Последняя Ниирит

Двадцать два года назад

Инрад уже давно не был маленьким и провинциальным, он заметно подрос за последние два десятка лет, но все еще в дневные и ночные часы был пустынным, как и любой другой промышленный город окрестных земель. Трубы бесчисленных заводов, выросшие как грибы после дождя, чернили небо. Только вот в этот раз осенняя погода была настолько чудесной, что даже этот дым казался золотым в лучах опускающегося к горизонту солнца. Люди - чаще рабочие заводов - со своими семьями высыпались на улицы, радуясь возможно последним теплым денькам. Еще днем пустовавшие в рабочее время улицы были умыты поливальными машинами и оттого дышали свежестью. Диковинные цветы и вившиеся вокруг них последние в этом году бабочки и пчелы радовали глаза и слух горожан.

Кинару уже без малого месяц провел в Инраде, то отсиживаясь в скверах и парках, когда казалось, что город вымер, то бродя по улицам вместе с отработавшими очередную смену людьми. Осень припозднилась в этом году, и была совершенно не похожа на ту, которую Ина когда-то давно описывала ему: сильный дождь и ветер, срывающий последние листья с деревьев. Ни к чему более оставаться здесь.

- Полагаю, пришло время покинуть это место, - проговорил Кинару, поднимаясь со скамьи.

- А я о чем тебе последние два часа талдычил? Давно пора! – согласился с ним тоненький скрипучий голосок, донесшийся из-за пазухи, - у меня от этого дыма уже в горле першит. Иди уже что ли?

Кинару в ответ привычно усмехнулся. Он давно уже смирился с болтливостью своего магического компаньона по затянувшемуся и возможно бессмысленному ожиданию чуда. Так случилось, что только Нирит был тем, с кем Кинару мог поговорить, единственным, кто порой подтверждал, что та жизнь, которая так внезапно обернулась муками многовекового ожидания, действительно была.

Оглядевшись, ниемон, почти неотличимый внешне от людей, устремился вниз по улице, уходящей к реке. Полы тяжелого плаща развевались на ходу. Он легко обогнал стайку девушек в комбинезонах и с бантами в волосах, праздно шедших в ту же сторону. Наверняка они из одной бригады какой-нибудь фабрики.

- А где Маришка? – послышалось от стайки.

Ниемон, не сбавляя шага, окинул девушек рассеянным взглядом.

- Влюбилась наша Маришка, - ответил голосок потоньше, принадлежавший невысокой тоненькой блондинке, - мечтает поди, как с Вильком миловаться будут.

- Да здесь я! – возмущенно возразила самая высокая. - И ничего я не мечтаю.

- Ой, да ладно. Ты же к реке собиралась, - этот голос был почти мальчишеский. – А все ясно, чем девки в компании молодцев у реки занимаются.

Раздался дружный смех.

- А пойдемте и мы, поглядим заодно!

- Да вы что, девочки, нехорошо же.

- А что такого? И вообще, за Маришкой глаз да глаз нужен.

- Да ну вас.

Продолжая хихикать и даже что-то напевать, девушки ускорили шаг, почти поравнявшись с ниемоном. Маришка, немного приотстав, вынула из кармана истертую от постоянного перечитывания записку. Глаза девушки скользнули по прохожим, ни на ком не задерживаясь. Взгляды ниемона и человека на мгновение встретились, и Кинару узнал ту, которую разыскивал. Его сердце замерло, он не знал, что делать: идти ли следом или ждать. Только чего? Неужели он боится, что это случится вновь?

Девушки, подстегиваемые любопытством, спешили к набережной. Вскоре они скрылись из вида за оживленным перекрестком. Ниемон, опомнившись, поспешил следом, намереваясь, во что бы то ни стало выяснить, кто эта девушка, что посмотрела на него. Наверняка она лишь похожа на ту, которую он искал. Но нужно точно знать. Он догнал девушек, едва дождавшись разрешающего сигнала на перекрестке, только вот, как ни высматривал, не нашел среди них той высокой.

- Чего ты как ошпаренный носишься? Девчонок вот симпатичных распугал, – послышался голосок Нирита.

- Ты тоже узрел ее? – спросил Кинару. – Я прав? Ответствуй?

- Чего? Обидеть меня хочешь? Знаешь же, что у меня глазок тютю! Изверг!

Но Кинару было уже не до него. Он стремглав обежал улицу и прилегающие переулки, только не было больше ни одной девушки в комбинезоне, кроме тех, что давно уже спустились к реке. Ни высокой, ни низенькой. И потому он отправился туда же, чтобы еще раз внимательно вглядеться в каждую из них.

