Последняя тропа

Глава 1. Ночная смена

Город спал.

Евгения вела старенькую «Волгу» по пустому проспекту, сжимая руль в тонких пальцах. Машина урчала ровно, как сытая кошка, хотя пробег давно перевалил за триста тысяч. Двадцать первый год, а она всё ещё бегала — спасибо деду, который когда-то собрал её своими руками и завещал внучке вместе с правом на ночные смены.

Евгении было двадцать четыре. Она работала в такси уже третий год. Днём — редко, только если совсем прижимало. Ночью — всегда. Ночью город был другим. Тихим, пустым, почти мёртвым. Ей это нравилось.

В эту ночь было холодно. Октябрь, половина третьего, мелкий дождь моросил по стеклу. Евгения курила, приоткрыв окно, и слушала старый шансон, который ловило радио. Машина сама находила эту волну, сколько она ни пыталась переключить.

Телефон пискнул. Заказ.

— Улица Строителей, 5, — прочитала она вслух. — Подъезд 3. Посадка у подъезда.

Обычный адрес. Спальный район, панельные пятиэтажки, какие строили в семидесятых. Евгения нажала «принять» и развернулась.

Через пятнадцать минут она была на месте.

Подъезд стоял тёмный, ни одного огня. На скамейке, под козырьком, сидел старик. Обычный — в старом пальто, в кепке, с палочкой. Он даже не прятался от дождя, хотя вода текла по лицу.

Евгения подъехала, остановилась. Старик не вставал.

Она опустила стекло.

— Вы заказывали?

Старик поднял голову. Лицо у него было бледное, с синевой под глазами, но взгляд — живой, острый.

— Заказывал, — сказал он глухо. — Довези, дочка.

Он открыл заднюю дверь, сел. От него пахло сыростью и ещё чем-то — странным, сладковатым, как от старых вещей в бабушкином сундуке.

— Куда едем?

Старик помолчал. Потом назвал адрес:

— Улица Школьная, 7. Только... там уже нет дома.

— Как нет?

— Снесли. Давно. Но ты вези туда. Я покажу.

Евгения посмотрела в зеркало заднего вида. Старик сидел, глядя в окно, и мелко дрожал.

— Замёрзли? — спросила она. — Печку включить?

— Не надо, дочка. Я уже не замёрзну.

Она нажала на газ, и Волга покатила в темноту.

---

Глава 2. Дорога

Ехали молча.

Евгения включила радио, чтобы заглушить тишину. Оттуда полилось старое — «Течёт Волга», песня из её детства, которую дед любил напевать.

Старик вдруг оживился.

— Хорошая песня, — сказал он. — Моя жена её пела. Когда молодые были.

— Она жива?

— Нет. Давно нет. Тридцать лет уже.

Евгения промолчала. Она привыкла к пассажирам, которые рассказывают о жизни. Ночью люди становятся откровеннее.

— А вы куда едете? — спросила она.

— Домой.

— А дом снесли.

— Снесли. Но дом не в стенах. Дом — в памяти.

Он снова замолчал. Евгения вела машину по пустым улицам. Дождь усилился, дворники едва успевали счищать воду.

— Тебя как зовут, дочка?

— Женя.

— А я Павел Иванович. Можно просто Палыч.

Она усмехнулась. Палычем звали старика с Восьмой кухни, но это было в другой жизни, о которой она старалась не вспоминать.

— Что-то не так? — спросил старик.

— Нет, всё нормально. Просто имя знакомое.

Они свернули на Школьную. Улица была старой, с деревянными домами, покосившимися заборами. Фонари горели через один.

— Сейчас будет поворот, — сказал старик. — Направо, в тупик.

Евгения свернула. Дорога кончилась через сто метров. Дальше был пустырь, заросший бурьяном, и одинокий фонарный столб, который всё ещё горел, освещая пустоту.

— Приехали, — сказал старик.

— Здесь нет дома.

— Был. Вон там, — он показал пальцем на пустырь. — Деревянный, с резными наличниками. Я в нём родился. Женился. Детей вырастил. А потом пришли люди, сказали — сносить. Реновация.

— И вы уехали?

— Уехал. В квартиру на Строителей. А дом сломали. Я потом часто сюда приезжал. Сидел на этой скамейке, — он показал на пустоту, — и вспоминал.

— Скамейки нет.

— Нет. И меня нет.

Евгения медленно повернулась. Старик смотрел на неё в упор.

— Ты ведь знаешь, дочка? С первого взгляда знаешь.

— Знаю.

— И не боишься?

— Боялась. Первый раз. Потом привыкла.

Старик кивнул.

— Ты хорошая. Не все такие. Другие кричат, выпрыгивают на ходу.

— Других не подвожу. Только таких, как вы.

— Таких, как я — это каких?

— Которые не знают, куда идти.

Старик посмотрел в окно на пустырь.

— Я знаю, куда идти. Сюда. А дальше... не знаю. Дальше нет дороги.

— Будет, — сказала Евгения. — Если скажете главное.

— Что главное?

— То, что не сказали при жизни. То, что держит.

Старик долго молчал. Дождь барабанил по крыше, радио тихо пело.

