Последняя затяжка

На памяти Джека это был самый скучный, унылый и однообразный перелёт. «Балморал», всё ещё неспособный самостоятельно приводить себя в движение, надёжно удерживался бортовыми захватами эвакуационного корабля Службы Спасения, двигавшегося курсом на «Эту-5», станцию, где располагалась одна из ремонтных баз Военного Флота. В связи с этим все заботы, связанные с пилотированием, навигацией и наблюдением за окружающим пространством лежали на спасателях — Курягам оставалось лишь следить за работой систем жизнеобеспечения и стараться не «сойти головой с орбиты» от безделья. Дошло до того, что Густав по собственному желанию начал наведываться в кабину пилотов, Нанда вдруг стал проявлять любопытство в части астронавигации, Джек снизошёл до тренировок под руководством Яна… и это — лишь часть несвойственных для экипажа «Табакерки» занятий, ставших спасением во время буксировки искалеченного звездолёта.

Посадка в доках воспринималась настоящим избавлением от мук вселенского масштаба и возможностью немного развеяться перед началом капитального ремонта, однако сразу же всплыл ряд нюансов, вызвавший волну негодования среди Копчёных. Прибывший вместе с бригадой техников флотский офицер поставил Уолсли перед фактом, что экипажу запрещено покидать выделенный под него кубрик, и к ремонту «Балморала» никто из его состава допущен не будет. Общую реакцию Куряг можно было описать, как попытку устроить бунт: выказывать своё недовольство в резкой форме не стеснялся даже обычно миролюбивый Джханси. Офицер пригрозил вызвать вооруженную охрану и взять всех под стражу, на что он был уже готов дать соответствующие распоряжения, если бы не своевременное появление Уолша в компании уже знакомого по переговорам на Байле представителя командования Флота.

Выслушав все претензии и требования, адмирал Краснопольский сообщил, что распоряжения в части передвижений экипажа «Табакерки» исходили лично от него в виду особого статуса некой флотской операции, в которой Курягам предстоит принять участие. В то же время он согласился на некоторые послабления при условии, что Уолсли и компанию на станции всюду будет сопровождать Уолш, и все они будут беспрекословно ему подчиняться. Старик заверил адмирала в своей лояльности и полном согласии с обозначенными условиями, однако тут же слово взял Рэм, категорически не приемлющий запрета на участие в ремонте звездолёта. Не успел Краснопольский выдать ответную реплику, как бортмеханик, из последних сил держа себя в руках, прочитал краткую лекцию о технических особенностях «Балморала», сопровождаемую большими сомнениями в том, что техники базы учтут их при проведении работ. Подобная аргументация возымела свой эффект, и адмирал, тяжело вздохнув, сдал и эту позицию.

— Однако прошу в будущем воздержаться от подобных демонстраций, товарищи, гхм, честные торговцы, — подытожил Краснопольский. — Мы предоставляем вам мощности доков «Эты-5» исключительно в виду вашей мобилизации для совместной операции Военного Флота и Департамента Безопасности. Держите этот факт в своих головах. Всё время держите.

— Всенепременно, сэр, — Уолсли утвердительно кивнул.

— Техники могут приступить к демонтажу повреждённых агрегатов без вашего участия? — вопрос был адресован Густаву.

— Jawohl, Herr Admiral! [1] — Рэм вытянулся в струнку и щёлкнул каблуками.

— Превосходно, — недобро процедил Краснопольский. — Считайте, что у вас есть увольнительный на время проведения предварительных работ. Звездолёт должен быть возвращён в строй в кратчайшие сроки. По окончании ремонта вы поступаете в непосредственное подчинение товарищу Уолшу. Он же даст первые вводные. Разойдись.

С выражением оскорблённого достоинства адмирал покинул ангар. Как только его спина скрылась в проёме люка, Руби покачал головой и, настоятельно попросив больше не нервировать офицеров Флота (в особенности, старших), повёл Куряг в гражданский сектор станции. На какие-либо вопросы касательно упомянутой операции Уолш отвечать отказался, сославшись на то, что все и так всё узнают при том совсем скоро. Джек, однако, подозревал, что предстоящее дело будет связано с Теренсом Доком, если, конечно, в умах ДБ не родилась какая-нибудь другая «гениальная» идея по использованию «Табакерки» на благо человечества в лице Объединённых Секторов.