Девушки стояли на набережной, дружно облокотившись о высокий парапет, и смотрели вниз на одинокую лодочку у причала. В ней были двое и Кинару, остановившись рядом с захихикавшими девицами, сразу признал в одной из фигур ту высокую девушку, что посмотрела на него.

- Вы только гляньте на Маришку, - проговорила самая крохотная из подружек почти мальчишеским голосом, - вся зарделась. Эх, девчата, скоро у нас в комнате освободится койка.

- Ну, ты тоже скажешь, - возразила ей другая, самая тощая, - подумаешь, погуляли пару раз.

Пароходный гудок заглушил ее слова, отвлек. Когда Кинару вновь повернулся к лодке, ее не было. А вместо нее на волнах покачивались бревна и доски. И абсолютная тишина. Только через целую вечность совсем рядом послышался истошный женский крик, а потом над водой показался человек, мужчина. Он был окровавлен. Толпившиеся на причале люди поспешили на помощь.

- Маришка! Там же еще Маришка была! – одна из девушек бросилась к причалу. – Ищите, ищите ее!

Дальше Кинару уже не слушал. Он, не снимая ничего, перемахнул через парапет и бросился в воду. Маришка была на самом дне, придавленная тяжелой цепью, скреплявшей бревна. Она была без сознания, но жива. Еще жива. Разорвав цепь, ниемон осторожно подхватил девушку и всплыл на поверхность. Он, не обращая внимания на людей, которые пытались помочь, выбрался на пирс и положил девушку на его деревянный настил. Он едва ли что видел от застилавших глаза слез. Что же никто не помогает теперь?

Девушка захрипела и дернулась. Что-то забулькало у нее в груди. Кинару заставил себя посмотреть на нее, а она глядела на него. Она. Именно она, та, которую он искал. И опять смерть. Она смотрела на него всего несколько мгновений, а потом ее взгляд остановился. Хрип и бульканье затихли.

- Всё, - прошептал кто-то рядом, - отмиловалась, отлюбила.

Настоящее время

За прошедшие два десятка лет Инрад стал еще больше, и все больше напоминал людской муравейник. Теперь даже не верилось, что когда-то давно совсем ничего не было на берегах Рады и Инки, на пологих склонах гор, что окружали долину устья притока.

Серое осеннее утро едва началось, а город уже полон суеты. Казалось, здесь совсем не спят. Влажные от мороси автомобили, сытые хмурыми пассажирами, мчались по своим делам. Кому не было места в сухих и душных салонах, спешили каждый по своим делам, совсем не глядя по сторонам и на хмурое еще с вечера небо. Хотелось тоже куда-нибудь поспешно уйти, лучше подальше от этого города. Только вот не праздное любопытство привело сюда ниемона.

Остановившись, Кинару глянул на изломанную линию высоток, подпиравших тяжелое небо. Грязно-серые облака казались нанизанными на антенны. Ниемону, как и всякому одиночке, никогда не нравилась сумасшедшая жизнь современных городов-мегаполисов, и Инрад не был исключением. Кинару старался захаживать к людям как можно реже, но здесь, в Инраде, он бывал каждый год по осени, когда с деревьев начинала осыпаться позолоченная листва. Не зная толком что делать, бродил по его улицам несколько недель к ряду, наблюдая, как горожане одеваются все теплее, и за это короткое время успевал смертельно устать от круглосуточного шума и криков. И почти всякий раз выходило, что тратил это время впустую. Наверняка и эта осень будет такой же бессмысленной. Но иногда он думал, что лучше уж ничего, чем опять ее смерть, или, если быть точным, смерть другой, почти такой же.

Или все же это каждый раз она?

- Простите великодушно, - пробормотал Кинару, едва не столкнувшись с пухленькой женщиной в оранжевой куртке.

Дамочка хмыкнула, вздернула носик и ни слова не говоря, побежала дальше, а мгновением позже скрылась из виду, затерявшись среди столь же ярких курток и пальто.

- Это невыносимо, - вздохнул ниемон, остановившись и с раздражением разглядывая толпу, - смертных здесь на одной улице больше, чем когда-то бывало в ярмарочные дни на столичном базаре.

- Ой, правду-матку режешь, - послышался ворчливый голос Нирита. – А чего мы тут ворон считаем? Думаешь, дела сами сделаются?

- Ты тоже невыносим. Но ты прав, друг мой, тщетны наши старания.

