Последняя песня

Идрийин Белсет сидела на краю уступа и молча созерцала красоту. Священный грот открывался ей во всём своём великолепии: сверкающие искры самоцветов блистали на каменном небосводе словно маленькие звёзды, острые иглы сталактитов и сталагмитов сходились, создавая изящные колонны, а хрустальные воды подземного ручья с плеском бежали вниз, ловя и отражая отсветы чародейских камней.
Любопытные пещерные мотыльки летали вокруг эльфийки, овевая своими мягкими крыльями её изящные молочно-белые руки, а суетливый жук-светляк запутался в тёмных волосах княжны и на мгновение испуганно вспыхнул, осветив её бледное лицо. Белсет плавно протянула руку, мягко взяла живой самоцвет и подняла на ладони. Дождавшись, пока жук улетит, она снова приняла прежнюю позу и позволила своим мыслям слиться с окружающей её симфонией камня и природы.
Но вскоре в этой симфонии зазвучала новая нота.
Стремительный тёмный силуэт показался в полумраке грота, взмыв из глубины своих подземных владений. Его гибкие хищные движения были одновременно завораживающими и пугающими, а беззвучные взмахи чёрных перепончатых крыльев быстро приближали его к княжне. Еле слышно лязгнули острые когти, соприкоснувшись с камнем, и вот дракон уже потянулся к хрупкой гостье его тёмной обители.

- Я ждала тебя, Нирвурм, - мелодично произнесла Белсет и бесстрашно положила руку прямо на обсидиановую гладь чешуи исполинского ящера.

Дракон довольно зашипел и опустил голову рядом с княжной. Его глаза-угли закрылись, а могучие лапы вытянулись, шумно царапая камень своими когтями. Дождавшись, пока крылатый гигант удобно устроится на своём базальтовом ложе, эльфийка улыбнулась и начала петь. Её невыразимо красивый и звонкий голос наполнил собой пространство пещеры, а затем вернулся вместе с эхом, создавая симфонию, в которой величественный грот и его хрупкая гостья выступали словно искусный дуэт, равного которому нельзя было найти в этом мире песка, пепла и слёз.
В душе княжны воцарилась атарниа - понятие, которое было сложно перевести на человеческие языки, ибо оно в равной степени обозначало созерцательную гармонию и истинное сопричастие. Не понимал этого слова и дракон, но голос Белсет нравился ему, и гигантский ящер безмятежно отдыхал под звучание песни, сложив могучие чёрные крылья. Так он сам - олицетворение титанической мощи природы, умиротворённое эльфийской речью - становился частью атарниа.

Но гармония хрупка и мимолётна. Гулкие шаги и лязг металла, доносящийся откуда то из входа в грот, разрушили её своей неуместностью и грубостью звучания. Княжна перестала петь, стремительно встала и выхватила из ножен боевой кинжал-эрнтэ, любимое оружие тёмных эльфов. Лезвие клинка многозначительно блеснуло зловещим магическим светом, отразившимся в глазах незваных гостей, посмевших нарушить её покой.
Их было десять. Десять низкорослых чужаков в неуклюжих облачениях с прозрачными масками, скрывающими гладкие серовато-синие лица. Шестеро из них были безоружны и боязливо косились по сторонам, но четверо других сжимали свои заклятые посохи с оскорбительным самодовольством и уверенностью. Вслед за ними с шумом, ломая каменные стенки, из входа выбрался высокий гибкий металлический автоматон, покрытый защитными ослепительно белыми пластинами. Его единственный глаз, сияющий холодным синим светом, неотрывно смотрел прямо в лицо княжне.
Белсет горделиво расправила плечи и с презрением посмотрела на пришельцев.

- Что значит это вторжение? - холодно произнесла она.

Некоторое время чужаки молчали. Затем один из их солдат вышел вперёд и, немилосердно коверкая эльфийскую речь, произнёс, что ресурсы этой пещеры нужны им во благо развития и процветания цивилизации. Затем, ещё немного помолчав, он добавил, что воля звёздных богов не должна оспариваться.

- Вы не боги, чужаки. А этот грот священный, и вам здесь не место, - ещё более холодно произнесла эльфийская княжна - уходите!

И снова тишина, нарушаемая лишь еле слышным шелестом крыльев мотыльков. Затем солдаты как по команде осторожно шагнули вперёд, судорожно сжимая боевые посохи. Белсет отвела руку с кинжалом и встала в атакующую стойку.

- Я убью любого, кто осквернит это место, - тихо, но решительно произнесла она, в душе надеясь, что здравый смысл чужаков возобладает над их спесью и жадностью.