Отсеки «Эты-5» отличались удивительной для станций подобного класса уютностью, опрятностью и чистотой. Нигде не было ни намёка на загрязнения, а система вентиляции прекрасно справлялась со своими функциями: в воздухе не чувствовалась сырость, затхлость и примесь запаха ракетного топлива. Неплохой оказалась и синтетическая пища, опробованная в одной из забегаловок, оккупированной экипажем «Табакерки». Однако Куряги получали меньше удовольствия от своего «увольнительного», чем хотелось бы. И дело было совсем не в холодном приёме, оказанном в ремонтных доках — сильнее беспокоила неизвестность на пару с осознанием скорого наступления грандиозных (не в лучшем смысле) событий. Отказ Уолша хотя бы чуть-чуть приоткрыть завесу тайны лишь подливал масла в огонь. В то же время, и оперативник прекрасно понимал настроение Копчёных. Уолш старался максимально отвлечь их расспросами о злоключениях на Байле — во время перелёта возможности обсудить это не было, так как Руби всё время находился на крейсере, сопровождавшим спасательную группу.

Вернувшись в ангар, Куряги вынуждены были сразу же оказать помощь ремонтной бригаде, однако совсем не по технической части. Закончив демонтаж внешних повреждённых агрегатов, работники дока сунулись на борт «Балморала», где наткнулись на Тори. Ксено-кот расценил появление незнакомых людей, как попытку вторжения, и яростно защищал отсеки звездолёта: пара техников успела заработать по порции укусов и глубоких царапин. Войдя в боевой раж, Тори далеко не сразу дался в руки Дэниэлу и успокоился, только получив дань в виде куска размороженной рыбины. Получив соответствующую претензию со стороны старшего техника, Уолсли заверил его, что ксено-кот проблем более не доставит и строгих мер по его усмирению применять не стоит.

Как только инцидент с Тори был исчерпан, экипаж и техники принялись за ремонтные работы. Поначалу между обеими группами наблюдалась напряженность и холодность: Куряг воспринимали, как зазнавшихся гражданских, готовых по первому же поводу качать права. Однако совместный труд благотворно сказывался на смене отношения флотских к экипажу звездолёта в лучшую сторону. Куряги не отлынивали от работ и незамедлительно приходили на помощь делом и подсказками — поддерживаемый темп ремонта поразил даже старшего техника и флотского офицера, бывшего его непосредственным командиром. Немаловажную поддержку оказывал и Уолш, придавая при необходимости «ускорение» снабженцам и работникам вспомогательных мастерских, привлечённых к восстановлению «Балморала».

Звездолёт уверенно обретал тот же облик, что и до вылета в последний злополучный рейс. Техники продемонстрировали верх мастерства, полностью восстановив обшивку и установив двигатели и вспомогательные агрегаты с учётом всех ранее выполненных Густавом доработок. Однако «Табакерка» всё же претерпела некоторые изменения в части оснащения. В первую очередь Уолш исполнил-таки свою угрозу поставить на корабль более современный модуль связи — Ян не мог не возмутиться по этому поводу, пусть и делал это больше для формы. Также по инициативе оперативника на «Балморал» была смонтирована пара батарей сброса отражателей и в верхней части корпуса оборудована ниша для установки чего-то на внешнюю обшивку, перекрытая пока герметичной заслонкой. На соответствующий вопрос со стороны капитана, Руби лишь загадочно улыбнулся и сказал, что «Табакерку» в самом ближайшем будущем ожидает ещё одна незначительная доработка, суть которой оперативник по какой-то причине раскрывать отказался.

По завершении всех работ старший техник сделал соответствующий доклад своему непосредственному командиру, который затем инициировал созыв приёмной комиссии с Краснопольским во главе. Внимательно изучив все отчёты, адмирал приказал перевести «Балморал» в причальную зону, но прежде — произвести пробный облёт планеты, на орбите которой находилась «Эта-5», с проверкой в реальных условиях всех восстановленных и модифицированных узлов. Звездолёт вывели из дока штатным буксиром — как только его манипуляторы отключились, Куряги приступили к запуску и проверке всех необходимых для самостоятельного полёта систем.

— Maschinenraum sagt: Alles normal, bereit zum Fliegen! [2]

— Навигационный модуль функционирует нормально, сэр!

Ян не торопился с докладом, огласив кабину тяжёлым вздохом.

— Мистер Де Мюлдер? — капитан бросил на старпома внимательный взгляд. — Что-то не так?

— Старый был приятнее, — проворчал Ян. — Этому будто души не хватает…

— Полагаю, это не является критерием негодности нового модуля? — Уолсли сдвинул брови.

— Конечно, нет, сэр. Всё работает.

— Диспетчер вызывает «Балморал», приём.

Передачу теперь можно было услышать и без включения громкой связи: у каждого кресла теперь было размещено по комплекту гарнитур.

— «Балморал» слушает, приём.

— Вас будет сопровождать патрульный корабль. О любых нештатных ситуациях докладывать незамедлительно. Начинайте движение. Как поняли? Приём.

— Понял вас, диспетчер. Конец связи.

— Мистер Линтел, малый вперёд.

— Есть малый вперёд, сэр.