- Не к добру ты завел этот разговор, - задумчиво пробормотал Нирит, - эх, не к добру. Да иди уже куда-нибудь, мне лучше думается, когда меня немного покачивает.

Кинару, больше напоминая грозовую тучу, присоединился к потоку людей. Как ни странно, в окружении суетливых смертных, чем больше было рядом людей, тем спокойнее ниемон чувствовал себя, ведь он всегда любил одиночество, а в толпе каждый одинок.

Разбрызгивая лужи, у обочины остановился большой автомобиль премиум класса, и из него выпорхнула высокая хрупкая девушка в чулках и не по погоде короткой плессированной юбке. Стриженные каштановые волосы тугими пружинками запрыгали вокруг милого личика, когда она встряхнула головой.

- Ина, надень плащ, - послышался властный мужской голос.

- Ты обо мне беспокоишься? – промурлыкала девушка, склоняя голову и заглядывая в салон. – Это так мило.

Плащ, который она накинула себе на плечи, оказался кожаным, с дюжиной металлических заклепок и шипов, под стать тяжелым шнурованным ботинками на высокой платформе.

- Конечно, беспокоюсь. В любом случае я заботился бы о тебе, а уж сейчас, когда выяснилось что ты возможно в положении… И будь добра, открой зонт. Ну, ведь льет как из ведра.

- Сима, не будь занудой, - ответила девушка, накидывая капюшон. – Тут же до подземки едва ли десять шагов.

- Ладно, тогда в два встретимся. Ты же не забыла о кастинге?

- Нет, не забыла, - вздохнула девушка и, подхватив с переднего сиденья рюкзачок, отстранилась от двери. – Но когда подтвердится, что я беременна, ты забудешь обо всяких кастингах! Ясно?

- Но только на время!

- Ладно, уговорил.

- И тогда ты точно ко мне переедешь.

- Ладно-ладно, - хихикнула девушка и, захлопнув дверь автомобиля, побежала ко входу в метрополитен.

А Кинару был не в силах сдвинуться с места, ведь он не ожидал, что может встретить именно ту, которую искал, а не еще одну похожую, чью смерть ему вскоре предстояло увидеть. Ее имя – Иная – и одежда – тяжелый кожаный плащ и высокие ботинки – подтверждали это. Когда же ниемон, наконец, очнулся и поспешил следом, то за запахом выхлопных газов, мокрого асфальта и тысяч людей, где каждый пах чудовищной смесью шампуней и порошков, еды и дезодорантов, едва отыскал след одной единственной девушки. И он обрывался у края перрона, а поезд, на котором она куда-то умчалась, уже скрылся во тьме тоннеля.

- Вот ты растяпа, - вынес свой вердикт Нирит. – Знаешь, мне стыдно висеть на твоей шее!

- Я отыщу ее, - проговорил ниемон, не обращая внимания на бормотание своего спутника. - Я исхожу этот проклятый город вдоль и поперек, но отыщу.

- А зачем? – удивился медальон. - Она же все равно скоро того. В следующий раз другую такую же найдешь. Может, тогда хотя бы погодка будет поприятнее?

- Не бывать больше другим. Именно эту девушку мы так долго искали.

- Ты так думаешь? Тогда ты можешь прямо сейчас сигануть под поезд, чтобы избавить свет от своего существования.

- Ты как всегда прав, друг мой, нам нужен поезд, - сказал Кинару, продолжая вглядываться в тоннель.

С трудом отвернувшись от темного зева железнодорожного пути, он шагнул поближе с желтой линии, указывающей, где нужно ожидать посадки.

- Если ты и правда рехнулся и собрался размазать себя по рельсам, подари меня кому-нибудь. Лучше девушке. Глянь на ту рыженькую бестию. У нее высокий потенциал, она со временем смогла бы услышать меня. Да и грудь у нее высший класс, на ней, думаю, было бы приятнее лежать.

Порыв пропахшего мазутом воздуха, выталкиваемого из тоннеля приближающимся поездом, затрепетал полами плаща и неубранной челкой ниемона. Послышался гудок.

- Ты что, серьезно собрался помереть? Тебя же так не кокнуть! А если все же? Ты же за последние три века обленился совсем, разве что жиром не заплыл. Брось меня сейчас же! Я не хочу, чтобы меня закопали с тобой в одну могилу! А если я попаду под это жуткое чугунное колесо? Я же погнусь! Меня же расплющит!

- Умолкни уже, - проворчал Кинару, сжимая медальон в кулаке.