Казалось, что это подействовало - самозванные звёздные боги застыли на месте. Но тут пришёл в движение автоматон - его гибкие стальные руки, оканчивающиеся мощными клещами, расправились, а затем он с неожиданной стремительностью помчался вперёд, кроша каменный пол своими стальными паучьими ногами.
Белсет изумлённо смотрела на это неспровоцированное нападение и лишь в последний момент отпрянула. Клешни автоматона зловеще щёлкнули рядом, и княжна вскрикнула, почувствовав обжигающую боль в левом бедре. Отпрыгнув в сторону, она потерянно взглянула на неглубокую, но вполне ощутимую рваную рану, окрасившую алым разорванную ткань походного одеяния.
Тем временем, автоматон и не думал останавливаться - белоснежная стальная смерть снова рванулась вперёд, потрясая окровавленными лезвиями. Белсет приготовилась снова увернуться, но этого не потребовалось, ибо её древний союзник и защитник не замедлил вступить в бой.
С ужасающей силой чёрный дракон обрушился на автоматона, подминая его когтистыми лапами, круша металлические конечности ударами чудовищного хвоста и раздирая блестящие бока своими страшными челюстями. Металл шипел и плавился под кислотной слюной, однако искусственный убийца не сдавался - изогнувшись словно скорпион он пытался пробить драконью чешую своими острыми клешнями, но обсидиановая чешуя исполинского ящера оказалась слишком прочной даже для его выкованного чужаками оружия.
Эльфийская княжна с гордостью и торжеством смотрела, как дракон методично превращает её обидчика в груду металлолома, но тут ослепительная вспышка света промелькнула перед её глазами, и чёрный исполин взревел от боли.
Резко обернувшись, Белсет увидела, как один из чужаков направил на её Нирвурма боевой посох, уже снова начинающий светиться холодным зловещим светом.
Она гневно закричала и стремительно метнула кинжал, на ходу произнося заклятое слово. Если бы Идрийин Белсет принадлежала к народу лесных эльфов, её оружие возможно поразило бы только посох. Но она была княжной тёмных эльфов, а тёмные эльфы не прощают покушений на союзников. Лезвие кинжала озарилось колдовским огнём, легко пробило одежду чужака и пронзило его горло насквозь.
Другие солдаты направили оружие уже на саму эльфийскую княжну, но было уже поздно. Белсет окончательно отринула от себя умиротворяющий покой священного грота и превратилась в ту, кем она и была по праву рождения и воспитания. Запоздалые вспышки понеслись ей навстречу, но княжна прикоснулась в висящему на груди оберегу, и колдовской покров окутал её тело, защитив от смертоносного света чужаков. Прежде чем они снова выстрелили, она уже была рядом, сжимая выдернутый из тела поверженного врага кинжал. Несколько стремительных взмахов, лязг клинка о кость, предсмертные хрипы - и всё было кончено. Солдаты чужаков пали, и жизнь покинула их тела, прежде чем они окончательно рухнули на залитый кровью каменный пол.

Рабочие пришельцев со страхом смотрели на эту бойню, не решаясь даже убежать. На какой то миг природная кровожадность едва не взяла верх в сердце Белсет, и она уже снова занесла кинжал, но потом взяла себя в руки. Тёмные эльфы не убивают просто так...во всяком случае, в этом столетии.
Она обернула к ним своё бледное лицо:

- Убирайтесь прочь, чужаки. И передайте своим хозяевам, чтобы они не смели покушаться на земли дома Идрийин!

Они не заставили долго ждать и обратились в паническое бегство. Белсет презрительно посмотрела им вслед, но в её душе царили волнение и неуверенность. По меркам эльфов она была ещё совсем молодой, но была уже достаточно искушённой в политике, чтобы понимать - такие происшествия случаются не просто так. И вслед за ними обязательно наступают последствия.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Идрийин Белсет безмолвно стояла у порога, пытаясь справиться с волнением. Перед ней была тяжёлая, но изящная изумрудная дверь, отделяющая княжеские покои от переплетений коридоров и комнат для воинов и придворных. Герб дома Идрийин - изящный лунный серп - сверкал чистым серебром на каменной глади, а под ним виднелся сапфировый барельеф в виде гигантского пещерного паука, символ самого народа тёмных эльфов. И, конечно же, над гербом распростёр свои рубиновые крылья драгоценный дракон - святыня уже для всей эльфийской расы.
Эта дверь всегда вызывала трепет в сердце молодой княжны, даже несмотря на то, что Белсет была связана кровным родством с той, кто ждала её за этими изумрудными створками. Когда же дверные узоры внезапно засветились, а сами двери распахнулись, она помимо своей воли вздрогнула, прежде чем войти внутрь.
Княгиня Идрийин Каэсит правила своими владениями уже более пяти столетий. Она заключала мирный договор с теми, кто называл себя богами. Она сохранила свои земли, когда эти "боги" уничтожали мир в безумной междоусобной войне. Она сражалась за своё княжество с ордами гоблинов и людей, которые лишились своих повелителей и не нашли ничего лучше, чем устроить ещё один кровавый передел власти. И она же застала приход новых чужаков, также назвавших себя богами - звёздными богами.
Тревоги и лишения отпечатались на лице Каэсит тонкой, еле заметной сетью морщин, серебристыми нитями седины в иссиня-чёрных волосах, а также не уходящей из фиолетовых глаз печалью, но её стан остался таким же стройным, руки сильными, разум острым, а магическое могущество неизмеримым. Белсет восхищалась своей правительницей, и в то же время боялась подвести её.
Каэсит пошла ей навстречу, едва княжна переступила порог. Белсет торопливо и неловко поклонилась, не зная, что ей ожидать дальше. В следующий миг Каэсит заключила её в объятиях.

- Я горжусь тобой, дочь, - прошептала она.

Белсет молчала, боясь нарушить неловким словом возникшую атарниа. Она не видела материнской нежности уже десятки лет, и всем сердцем вбирала в себя эту неожиданно проявленную любовь.

