Последняя шестерёнка старого мира

Неожиданный гость

На плите шкварчали котлеты на медленном огне. В раковине лежала грязная посуда, замоченная в горячей воде. А на столе — наполовину нарезанный батон. По радио играла какая-то новогодняя музыка, но женщину, стоявшую у окна, это совсем не волновало. Как же далека она была от мирского в эту минуту, наблюдая за падением далеких звезд. Они отражались в ее затуманенных глазах. Чашка ромашкового отвара согревала теплом шероховатые ладони и дарила приятный аромат. Седые волосы, туго перевязанные в пучок, то и дело норовили прядями выбиться из-под деревянного гребня, но он плотно сидел на своем месте, не пуская ни одну за свои грани.

На подоконнике стояла небольшая груда лекарств, которая ждала своего часа или уже была использована. Только женщина знала ответ. В ее голубые, чуть выцветшие глаза возвращалось сознание. С тяжелым вздохом она повернулась вполоборота и выключила огонь на плите. Запах жареных котлет витал по кухне и вызывал легкий аппетит, заставляя живот издавать жалобные звуки. Кроме нее в доме никого не было. Женщина давно жила одна, привыкла к тишине и умиротворению, что царило в этом месте. Гостей она давно не ждала.

Каково же было её удивление, когда, обернувшись обратно к окну, за его стеклом, в темноте зимнего вечера на неё смотрела пара ярких зеленых глаз. От испуга она дёрнулась всем телом, но лицо, отмеченное временем, не выразило ничего. Цвет зелёных глаз на секунду угас и быстро вернулся — будто моля, моргнуло ей, усталой женщине. Неведомо под каким гипнозом, она отворила окно и запустила в разогретую кухню пронизывающий холодный воздух.

Существо, как и ветер, приняло приглашение хозяйки дома. Осторожно ступая, не оставляя за собой следов, вошло в кухню. С настороженностью обнюхало лежавшие на подоконнике лекарства и с укором взглянуло на женщину.

Женщина также разглядывала гостя. Тем, кто её напугал, оказался обыкновенный чёрный кот без пятнышка. Только его глаза казались чем-то потусторонним и смотрели на нее осознанно. Ужинать совсем не хотелось. Окно быстро закрылось, и хозяйка дома присела на стул в раздумьях. Возможно, ей самой осталось здесь недолго. Что будет с ним тогда?

Кот спрыгнул с подоконника и с тихим урчанием потерся о ее ногу, передавая легкую вибрацию в тело. Его шерсть была мягкой, словно шёлк, скользящий по коже ее ноги. Удивительно и то, что он был тёплым, будто и не бывал на зимнем ветру. Женщина медленно наклонилась, позволив ладони погрузиться в эту чёрную, живую теплоту. От этого простого действа урчание в миг усилилось, стало глубже и громче.

— Значит, хочешь остаться? Тогда нужно угостить тебя молоком с котлетами, — жалость к животному не отпускала мыслей. Она размышляла о том, куда пристроить мурчащего кота. Пока есть возможность это сделать.

Хозяйка осторожно поднялась с места и стала хлопотать по кухне, ища блюдца и молоко. Чёрный кот продолжал урчать и терся о ножку обеденного стола, мельком поглядывая на женщину, которая с мнимым рвением открывала шкафчики и гремела посудой. Ему было жаль её. Прожить всю жизнь, отдавая любовь всем нуждающимся, и не получить ничего взамен, закончить этот цикл в одиночестве. Она никого не винила и даже сейчас готова была поделиться всем, что имела, с чёрным котом. Такие люди в конце пути всегда одиноки.

Блюдце с молоком и тарелка с котлетой уже стояли на полу. Женщина закончила свои дела на кухне и собиралась почивать. Тяжелым шагом, опираясь на стенку, направилась к кровати в соседней комнате. Настроение было меланхоличное, и в памяти всплывали старые, тёплые воспоминания, мягкие, как шерсть черного кота. Они заставляли опущенные уголки губ немного приподниматься.

Женщина уже лежала в постели и с ностальгией вспоминала прошлое, когда черный кот пришёл к ней и, свернувшись комком, поудобнее улегся у ее ног. В темноте отчетливо блеснули глаза потусторонним светом, и послышалось мерное урчание. Впервые за долгое время в её душе не ощущалось тревоги, обычно лежавшей тяжёлым грузом. Не слышала посторонних скрипов в доме, что нагнетало одиночество. Завывание морозного ветра за окном не заставляло тело сжиматься под пуховым одеялом. Было просто хорошо. Неописуемо спокойно и немного радостно, как когда родители укладывают спать на чистое и пахнущее свежестью постельное белье.

Уши кота навострились. Перед рассветом женщина сделала протяжный последний вздох, и кот растворился тёмной дымкой, схватывая ее тепло.

Пришло время ее проводить.