Поезд резко снизил скорость. Локомотив промелькнул, устремившись к въезду в тоннель, где несколько минут назад скрылся предыдущий состав, и, шипя вакуумными тормозами, остановился. Роль-двери разъехались в стороны, выпуская и нутра вагона многоликую толпу спешащих на работу людей.

Кинару всю дорогу стоял у дверей, и всякий раз выскакивал на перрон, надеясь учуять запах девушки, но все было тщетно. Так он доехал до конечной станции и был вынужден покинуть вагон.

- Ну и что ты будешь делать? – с издевкой в старческом голосе поинтересовался Нирит.

- Искать, - коротко ответил ниемон, отправляясь к выходу со станции. – Для начала отправлюсь туда, где мы повстречались. Она непременно вернется, ведь смертные всю свою жизнь ходят по кругу.

Дождь прекратился только под вечер. И весь этот день Кинару без устали бродил по улицам в том районе, где в этот раз повстречал девушку, похожую на его возлюбленную, потерянную несколько веков назад. Нет, не похожую, а ту самую. На этот раз именно ее.

- Разуй глаза, старик. Ты шкандыбаешь не туда! – воскликнул Нирит ни с того ни с сего.

- Откуда тебе знать? – хмыкнул Кинару.

- Я все на свете знаю! – самодовольно заявил медальон, поблескивая полированным боком из-за ворота рубахи. - Я же Нирит, если ты не забыл! Великий артефакт, созданный самой Ниирит! Да я почти что девайс! Да я круче девайсов! Минуешь перекресток, поверни налево.

Умытые осенним ливнем фасады зданий сверкали разномастной рекламой и неоновыми вывесками, тянувшимися до самого верха. Грозовое небо было перетянуто сеткой транспарантов, а плотная стена высоток, казалось, давила так, что ниемону хотелось сбежать поскорее.

На пешеходном переходе вспыхнул зеленый свет, запищал звуковой сигнал, автомобили, останавливаясь у линии разметки, заскрипели покрышками по асфальту. Спеша и толкаясь, плотный поток людей хлынул через дорогу. Кинару неспешно ступил на проезжую часть, и его тут же подхватило людским течением, в котором так легко было позабыть, куда и зачем идешь.

- Налево! – воскликнул Нирит. – Глухой что ли? Почему ты никогда меня не слушаешь? Разве я когда-нибудь ошибался? Да ни разу!

Ниемон, не желая приператься со своим спутником, последовал его совету. Ему было все равно куда идти.

- Вот так-то лучше. Знаешь, а мне нравится этот город, здесь столько жизни! Вот я тебя совсем не понимаю. Слышишь? Отказываюсь понимать! Ты почти все время торчишь в этой проклятой пещере и спишь как медведь. А я хочу жить в городе! Слышишь?! Почему ты молчишь?

- Тебе внимаю.

- Издеваешься? Впрочем, не отвечай, я и так это знаю. А ведь уже темнеть начало, а ты все продолжаешь наивно верить, что она сюда вернется. Ты совсем дурак что ли?

Не дождавшись ответа, Нирит продолжил.

- Я все же думаю, что это была она. Сколько уже раз мы встречали похожую девицу, а потом оказывалось, что это не она? А ведь мы уже целую вечность ее ищем.

Кинару остановился в раздумье и прикоснулся к медальону когтями.

- Мы ищем ее пятьсот двадцать шесть лет.

- Сколько-сколько? Да не щекочи ты меня. Ты что, считал? Впрочем, хм, о чём это я? Ах, да. Я повторяю, и никогда не устану повторять, что все это бесполезно. Время только тратим.

- Наши поиски не были тщетны, - возразил Кинару, - никогда не были. А сейчас… это была она. И я отыщу ее. Я запомнил ее человеческий запах.

- Что-то не очень это тебе помогло, как я погляжу. Да и как ты сможешь её учуять в этом многомиллионном улье? Конечно, здесь только людишки, и среди них узнать одного единственного ниемона не проблема, но эти чудовищные парфюмы, да еще выхлопные газы. Все это напрочь лишает меня обоняния. И мало того, людей все больше! У меня уже в глазах рябит. И уж ее-то мы от людей как-нибудь отличим, но я не могу даже сосредоточиться, и…

- Наслаждайся, тебе же по душе здесь.

- Не передергивай, - возмутился Нирит и замолк, правда, ненадолго.