Затем княгиня отстранилась и далее заговорила уже спокойным холодным тоном, каким она обычно обсуждала любые политические дела, особенно сложные и неприятные.

- Недавно посол звёздных странников, Алотулу Шестой, нанёс мне визит. Он обвинил тебя в убийстве десяти служащих из каст мори-гул и филари-гул, а также уничтожении ценного механизма, - произнесла она и добавила, задумчиво перебирая рукой бусы жемчужного ожерелья - он был подчёркнуто вежлив, но дал понять о том, что это может быть поводом к войне.

Тёмные глаза Белсет гневно сверкнули.

- Лживые твари! Я поразила лишь тех, кто первым напал на меня. К безоружным была проявлена милость.

- Тела остальных были найдены в пустыне, которую они пытались пересечь, - безучастно произнесла Каэсит - судя по тому, что от них осталось, с ними расправились гоблины. Но звёздные странники и в этих смертях обвиняют тебя, ибо ты уничтожила защитников группы.

- Они не должны этого делать! - воскликнула княжна - у чужаков есть парящие стальные колесницы и крылатые автоматоны. Они могли бы легко забрать своих слуг, но...

- Но не забрали, - довершила Каэсит, нервно сжав одну из своих жемчужных бусин - и я уверена, что это было не сделано преднамеренно.

Некоторое время Белсет молчала, осмысливая слова матери. Затем она с отчаянием произнесла:

- Если это была ловушка, значит я допустила ошибку и подвела вас?

- Нет! - быстро произнесла Каэсит и ободряюще стиснула бледную ладонь дочери - нельзя было допустить разорение священного грота и нападение на дракона. Ты всё сделала правильно. К тому же, звёздные странники убедились в том, что мы не беззащитные жертвы. Но теперь надо думать о том, что делать дальше.

Воинственная кровь тёмных эльфов взыграла в жилах гордо расправившей плечи Белсет:

- Если чужаки так желают войны, наш народ может её дать! Мы - достойные дочери и сыны наших смертоносных предков, которые не боялись даже тех, кого именовали древними богами. Их неестественные металлические чудовища сгорят в огне драконов, а хрупкие и трусливые воины падут от нашего оружия.

Каэсит нахмурилась:

- Князь Таэлин бросил вызов звёздным странникам. Теперь его леса сожжены, а сами лесные эльфы укрылись в наших подземных убежищах как несчастные беглецы. Я не желаю, чтобы моё княжество повторило судьбу его владений.

- Лесные сородичи слабы и наивны, - произнесла Белсет, но уже менее уверенно - мы искуснее в мастерстве войны.

- Это так, - согласилась княгиня, проведя изящным пальцем по серебряной рукояти церемониального клинка - но даже в случае победы мы потеряем слишком многих. Войны нужно избежать любой ценой.

Княжна застыла. Слова, сказанные матерью, прозвучали в её голове как приговор.

- Ради мира с чужаками я должна умереть? - бесцветным голосом произнесла она.

Каэсит побелела.

- Как тебе могла прийти в голову подобная глупость! -гневно произнесла она, резко дёрнув ожерелье. Оно лопнуло, и жемчужные бусины словно маленькие градины попадали на узорчатый малахитовый пол.
На мгновение грозная правительница застыла, будто сама не поверила в то, что не смогла сдержать свои чувства, а потом заговорила уже более спокойно:

- Если чужаки потребуют твоей смерти, я сама брошу им вызов. Княжества Тенетаин и Валевайрин готовы поддержать нас в любой момент. Дом Шалидиан пока не решился воевать открыто, но обещал помогать нам знаниями и оружием. И, разумеется, у нас есть князь Таэлин, который жаждет реванша и отмщения.
Но я вижу и другой путь. Наши разведчики отмечают, что политика звёздных странников отличается удивительной непоследовательностью. Они посылают эмиссаров и торговцев оружием как в человеческие племена, так и в орды гоблинов, причём часто натравливают их друг на друга. Можно было бы заподозрить их в банальной жадности и двуличии, но сами эмиссары тоже постоянно гибнут в этих конфликтах. При этом, некоторые из эмиссаров, напротив, склоняют своих подопечных к миролюбию. Это, а также беседы с послом Алотулу, заставляет меня считать, что внутри звёздных странников есть несколько враждующих кланов, которые видят разные пути для своей расы и мира в целом.

- То же самое было у древних богов! - воскликнула Белсет, сосредоточенно слушающая мать - всех этих самозванцев губят внутренние раздоры.

- Верно, дочь, - согласилась Каэсит - народы, провозглашающие себя богами, слишком амбициозны и горды. Поэтому они приходят и исчезают, а мы продолжаем жить. Но для нас их раздоры - это возможность избежать войны. Посол очень настойчиво приглашал тебя в город звёздных странников, тот, что в тридцати лиаррах от священного грота. Он гарантировал полную безопасность и лишь молил, чтобы ты рассказала всё так, как было на самом деле. Из его намёков я поняла, что эта провокация - дело рук какой то воинственной группы отщепенцев, которую сами звёздные странники не прочь наказать.

- Я сделаю это! - быстро ответила Белсет.

- Это рискованное поручение, - после некоторого молчания произнесла княгиня - и это не приказ. Дом Тенетаин и дом Шалидиан готовы предоставить тебе тайное убежище, а я могу сообщить послу чужаков, что ты покинула княжество.

