Последняя раздача

Кальдера пробуждалась после долгого сна. Рейнхардт наблюдал за трещинами на глиняных стенах, которые зарастали пылью и превращались в резные орнаменты. Скелеты мёртвых кактусов покрывались ядовитой зеленью, цеплялись своими пальцами-иглами за его плащ. Город-призрак тянулся к жизни, как пьяница к бутылке, и в этом была своя жалкая красота.

Он остановил коня у ворот со знаком трёх лун. Надпись «Пиковая Гонка» проявилась на ржавой табличке. Буквы мерцали голубым, словно состояли из звёздного света. Рейн непроизвольно провёл пальцем по татуировке на запястье, рисунку перечёркнутого посоха гримслагера, охотника на колдунов. Она не жгла, как раньше. Ничто не жгло.

— Бездушный! — крикнул пробегающий рядом чумазый мальчишка и швырнул камень.

Галька просочилась сквозь плащ, не задев тела. Рейн даже не развернулся. Он помнил, когда-то такие удары пробуждали в нём гнев. Сейчас они отзывались только ледяной пустотой в груди.

Салун «Последний Рубеж» виднелся в конце улицы. Окна мерцали тусклым жёлтым светом, словно огоньки в болотной трясине. Рейн вошёл. Дверь за ним закрылась сама, отрезая вой ветра.

Внутри пахло дёгтем и мятой. За столами, прорезанными дорожками термитов, сидели люди, потягивали пиво, заедая небогатой снедью, слепой тапёр мучил расстроенное пианино. Оно скрипело под пальцами, как ольха на ветру. Его глаза зашитые нитями складывались в узор рубашки игральных карт. За стойкой, обитой пятнистой кожей неведомого зверя, стоял человек. Или кто-то похожий на человека. Его лицо было чересчур гладким, будто восковая маска, а пальцы, перебирающие стеклянные шары, обладали двумя лишними суставами.

— Рейнхардт Вейс, — голос Хозяина шуршал как бумага. — Ты опоздал. На тридцать три минуты.

Рейн бросил на стойку песочные часы. Тёмный пепел в них замер, будто испугавшись.

— Начало только через два дня. Мне нужен стол.

Восковой человек рассмеялся звуком лопающихся пузырей.

— Все заняты. Но... — он указал пальцем на угол, где толпились игроки. — Старая Мэйра ищет партнёра. Думаю, вы с ней знакомы.

Рейн узнал её с первого взгляда. Несмотря на вуаль из пепла на лице и руки, словно покрытые опалённым пергаментом. Такой же она взошла на костер. Ладони, обёрнутые пенькой, раскладывали карты с мастью Теней.

— Гримслагер, — прошипела Мэйра. Пепел с губ осыпался на стол и обугленную блузку. Указала на его запястье. — Ты всё ещё носишь своё клеймо.

Она бросила ему карту — Хозяйку Черепов. На лицевой стороне женщина сжимала в руках зеркало, в котором отражался череп.

— Ставка? — спросил Рейн, доставая часы.

— Твои янтарные глаза, — улыбнулась Мэйра, указывая на лампу с замершим белым огнём на столе. — Я хочу увидеть в них слёзы, когда ты проиграешь.

Он кивнул. Слёз у него не было. Давно.

Старуха сдала по две. Рейн молчал. Пальцы коснулись Восьмёрки Пламени в руке. Огонь на её лицевой стороне бился пойманной птицей. Вторая карта была холодна и недвижима — Хозяйка Гор. Часы на столе дрогнули и песок в них ссыпался, а в голове прошелестело: «ОНА ЖУЛЬНИЧАЕТ. ТЕНИ ЛГУТ».

Первая общая карта легла на испещренный царапинами и следами от пуль стол — Шестёрка Теней. Баньши с разорванными крыльями. К ней присоединились каменный исполин, вросший в скалу, — Восьмёрка Гор и окутанный мраком колдун — Хранитель Теней.

Старуха улыбнулась, пепел осыпался с её губ.

— На кой ты явился сюда, гримслагер? Неужели решил отдать старые долги?

Рейн молчал. Правитель Теней, четвёртая карта, с шорохом сполз на стол. В пустых глазницах старухи вспыхнули призрачные зелёные огоньки. Костлявыми пальцами она вытолкнула Пятёрку Теней из руки, которая вихрем устремилась к картам Теней, активируя особую способность масти.

— «Танец Скорпиона», — прошептал Хозяин.

Мрак сгустился над столом, скрывая его от взора Рейна. Он словно оказался в гробу.

— Твой ход, гримслагер, — прохрипела старуха.

