Постояльцы

Вечернее солнце таяло за холмами, а жара всё ещё не отступала, наполняя воздух тяжёлым маревом. Женщина мягко прибавила скорость, ощущая под ладонями лёгкую дрожь руля. На заднем сиденье мальчик держал на коленях мягкую игрушку и молча смотрел в окно, за которым редкие кусты склонялись под порывами ветра. Из радиоприёмника доносилось прерывистое сообщение о приближающемся шторме. Женщина убавила громкость, скользнула взглядом на ремень безопасности, а затем посмотрела на бардачок. Крышка оставалась приоткрытой — из узкой щели виднелась тонкая серая папка. Она осторожно взялась за ручку и убрала папку глубже внутрь.

Позади тянулись почти вровень фары других машин. Седан с подростками плавно петлял по дороге: водитель уверял, что они успеют до заправки, а девушка рядом сфотографировала что-то на мыльницу, убрала фотоаппарат в сумку и снова посмотрела в окно. Следом двигался пикап с облупленной краской. За рулём мужчина в клетчатой рубашке перебирал рекламные буклеты, что-то громко говорил себе под нос, листал каталог и торопливо убрал в бардачок старую квитанцию. Ещё дальше, чуть отставая, тянулся старый грузовичок. Пожилой ветеран с армейскими жетонами на шее время от времени перебирал их пальцами и внимательно прислушивался к радио. Навстречу, выныривая из тумана, показался патрульный автомобиль с мигающей лампой. Внутри шериф держал микрофон рации и сухим голосом передавал в эфир код о перекрытии моста.

Небо за считаные минуты затянуло тучами, гулкий раскат грома прокатился над равниной. С полей стекала вода, покрывая дорогу тонкой плёнкой. Трасса терялась в серой дождливой дымке, а на горизонте вспыхнуло розоватое свечение — сквозь потоки дождя едва заметно замерцала неоновая вывеска: «Мотель — в гостях у Сэма». Двор мотеля встретил путников тёплым жёлтым светом лампы под навесом. Колёса машин шлёпали по мокрому гравию, дождь барабанил по козырьку, навес дрожал под порывами ветра. Первыми из машин выбрались подростки. Парень набросил куртку на плечи сестры и, придерживая женщину с ребёнком, помог им пройти под навес.

Из полутьмы вышел шериф, поднял руку и окликнул:

— Под крышу! Осторожнее у водостока — там сорванный кусок, может хлестнуть.

Все инстинктивно подчинились, сбившись под узким навесом, где с кромки лилась вода.

Коммивояжёр, пытаясь разрядить обстановку, улыбнулся и сказал:

— У вас тут всегда такой приём гостей?

Ему никто не ответил. Ветеран только коротко хмыкнул и подошёл ближе к двери.

— Стучите уже, — тихо произнёс он. — Промерзли до костей.

— Подождите, — коммивояжёр усмехнулся и окинул взглядом здание, оценивая планировку.

Женщина на миг задержала дыхание, собрала всю решимость и тихо постучала в дверь.

Изнутри донёсся неторопливый, ворчливый голос:

— Сейчас, сейчас…

Замок повернулся, раздался щелчок, и в узкой полоске открывшейся двери показался тёплый свет. Вестибюль встретил их глухим гулом старой лампы под потолком и лёгким запахом черствого кофе. Пол был застелен потрескавшимся линолеумом, а на стене висел журнал заезда с кривыми строками фамилий.

Хозяин мотеля опёрся локтем о стойку и недовольно буркнул, не поднимая взгляда:

— Только наличные. Терминал не работает.

Женщина с ребёнком осторожно шагнула вперёд, стараясь не обращать внимания на скрип половиц под ногами. Риф молча взял рацию со стойки, покрутил колесо настройки и убавил громкость. Женщина заметила на его руке свежую ссадину, аккуратно перетянутую полоской пластыря.

— Сколько стоит ночь? — спросил коммивояжёр, уже доставая кошелёк.

— Пятнадцать, — отозвался хозяин, не глядя на гостей. — С каждого номера.

С этими словами хозяин мотеля нагнулся к ящику, прикрывая стойку локтем, и вытащил связку ключей. Женщина успела заметить на нижней полке тонкую папку с резинкой, но Сэм тут же заслонил её бедром. Он положил на стойку несколько кривых латунных ключей и выбрал один.