Эльфийская княжна улыбнулась, старательно скрывая тревогу и тоску:

- Луна не боится тьмы, - произнесла она старый боевой клич дома Идрийин - я полечу к чужакам сегодня ночью!

Каэсит снова обняла её, и на этот раз долго не отпускала от себя.

- Возьми это, - сказала она на прощание, протягивая небольшой уродливый артефакт с сероватыми боками и несуразно торчащими красноватыми трубками - это наследие древних богов, повелитель пространства. Он способен перенести тебя на три лиарра. Если чужаки задумали вероломство, избегни их пут!

Благодарно кивнув, эльфийская княжна вышла. Обернувшись на прощание, она увидела, как мать смотрит ей вслед, и ей показалось, что серебряных нитей в волосах великой правительницы стало ещё больше.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Саоринские пещеры некогда были природным заповедником княжества Идрийин. Теперь же они стали ещё и убежищем их кузенов с поверхности, которые находили грибные леса Саорина пусть очень отдалённым, но всё же подобием их старого дома. Теперь их палатки и временные хижины теснились среди гигантских грибных шляп и переплетений воздушных гифов. А вдали, на широком плато, виднелись могучие изумрудные тела двух лесных драконов. Это были огромные создания, намного более крупные, чем драконы тёмных эльфов. Но подземный климат явно не шёл им на пользу - некогда ярко-зелёная чешуя гигантов побледнела, янтарные глаза потускнели и слезились, а обожжённые оружием чужаков лапы и крылья заживали с трудом, несмотря на то, что вокруг каждого из них днём и ночью хлопотали десятки эльфийских целителей. При их виде Белсет как обычно испытала укол жалости и пообещала себе, что найдёт способ помочь поверхностным сородичам вернуться в родной дом.
Дворец князя Таэлина она узнала не сразу - тот немногим превосходил по размеру обычную хижину, и только гордый герб-сокол свидетельствовал об обитании в его стенах высокородной особы. Она приложила руку к деревянной двери, и обитающий в ней дух, узрев чистоту её намерений, гостеприимно открыл путь. Княжна хмыкнула, в очередной раз поражаясь открытости и доверчивости лесного народа, а затем осторожно зашла внутрь. Слуги взволнованно зашумели при её виде, а вскоре и сам хозяин дома поспешил встретить знатную гостью.
На короткое время воцарилась неловкая тишина. С одной стороны, сам Таэлин был высокородным князем, знатнейшим из знатных. С другой стороны, его нынешнее униженное положение могло бы послужить предметом для насмешек со стороны темноэльфийской аристократии, и сам князь вполне ожидал этого от своих подземных собратьев. Но Белсет пришла не для глупых раздоров, поэтому она учтиво поклонилась - не слишком низко, чтобы не ронять честь своей семьи, но достаточно для признания уважения семье лесного владыки.
Таэлин не смог сдержать улыбки облегчения и поклонился в ответ. Став беженцем, он тем более ценил то, что у него осталось.

- Чем могу быть полезен княжне Идрийин? - прозвучал его мягкий приятный голос. Услышав его, Белсет подумала, что не удивлена тем, что некоторые тёмные эльфийки начали часто гостить у правителя лесных собратьев, несмотря на скудность его нынешнего жилища. Затем она вспомнила о деле и отринула все посторонние мысли.

- Мне предстоит отправиться в город чужаков, - произнесла она, не скрывая тревоги.

- Мы знаем о том, что произошло, - сказал Таэлин, и его зелёные глаза сверкнули - лесной народ благодарит тебя за пролитую кровь нечестивцев. Если ваша владычица изменит своё мнение, наши воины готовы сражаться с вами в одном строю до победы или до смерти!

- Великая княгиня готова к войне, но ценит мир, - ответила Белсет - по её воле я постараюсь сделать так, чтобы новой крови не пролилось, а эльфийские души не уходили во тьму напрасно.

- Тогда, - вздохнул Таэлин - здесь я тебе плохой помощник. Как видишь, мы не пытались мириться с чужаками.

- Но вы сражались с ними на земле и в воздухе. Я хочу это увидеть. Я хочу знать, как избегать их пут и разрушать их заклятия! - выпалила княжна, нарушая все нормы эльфийского этикета и сразу открывая цель своего прибытия.

Слуги и придворные немного оторопели, поражаясь тому, как быстро гостья перевела утончённую аристократическую беседу в деловой разговор; но сам эльфийский князь довольно улыбнулся - он и сам ценил действия выше пустых речей.

- Соприкосновение разумов. Самый надёжный способ узнать истину, - произнёс он - подойди. Я открою тебе свой разум. Он поведает лучше других, ибо я был в центре сражения. Мне будет нелегко снова переживать эти воспоминания, но я буду рад помочь той, кто отправится защищать правду от козней чужаков.