Рейн выложил из руки Хозяйку Гор. От неё исходили холод и спокойствие.

— «Кровь Исполинов». Объявляю «Непоколебимость».

Теперь силу его комбинации не изменить.

Способность Гор несла дополнительный эффект. Каменная королева на карте сжала кулак, прогоняя чары. Пол задрожал. Мрак стекал с лица Рейна подобно смоле, открывая изменившийся расклад. Теперь вместо Баньши с разорванными крыльями лежал Оборотень, сжимающий человеческую голову, — Семёрка Черепов.

Мэйра вздрогнула, когда её карты Теней рассыпались в пыль. Жульничество вскрылось, значит раздача проиграна при любом раскладе — Великий Дух Пустоши не терпит лжи.

— Ты... не можешь…

— Уже смог, — Рейн поднял часы. Песок снова замер. — Глаза не получишь.

Старуха вцепилась в Даму Черепов, но карта сгорала у неё в пальцах. Зеркало на рисунке треснуло. На мгновение там отразилось оплывающее лицо Мэйры.

— Жульничество — путь слабых, — сказал Рейн. Его голос звучал, словно речной камень. — Ты проиграла ещё до первой карты.

Мэйра вскрикнула, когда белый огонь в её лампе погас. Пепельное лицо распалось, обнажив чёрные кости.

— Твои глаза... я всё равно увижу, как ты плачешь! — её голос растворился в шепоте ветра, уносящего останки в дымоход.

За соседним столом хлопнули в ладоши. Рейн обернулся. Девушка с песчаной кожей в змеином плаще отсалютовала ему бокалом.

— Ты неплохо справился для бездушного, — она улыбнулась одними губами. — Но настоящая игра ещё впереди.

Хозяин издал сдавленный смешок. Его пальцы впились в стойку, оставляя глубокие вмятины.

— Добро пожаловать в Гонку, Рейнхардт Вейс. Джек, сыграй нам что-нибудь!

Снаружи завыл ветер, предвосхищая грозу. Где-то в Пустоши проснулся Великий Дух.

***

Она назвалась Лирой Песчаной Змейкой. Плащ скользил по её коже, словно гремучник по песку, оставляя следы при каждом движении. Рейн отметил её стройность и гибкость профессиональной танцовщицы. Люди за столами пялились на неё. Все. Кроме Рейна. Его она не интересовала.

Изящными пальцами она держала за тонкую ножку бокал, наполненный искрящимся зелёным абсентом. Перед Рейном стояла рассохшаяся кружка с пивом.

— Так значит ты охотишься на магов? — с её уст слетел вопрос, осевший песком на стенках бокала. — Даже не предполагала, что бездушные умеют играть в карты.

Рейн не взглянул на неё:

— На всю магию, которую используют против людей.

Её смех напомнил Рейну скрежет чешуи о камень. Продолжила заговорщицким шёпотом:

— Но ты здесь не ради этого, ведь так?

Она не дала ему ответить. Приблизилась к Рейну настолько, что он заметил глубокие шрамы на шее от грубых оков, уловил аромат сандала и амбры от её кожи:

— Ты пуст, гримслагер. Но эту пустоту можно заполнить. Любой из сидящих здесь, отдал бы свою душу, лишь бы провести со мной хотя бы мгновение, а ты даже не взглянул в мою сторону.

Он не ответил, сделал очередной глоток кислого пива. Вкус Рейна не волновал. Как и Лира.

— Завтра я играю с тобой, бездушный.

Она скользнула бедром и с шелестом ветра спустила ноги в мягких сандалиях на пол, привлекая к себе всеобщее внимание. Лира не шла, но рисовала ступнями замысловатый узор, в котором сливались призыв и одиночество.

***

Салун «Последний Рубеж» замер. Даже скрип пианино Слепого Джека затих, когда Рейн с Лирой сели за стол у окна. На улице кружил раскалённый песок, но внутри воздух был тяжёл как свинец. Между ними лежали Кости Трёх Лун — артефакт-посредник Великого Духа. Его мерцание бросало лиловые блики на ожерелье на шее Лиры и песочные часы Рейна. Победитель Гонки с помощью этих Костей может загадать любое желание и Великий Дух будет обязан его исполнить.

— Я хочу твои воспоминания о солнце, бездушный. Чтобы узнать, что именно ты потерял. — сказала она, перебрасывая Хранителя Черепов из руки в руку. На карте маг-одиночка прятал лицо под капюшоном, но Рейн поклялся бы, что это его собственный силуэт.

— Ожерелье, — парировал Рейн.

