Последняя ночь свободы

— Завтра важный день, — говорит служанка так, будто сообщает, что на улице дождь. — С утра начнутся первые церемонии. Вам нельзя устать. И… — она делает паузу, — лучше без приключений.

Я фыркаю. Не вслух — внутри.

Без приключений.

В городе, который уже неделю гудит, как улей, потому что у принцессы начинается брачный круг.

В городе, где каждый торговец, каждая кухарка и каждый уличный мальчишка знает: дочь великого дома скоро станет женой.

Не сегодня. Через неделю.

Но завтра — начало.

Завтра — точка, после которой я уже не просто девочка, а почти жена.

— Я понимаю, — говорю я. Голос звучит послушно. Даже слишком.

Служанка смотрит на меня внимательнее, чем обычно. Она меня знает. Слишком хорошо.

— Понимать — это одно, — тихо говорит она. — А вести себя разумно — другое.

Вот это смешно.

Разумно — это надеть правильное платье.

Разумно — улыбаться нужным людям.

Разумно — позволить представить себя мужчине, которого я никогда не видела, и сделать вид, что внутри у меня ничего не сжимается.

— Я буду паинькой, — говорю я с самой честной улыбкой, на какую способна.

Она не улыбается в ответ.

Когда дверь за ней закрывается, в комнате становится слишком тихо. Такой тишины не бывает в живом доме — только в клетке, где всё уже решено.

Я знаю, как его описывают. Моего будущего мужа.

Наследник.

Влиятельный.

Умный.

Опасный для врагов, удобный для союзников.

В этих описаниях нет ни глаз, ни рук, ни того, как он смеётся. Только должность. Только функция. Только слово “нужно”.

Я подхожу к окну.

Город сегодня шумит особенно. Завтра — праздник, начало церемоний, приезды, огни, толпы. Люди уже гуляют, будто отмечают заранее. Будто это их праздник.

Мой праздник.

Смешно.

Я вдруг думаю: “А если завтра я уже не смогу выйти вот так — просто посмотреть?”

Не как принцесса. Не как будущая жена.

А как девчонка, которой девятнадцать и которая хочет услышать, как город смеётся, а не как шуршит шёлк в коридорах дворца.

Мысль не красивая. Не благородная.

Она глупая. Резкая. Неправильная.

И от этого — страшно живая.

Если не сегодня — то когда?

Я почти злюсь, пока достаю из-под кровати простой свёрток. Простое платье, которое могла бы носить дочь ремесленника или мелкого торговца. Плащ. Платок. Одежда, в которой на меня никто не посмотрит дважды.

Сердце начинает колотиться так, будто я уже бегу.

Я переодеваюсь быстро. Нервно. Как будто кто-то может войти и сказать: “ты с ума сошла!”. И, наверное, будет прав.

В зеркале на меня смотрит не принцесса.

В зеркале — девчонка с растрепанными волосами и слишком живыми глазами. Та, которой не положено гулять ночью. Та, которой завтра нужно быть правильной.

— Всего на пару часов, — шепчу я. — Я просто посмотрю. Просто подышу.

Ложь.

Я знаю, что это ложь.

Потому что если я выйду — я не просто посмотрю.

Я сделаю что-нибудь глупое.

Опасное.

Запоминающееся.

Я тихо закрываю за собой дверь.

Завтра в городе будут говорить о моей церемонии.

А сегодня — город еще не знает, что я выбрала его.