— Номер первый, — сказал он, протягивая ключ женщине. — Там обычно тише всего, почти в самом конце коридора.

Подростки получили ключ от третьего номера, и девушка тут же щёлкнула мыльницей, но, встретив хмурый взгляд хозяина, быстро спрятала камеру. Коммивояжёр взял пятый ключ, убрал его в карман и крепче прижал к себе портфель. Ветеран получил седьмой номер — он спокойно взял ключ со стойки и кивнул в знак благодарности.

— Второй я оставлю себе, — спокойно сказал Риф, снимая ключ со связки. — Он рядом с офисом. Мало ли, вдруг случится что.

Гости по очереди вписывали свои имена в журнал. Чернила медленно расплывались по старой бумаге, превращая строки в неразборчивые пометки. Когда очередь дошла до Рифа, он аккуратно написал свою фамилию, а время поставил на полчаса раньше настоящего.

Женщина, отметив это про себя, ничего не сказала, лишь краем уха уловив его спокойное объяснение:

— Часы у меня спешат.

В этот момент коммивояжёр вынул из бумажника несколько купюр — вместе с ними из кошелька выскользнула целая пачка разномастных визиток. Он поспешно убрал их обратно, хотя все уже успели заметить. Ветеран, не участвуя в разговоре, раскрыл карту округа и аккуратно сделал пометку там, где низина спускалась к реке.

В этот момент свет под потолком замигал, лампа на мгновение вспыхнула, и, когда Сэм раздражённо хлопнул по корпусу, освещение стало ровным.

— Чёртов хлам, — буркнул он.

В вестибюле воцарилась тишина, но лёгкое напряжение всё равно ощущалось в воздухе. Подростки лишь переглянулись и, стараясь не привлекать внимания, перешли на шёпот.

— Ночью можем выскочить к автоматам, — прошептал парень сестре.

Она улыбнулась, подняла мыльницу и вспышка коротко осветила стойку, захватив в кадре коридор с подсобной дверью и старой замочной скважиной.

— Без вспышек, — проворчал Сэм, когда камера подростков вновь мигнула красным огоньком.

Женщина в это время придвинула чемодан поближе и прикрыла его подолом пальто. Ребёнок потянулся к миске с карамельками на стойке, но Сэм резко одёрнул его и сказал:

— Это стоит деньги. Если хочешь — покупай.

Женщина чуть поплотнее обняла ребёнка, словно защищая его, и, подавив невольный вздох, направилась к своему номеру. У конца коридора она на секунду задержалась, проводив взглядом хозяина мотеля, прежде чем скрыться за дверью.

К вечеру дождь только усилился. Тяжёлые потоки воды ложились на крышу и навес, дробили жестяные поверхности и текли по двору косыми струями. В какой-то момент свет в коридоре дрогнул, исчез на несколько секунд, а когда появился вновь, стал тусклым и неуверенным. Вестибюль сразу изменился — тени вытянулись и медленно скользили вдоль стен, стекло витрины с чипсами едва заметно дрожало под частыми ударами капель, а радио за стойкой перешло с привычной волны на сухой, прерывистый шум.

Сэм быстро прошёл по вестибюлю, не оглядываясь, и коротко бросил через плечо:

— Если выбьет — щиток в боковом коридоре. .

Он отдёрнул шторку на дверце небольшого кабинета с матовой стеклянной перегородкой, проверил показания счётчика, заглянул к кассе и молча подтолкнул ведро к порогу, чтобы вода не затекала внутрь. Риф стоял чуть в стороне, шагнул к повороту, нащупал пальцами нужный выступ и одним уверенным движением повернул маленький рубильник, убеждаясь, что всё работает.

Женщина прижала сына к себе, попросила его посидеть на диване и взглядом отмерила путь по тёмному коридору до своего номера.

— У кого-нибудь есть фонарь?, — тихо спросила она.

— Должен быть на полке у автомата, — ответил Сэм, задвигая щеколду на двери кабинета. Он задержался у порога, на секунду обернулся и добавил:

— Сейчас посчитаю кассу и проверю чайник. А потом обойду здание.

С этими словами он скрылся за матовой стеклянной перегородкой. В вестибюле снова воцарилась тишина, только дождь за окном стал ещё настойчивее.