От спешащих по своим делам людей улицы казались одинаковыми, от сезонной фабричной одежды и обуви все люди были одинаковы, и даже желавшие выделиться из безликой толпы неформалы тоже были одинаковы. Когда Кинару впервые встретил Ину, он был уверен, что сложно не заметить человека в такой странной одежде, но сейчас все были так одеты. И даже он. Время без Ниирит, хранившей равновесие, оказалось способно изменить до неузнаваемости всё в этом мире.

Вновь начал накрапывать дождь, ветер стих, и тяжелые тучи нависли над домами без движения. Плотнее закутавшись в плащ и накинув на голову капюшон, Кинару еще раз окинул взглядом улицу и пошел в направлении, ранее указанном его извечным спутником.

Редкие тоненькие деревца, отяжелевшие от проливных дождей, роняли последние грязно-коричневые листья. Листопад подходил к концу. Хлесткие порывы холодного ветра трепали рекламные плакаты. Умытые тяжелыми каплями автомобили, поднимая фонтаны брызг, проносились мимо. Проезжая часть обратилась стремительной рекой.

- Все! Мне надоело здесь мокнуть, - послышался голос из-за пазухи, - сырость мне вредна, и, я уверяю, тебе показалось, что ты видел ее! Инаи просто не может здесь быть! Да и что ей делать в этом городе? Кто она, а кто эти людишки-горожане!

Кинару, погруженный в свои переживания, ничего не ответил.

Дождь разошелся уже не на шутку, но людей на улицах не становилось меньше. Ощетинившись разноцветными зонтами, они бежали по лужам, глядя только себе под ноги. И без того одинаковые, все они одинаково ссутулившись, мокрые с головы до пят, спешили куда-то под своими почти бесполезными зонтами. Крупные капли сыпали с неба все сильнее, лужи разрастались, мутная вода бурлила у водостоков.

На следующем перекрестке, как и с десяток раз до этого, Кинару свернул в переулок, уходящий круто вверх, на Гору. Там было почти безлюдно, и даже казалось, что дождь не так яростен.

Где-то совсем рядом, громко запищал телефон. Ответили не сразу.

- Сима? Это ты?

Чуть хриплый женский голос заставил сердце Кинару встрепенуться. Обернувшись, он взглянул на обогнавшую его высокую девушку и замер на месте, не в силах сделать следующий шаг. Она, как и все вокруг, шагала не глядя по сторонам. В ее руках раскрытый зонт, но с завитушек коротких, едва достигающих мочек ушей волос капала вода. Тонкими пальцами она прижимала телефон к щеке. Взгляд печальных серых глаз скользнул по лицу Кинару, не задержавшись ни на миг. Мгновение – и девушка уже была далеко впереди.

- Это… это она, - прошептал ниемон, едва устояв на ногах. - Я нашел ее. Слава равновесию.

- Да ну, - возразил Нирит. - Она же тебя опять не узнала, да и… это же человек. Ошибки быть не может.

- Просто еще не время.

- Не время, а когда будет время? А что должно случиться?

- Если бы я знал…

- А чего ты стоишь? Ждешь, когда она уйдет подальше и затеряется в толпе? Ты уже один раз сегодня сдурковал. Неужели хочешь еще пару дней тут шататься, искать ее?

- Я боюсь вновь увидеть ее смерть…

Тряхнув головой, Кинару поспешил за девушкой в нескольких шагах позади. Всё что ему оставалось – следовать за ней, ждать и корить себя за то, что в прошлом не расспросил её как следует обо всем. Тогда бы он знал что нужно делать. И еще он смотрел на нее, узнавал и не узнавал одновременно.

Солнце, невидимое за пеленой тяжелых туч, опускалось все ниже, окрашивая высотки красным. Люди разбредались по домам, редкие уже автомобили проносились, не сбавляя скорости перед опустевшим перекрестком.

Остановившись, девушка закричала что-то в телефон, споря с собеседником. В голосе её были слышны слезы. Кинару остановился и притворился заинтересованным раскисшей афишей фэнтезийного фильма с изображенной на ней девушкой с белыми волосами. Послышались гудки, телефон выскользнул из ослабевших пальцев Инаи и упал в лужу, экран вспыхнул и погас. Неожиданный порыв ветра вырвал зонт, заставив на мгновение позабыть обо всем на свете. Не раздумывая, она бросилась в погоню, но тот, поломанный и измятый, был уже безнадежно далеко.

