посол в стране белых варваров

Очнулся он от боли. Голова раскалывалась так, будто по ней прошлись тяжелым армейским ботинком, а потом для верности приложили прикладом. Второй раз. В висках стучало ритмичное «тум-тум-тум», и этот стук отдавался эхом в каждой клетке тела. Он попытался открыть глаза — веки словно налились свинцом. Первое, что он увидел, был белый потолок. Идеально белый. Не такой, как в его общаге, с пятнами от протечек и следами скотча, а дорогой, матовый, с аккуратной лепниной по краям.

— Слава богу, товарищ посол, вы очнулись! — раздался взволнованный женский голос где-то справа.

Что? Мысль пробилась сквозь бетонную стену боли. Какой посол? Я Макс, студент третьего курса истфака, я...

Воспоминания нахлынули рваным потоком. Вчера (или это было сегодня?) они с друзьями допоздна резались в «Фоллаут-4». Спор был жарким: кто виноват в Великой войне? Макс, как обычно, распалялся, махая руками, доказывая, что весь этот мир — сатира на американскую гегемонию и безумную жажду наживы. Что довоенный мир Фоллаута — это гиперболизированные США, где корпорации важнее людей, где пропасть между богатыми и бедными превратилась в каньон, и где правительство готово сжечь весь мир ради сохранения прибылей. Его коробило от этого. От вида роскошных убежищ для избранных и обреченных на смерть простых людей.

— Да брось, Макс, — лениво возражал Колян, не отрываясь от монитора. — Там все друг друга стоили. И китайцы, и американцы. Типичная политика.

— Нет! — Макс ткнул пальцем в экран, где застыл кадр с солдатом Анклава. — Ты посмотри на это! Они уничтожили мир не из-за ресурсов, а из-за системы, которая не могла остановиться. Системы, где доллар и власть — единственные боги. Ненавижу эту их показушную демократию, за которой торчат уши «Волт-Тек», «Дженерал Атомикс» и Анклава. Если б я туда попал, я б... я б этим ублюдкам припомнил всё!

Последнее, что он помнил — яркая вспышка света от монитора, которая вдруг заполнила собой всю комнату, и странное ощущение падения в бесконечную ледяную трубу.

А теперь — белый потолок, боль и обращение «товарищ посол».

Он медленно повернул голову. Женщина лет тридцати в строгом темно-синем костюме, с прической «шиньон», смотрела на него с нескрываемым облегчением. На столике у кровати стоял графин с водой, стакан и почему-то телефон с дисковым номеронабирателем.

— Что... что случилось? — прохрипел он. Голос был чужим, ниже и тверже, чем его собственный.

— Вы потеряли сознание на приеме в мэрии Нью-Йорка. Врачи сказали — сильнейшее нервное истощение и скачок давления. Вам нужно было отдыхать! — в ее голосе звучала мягкая укоризна. — Я так испугалась, Аркадий Семенович.

Аркадий Семенович? Макс закрыл глаза, пытаясь переварить информацию. В голове, помимо его собственных мыслей, начали всплывать обрывки чужих воспоминаний: заседания в ООН, сухие рукопожатия с американскими сенаторами, чтение шифровок, тоска по московским морозам. Аркадий Семенович Петров. Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в США. 1977 год. Или нет. Календарь на стене гласил: «Июнь 2077».

Макса захлестнула ледяная волна ужаса и эйфории одновременно. Это был не сон. Это было оно. Мир Фоллаута. За окном, где колыхались шторы, шумел огромный город — Нью-Йорк, каким он никогда не должен был стать, но каким его показывали в игре. Небоскребы, чистые улицы, летающие машины на заднем плане? Он не видел окна, но знал это.

— Анна... Анна Ивановна, — всплыло откуда-то имя женщины. — Сколько я был без сознания?

— Почти сутки, товарищ посол. Вы пропустили встречу с делегацией «Дженерал Атомикс». Они очень настаивали на обсуждении поставок роботов для сельского хозяйства. Я перенесла на завтра.

«Дженерал Атомикс». Те самые, что создадут роботов-мучителей и мистера Хэнди. Максу стало дурно. Он сел на кровати, чувствуя неловкость в тяжелом, непривычном теле пятидесятилетнего мужчины.

— Воды, — попросил он.

Пока пил, пытался собраться с мыслями. Верхушка США. Вот она. Буквально на расстоянии вытянутой руки. Те, кого он ненавидел за экраном монитора, теперь были его «коллегами» и «оппонентами». Холодные, расчетливые политики, готовые развязать Третью мировую ради сохранения своего рая на земле для избранных. И он, советский посол, — один из главных игроков на этой шахматной доске.

— Анна Ивановна, — сказал он, стараясь говорить весомо, как и подобает послу. — Свяжитесь с «Дженерал Атомикс». Перенесите встречу еще на пару дней. И подготовьте мне максимально полное досье на всех ключевых фигур их совета директоров. Вплоть до того, какой сок они пьют по утрам. И по «Волт-Тек» тоже. Меня интересует всё, что касается их контрактов с правительством США.

Анна Ивановна удивленно подняла брови, но послушно кивнула, записывая в блокнот.

Когда она вышла, Макс, он же Аркадий Семенович, подошел к окну. Шторы раздвинулись, и его взору предстал Манхэттен. Он был прекрасен в своей чудовищной, наивной роскоши. Летающие автомобили («вертикалки», всплыло в памяти) бесшумно скользили между небоскребами. На улицах кипела жизнь, люди в ярких, безвкусных, как с картинок поп-арта, одеждах спешили по своим делам. Гигантские голографические рекламные щиты вещали о преимуществах новой «Ядер-Колы» и о безопасности жизни под защитой национальной гвардии.

Он смотрел на этот город и чувствовал не благоговение, а ледяную, кипящую ярость. Он знал, что скрывается за этим фасадом. Он знал, что где-то в пустынях Невады уже готовятся к открытию «Убежища», многие из которых — чудовищные эксперименты над людьми. Он знал, что правительство США, корпорации и военные уже спланировали, кого спасать, а кого бросить. И он знал дату. До Великой войны оставался год. Может, чуть больше.

Он сжал кулаки, глядя на сияющую рекламу «Волт-Тек» на соседнем небоскребе. В его голове, все еще звенящей от боли, рождался план. Он ненавидел эту систему. Он видел всю её несправедливость, всю её гниль, которую создатели игры так гротескно, но, как теперь понимал Макс, пугающе реалистично изобразили.

— Что ж, джентльмены, — прошептал он по-русски, глядя на символы американского могущества. — Вы играли по своим правилам и проиграли. Теперь у вас новый игрок. Вы хотели войну за ресурсы и власть? Вы ее получите. Но финал будет не по вашему сценарию.

Он отошел от окна. В голове крутились обрывки знаний о мире Фоллаута, почерпнутые из сотен часов игры. Где искать убежища, кто из довоенных магнатов был просто мерзавцем, а кто — абсолютным безумцем. Теперь эти знания — его самое мощное оружие. Он не просто дипломат из прошлого. Он — призрак из будущего, засевший в сердце вражеской крепости. И у него ровно год, чтобы успеть переписать историю этого безумного мира. Или хотя бы сделать так, чтобы, когда огонь упадет с неба, он упал на головы тех, кто его заслужил. Месть студента, ставшая дипломатической миссией.