— Сын, — сказал он наконец. — Я сына не простил.

---

Глава 3. Сын

— Расскажите, — попросила Евгения.

Она выключила двигатель, чтобы не тратить бензин. В салоне стало тихо, только дождь шумел снаружи.

— Сын у меня был, — начал старик. — Игорь. Хороший парень, умный. Учился в институте, потом в аспирантуре. А потом встретил девушку. Света. Она ему не понравилась.

— Вам?

— Мне. Другая вера, другие взгляды. Я сказал — если женишься, прокляну. Он женился. Я не пошёл на свадьбу. Год не разговаривал. А потом... потом они уехали. В другой город. Я думал — перебесятся, вернутся. Не вернулись.

Голос старика дрогнул.

— Через пять лет позвонили. Из больницы. Он... он умирал. Рак. Поздно нашли. Я приехать не успел. Он умер за час до моего приезда.

— Вы видели его?

— Видел. В морге. Лежал холодный, красивый. А я стоял и думал — зачем я пять лет молчал? Зачем не позвонил? Зачем не сказал, что люблю?

Он закрыл лицо руками. Плакать не мог — слёз уже не было.

— После этого я заболел. Сердце. Полгода промучился и умер. Думал, встречу его там. А не встретил.

— Где он?

— Не знаю. Может, в раю. Может, нигде. Я искал — не нашёл.

Евгения посмотрела на телефон. Экран был тёмен.

— Этого мало, — сказала она. — Нужно ещё что-то.

— Что?

— Простить себя.

Старик покачал головой.

— Не могу.

— Тогда будем ездить дальше.

Она завела двигатель.

— Куда теперь?

— Туда, где вы были счастливы. Где жили до ссоры.

Старик назвал адрес.

---

Глава 4. Старый дом

Дом, где жила семья Павла Ивановича, оказался обычной панельной девятиэтажкой. Ничего особенного — серые стены, обшарпанный подъезд, детская площадка во дворе.

Старик вышел из машины, постоял, глядя на окна.

— Третий этаж, — сказал он. — Квартира 42. Там Игорь вырос. Там мы с женой жили.

— Хотите зайти?

— Нельзя. Я пробовал. Дверь не открывается.

— Почему?

— Мёртвые не входят в дома живых. Не пускает.

Евгения вышла из машины. Дождь почти кончился, осталась только морось. Она подошла к подъезду, толкнула дверь. Открыто.

— Я схожу, — сказала она. — Что передать?

Старик удивился.

— Ты можешь?

— Я живая. Могу.

— Передай... ничего. Просто посмотри. Расскажи мне.

Она поднялась на третий этаж. Квартира 42 — железная дверь с кодовым замком. Евгения постояла минуту, прислушиваясь. Внутри было тихо. Она нажала звонок.

Никто не открыл.

Она спустилась обратно.

— Никого нет.

— И не будет, — сказал старик. — Сын умер, жена после него. Чужие там живут.

Он сел обратно в машину.

— Что дальше?

— Дальше — где вы его простили.

— Я не простил.

— Значит, будем искать место, где сможете.

Телефон в руке Евгении вдруг засветился. На экране появился адрес: Кладбище, старый сектор, участок 47.

— Поехали, — сказала она.

---

Глава 5. Могила

Кладбище встретило их тишиной и мокрыми ветками, хлеставшими по стёклам.

Старый сектор находился в самом конце, заросший бурьяном. Участок 47 — две могилы рядом. Одна старая, с памятником и фотографией женщины. Вторая новая, без памятника, только холмик и деревянный крест.

— Жена, — сказал старик, глядя на первую. — А это... это Игорь?

— Да.

Он вышел из машины, подошёл к могиле сына. Упал на колени прямо в грязь.

— Игорёк... прости меня, дурака.

Евгения стояла в стороне, не мешая. Дождь снова пошёл, холодный, колючий.

— Я не приехал тогда, — говорил старик. — Я думал, ты сам вернёшься. А ты не вернулся. Я думал, у нас время есть. А времени не было.

Он бился головой о землю, но слёз не было. Только тихий, страшный вой.

— Прости меня, сынок. Я тебя любил. Всегда любил. Просто дурак был.

Евгения почувствовала, как телефон в кармане нагрелся. Достала — на экране горел маршрут. Одна точка. Туда, откуда они приехали.

— Павел Иванович, — позвала она. — Пора.

Он поднялся, грязный, мокрый, но в глазах появилось что-то новое. Спокойствие.

— Спасибо, дочка.

— Садитесь. Отвезу.

---

Глава 6. Последняя остановка

Они снова приехали на пустырь, где стоял дом.

Старик вышел из машины. Дождь кончился, небо начало светлеть. Где-то далеко запели птицы.

— Тут был наш сад, — сказал он, показывая на бурьян. — Яблони росли. Сын любил лазить.

Он прошёл вперёд, остановился посередине пустыря.

— Я его простил, — сказал он тихо. — Давно. Себя не мог. А теперь могу.

— Что изменилось?

— Сказал ему. Вслух. Он услышал.

Старик повернулся к Евгении.