* * *

Вскоре дождь стих, опустился туман, смазав силуэты домов. Редкие прохожие спешили по своим делам. Бульвары, улицы и переулки мелькали перед глазами Ины как картинки в калейдоскопе. Когда начало смеркаться, девушка вышла к обнесенной дощатым забором стройке. Над куцыми деревцами нависла высотка с черными провалами окон и красным огоньком маяка на кончике стрелы башенного крана. Ничто не помешало Ине пробраться внутрь мертвого еще здания. Она забиралась все дальше, надеясь убежать от всего мира, но ей не переставало казаться, что вокруг толпы людей. Лестница была бесконечна. Бетонные коробки будущих квартир полны неясных шорохов. На одном из верхних этажей девушка, едва живая от усталости, вышла на балкон без ограждения и опустилась на корточки.

Солнце еще только-только коснулось горизонта, а под низкими тучами, уже совсем темно. Где-то далеко, на неосвещенных еще улицах, в клочках тумана, проплывали огоньки машин. Время шло, темнота сгущалась, огни города разгорались все ярче. Отсюда, с высоты порядка сотни метров, Инрад казался величественным.

- Да, что я как школьница, - воскликнула девушка, вскочив с насиженного места, - распустила сопли. Марш домой.

Она выпрямилась во весь рост, нерешительно переступая с ноги на ногу, а затем шарахнула кулаком по стене и яростно зашипела, дуя на разбитые костяшки. Кипя праведным гневом, Ина собралась было переступить через груду кирпичей - будущее ограждение - но запнулась об арматуру, торчащую из перекрытия. Пытаясь устоять, она взмахнула руками и шагнула назад, совершенно позабыв о том, что край плиты всего в полуметре. Мир перевернулся с ног на голову, и, вместо стремительно приближающегося бетонного пола, перед ее глазами предстало фиолетовое небо, затянутое спиралями тяжелых облаков и ослепительная вспышка молнии, а затем непроглядная тьма

В неведомом мире

Ина сладко потянулась и изрядно удивилась, осознав, что по какой-то причине лежит в постели в верхней одежде и обуви. Тело не отдохнуло за ночь и потому желания вставать, даже для того, чтобы раздеться, не было совершенно. Девушка принялась ворочаться, пытаясь поуютнее устроиться, но что-то кольнуло щеку. Приоткрыв глаза, Ина задумалась над тем, что трава может делать в постели. До сознания донесся шелест листвы и стрекотание насекомых. Кругом темная сочная зелень деревьев и травы. По небу, видимому в прогалине между кронами, плывут легкие облака, окрашенные розовыми красками заката.

Пробормотав проклятия, девушка перекатилась на живот и, надеясь, что вот-вот проснется, неспешно поднялась на ноги. Но сон не спешил заканчиваться. Навалились усталость и безразличие, не в силах сдвинуться с места, девушка отрешенно осмотрелась.

Солнце, невидимое за стеной деревьев, неторопливо опускалось за край горы, тени разрастались. Мелодичного щебетания дневных птиц сменилось уханьем сов и криками неведомых ночных зверей. Похолодало. Закатное небо темнело, ночные звуки слышались отчетливее. Шорох, скрип, дикие вопли - казалось, что среди деревьев и кустов, что окружающих поляну, скрывались десятки или даже сотни неведомых тварей. Где-то вдалеке завыл волк, а мгновением позже его поддержали еще несколько голосов и вот уже отчетливо слышен треск ветвей и шорох приминаемой лапами травы. Ину сковал смертельный страх.

Из кустов подобно тени выкатился волк, за ним еще и еще один, они неторопливо окружили девушку. Еще два зверя показались с другой стороны. Волки не решались подойти ближе, они принюхивались, шумно втягивая воздух. Какое-то время звери оставались спокойными, неподвижными, как изваяния, но когда вперед вышел самый крупный хищник, началась атака. Вожак зарычал. Первым бросился именно он.

Ина, едва ли осознавая происходящее, боролась за свою жизнь. Перед глазами плыло, в ушах звенело от злобного рыка, мутило от запаха шерсти и крови. Сознание разделилось на несколько частей. Казалось, тело действовало самостоятельно, оно с легкостью уворачивалось от стремительных атак волков, в то время как Ине не удавалось даже разглядеть их. Рычание, тяжелое дыхание волков и хруст веток, что подворачивались под ноги, были оглушительны, и девушке едва удалось расслышать жалобный визг. Каким-то неведомым образом она отшвырнула громадного зверя в сторону, так, что тот ударился хребтом о дерево и не смог подняться. Волки отхлынули. Замерев, Ина глянула на копошащегося в траве хищника. Не в силах сколь-нибудь удивиться, она тряхнула головой, отбрасывая ненужные сомнения, выпрямилась и оглядела окруживших её волков. Неожиданный удар сбил с ног, огромные когти полоснули по спине и руке. Ина кубарем прокатилась по траве, тут же вскочила, и, совершенно не раздумывая, бросилась бежать. Деревья мелькали перед глазами, неслись на нее в жуткой пляске и в самый последний момент отскакивали в стороны, среди них метались неясные тени. От мельтешения красок, едва различимых в темноте ночного леса, кружилась голова. Только чудом девушке удавалось уворачиваться от летящих в лицо ветвей. Волки отстали, неслышно было их тяжелого дыхания и сдавленного рыка. Еще немного, и они уже не смогли бы ее догнать.