Такое проявление доверия снова изумило Белсет. Почтительно поблагодарив князя, она приблизилась и мягко положила свою ладонь на лоб лесного владыки. В то же мгновение её разум наполнили видения былого кровопролития, а в ушах раздался металлический лязг клинков и страшный треск пламени, пожирающего дома.
Княжна увидела холодные стройные линии марширующих автоматонов, извергающих смертоносный свет и бесстрастно перешагивающих через искорёженные тела своих собратьев. Видела она и укрывшихся среди деревьев воинов-эльфов, отчаянно сражающихся с наступающими полчищами. Их заклятые стрелы и сверкающие чародейские огни отправляли в небытие десятки металлических монстров, но на их место вставало ещё больше новых.
Таэлин взмыл вверх на спине бледнокрылого Алтагурна, самого древнего и свирепого из лесных драконов. Князь обрушился на врагов словно неудержимая лавина, и сотни стальных убийц сгинули в симфонии его заклятий и драконьего пламени. Белсет созерцала его атаки с восхищением и внутренне попросила прощения у своих наземных сородичей за то, что ранее считала их слабыми.
Но затем в сражении произошла перемена. Новые автоматоны - пугающие порождения больного разума чужаков - вознеслись вверх на стальных крыльях и закружились с драконом в танце смерти и пламени. Алтагурн не давал пощады, и белоснежные монстры один за другим падали вниз под ударами его могучих когтей, но оставшиеся с неумолимым упорством кружились вокруг древнего ящера, поражая его своими клинками, губительным светом и сковывающими движения путами заклятых нитей.
Княжна с горечью, но с ещё большим вниманием, смотрела на эту неравную битву. Теперь она отчётливо поняла, какими слабостями могут воспользоваться враги - лесной дракон был могуч, но менее быстр и ловок, чем чёрные драконы дома Идрийин, да и самому князю, при всей его великой чародейской мощи, недоставало стремительности, присущей тёмным эльфам. Теперь эти уязвимости, несущественные при борьбе с наземным врагом, стали причиной его поражения.
Когда чародейский покров, взрезанный заклятиями чужаков, окончательно спал, и дракон начал получать серьёзные ранения, Таэлин был вынужден отступить. С всё ещё прекрасным, несмотря на ожоги, но искажённым от отчаяния лицом, князь отдал последний приказ, и чешуйчатый колосс улетел прочь, прикрываемый заградительным огнём эльфийских воинов. Белсет глубоко вздохнула и убрала ладонь, разрывая мысленную связь.
Князь, выбравшись из омута видений, некоторое время молчал, а затем грустно взглянул на гостью:

- Вот так мне не удалось защитить свой народ, и нам пришлось бежать под землю, - тихо произнёс он - надеюсь, мои воспоминания были полезны для вас, дочь дома Идрийин.

- Я благодарна за помощь, князь Таэлин. Ваши воспоминания бесценны. Я прошу прощения за ту боль, которую причинило Вам их повторное переживание, - ответила Белсет и ещё раз поклонилась, стараясь вложить в этот лаконичный жест всё своё уважение и сопереживание.

- Не беспокойтесь, княжна, не вы причинили эту боль, - заверил её лесной владыка и ободряюще прикоснулся к её руке - я желаю вам удачи!
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Священный грот встретил княжну прохладой и уже знакомым умиротворяющим журчанием подземного ручья. Это было место, словно созданное для созерцания, размышления и единения с вечной и неувядающей природой. Но теперь Белсет не могла позволить себе погрузиться в атарниа.
Она издала звонкий клич, и чёрный дракон гигантской тенью вынырнул из пещерной мглы. Княжна прикоснулась к его чудовищной рогатой голове и соприкоснулась с пылающим разумом могучего ящера.
Эльфы и драконы издревле были вместе, но в этом союзе не было повелителей и подчинённых. Белсет не могла приказать хищному гиганту нести её в город чужаков, она могла лишь просить его разделить её путь. Не утаивая ничего, она создала в голове образы бесплодных пустошей, которые им предстояло пересечь, а также самих чужаков и их смертоносных автоматонов.
Она не сомневалась в ответе своего Нирвурма, но когда дракон прошипел своё согласие и гордо расправил крылья, её сердце всё равно наполнило чувство искренней благодарности.
Они вылетели на закате, когда палящее белое солнце скрылось за горизонтом. Могучие крылья стремительно несли дракона и его наездницу вперёд, а под ними проносились бескрайние равнины с пожухлой травой, постепенно сменяющиеся песчаными барханами с пучками редкой уродливой растительности, принесённой древними из земли гоблинов.
Когда то этот мир был другим - более живым, прекрасным, доброжелательным. Но теперь нежные и редко дающие семена местные растения уцелели лишь в немногочисленных эльфийских обителях, а большую часть пространства заняли куда более стойкие и плодовитые чужаки. Впрочем, это касалось не только растений и животных, но и разумных обитателей.
Этот мир перестал быть миром эльфов, и Белсет не могла сдержать печали при виде его увядшей красоты, опалённой озлобленным солнцем и проклятой магией древних. Даже ночной сумрак не мог скрасить пустоты и безжизненности, которые ныне воцарились на большей части того, что некогда было бесценной жемчужиной во мгле космоса.
Но внезапно тишину нарушил всё нарастающий гул, постепенно расплетающийся во множество криков, лязг оружия и грохот заклятых посохов. Белсет взглянула вниз. Совершенное зрение тёмной эльфийки позволяло ей быстро разглядеть кипящее внизу сражение.
Зелёные волны гоблинов остервенело накатывались на занявшее оборону человеческое племя. Лязг клинков и свист стрел, стоны и проклятия, ржание лошадей, собачий лай и свирепый хрип пустынных гиен разносились на лиарры вокруг. Какое то время казалось, что люди уверенно побеждают - их страшные стрелы, выпущенные из композитных луков, пробивали гоблинов насквозь, а внезапно вырвавшийся из лагеря отряд всадников оставил за собой широкую полосу из растоптанных и зарубленных гоблинских тел. Но тут подоспели новые стрелки зеленокожих. Их заклятые посохи испустили мертвенно-бледный свет и поразили сразу нескольких конников. Ещё один залп - и вот одно из земляных укреплений разрушается, погребая под собой немногочисленных защитников. Гоблины торжествующе взревели и направили в образовавшуюся брешь орду наездников на гиенах. Их звери скалились, предвкушая свежее мясо.
Именно в это мгновение Белсет решила вмешаться. Обычно эльфы не беспокоили племена диких пустошей, предоставляя им самим выяснять между собой отношения. Но княжна видела, как остервенело рвутся гоблины к большим белым шатрам в центре, где, без сомнения, укрылись женщины и дети племени. Зная жестокость зеленокожих карликов к пленникам, тёмная эльфийка не захотела остаться безучастным наблюдателем. Кроме того, её беспокоило новое оружие гоблинов. Одно дело - грубые грохочущие заклятые посохи, в небольшом количестве оставшиеся от древних. С существованием этих осколков старины эльфы смирились, хотя некогда и вели охоту за их владельцами.
Другое дело - испускающие смертоносный свет посохи звёздных странников, которые Белсет совсем не хотела видеть в руках гоблинов.