Через некоторое время гости постепенно собрались на кухне. Пар от кофейного аппарата тонкой струйкой тянулся к потолку, смешиваясь с влажным воздухом и чужими запахами. Автомат жадно глотал монеты и время от времени вместо кофе выплёвывал пустой стакан. Коммивояжёр всякий раз досадливо усмехался, когда механизм съедал очередной четвертак. Постепенно он обосновался рядом с аппаратом, заметно оживился, ловко разливал тёплую бурую жидкость и каждому предлагал по глотку.

Не давая собеседникам времени на молчание, тут же начал задавать вопросы:

— Куда держите путь? — с лёгкой усмешкой поинтересовался он, оглядывая собравшихся. — Я вот, например, еду к клиенту в Сан-Анхело.

Женщина крепко держала свой стакан обеими руками.

— Еду к сестре, — сказала она негромко. — До поворота оставалось немного, но решила переждать грозу.

Коммивояжёр понимающе кивнул и придвинулся чуть ближе.

— А сестра далеко отсюда живёт? — спросил он мягко.

— На юге, — ответила женщина и отвела взгляд, — за городом, километров тридцать.

— Юг… — протянул он, улыбаясь. — Я в тех местах бывал когда-то по работе. А вы сами откуда? Если не секрет, конечно.

Она чуть замялась, потом спокойно сказала:

— Из Лэйквилла.

— Лэйквилл? Это тот маленький городок у озера? — переспросил коммивояжёр, будто пытаясь вспомнить название. — Там чудесная набережная.

— Да, — кивнула женщина, чуть улыбнувшись, — я там выросла.

— А сейчас вы работаете там? Или просто в гости едете?

— Сейчас я больше дома, — коротко ответила она. — После отпуска хотела вернуться, но пока остаюсь у сестры.

Он не стал расспрашивать дальше, только кивнул и предложил ещё немного кофе.

— Мост опять размыло? — тихо спросил ветеран, взглянув на Рифа поверх кружки.

— Опоры разошлись, — кивнул шериф. — Мост почти провис, держится только на трещинах, которые появились ещё после прошлых дождей. Если сейчас снова поднимется волна, край просто унесёт к островку.

Ветеран вздохнул, устало потёр переносицу.

— Это уже который раз за сезон, — заметил он. — Никто чинить не собирается?

Риф пожал плечами, опустил взгляд:

— Документы всё ещё “на согласовании”, — ответил он. — Пока никто не берётся даже начинать.

— А люди как ездят? — не унимался ветеран.

— Кто на лодках, кто в обход. Сейчас почти все дороги затоплены или размыты, — Риф перевёл взгляд на окно, за которым шумел дождь.

Ветеран помолчал, потом тихо добавил:

— Странно. Раньше такого не было.

Риф ничего не ответил, только снова посмотрел в окно, где дождь не утихал ни на минуту.

Разговоры понемногу затихли. Кто‑то допивал остывший кофе, кто‑то рассеянно следил за тусклыми огоньками в мутном стекле. Усталость медленно охватывала всех, и гости по очереди уходили к себе, прощаясь тихими словами и короткими кивками.

Ночью, когда мотель погрузился в полусон, женщина, приехавшая вместе с мальчиком, неожиданно проснулась. Несколько минут она сидела в темноте, прислушиваясь к шуму дождя за окном, а потом всё же поднялась и тихо вышла в коридор, решив сходить за водой. Лампа под потолком тускло освещала длинный коридор, вытягивая по стенам расплывчатые тени. Женщина шла неслышно, кутаясь в халат, вдруг остановилась и заметила впереди, у подсобного помещения чью-то фигуру. В темноте было трудно различить детали, но по силуэту это мог быть мужчина из пикапа с портфелем, но движения напоминали и того, кто ходил с рацией на поясе.

Женщина застыла, не решаясь приблизиться. Через мгновение послышался лёгкий щелчок двери, едва уловимый шорох, и кто-то вышел на улицу, не оборачиваясь. Она ещё несколько секунд стояла, прислушиваясь к затихающим звукам, а потом вдруг поняла, что совсем забыла, зачем вышла. Испуг неожиданно накрыл её, и она быстро вернулась в свой номер, аккуратно прикрыв за собой дверь.