Последняя воля

Архип Алексеевич открыл глаза. Перед ним была огромная людная площадь, окруженная высотными зданиями с гладкой стеклянной поверхностью. Сам он сидел на скамейке в метрах двадцати от фонтана в тени большого дерева. Он не мог вспомнить, почему оказался здесь, но у него было ощущение, будто он каким-то необъяснимым образом проспал целую вечность, оставаясь при этом незаметным для окружающих. Тем не менее, для проспавшего вечность он на удивление хорошо себя чувствовал, глазам даже не пришлось привыкать к дневному свету. Когда Архип Алексеевич попробовал встать, ему это не составило никакого труда. Он силился вспомнить, как он здесь оказался, но попытки были тщетны. Для того, чтобы хоть что-нибудь узнать о незнакомом месте, Архип Алексеевич попробовал обратиться к первому попавшемуся прохожему, им оказался короткостриженный человек средних лет азиатской внешности в деловом костюме. Он окликнул незнакомца:

- Добрый день! Прошу прощения, не могли бы вы мне помочь?

Мужчина приветливо улыбнулся и что-то ответил на языке, который был, к сожалению, незнаком Архипу Алексеевичу. Однако он решил не сдаваться и спросил на английском:

- Excuse me! Where are we, sir?

Незнакомец пожал плечами, виновато улыбнулся и удалился. После нескольких неудачных попыток хоть что-нибудь узнать у других прохожих, которые отвечали ему в похожей манере, Архип Алексеевич решил, что он, очевидно, никак не прояснит ситуацию, если останется в том же месте.

Он стал оглядываться по сторонам, чтобы выбрать направление, по которому двинется, и тут ему пришла идея, что проще будет выбрать какого-нибудь прохожего в общем потоке и просто идти за ним, а тот куда-нибудь, да и приведет. Ему приглянулась красивая девушка, одетая в светло-голубые джинсы с высокой талией и белую футболку с принтом группы Scorpions, на голове её был надет черный берет. Среди общего шума и обычной для большого города суеты Архипу Алексеевичу даже не приходилось стараться, чтобы девушка не заметила преследователя. Он перешел вслед за ней дорогу и они двинулись вдоль витрины. Судя по выставленным в ней пестро разодетым манекенам, это был магазин модной одежды. Девушка остановилась напротив пестро выряженного манекена, и принялась его рассматривать. Спустя некоторое время она зашла в магазин. Архип Алексеевич прошел за ней. Вскоре он упустил её из виду, поскольку то, что увидел Архип Алексеевич в зеркале неподалеку от входа, удивило его до крайней степени. Из зеркала на него смотрел молодой, статный человек азиатского происхождения возрастом примерно 25-30 лет, одетый в серое пальто. Что бы ни делал Архип Алексеевич: трогал себя за лицо, даже щипал за уши, молодой человек проделывал в точности то же самое. Архип Алексеевич стоял в полном остолбенении, уставившись на незнакомца в отражении. Из ступора его вывела молодая девушка с металлическим бейджем, прикрепленным на лацкане пиджака. Она взяла его за руку и повернула к себе лицом, попутно что-то расспрашивая.

Архип Алексеевич пришел в себя уже на улице, но до сих пор пребывал в состоянии шока. Нынешний облик Архипа Алексеевича, мягко говоря, не соответствовал с тем, как он привык себя видеть. До только что увиденного в зеркале он привык считать себя представителем европеоидной расы 58 лет с избыточным весом. Архип Алексеевич твердо был уверен в том, что необъяснимое изменение его облика произошло в момент пробуждения, будто ему каким-то неведомым образом удалось переместить свое сознание в тело другого человека. Однако, эта идея показалась ему нелепой и он подумал, что видит слишком реалистичный сон, поэтому со всей силы ущипнул себя за руку. Общеизвестная метода не сработала: Архип Алексеевич почувствовал пронзительную боль, а желаемого пробуждения не случилось.

Он сунул руки в карманы пальто в поисках какого-нибудь предмета, который мог бы послужить хоть малейшей зацепкой к разгадке происходящего. В левом кармане находилась пластиковая карточка с его фотографией (то есть молодого человека) и, видимо, личной информацией, написанной иероглифами, а в правом - несколько жетонов с отверстием посередине, несколькими иероглифами неизвестного значения и латинскими буквами "O", "W", "С" по краям.

В поисках справочного бюро или его аналога, Архип Алексеевич прослонялся по улицам города вплоть до самого вечера. Было очевидно, что это крупный азиатский мегаполис, поскольку вывески магазинов были написаны исключительно иероглифами и сколько Архип Алексеевич не всматривался в лица прохожих, он не обнаружил никого кроме представителей монголоидной расы.