Нирвурм обрушился на врагов с неба бесшумно, словно сама смерть, и неудержимо как лавина. Может ли само пламя быть ядовитым? Да, если его выдыхает древний чёрный дракон, вместивший в себя давно забытые заклятия. Чудовищный изумрудный огонь, на лету превращающийся в смертоносный пар, окутал орду гоблинов, а затем из клубов дыма раздались истошные предсмертные вопли. Приземлившись, пещерный колосс взмахнул чешуйчатым хвостом, и множество гоблинов отлетели в сторону с переломанными костями. Гиены взвыли, узрев намного более свирепого хищника, чем они сами, и в один миг превратились в обезумевшую стаю, которая бросилась в сторону, разрывая на части любого зеленокожего, пытающегося их остановить.
Стрелы свистели вокруг, но лишь отскакивали от прочной чешуи дракона и чародейского покрова Белсет. Саму эльфийку интересовали прежде всего стрелки с заклятыми посохами, которые, понукаемые своим вожаком, отчаянно пытались найти удобную позицию для стрельбы. Княжна не дала им шанса выстрелить - стиснув зубы, она произнесла проклятое слово. По телу прошла волна боли, но в то же мгновение среди группы гоблинов вспыхнуло тёмное пламя, обратившее стрелков в стремительно распадающиеся вопящие силуэты. Эта ужасная картина окончательно подорвала боевой дух зеленокожих, и они начали массово обращаться в бегство.
Суровые люди-кочевники не могли упустить такого шанса расквитаться с врагом. Всадники на лошадях и верблюдах устремились вслед за гоблинами, нанизывая бегущих на длинные копья или расстреливая их из луков.
Княжна устало смотрела на это зрелище. В пылу сражения она, охваченная воинственными инстинктами тёмных эльфов, не жалела врагов, но теперь разворачивающаяся бойня начала вызывать у неё чувство тошноты. Она надеялась, что несмотря ни на что сделала правильный выбор.
Белсет уже собиралась дать дракону знак взлетать, но руки внезапно пронзила дрожь, а голова закружилась. С ужасом она осознала, что тёмное заклятие почему то истощило намного больше сил, чем обычно. Княжна болезненно застонала и прильнула к шее Нирвурма, пытаясь вернуть себе ясность мысли. В это мгновение она пожалела, что не взяла с собой стражника или хотя бы слугу, способного поддержать в седле.
Пока она боролась со слабостью, к ней осторожно приблизились несколько человек, впереди которых уверенно двигался невысокий пожилой воин в просторном синем одеянии и в белой чалме. Белсет отметила его смелость, ибо в это время Нирвурм как раз собрался перекусить и неторопливо заглотил неподвижное тело очередного гоблина, а затем открыл пасть и довольно облизнул раздвоенным языком конические острые зубы.
Не смущаясь этим видом, старик подошёл ещё ближе и обратился к княжне, учтиво поклонившись:

- Благодарю за спасение наших детей, прекрасная госпожа. Меня зовут Хасим Ар-Газзари, я шейх этого бейта. Наш дом - ваш дом, наша еда - ваша еда. Посетите наши шатры и разделите наше победное пиршество.

Белсет собиралась вежливо отказаться, но очередная волна озноба заставила её замереть в болезненной судороге. Затем, немного подумав, она поблагодарила шейха за гостеприимство и приняла его приглашение.
Ловко спрыгнув на землю, тёмная эльфийка гордо выпрямилась, тщательно скрывая любые признаки слабости. Какой то юноша, стоявший возле шейха, не смог сдержать восхищённого возгласа.

- Мой сын, Алид. Сегодня ставший истинным воином, - произнёс старик с гордостью.