— Спасибо тебе. Ты добрая. Береги себя.

— Вы уходите?

— Ухожу. Дальше.

Он улыбнулся. Впервые за эту ночь.

И начал таять. Медленно, как утренний туман. Сначала ноги, потом тело, потом лицо.

Последним исчезла улыбка.

Евгения осталась одна на пустыре. В руке у неё была мокрая фотография — старик и молодой парень, обнявшись, смеются в объектив. Она не заметила, когда он положил ей это в карман.

Она села в машину, положила фото на торпеду. Волга завелась сама, радио заиграло что-то старое, душевное.

Евгения выехала с пустыря и направилась домой.

Утро начиналось.

---

Глава 7. Домой

Она жила в старой двушке на окраине, доставшейся от бабушки. Квартира была заставлена старыми вещами, книгами, фотографиями. Жить здесь можно было, но одиноко.

Евгения вошла, разулась, поставила чайник. Фотографию старика с сыном положила на стол рядом с другими — такими же, оставленными пассажирами.

Их было уже семь.

Каждый раз, когда душа уходила, она оставляла что-то. Монету, ключ, письмо, фотографию. Евгения не знала, зачем это. Просто хранила.

Чайник закипел. Она налила себе кружку, села у окна. За стеклом просыпался город. Люди спешили на работу, машины сигналили, автобусы тащились по лужам.

Никто из них не знал, что ночью по этим улицам ездит старая Волга и возит тех, кого уже нет.

Евгения допила чай, легла на диван и провалилась в сон.

---

Глава 8. Новый заказ

Она проснулась в семь вечера.

Телефон мигал — пропущенный вызов с незнакомого номера. Евгения прослушала сообщение.

— Женя, это диспетчер. Тут заказ странный. Адрес есть, а пассажира нет. Но система приняла. Может, ошибка? Возьмёшь?

— Адрес?

— Улица Лесная, 13. Заброшенный дом. Там лет двадцать никто не живёт.

Евгения вздохнула.

— Возьму.

Она оделась, вышла к машине. Волга стояла под окном, капли дождя блестели на капоте. Евгения села, завела мотор. Радио сразу заиграло старую песню — «Как молоды мы были».

— Знаю, знаю, — сказала она машине. — Поехали.

Волга тронулась с места.

Ночь начиналась.

---

Глава 9. Лесная, 13

Дом на Лесной, 13 оказался старым особняком, заросшим плющом. Двухэтажный, с колоннами, когда-то, видимо, красивым. Теперь — заколоченные окна, облупившаяся штукатурка, покосившееся крыльцо.

У ворот стояла девушка.

Молодая, лет двадцати, в лёгком платье, совсем не по погоде. Она зябко обнимала себя руками и смотрела на дорогу.

Евгения подъехала, остановилась.

— Вы заказывали?

Девушка кивнула. Подошла, открыла дверь, села рядом с водителем.

— Холодно, — сказала она. — Включите печку.

Евгения включила. Девушка протянула руки к тёплому воздуху.

— Куда едем?

— Не знаю. Просто езжайте. Я скажу, когда приедем.

Евгения посмотрела на пассажирку. Та была красивая — светлые волосы, большие глаза, тонкие черты лица. Только бледная слишком. И платье странное — старомодное, как с фотографии начала века.

— Как вас зовут?

— Лиза. А вас?

— Женя.

— Красивое имя.

Они выехали на трассу. Машина шла ровно, фары резали темноту.

— Вы давно здесь стоите? — спросила Евгения.

— Долго. Очень долго. Ждала, когда кто-нибудь остановится.

— А почему на этом месте?

— Здесь я умерла.

Евгения кивнула. Она привыкла.

— Расскажете?

Лиза посмотрела в окно.

— Расскажу. Только не сейчас. Сейчас давайте просто ехать.

Евгения нажала на газ.

Волга уносила их в ночь.

---

Глава 10. Дорога без конца

Они ехали долго.

Город кончился, начались поля, потом лес, потом снова поля. Лиза молчала, глядя в окно. Евгения не торопила. Знала: каждый скажет, когда будет готов.

— Меня убили, — вдруг сказала Лиза. — Здесь, на этой дороге. Сто лет назад.

— Кто?

— Жених. Мы возвращались со свадьбы. Он приревновал меня к гостю. Остановил машину, вытащил, ударил. Я упала, ударилась головой о камень. Он испугался, сел в машину и уехал. А я осталась лежать.

— И никто не нашёл?

— Нашли. Утром. Но было поздно. Похоронили на кладбище за лесом. А душа... душа осталась здесь. Ждать.

— Чего?

— Его. Чтобы простить.

— Он приходил?

— Приходил. Через год. Повесился в сарае от угрызений. Но я его не встретила. Не захотела.

— Почему?

— Злая была. Думала — пусть мучается.

— А теперь?

Лиза повернулась. Глаза у неё были полны слёз.

— А теперь хочу. Потому что сама мучаюсь.

Евгения посмотрела на телефон. Экран засветился — маршрут вёл к старому кладбищу.

— Поехали, — сказала она.

Волга свернула на лесную дорогу.