По ощущениям Стивена и Джека «Балморал» после ремонта управлялся точно так же, как и до падения на Байлу. Звездолёт реагировал на изменение режимов работы маршевых двигателей и включение маневровых с тормозными в точности, как помнили оба пилота и бортмеханик. Густав даже не возмутился в связи с внезапным открытием форсажной камеры: этого в программу испытаний не входило, однако Рэм, видимо, понимал необходимость этой дополнительной проверки. Как только с двигателями было покончено, со сторожевика начали поступать команды, касавшиеся проверки радаров, режимов работы модуля связи, а также сброса ложных тепловых целей и отражателей. Здесь также не возникло никаких нареканий, если не считать недовольного лица старпома и того, что второй пилот не сразу нашёл новые клавиши на своей панели. Доложив о завершении программы пробного полёта, Уолсли получили крайне сдержанные поздравления от Краснопольского, сопровождавшиеся указанием произвести стыковку в причальной зоне флотского сектора станции и ожидать дальнейших указаний.

***

Куряг «заперли» на причале, фактически, на стандартные сутки.

Мичман, под надзор которого попал «Балморал», передал приказ Краснопольского, согласно которому звездолёт требовалось подготовить к вылету по первому же сигналу. К кораблю начали прибывать «мулы» и тягачи с провизией и запасом медикаментов, и экипаж втянулся в обычную предполётную рутину, отличавшуюся только отсутствием столь привычных погрузочных работ в трюме. В ходе дозаправки и комплектования звездолёта всем необходимым, борт «Табакерки» почтил своим визитом Уолш, притащивший с собой баул с личными вещами и в весьма наглой манере оккупировавший ранее занимаемую им каюту. Проигнорировав укоризненный взгляд со стороны Дэниэла, оперативник собрал экипаж в кают-компании, где сообщил, что «Балморалу» дадут «добро» на старт после урегулирования последних формальных моментов, полётное задание Уолсли получит непосредственно в момент старта, а также попросил подготовить для приёма пассажира ещё одну каюту. Ответом на соответствующие вопросы вновь было загадочное молчание Руби, сопровождаемое его странной и немного пугающей улыбкой.

Закончив все приготовления и проведя генеральную инспекцию, экипаж впал в режим ожидания, ставшего, по ощущениям, слишком затянувшимся. Не имея свободы передвижений по станции, Куряги вновь вынуждены были занимать себя буквально чем угодно, лишь бы не растечься по палубам в виде амебообразной субстанции. Джек чувствовал свербящее желание поскорее отстыковаться от станции и, вдавив регулятор тяги до упора, убраться от неё подальше: в воздухе буквально чувствовалось напряжение, вызванное, скорее всего, несколько неприязненным отношением к экипажу «Табакерки» со стороны Краснопольского и некоторых флотских офицеров, служивших на «Эте». На этом фоне доброжелательность присматривавшего за ними мичмана даже удивляла. За небольшие вознаграждения, вручаемые исключительно в шлюзовой камере звездолёта, он обеспечил Копчёным доступ к ближайшей курительной зоне, а также притащил несколько коробок с импульсными патронами к трофейным абордажным винтовкам.

Появление Уолша в сопровождении небольшой компании стало долгожданным сигналом скорейшего прекращения бездействия, однако состав «эскорта» оперативника удивлял, если не настораживал. В первую очередь Джек заметил четыре изумрудно-зелёных берета солдат палубной пехоты (в его памяти вдруг всплыло словечко «космо», прозвище, данное служившим на Флоте пехотинцам). Затем пилот увидел фигуру, облачённую в чудного вида иссиня-чёрную накидку с едва заметным серебристым шитьём по кантам. Тень, создаваемая капюшоном, не позволяла рассмотреть, кого именно привёл Уолш на «Табакерку», да и само одеяние позволяло лишь определить его обладателя, как кого-то человекоподобного, судя по виду и количеству нижних конечностей и силуэту.

— Разрешите подняться на борт, сэр? — Руби небрежно дёрнул ладонь к своей пилотке.

— Смею ли запретить вам, мистер Уолш? — Старик покачал головой. — Тем более, вы уже на «Балморале».

— Сержант, благодарю вас, — оперативник салютовал сопровождавшим его пехотинцам. — Свободны.

— Сэр.

Стоило космо поставить на палубу вещевой баул с флотскими маркировками и вернуться в причальную зону, Уолш попросил Густава задраить внешний люк.

— Можно, — коротко бросил он своему загадочному спутнику, как только створки сдвинулись и закончили работу запоры люка.