Все вместе они проследовали в самый пышный и вместительный из шатров. Глядя на его узоры, Белсет снова не смогла сдержать чувство тоски. Искусство людей было трогательным, но таким...детским. Если гоблины в принципе не знали чувства прекрасного, а звёздные странники понимали его совсем непонятно, то человеческие представления о красоте были похожи на эльфийские, но их неуклюжее исполнение заставляло её вспоминать о собственных первых росписях.
Разумеется, говорить вслух она этого не стала, чтобы не обидеть гостеприимных хозяев.
Внутри шейха уже ждали несколько других старейшин, таких же почтенных и седобородых, его мать - чрезвычайно хрупкая, с трясущимися старческими руками, но сохраняющая в глазах искры проницательного ума, а также ещё один неожиданный гость - звёздный странник, бросивший на Белсет взгляд, полный затаённой ненависти. На шее чужака виднелось странное серебристое ожерелье, при одном виде которого эльфийке снова стало плохо. Княжна покачнулась, но вовремя подоспевший Алид бережно поддержал её.
Благодарно кивнув ему, она снова выпрямилась, поприветствовала присутствующих и невозмутимо села возле круглого праздничного стола, не обращая внимания на чужака.
Покончив с любезностями, княжна с энтузиазмом принялась за еду. Упадок сил, вызванный магическими ритуалами, можно было вылечить или кровавыми жертвами, или хорошим ужином и крепким сном. Говорят, что когда то очень давно тёмные эльфы предпочитали первый вариант, но теперь они практиковали только второй - это было и гуманнее, и приятнее.
Кочевники приготовили для своей спасительницы отдельный шатёр, и та, предварительно проверив дракона и убедившись, что он также удобно устроился, отправилась в объятия сна.

Она проснулась рано утром, почувствовав чужое присутствие. Раскрыв глаза, княжна увидела, что у входа в шатёр стоит Алид. Белсет настороженно взглянула на него и незаметно нащупала рукоять кинжала - она слышала рассказы о человеческих мужчинах, которых красота эльфийских дев наталкивала на слишком опрометчивые поступки.
Но юноша не задумал ничего плохого - он осторожно подошёл к эльфийке и зашептал:

- Прекрасная госпожа, вам необходимо немедленно улетать!

- Что произошло? - ответила Белсет, быстро накидывая походную одежду, пока молодой кочевник целомудренно отводил взгляд в сторону.

- Звёздный бог требует, чтобы мы связали вас и доставили в сокрытый город! - ещё тише произнёс Алид и боязливо оглянулся по сторонам - мой отец не может отказать богам. Поэтому вам надо улетать.

- Они не боги! - решительно произнесла Белсет.

- Для вас, эльфов, возможно, - грустно ответил Алид - но мы всего лишь люди. А люди не могут спорить с богами.

Белсет хотела напомнить, что когда то были люди, бросавшие вызов даже жестоким древним, но вовремя одёрнула себя. Сейчас у неё не было времени вспоминать сказания прошлого.

- Я благодарю тебя за помощь! - прошептала она - надеюсь, твой отец не узнает о том, что ты предупредил меня.

- Что вы, госпожа! - взмахнул руками Алид - он знает! Он и послал меня. Мы не можем нарушить воли богов, но она не будет нарушена, если вы улетите раньше. Мой отец чтит законы гостеприимства. И его мать знает. Она просила передать вам одно...

- И что же? - поинтересовалась Белсет на выходе из шатра.

Алид вздохнул и ещё раз вздрогнул, как будто собирался сказать святотатство:

- Не верьте богам. Все боги лживы.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Солнце уже давно взошло. Его лучи словно смертоносные раскалённые копья пронизали пространство, опаляя кожу. Белсет сощурилась - даже под колдовским покровом её глаза, привыкшие к полумраку пещер, сильно страдали.
Наконец она увидела то, что искала - впереди, укрытый почти незримым прозрачным куполом, раскинулся город звёздных странников. Его белоснежные шпили сверкали, отражая солнечный свет, а улицы утопали в цветущих садах. Даже утончённая эльфийка не смогла сдержать восхищённого взгляда.

- Наверное, странники не так уж плохи, - подумала она - существа с таким высоким чувством прекрасного не могут быть неисправимо злыми. Просто нам надо разрешить возникшее недоразумение.

Она дала дракону знак приземлиться. Возле входа в священный город её уже ждала целая делегация звёздных странников. В их числе она заметила и посла Алотулу Шестого, изображающего горячую радость от её прибытия. На какой то миг тёмная эльфийка подумала, что его присутствие здесь подозрительно - теперь её мать не сможет отомстить ему за возможное вероломство. Но затем княжна отогнала эту мысль - для расы, называющей себя богами, столь приземлённая хитрость была бы слишком оскорбительной. Ведь если у них есть гордость, то должна быть и честь.