Решив отдохнуть, он встал у длинного барельефа и принялся его рассматривать, на нем изображались музыканты, одетые в красивые национальные костюмы, игравшие на древнего вида струнных инструментах. Тут внезапно раздался звон, заглушавший остальные звуки большого города. Архип Алексеевич невольно обернулся в ту сторону, откуда он исходил. Пройдя несколько метров, он увидел, что трезвонила красная телефонная будка. На верхней части будки горело табло, надпись на котором гласила "one-way communication", Архип Алексеевич сразу же вспомнил про жетоны и зашел в будку. Телефонный аппарат в ней оправдывал свое название - "односторонняя связь": вместо трубки висел большой наушник, а на самом аппарате не было ни кнопок, ни диска для набора номера, а только лишь разъем для жетонов. Архип Алексеевич поднял необычную трубку и услышал лепетание, очень неразборчивое, будто пробивавшееся сквозь водную толщу. После того как Архип Алексеевич скормил машине пару жетонов, голос зазвучал отчетливо. Женский голос на другом конце провода досадным тоном произнес: «Ну вот, теперь еще ты свалился на мою голову, сто лет не виделись» – Архип Алексеевич слегка опешил – он знал, чей это голос - его бывшей жены Людмилы. Тем временем женщина продолжала причитать: «Ты ведь что думаешь? Что у меня других забот нету? Нам с Олегом детей надо поднимать!» - как понял Архип Алексеевич, говорилось о детях от её нынешнего мужа – «Я хотела начать новую жизнь...». Смысл последующих её высказываний оставался неизменным, а впоследствии голос постепенно опять стал неразборчивым. Менялась лишь степень раздражения и негодования, с которой женщина обращала свои слова к Архипу Алексеевичу. Подумав некоторое время, он решил, что продолжать сеанс односторонней связи не имеет никакого смысла. Он не испытывал никаких чувств, кроме усталости и растерянности, а поскольку первое все крепло и крепло, Архип Алексеевич задумался о поиске ночлега.

Спустя некоторое время он вышел на безлюдную набережную, которую от дороги отделял большой парк с густыми деревьями. В связи с тем, что особого выбора у него не было, он прилег на первую попавшуюся скамейку, закрыл глаза и почти сразу же уснул.

Открыв глаза, Архип Алексеевич увидел уже знакомое ему место – ту самую площадь, с которой он начал здесь свой путь вчера. Несмотря на то, что было утро, на площади было огромное количество людей, спешивших по своим делам. Неопределенность положения не смущала Архипа Алексеевича, напротив, в его душе рос интерес. Он решил, что сегодня в поисках ответов на свои вопросы пойдет в противоположную вчерашнему его маршруту сторону.

Когда он проходил вдоль одного из высотных зданий, в поле его зрения попала красная телефонная будка, точь-в-точь выглядевшая так же, как вчерашняя. В то время как он проходил мимо неё, телефон в будке начал источать звон, вызывавший у Архипа Алексеевича чувство, будто сквозь его голову через уши протягивали колючую проволоку. Архип Алексеевич некоторое время постоял в нерешительности, поскольку поднимать трубку ему абсолютно не хотелось. В итоге он просто продолжил свой путь, ускорив шаг, чтобы как можно скорее перестать слышать назойливый звон.

Очередная будка настигла его спустя пару часов пути, она так же, как и её предшественница, захлебывалась истошным звоном, доводя Архипа Алексеевича до отчаяния. Он знал, что звонят именно ему, поскольку остальным прохожим до телефона не было никакого дела, они словно не слышали и не видели его. Архипа Алексеевича начал наполнять гнев и вдруг, неожиданно для самого себя, он схватил стоящий поблизости мусорный бак из какого-то легкого металла и швырнул его прямо в телефонную будку. В результате удара с дребезгом вылетела пара стёкол, а телефон, казалось, начал звенеть еще более неприятно. Тогда Архип Алексеевич распахнул будку, схватился за трубку обеими руками и со всей силы дернул. Шнур был довольно крепким, поэтому поддался не сразу. Когда Архип Алексеевич успокоился и развернулся к двери, он обнаружил, что на него вопросительно глядели два человека, одетые в одинаковые синие формы. Архип Алексеевич догадался, что это были представители местных правоохранительных органов. Когда один из них что-то спросил, Архип Алексеевич решил, что говорить что-либо будет абсолютно бесполезным, поэтому достал и протянул ему карточку, находившуюся в кармане пальто. После недолгого, но пристального изучения, человек в форме вернул карточку. Архип Алексеевич кивнул обоим в знак прощания, развернулся и собирался идти, но его остановили, схватив за руку. Один из блюстителей порядка сделал головой жест, означавший «ты идешь с нами». Архип Алексеевич возражать не стал, к тому же, он предположил, что это может помочь прояснить его положение. Вопреки ожиданиям Архипа Алексеевича, что его куда-то повезут, люди в форме примкнули к нему по левую и правую стороны и так они втроем пошли пешком. Во время пути конвоиры Архипа Алексеевича не проронили ни слова.