Из-под накидки появилась пара четырёхпалых ладоней, осторожно снявших капюшон. Не успел Джек удивиться анатомической особенности «гостя» и бледности его кожи, как пилот встретился с парой глаз, люминесцировавших фиолетовым цветом. Джек тут же отпрянул назад и потянулся к воображаемой кобуре, однако чуть не впечатался в Стивена, решившего вдруг спрятаться за спиной своего напарника. Реакция остальных Куряг была по большей части схожей: Ян напрягся и сжал кулаки, Дэниэл осторожно отступил на полшажка, потянув руку к карману, где лежал кастет. Густав грязно выругался, а Уолсли, не забыв сделать замечание бортмеханику, выглядел так, будто собирался дать команду приготовиться к бою. Лишь Нанда впал в ступор и, отправив нижнюю челюсть в свободный полёт, демонстрировал изумление и нечто, напоминавшее восторг.

Как только первоначальный шок прошёл, Куряги осознали, что Уолш привёл на борт ту самую «пассажирку», успевшую побывать на «Балморале» будучи заключённой в капсулу с системой жизнеобеспечения. Чужачка с любопытством смотрела на людей, однако не демонстрировала каких-либо эмоций, если не считать слегка изогнувшуюся бровь. По сравнению с предыдущим разом, выглядела она более живой: кожа казалась не такой бледной, волосы были опрятно уложены, и её ноздри мерно расширялись и сжимались в такт дыхания. Джек не мог не заметить, что её нахождение в воздушном пространстве обходилось без каких-либо дополнительных устройств типа респираторов или дыхательных масок. И, наконец, «пассажирка» предстала им полностью одетой: под накидкой была простенькая светло-серая куртка, сшитая идеально под её фигуру, того же цвета брюки и высокие ботинки из мягкого на вид синтетического материала.

Оценив общую реакцию экипажа незлой усмешкой, Уолш картинно взмахнул рукой в сторону своей спутницы:

— Итак, джентльмены, прошу любить и жаловать, мисс Т’Лин А.

Некоторое время воздух звенел от тишины, которую первым нарушил Джек:

— А?

— А, — повторил Уолш. — Да, это её фамилия.

— Одна буква? — спросил Ян.

— Строго говоря, их там ещё штуки три, не меньше, но их фонограмма воспринимается человеческим ухом, как не самый приятный низкочастотный шум. Мы договорились, что просто «А» всех устраивает.

— Подтверждаю, — сказала «пассажирка».

К общему изумлению, говорила она так, будто язык был для неё родным, при этом голос её был низким, мелодичным и, как показалось Джеку, слишком спокойным. Первым на её реплику отреагировал Нанда, выдавив из себя восторженный писк:

— О, звёзды! Она обучена языкам ОС?!

— Я адаптировалась, — Т’Лин и бровью не повела.

— Всё… немного хитрее, — дополнил её слова оперативник, — но всему своё время. Позвольте представить вам экипаж. Джек Линтел, первый пилот. Стивен Лесли, второй пилот и штурман. Нанда Джханси, судовой врач. Густав Рэм, бортмеханик. Дэниэл Кроу, кок-стюард. Ян Де Мюлдер, старший помощник и связист. И, наконец, Альберт Джордж Уолсли, капитан этого славного кораблика.

— Рада узнать ваши имена, — «пассажирка» продолжала демонстрировать ноль эмоций.

— Что ж, — Руби хлопнул в ладоши, — раз мы все познакомились, то пора и…

— Мистер Уолш, прошу прощения, однако вынужден вас прервать, — осадил его капитан. — Напомню вам, что на «Балморале» не проводилось переоборудования каюты и некоторых отсеков в связи с прибытием мисс А — не имея соответствующих данных, мы ожидали, что с вами будет человек.

Руби задумался над ответом, однако Т’Лин его опередила:

— Адаптация не потребуется.

— Мисс, я имел в виду…

— Я поняла. Ответ тот же: адаптация не потребуется.

— Что ж, — Старик ощетинился усами и покивал. — В таком случае, добро пожаловать на борт, мисс А.

— Благодарю.

— Кроу, сопроводи мисс А в выделенную для неё каюту и помоги перенести её вещи… Это же ваш баул, мисс?

— Да.

— Кроу…

— Будет исполнено, сэр. Прошу следовать за мной, мисс.

— Полагаю, нам пора покинуть «Эту-5», мистер Уолш?

— Пора. И должны были сделать это минут пять назад, сэр, — покачал головой Руби. — Координаты первого пункта назначения — на моём планшете. Первые вводные, уж извините, только после схода с орбиты, занимаемой станцией. И, если никаких дополнительных приготовлений и обсуждений не требуется, то, сэр, мы все ждём вашей команды.

— Джентльмены, — Старик, окинув свой экипаж взглядом, позволил себе едва заметную улыбку, — по местам!

------

[1] — Так точно, господин адмирал! (нем.);

[2] — Говорит машинное отделение: всё в норме, к полёту готов! (нем.).