог смотрел на это без удивления. Без ужаса. Без паники. Он просто сидел на горе мёртвых тел и смотрел.

В центре зала, вокруг алтаря, стояли культисты. В белых балахонах с капюшонами. Они что-то бормотали, раскачивались, тянули руки к алтарю, не замечая его.

Гог перевёл взгляд вниз. Рядом с его рукой, торчащая из тела какого-то мужика, была рукоять меча. Обычного, ржавого, но на вид острого.

Он выдернул меч. Хлюпнуло. Кровь брызнула на лицо, но Гог даже не моргнул.

— Опять вы, — сказал он. Голос звучал устало, почти скучающе. — Я же вас в прошлый раз за актёров принял. Думал, представление. А вы, оказывается, по-настоящему.

Культисты не реагировали.

Гог поднялся и шагнул вперёд с мечом в руке.

А потом был только холод стали, хрипы умирающих и темнота.

Гог проснулся.

Казарма. Темнота. Храпит Костя. Рядом, через пару коек, спит Гига. Гарчик в углу даже не шевелится.

Гог сел на койке. Сердце колотилось, но он уже привык к этому. Привык просыпаться после того, как убивал во сне тех, кто убивал других наяву.

Он провёл рукой по лицу — иллюзия на месте. Перец надёжно скрыт. Но во сне, в том кошмаре, у него было человеческое лицо. Лицо того Гога, который ещё не спиздил ту хренову штуку. Который ещё не стал ходячим перцем.

Гог сидел в темноте и смотрел в одну точку.

— Тупанул тогда знатно, — прошептал он одними губами. — На всю голову.

Он вспомнил тот день. Жертвоприношение. Крики. Кровь. И себя — идиота, который полез не туда, схватил не то, не подумал. Просто рука потянулась. А потом — тьма. И новая сущность. И вечные кошмары.

— Столько народу погибло, — продолжал он шёпотом. — А я даже не знаю, кто они были. Дети, бабы, старики… просто мясо для их ритуалов.

Он сжал кулаки. Потом разжал.

Но привык. За эти годы привык ко всему. К перцу вместо головы. К телепортам через дым. К трупам во сне и наяву. Этот мир не прощает слабых. Он перемалывает их в пыль и плюёт на кости.

— А я не слабый, — сказал Гог тихо, но твёрдо. — Я овощ, конечно, тот ещё. Но сильный овощ. Со своим кодексом.

Он усмехнулся в темноту.

Лёг обратно, заложив руки за голову.

Уснуть больше не пытался. Просто лежал и смотрел в потолок, пока за окном не начало светать.

Где-то там, во сне Гиги, Ай слушала рассказы о небоскрёбах и железных птицах. А здесь, в реальности, Гог охранял их покой.

Два мира. Две ночи. Одна команда.