На Архипа Алексеевича накатила досада, так как они остановились рядом со знакомого вида будкой, после чего один из попутчиков сунул ему в руки горсть жетонов. Когда телефон начал издавать противный звон, Архип Алексеевич поднял трубку лишь только из желания его прекратить. На этот раз на другом конце провода раздался булькающий мужской голос. Отчетливость голоса нарастала по мере насыщения аппарата жетонами, и Архип Алексеевич узнал в трубке голос своего сына Виталия, в котором почти отсутствовали эмоции: «После того, как откинулся, кантуюсь, батя, по разным местам. Бывает, кто из кентов переночевать пустит. Бывает совсем худо, что не только на пожрать ничё нету, даже поспать негде. Назанимал у кого только можно. Теперь никто не даёт, знают, что отдавать то нечем.» - тут голос начал становится смазанным и Архип Алексеевич поспешил закинуть жетоны в машину, сын все продолжал: «Мать совсем отреклась от меня. Стыдится, что ли? Ну да ладно, разговоры разговорами, я тут вот зачем батя…» - голос молодого человека перешел с исповедального на более деловой тон: «Как ты понимаешь, мать от меня отвернулась, кенты тоже. В общем, ты моя последняя надежда, батя. Ты, короче, вот тут лежишь, а врачи вообще говорят, что не вылезешь. А у тебя квартира пустует. Короче, не могу я все молча сделать. Если ты меня слышишь, то дай знак. Я к тебе месяц буду ходить. Если ты живой, то дай знак. А если нет, то я тебя отключу. Ты меня прости. Так уж жизнь у меня сложилась» - голос замолк. Архип Алексеевич долго стоял в будке, слушая шероховатый шум, доносившийся из трубки. Когда он вышел из будки, двоих в форме уже не было. Архип Алексеевич пытался обдумать то, что ему сказал сын, что делать дальше, но в голову ничего не приходило, он чувствовал полную опустошенность.

Бродя по улицам, в Архипе Алексеевиче росло убеждение, что обратно, туда где его сын, туда где он был раньше, ему не хочется. Там он по большому счету, был не нужен никому. А раз уж он никому не нужен, то и ему все равно где быть. Мысли путались у него в голове. Сейчас ему хотелось одного – поскорее уснуть и забыться таким образом. Как и вчера, он не знал, куда ему податься. Но зная, что наверняка он опять проснется на центральной площади, он был не особо избирателен в поиске места, где можно было лечь спать. Найдя безлюдный участок, (нашедшийся в районе с небольшими жилыми домами), он улегся на скамейку рядом с двухэтажным, огороженным железным забором доме.

Как и ожидал Архип Алексеевич, он встретил утро на уже знакомой площади, а рядом с ним стояли два человека в форме, сопровождавшие его вчера, они дожидались его пробуждения. «Давно не виделись» - подумал Архип Алексеевич и сказал, зная наперед, что его не поймут: «Чем обязан, уважаемые?». Один из людей протянул руку вперед и сделал манящий жест. Архип Алексеевич встал. Незнакомец нарисовал прямоугольник указательным пальцем в воздухе – ему хотелось увидеть карточку. Архип Алексеевич удовлетворил его просьбу. Теперь люди в форме хотели, чтобы он опять последовал за ними. Архип Алексеевич подумал «я слышал достаточно» и ринулся через площадь сквозь толпы людей. Люди в форме побежали за ним. Миновав площадь, он направился к зданиям, надеясь скрыться в одном из людных переулков. Забежав в один из магазинов (это была бакалейная лавка), он встал у одной из полок с товарами, наблюдая в витрину за тем, куда побегут его преследователи. Они забежали вслед за ним в тот же магазин и сразу же направились к продавцу. Архип Алексеевич остался незамеченным. Когда незнакомцы проходили мимо, Архип Алексеевич присел и прошмыгнул к парадному входу и вслед на улицу прямо за их спинами. Выйдя, он принялся бежать, ему необходимо было покинуть этот квартал как можно быстрее. Он понимал, что рано или поздно его схватят, так как ему уготовано проснутся известно где. Тем не менее, он хотел отдалить этот момент на столько, на сколько это было возможно.