Раздача. Лира оказалась опаснее, чем предполагал Рейн. Она не играла — охотилась. Её карты скользили по столу, как змеи, оставляя на дереве дорожки яда. Ожерелье на шее мерцало в такт дыханию, а глаза отслеживали каждое движение Рейна. Его взгляд был прикован к столу, на котором появились первые три карты.

Между Девяткой Пламени — фениксом, чьи перья пылали ярко алым огнём, и Хозяйкой Пламени — дамой в бесконечном пламенном вальсе, замерла баньши с разорванными крыльями — Шестёрка Теней. Её силуэт дрожал в раскалённом воздухе над столом. Черный песок в часах посыпался быстрее, словно участившийся пульс. В голове зазвучал шёпот: «НЕ ТОРОПИСЬ».

Неплохой расклад для Рейна. У него на руках покоились коренастый гном с киркой в кулаке и шкурой барана на плечах — Шестёрка Гор, и раскрывший крылья пустынный гриф с головой-черепом — Шестёрка Черепов. Костлявая птица рвалась к баньши на столе, желая слиться с ней в танце «Шёпота Баньши» и поменять сильнейшую карту в руке Лиры. Гном не сводил глаз от тени грифа под ногами и выжидал, когда игрок воспользуется способностью «Могильный камень» и лишит противника возможности активации любых особых правил. Но Рейн не спешил.

— Я знаю, зачем ты здесь, бездушный. Не для того, чтобы помочь людям — ты хочешь помочь себе! — с жаром проговорила Лира. Глаза её пылали. — Ты кого-то потерял. Кого-то крайне важного и теперь отчаянно желаешь его вернуть.

Со скрежетом стекла на стол выкатилась четвёртая карта — крошечный элементаль огня в потрескавшейся бутылке — Тройка Пламени. Карты Пламени вспыхнули алым, активируя эффект «Духа Прерий».

— Ставки повышаются, — проскрипел Хозяин и его силуэт на стене раздулся как кузнечные мехи.

Лира ахнула, ожерелье на её шее заурчало, словно пробуждающийся дракон. Теперь Рейн может получить его целым, полностью овладев Песчаной Змейкой, но сам рискует потерять все воспоминания.

— Я не намерена больше никому подчиняться! — голос Лиры гудел как рой пчёл.

Последним на столе возник огненный исполин, идущий в лаве, на фоне извергающегося вулкана — Повелитель Пламени. С его появлением воздух раскалился до такой степени, что стал обжигать лёгкие. Так нагревается пустыня под палящим солнцем.

— Я вижу тебя насквозь, бездушный, — зашипела Лира. — Ты жаждешь вернуть дорогого человека. Я понимаю и не желаю зла. Но сегодня ты потеряешь здесь всё, что сохранил. Прости. Я должна получить то, о чём так давно мечтала. «Жертва вулкану»!

Лира швырнула из руки карту с изображением огненной саламандры над столом. Та вспыхнула, усиливая комбинацию. Алый огонь на всех картах сменился на ослепительно синий. Пламя пожирало весь воздух в салуне и окна начали трескаться. Подушечки пальцев Лиры блестели, обратившись в стекло. Рейн понял, что у неё на руках «Песня стихий», пять карт Пламени.

Он впервые поднял голову и посмотрел на девушку. Его взгляд скользнул по её пылающим ореховым глазам, в глубине которых он узрел удерживающие её невидимые оковы и боль, граничащую с удовольствием.

— Ты права. У меня иная причина, — проговорил Рейн, выпуская Шестёрку Черепов из пальцев. — Но ты знаешь, кто я.

Гриф с головой-черепом встрепенулся из его руки и направился в сторону баньши, сливаясь с ней в мрачном вихре. Тени сгустились. Из тьмы над столом показались чёрные мяслянистые жгуты и впились в оставшуюся на руках Лиры карту. Из груди девушки вырвался крик боли и отчаяния. Она вцепилась в своего Духа Пламени, будто утопающий за протянутую ветку. Без толку. Мрак унёс карту в колоду, выудив замену для обескураженной Лиры. Воздух перестал дрожать. Марево растаяло. «Песня стихий» рассыпалась в пепел.

— «Могильный камень», — Рейн с грохотом поставил гнома-сталкера на стол, добавляя его к двум другим Шестёркам, и завершил свою комбинацию — «Засада в каньоне».

Стены салуна затряслись. Каменные когти сдавили запястья Лиры, приковали её к столу, лишая возможности пошевелить пальцами.

— Нет! — Лира рванулась к ожерелью, но оно само по себе оказалось в руках Рейна. Теперь Песчаная Змейка полностью в его власти.

Но гримслагер воспользовался им иным образом и бросил на стол.