Неловко оступившись, Ина кувырком полетела вниз по склону. Ночной лес десятки раз перевернулся с ног на голову, прежде чем сумасшедший спуск закончился. Сознание девушки померкло, но лишь на мгновение. В глазах плыло, тени кружили перед глазами.

Почти сразу из-за опушки, освещенной лунным светом, показались волки. Они не мешкая бросились к своей добыче. Отчетливо слышны были их громоподобные шаги, шорох пригибаемой травы и треск ломающихся сучьев оглушал, хриплое дыхание заставляло сердце болезненно сжиматься от страха перед неминуемой гибелью.

С большим трудом, но Ина, все же, смогла подняться на ноги. Опираясь о дерево, она сделала первый шаг, затем еще один, и еще. Все быстрее и быстрее она переставляла ноги, и вот уже она бежит, с легкостью перепрыгивая через кусты и поваленные деревья. Волки отстают.

«Не оступиться бы» - мелькнула мысль, перед тем как коварная неприметная в траве кочка подвернулась под ногу. Резкая боль в ступне и Ина снова падает. Твердая как камень земля вышибла разом весь воздух из легких, закружилась голова, в глазах потемнело. Девушка прокатилась по земле, до крови раздирая локти и колени. Каждый вдох отдавался оглушительной болью. В ушах грохотало обезумевшее от погони сердце, оно заглушало все звуки. Пересилив боль, Ина повернула голову навстречу смерти. Волки были так близко, что девушка рассмотрела светящиеся глаза, оскаленные зубы. Еще два-три шага, и они вцепятся, будут терзать, разрывать на части. Заживо. В ужасе Ина сжалась в комок и закрыла голову руками, ожидая неминуемую смерть, а время как назло вновь замедлило свой ход.

Сотни раз волки накидывались и впивались клыками в ее плоть за эти считанные мгновения, а она все повторяла и повторяла про себя, что все это всего лишь сон, страшный сон, и она сейчас проснется, непременно проснется.

Неожиданно над самым ухом раздался свист хлыста. Волки остановились едва ли в метре от девушки и зарычали, затем попятились, а когда донесся еще один свист, разбежались в разные стороны, скуля, как щенки. Уйти смогли не все.

Прошла целая вечность, прежде чем девушка сумела открыть глаза. В прогалине среди высокой травы, она увидела незнакомца. Он сидел под огромным деревом на опушке, привалившись к стволу. Холодный лунный свет серебрил его длинные волосы, рассыпанные по плечам.

***

Еще одна бессмысленная битва позади, или, скорее, побоище. Кинару потерял много крови и сил, отбиваясь от противников, что неожиданно окружили его. Но, все же, не это заставило его сейчас задуматься над жизнью. Сила избранного, предназначенная ему самой судьбой - цель всей его жизни, ускользает из его рук. Сколько столетий потрачено зря, и чем дальше, тем неосязаемее становится эта цель.

Он ниемон и никакие раны ему не страшны, но разодранный бок не дает покоя. Ночь уже почти миновала, а он все также сидит под этим проклятым деревом посреди безучастного леса. Он сбежал с поля боя - такое случилось впервые.

Кинару всегда побеждал, всегда был первым. Он был впереди именно потому, что никогда не отступал. За свою кажущуюся порой бесконечной жизнь он бывал не единожды ранен, и раны эти были куда более серьезными, но они исчезали за считанные минуты, особенно после победы. Победа, когда поверженный противник, не важно, силен он был, или нет, лежит у твоих ног, ничто не может быть прекраснее этого. В такие моменты сила переполняет, возвышает и приближает к цели еще на шаг.

Свирепый, беспощадный, легендарный - это все о нем. Смертные боятся его, боятся его имени, боятся накликать его гнев на свои головы, произнося имя, данное ниемону родителями при рождении. Он непобедим, но сегодня он сбежал с поля боя - именно так заканчиваются легенды.