Спустя несколько часов, когда Архип Алексеевич проходил по одной из улиц, прямо на её углу он столкнулся лицом к лицу со своими преследователями. Он не успел ничего предпринять, поэтому люди в форме схватили его, повалили на землю, сковали запястья наручниками и повели на этот раз в сторону патрульного автомобиля. Архип Алексеевич был усажен на заднее сиденье, после чего один из незнакомцев достал откуда-то подготовленный шприц и с такой ловкостью, будто только этим и занимался всю жизнь, сделал Архипу Алексеевичу инъекцию в шею.

Архип Алексеевич очнулся в хорошо освещенной комнате, на его запястьях наручники уже отсутствовали. Он сидел на коричневом кожаном диване, перед ним был журнальный столик, на котором стоял полный графин воды и стакан. Архип Алексеевич встал. Он подошел к окну, из которого можно было обозреть площадь, на которой Архип Алексеевич проснулся сегодня уже в третий раз. Помимо высоток, закрывавших обзор на севере и востоке, из окна открывался обширный вид на парк, находившуюся за ним реку, и противоположный её берег, который до самого горизонта был усеян строениями различной высотности. Ознакомление Архипа Алексеевича с окрестностями прервалось звуком открывшейся и тут же захлопнувшейся двери. Перед ним предстала улыбающаяся азиатская девушка в деловом костюме с картонной папкой в руках. Она знала, что Архип Алексеевич не знаком с её родным языком, поэтому общалась с ним посредством жестов. Она указала рукой на графин и как бы спросила выражением лица «не желаете?». Архип Алексеевич покачал головой. Тогда девушка поманила его рукой – она хотела, чтобы Архип Алексеевич пошел туда, куда она его поведет. Они вышли из комнаты, коридор также был хорошо освещен, а по обеим сторонам их пути, за стеклянными стенами были кабинеты, где сидели люди за компьютерами.

Когда Архип Алексеевич и девушка подошли к лифту, она нажала на кнопку вызова. Спустя несколько секунд ожидания, они вошли в стеклянный лифт, из которого открывался вид на изнаночную сторону здания, представлявшую собой полый прямоугольник обрамленный десятками этажей балконов на которых за стеклянными стенами виднелись сидящие за компьютерами и поглощенные (предположительно) работой люди.

Когда лифт остановился на первом этаже, и его створки открылись, Архип Алексеевич хотел было выйти из лифта, но девушка его остановила. Она сняла с шеи цепочку, на которой висел кулон, выполненный в виде иероглифа, и отдала его Архипу Алексеевичу. Затем она указала на верхнюю часть панели управления лифта, где были выемки в виде иероглифов, один из которых совпадал с кулоном. Архип Алексеевич понял, что дальше он должен идти один. Девушка улыбнулась ему и на прощание помахала рукой, он сделал то же самое в ответ.

Как только он совместил кулон и иероглиф на панели, створки лифта медленно захлопнулись, а из панели выехала ржавая рукоятка, напоминающая барашек для крана. Архип Алексеевич принялся было его крутить, но шёл он очень туго, из-за того, что механизмом, по всей видимости, не пользовались долгое время. Когда Архипу Алексеевичу удалось повернуть его до щелчка, кабина лифта плавно пошла вниз. Освещаемая поверхность становилась всё меньше, пока, наконец в лифте не наступила полная темнота.

Архипу Алексеевичу казалось, что он ехал целую вечность. Во время спуска лифт несколько раз останавливался и для его запуска приходилось нащупывать и снова закручивать ржавую рукоятку. Когда он подумал, что никогда не доедет и снова проснется на площади, лифт в очередной раз остановился. Растеряв остатки надежды, Архип Алексеевич принялся запускать механизм, но в этот раз, докрутив его до щелчка, он услышал, как медленно отворяются створки лифта.

Он вышел из кабины и оказался в месте, которое по виду напоминало пещеру: каменные своды уходили вверх, в темноту, поэтому их конца не было видно. Мощности электрических ламп, вмонтированных прямо в скалы, хватало, чтобы осветить каменный пол и стены узкого прохода. Далее по пути проход расширялся, а в его конце находилась огромная зала, снизу доверху которой находилось бессчетное множество полок, полностью забитых книгами. Доступ к ним осуществлялся с помощью металлических лестниц, разделявших залу на большое количество этажей.

Пробираться в помещении было непросто, потому что оно представляло собой лабиринт из полок, стремянок и огромных кип из книг и бумаг, намного превышающих человеческий рост. Ему казалось, что если он сделает хоть одно неосторожное движение вблизи с этими нагромождениями, то навсегда окажется погребен под ними.