Тук! Кирка гнома-сталкера обрушилась на драконьи клыки.

Тук! Треснул первый клык, и Лира вскрикнула, словно её били.

Тук! И ожерелье рассыпалось в прах.

Каменные когти, удерживающие запястья девушки, разошлись. Лира рухнула на колени, вдыхая запах воли, разящий гарью и разбитыми надеждами.

— Цена свободы... всегда огонь и камень, — прошептала она, глядя на осколки.

Слёзы чертили на щеках Лиры мокрые дорожки, смывающие рубцы от оков, песок и всё её очарование. Она потеряла мистическую красоту и привлекательность, но обрела нечто иное.

— Пламя не лжёт, Лира, — сказал Рейн. — Оно просто гаснет.

Хозяин молча наблюдал из глубины зала. Его пальцы уже перемешивали новую колоду.

Финал начнётся через несколько часов.

***

Оставшееся время Рейн провёл в подвале салуна, где Шепчущий хранил «особые» артефакты. Воздух пах медью и ладаном. Холод впивался в кости. На стеллажах стояли банки с глазами, кристаллы, кричащие на забытых языках, и карты, обтянутые человеческой кожей. Рейн шарил по полкам, отгоняя мрак мерцанием своих часов. Песок в них пульсировал подобно бьющемуся сердцу, когда Рейн дошёл до ларца из чёрного дерева.

Щёлк. Замок поддался легко. Внутри — зеркало в рамке из каменных пальцев. Рейн заглянул в него и отшатнулся. Отражение показывало не лицо, а душу: мальчика, сидящего у костра рядом с человеком, чьи черты Рейн не мог вспомнить.

— Брат, — догадался он. — Я убил тебя.

Зеркало треснуло. В отражении уже стоял не он, а молодой мужчина с глазами цвета пустынного неба.

— Красивая картина, не правда ли, Рейнхардт? — Голос Хозяина прозвучал у самого уха.

Его восковая фигура выплыла из мрака.

— Забавный вы народ, охотники на колдунов. Не гнушаетесь использовать магию, артефакты или, — он постучал своим корявым пальцем по песочным часам, — чародеев. Надо же, привязал шамана к его же собственным сгоревшим останкам. Что ты ему пообещал за помощь? Свободу?

Рейн смотрел в зеркало. Пламя костра стремительно поглощало мужчину в цветастых ритуальных одеяниях. На фоне огня выделялся силуэт. Рейн.

— Он использовал детские кости для своих предсказаний, — Рейн бросил на часы пронизывающий взгляд.

— А ты, конечно же, раскрыл всю правду и наказал этого проклятого колдуна. — ехидно заметил Хозяин. — Ведь ты всегда добираешься до истины, Рейнхардт. Здесь ты тоже ищешь ответы?

Рейн вглядывался в неподвижное восковое лицо, пытаясь найти знакомые черты. Безуспешно.

— Правда в том, что я победил в прошлой Гонке и пожелал стать вечным хранителем игры. Хе-хе. Великий Дух исполнил его буквально — превратил меня в Хозяина этого салуна. Какая ирония, неправда ли, Рейнхардт? — прохрипел он. — А ты… Ты проиграл в прошлой гонке часть себя, и брата. Поэтому теперь его дух здесь.

В своих сложных пальцах Хозяин держал карту с изображением бледного юноши в чёрном балахоне, сжимавшего в руке потрескавшийся посох.

— Отныне он — Дух Черепов.

— Почему ты это рассказал? — спросил Рейн, но Хозяин уже сливался с тенями.

— Чтобы ты знал. Выиграешь — станешь мной. Проиграешь — им.

Финал ждёт.

***

Кальдера засыпала. Стены домов смотрели на город пустыми глазницами окон. Сухой ветер смел дощатую крышу бакалейной лавки, обнажив её трухлявое нутро. Вырванный с корнем куст проплыл перед растрескавшимся окном салуна. Посетителей не было. Лишь один стол из чёрного дуба. И два игрока. Хозяин восседал напротив Рейна, его восковые пальцы сливались с колодой. Перед ним лежал ключ из кости, символ власти над «Последним рубежом».

— Ставка? — голос Хозяина скрипел, как несмазанные шестерни.

— Твоя свобода, — проговорил Рейн, касаясь часов. — Против моей души.

— Принято. «Дух Прерий»! — Хозяин щёлкнул пальцами. Три луны вспыхнули за окном, заливая стол мертвенным светом.