Кинару опустил взгляд на окровавленную ладонь, серебристыми бликами в черной крови отразился рассеянный лунный свет.

- Если так пойдет и дальше, то я стану такой же беззащитной дичью, как и эта девчонка. То-то людишки потешаться будут.

Едва сдержав рык, ниемон прижал руку к саднящему боку. Разум заволокло пеленой боли. Когда боль утихла, до чуткого слуха донесся слабый стон и ненавязчивый шорох. Не задумываясь, он повернул голову.

- Жива еще?

В высокой жесткой траве виднеется изящный женский силуэт. Девушка, едва удерживая голову, смотрит на него. Правая рука ниемона потянулась к рукояти меча. Во взгляде девушки читается неподдельный страх. Спустя секунду она опустила голову и затихла, скорее всего, навсегда. Рядом - три волчьих трупа, остальным повезло больше, им удалось уйти.

Кинару стиснул кулак, всадив когти в ладонь и легким усилием воли заставил трупы вспыхнуть и рассыпаться пеплом. Ветерок развеял пепел, лишь запах паленой шерсти остался. Девушка, совсем еще молодая, лежит без сознания, сердце ее еще бьется, но все медленнее, любой его удар может стать последним. Вряд ли она доживет до рассвета.

Кинару отвернулся, ему нет дела до человеческой женщины. Смертные не стоят его внимания. Несчастную постигла бы та же участь, что и волков, если бы она не потеряла сознание.

Легкий ветерок, пару минут назад развеявший прах, резко сменил направление и, разметав его легкие шелковистые пряди волос, затих. Запах, принесенный ветром, запах умирающей девушки, заставил ниемона задуматься.

- Нет, она не человек! Но тогда кто?

***

Неистовое солнце, играя на пушистых ресницах, слепит приоткрытые глаза, его раскаленный белый шар, окруженный легкими, не дающими тени облаками, в зените. Высоко в небе почти невидимые носятся птицы, их крики едва слышны. Кругом сочная зелень. Шелест колышущейся листвы навевает истому.

Ина, лежа в пышной душистой траве, пытается припомнить события минувшей ночи. Воспоминания поддаются неохотно.

Отовсюду льется мелодичный перезвон птичьего щебетания. Где-то невдалеке журчит ручеек. В траве стрекочут кузнечики, от цветка к цветку порхают разноцветные бабочки, гудят пчелы и шмели. Лес полон звуков, но после круглосуточного шума мегаполиса кажется, что кругом абсолютная тишина.

Неожиданно на девушку нахлынуло всепоглощающее чувство тревоги, она ясно ощутила, что того, кто спас ее этой ночью нет сейчас поблизости. День когда-нибудь закончится, вместе с темнотой могут вернуться и волки. Поспешно вскочив на ноги, Ина осмотрелась по сторонам.

Спокойный безмятежный лес, куда ни глянь. Он напоминает волшебную детскую сказку, где не может быть ничего опасного, но Ине кажется, что вся округа вновь наполняется невидимыми, быть может, только для нее, и очень опасными дикими зверями, и они сейчас наблюдают за ней в ожидании удобного для нападения момента. От такой мысли все ее чувства мгновенно обострились, журчание воды стало намного отчетливее, словно ручей протекает не далее чем в пяти метрах, от легкого дуновения зашелестела трава, и шелест этот подобен раскату грома.

А лес, между тем, остается безмятежным, тихим. Не увидав ничего опасного, девушка немного расслабилась, но оглядываться по сторонам не перестала.

- Эй, вы здесь? - позвала Ина, обходя полянку. - Ау.

В ответ тишина.

- Неужели ушел?

Неожиданно для самой себя девушка поняла, что незнакомец ушел еще на рассвете, и сейчас на многие километры вокруг нет ни единой живой души, не считая мелких лесных зверьков и птиц.

Несколько раз она обошла вокруг дерева, под которым накануне видела своего спасителя. Трава как будто не примята, только легкий тошнотворный запах крови все еще висит в воздухе, от этого сами собой нахлынули воспоминания. Мельтешащие волки, парящие в воздухе клоки выдранной шерсти, и сладковатый запах крови смешанный с запахом страха, ее страха, точно такой же, как сейчас, только сильнее.

Ина содрогнулась всем телом, и принялась крутиться на месте, пытаясь глянуть на спину. Огромные волчьи когти должны были оставить страшные глубокие раны, но как ни странно, боли нет, и ран нет, однако, джинсовая курточка, похожая на накидку из рваных лент, пропитана спекшейся кровью.