- Дракона придётся оставить вне города, высокородная, он слишком опасен, - произнёс Алотулу и ещё шире улыбнулся безгубым ртом.
Княжна не возражала - она и не рассчитывала, что звёздные странники пустят Нирвурма в свой город.
Дальше эльфийка проследовала одна, переступив за прозрачную грань, которая с лёгким звоном пропустила её внутрь.
И вот здесь Белсет вдруг стало страшно. Находясь в небе и смотря на город с высоты драконьего полёта, она находила его красивым. Но здесь, видя его вблизи, она увидела, что он прекрасен не по-эльфийски: в нём была красота, но не было атарниа. Цветущие сады были рассажены ровными рядами, и автоматоны с острыми лезвиями быстро ровняли любое выбивающееся растение. Гладкая поверхность башен оказалась лишена любых узоров и подчёркнуто функциональна. Но более всего Белсет смутили наполняющие город работники из числа людей и гоблинов - тихие, расторопные, одетые в однотипные скудные одеяния, с пустыми взглядами. Нет, они не выглядели голодающими или измождёнными, но они были...другими. Не такими, какими она их видела на вольных пустошах. И эта перемена ей не нравилась.

Кажется, посол Алотулу заметил её взгляд.

- Звёздные боги даруют порядок и достаток, - наставительно произнёс он, указав на работников.

Белсет вместо ответа поинтересовалась, когда же она сможет наконец дать показания о совершённом на неё нападении.

- Мы уже возле здания суда, высокородная, - ответил Алотулу и знаком указал ей на одно из белоснежных зданий.

Княжна зашла внутрь, ожидая увидеть мудрых судей или старейшин, похожих на человеческих, только ещё более искушённых. Вместо этого над ней нависла громада автоматона, обвивающего всю залу сетью стальных нитей и щупалец.

- Что это? - настороженно произнесла она.

- Металлический судья, высокородная, - с благоговением произнёс чужак - бесстрастный, неподкупный, рациональный. Он установит истину, подключившись к вашему разуму.

Белсет отпрянула.

- Я не желаю соприкасаться разумом с этим чудовищем! - отрезала она.

- Только так мы можем остановить истину, высокородная! И остановить войну! - начал умолять Алотулу, и в конце концов добился успеха.

- Только ради моего народа, - вздохнула княжна и подошла ближе.

Холодные металлические нити опустились ей на виски, а разум ощутил чужеродное присутствие. Княжна начала вспоминать о том, что случилось в священном гроте. Но с удивлением поняла, что металлический судья не был настроен слушать её - вместо этого, он начал транслировать свои образы. Белсет увидела ещё более грандиозные и прекрасные города, а в них жили эльфы. Они творили, управляли, воевали, работали, но всё это было во имя звёздных странников, которые милостиво принимали поклонение целого мира. Это было величественное зрелище. Но в нём не было атарниа.

- Нет счастья выше, чем служить богам, - нараспев произнёс голос в её голове, то ли убеждая, то ли пытаясь загипнотизировать. Но у Белсет это не вызвало ничего, кроме отвращения.

- Вы не боги, - в который раз произнесла она и разорвала мысленную связь.

И тогда металлический судья изрёк свой приговор:
Вид эльфов. Ментальный потенциал высокий. Трудовой потенциал средний. Адаптационный потенциал нулевой. Угроза стабильности высокая. Вердикт - уничтожение.

Белсет остолбенела. Так вот, какой суд готовили чужаки! Не суд над теми, кто дал приказ напасть на священный грот а даже не над ней самой. А суд над всем её народом.

Она зашипела как змея, и смертоносное заклятие вспыхнуло в её ладонях, но тут же погасло. Оглянувшись, она увидела, что её окружили чужаки в уже знакомых серебристых ожерельях. От них исходило странное сияние.

- Мы знаем, как бороться с вашей силой, искажающей пространство, - произнёс Алотулу. Теперь в его голосе не было никакого дружелюбия - сопротивление бесполезно. Сдавайся, и проживёшь дольше. Нам нужны подопытные организмы.

В следующий миг лезвие кинжала-эрнтэ пронзило его горло, и вероломный посол умер, захлёбываясь кровью. Белсет отпрыгнула и на ходу коснулась артефакта древних, подаренного матерью. В её сердце теплилась безумная надежда, что на магию древних ухищрения чужаков не действуют.
И она оправдалась. Княжна исчезла в багровой вспышке и воплотилась прямо в седле своего Нирвурма. Ей в лицо тут е ударил ветер, и она торопливо схватилась за луку седла, пока дракон делал рискованный разворот. В небе шла битва, и крылатые автоматоны вились вокруг древнего ящера, пытаясь поразить его своим смертоносным светом.

- К дому! К дому, мой Нирвурм! - прошептала Белсет, сливая свой разум с драконьим.

Дракон согласно зарычал, и они устремились вперёд, уворачиваясь от вспышек и стальных лезвий.
Сверкнул разряд, и ящер болезненно заревел. Ещё вспышка - и кровавая полоса показалась на его крыле. Взмах лезвия - и княжна вскрикнула от боли.
Но они прорвались. Прорвались и устремились во владения дома Идрийин, чтобы раскрыть эльфам горькую правду об истинных замыслах звёздных странников.

Белсет выпрямилась в седле и взглянула назад. Крылатые автоматоны летели следом словно неумолимые хищники, почуявшие кровь.
И тогда княжна снова запела. Её звонкий голос, как когда то в священном гроте, соединился с природой. Он отразился от скал, слился с отдалённым рокотом грома и прокатился по пустошам. Он пел об истинной красоте, которая рождается лишь в свободе и сопереживании, он пел о чести и благородстве, но более всего он пел о надежде. Надежде на то, что жизнь победит смерть.
А высоко в небе бесстрастно светило раскалённое солнце...