В конце своего пути он оказался в центре залы, где находилось небольшое (около пятидесяти сантиметров от пола) возвышение, на котором стоял стол, а за ним сидел человек. Архип Алексеевич взобрался на платформу, подошел к столу и увидел человека вблизи. Это был старик, нет, скорее он производил впечатление мудрого старца. У него была седая борода и пенсне в золотой оправе, на голове его был фиолетовый колпак. Костюм его был чуть более темного оттенка фиолетового цвета, на груди были вышиты два золотых дракона, пристально смотрящие друг на друга. Старец читал лежавшую перед ним огромную книгу с помощью увеличительного стекла на металлическом шарнире, вмонтированном прямо в стол. Тут он заметил присутствие Архипа Алексеевича. Старец кивнул и достал из ящика стола древнего вида механическое устройство, напоминающее граммофон: сбоку его была ручка, а сверху торчал рупор. Он направил рупор прямо на Архипа Алексеевича, покрутил ручку устройства и стал смотреть ему прямо в глаза. Архип Алексеевич спросил: «И что же мне делать?». Аппарат глухо погудел, старик в это время перевел взгляд на него. После он сделал жест правой рукой (у него были весьма длинные ногти), выставив ладонь вперед, призывая Архипа Алексеевича подождать. Старик встал из-за стола, развернулся (с его головы свисал длинный хвост седых волос, вылазивший из-под колпака), и двинулся прочь от стола.

Он вернулся спустя десять-пятнадцать минут с какими-то устройствами. Сев за стол, он положил на его крышку барабан, который он тут же приделал к устройству с рупором, также он подключил к нему очень старый микрофон и наушники. Старик положил свою когтистую руку на ручку устройства и принялся её крутить, затем он что-то тихо сказал в микрофон. Вдруг аппарат стал издавать кашляющие звуки, напоминавшие те, что издает барахлящий автомобильный глушитель, только в уменьшенном масштабе. Затем из аппарата раздался зычный, абсолютно не свойственный сидящему напротив Архипа Алексеевича старику бас с превосходной дикторской дикцией: «Здравствуйте, Архип Алексеевич! Здесь вы можете получить ответы на все интересующие вас вопросы». Архип Алексеевич сначала немного опешил и не мог вымолвить ни слова и спустя некоторое время спросил у старика: «Кто вы такой?». Голос из машины отозвался не сразу: «Мое имя – Ли Цзехун. Я руковожу этим скромным архивом. Когда те, что наверху, сталкиваются с чем-нибудь им непонятным, они обращаются за помощью ко мне. Вот как в вашем случае, например». Архип Алексеевич не удержался и разом выпалил накопившиеся у него вопросы: «А что случилось-то со мной? Где мое тело? Где мы вообще находимся?» Машина обрабатывала полученную информацию, затем старик начал нашептывать в микрофон, а через некоторое время снова раздалась дикторская чеканка: «У вас произошел очередной инфаркт, третий по счету, если не ошибаюсь, и поскольку он был слишком сильным, вы впали в глубокую кому. По ошибке вы попали на место некоего Цзиня Ваньлуна, сам он куда-то пропал. Впрочем, это не ваша вина. А это место…хмм…на самом деле, вы должны были попасть в привычную для вас среду». Архип Алексеевич спросил у старика: «Что же мне теперь делать? Мой сын ясно дал понять, что осталось мне жить месяц, выбраться отсюда я не знаю как. После длительной паузы он уверенно добавил: «По правде говоря, я и не хочу обратно». Спустя некоторое время из машины раздалось: «Мы можем вам кое-что предложить, но, выбор, конечно, будет за вами. Итак, мы можем вас вытащить из комы, однако вы, скорее всего, навсегда, останетесь прикованным к постели. За вами будет требоваться постоянный уход.» - после небольшой паузы голос продолжил: «И есть еще вариант – вы останетесь в коме, но мы можем отправить вас в любое место и время, которое только пожелаете. Но у вас будет лишь месяц. Хотя, впрочем, если хотите, можно стереть память».

Архип Алексеевич молчал. Некоторое время он думал. Было видно, что окончательное решение давалось ему нелегко. Он вздохнул и спокойным голосом произнес: «Отправьте туда, где тепло, и чтоб был океан. Память сотрите. И сделайте так, чтоб этих чертовых телефонов не было. Можно?» - приложив руки к наушникам, старик кивнул. Архип Алексеевич устало и мечтательно произнес: «Я никогда не видел океана».