Рука Рейна внушала надежду. Дух Гор, огромный исполин из камня, сжимал в одинокое строение на фоне руин. Вторая карта — пёстрая змейка, выползающая из груды костей, — Двойка Черепов, раскрыла пасть в безуспешном стремлении добраться до пальцев гримслагера.

Первая карта шлёпнулась на стол, как птица об окно. Призрачная сова в объятиях тумана — Восьмёрка Теней. Мрак сгустился, отсекая игровой стол, освещённый лишь светом Трёх лун, от прочего мира. Дух Теней пристроился рядом с совой — шаман, окутанный сумеречным блеском, шептал на неизвестном языке. Через мгновение он загорелся. Дух Пламени — мужчина с ликом Рейна прогнал нависший мрак и лёг рядом. Пламя лизало стол, оставляя волдыри на коже.

— Видишь, Рейнхардт? Ты горел ещё до потери души, — Хозяин вскинул руку. Воск стекал с его длинных пальцев, обнажая костяшки.

Он выбросил вперёд карту с изображением колдуна, окруженного мраком, — Хранителя Теней.

— Танец Скорпиона! — крик Хозяина был подобен могильному колоколу.

Тени взорвались, впиваясь бесчувственными пальцами под веки Рейна. На мгновение ему показалось, что глаза лопнули словно перезрелые каштаны. Кожа на лице зашипела. Рейн ощутил влажное прикосновение предгрозового ветра к щекам. Он зажмурился и почувствовал влагу на опалённых ресницах. Звуки салуна пропали. Рейн не слышал даже свои часы. Только размеренное биение собственного сердца.

— Ты прав! — произнёс он в пустоту. — Я уже мёртв.

Рейн выпустил Духа Гор из руки. Треск расколовшегося стола вернул гримслагера в игру. Расклад завершён. Три Духа застыли в ожидании последнего удара. Призрачная сова на Восьмёрке Теней восседала на упавшем дереве, сжимала в клюве пойманную добычу. Рядом с ней одинокий волк у края скалы завывал на полную луну — Пятёрка Гор. На последней карте окутанная тенями танцевала изящная девушка с песчаной змейкой на плечах — Хозяйка Теней.

Рейн понимал, что у Хозяина может быть только Дух Черепов. Поражение неизбежно. Черепа — старшая масть. Поэтому тройка Духов во главе с Черепами у Хозяина сильнее, чем тройка Духов у Рейна с Горой. Разочарованный смешок из-под неподвижного лица-маски укрепил опасения. Длинные пальцы с дополнительными суставами небрежно положили на стол последнюю карту.

На ней было пусто.

Всё затихло. Песок в часах замер. Одно мгновение и воздух задрожал. Призрачная сова грохнулась оземь, обернувшись бледным юношей в чёрном балахоне. Иллюзия Теней спала. Четыре карты Духа на столе завертелись в ужасающем смерче, подняв пыль, и разметав остальные. Песочные часы Рейна лопнули, выпуская чёрный песок в общий вихрь душ.

— Ты победил, Рейнхардт, — шёпот Хозяина был почти не слышен. — Теперь это место твоё.

Восковое лицо Хозяина стекало на пол грязными следами. Костяной ключ скользнул в руки Рейна. Перед его глазами сейчас проносились призраки тех, кто когда-то проиграл в Гонке.

— Загадай желание. Исполни, что задумал — верни себе чувства, — булькающий голос Хозяина проникал в самое нутро. — Теперь ты здесь хозяин.

Кости Трёх Лун с росчерком искр вонзились в сердце Рейна. Боль волнами пробивала его чрез трескающиеся рёбра. Карта брата вылетела из общего вихря и легла перед ним. Рейн накрыл её дрожащей ладонью.

— Свободу, — выдохнул Рейн. — Пусть души обретут покой.

Благодарный сонм голосов был ему ответом.

— Большая ошибка, Рейнхардт! — Хозяин впервые показал страх и тут же рассыпался в пыль.

Вихрь Душ напитывался мощью. Стены салуна сгинули в его бездонном чреве. Он разрастался, пока не поглотил свет, город и одинокую фигуру за столом.

***

Пустошь встретила Рейна отголосками бури. Порывистый ветер бросал ему в лицо песок, что оседал на плаще. Рядом с ним стоял чумазый мальчишка, который первым встретил гримслагера в городе.

— Ты разрушил Кальдеру. Но будут последствия, — его голос был спокоен и вкрадчив.

Рейн остановился. На горизонте показались блики солнце. Он поднёс руку к глазам. Сухие, как и всегда.

— Это начало, — прошептал мальчишка.

— Нет, — Рейн бросил костяной ключ в песок. — Этого достаточно.

Где-то в Пустоши засыпал Великий Дух.