Поступь Минотавра

Хэллоуин тысяча девятьсот девяностого года стал для Эда Скиннера событием, словно прожектором, высветившим его истинное положение в среде сверстников. Обычно он сторонился любых школьных мероприятий и молодёжных вечеринок. Как ему казалось, по собственному желанию. Но в этот раз Эд с небывалым энтузиазмом, под впечатлением от недавно вышедшей третьей части его любимой франшизы «Техасская резня бензопилой», решил, что пришло время показать себя. Фильм провалился и получил негативные отзывы чуть ли не от каждого зрителя, но Эд сходил на него в кинотеатр четыре раза. А счётчик просмотра предыдущих частей на видеомагнитофоне уже перевалил за десяток. Преданному фанату нравилось, как на экране картонные человечки, осознавая, что их жизни ничего не стоят, орут от боли, теряют конечности и брызжут кровью под аккомпанемент бензопилы. Вот Эд и решил соорудить себе костюм Кожаного Лица, чтобы занять первое место на конкурсе и доказать всем, что он не неудачник. Тем более следующий учебный год должен был стать последним, а ребята бы так и не узнали о неординарности своего одноклассника.

Парень не был изгоем в привычном понимании этого слова. Хоть он и не обзавёлся друзьями, никто его не сторонился, не унижал и не бил. Бессмысленно издеваться над тем, о ком забываешь после окончания урока. Эд как бы не существовал для окружающих. Хоть он и сидел почти на всех занятиях за третьей партой в среднем ряду. Его место становилось слепым пятном даже для учителей.

***

Эд был зажатым долговязым подростком шестнадцати лет с сильными руками, оттопыренными ушами и тусклыми карими глазами. Его ладони были покрыты мозолями от привычной летней работы на ранчо у деда. Рыжие волосы горели на голове, а веснушки были беспорядочно разбросаны по всему лицу и плечам. И даже это не послужило поводом для насмешек сверстников, что говорило о социальной невидимости парня. К тому же и без него в классе хватало бедных детей с несуразными лицами, безвкусной одеждой, из малообеспеченных семей, что открывало пути для выхода подростковой желчи крутых, каковыми они себя считали, ребят.

Когда Эду было десять лет, его дед Лоренс Скиннер продал свою прибыльную скотобойню, чтобы приобрести ранчо вблизи Колорадо-Спрингс. Успешному предпринимателю надоело рубить деньги на тушах, и он захотел в своё удовольствие позаниматься выращиванием быков на убой, чтобы в то же время снабжать родных отборным мясом. Уже вовсю седой старик с вечным хитрым прищуром начал постоянно носить карикатурные ковбойские шляпу и сапоги, исключительно забавы ради.

Тем не менее дед успел несколько раз сводить впечатлительного внука на скотобойню, чтобы тот, по его словам, «с пелёнок осознал, что животные — это в первую очередь еда». Маленький Эд воочию наблюдал за тем, как болт от пневматического пистолета вонзался в черепа животных, после чего их, оглушённых, поднимали на цепях за задние ноги и одним точным движением разрубали им шеи. Затем мёртвые, обескровленные коровы и быки лишались шкуры и внутренних органов. Дальнейший процесс Лоренс внуку не показывал, потому что «самое интересное и поучительное закончилось».

Обычно на ранчо дед Эда одновременно держит около пятнадцати быков, приблизительно одиннадцать из которых в год идут на продажу местным мясокомбинатам в Пуэбло и одному частному закупщику в Денвере, остальных животных же оставляет ради мяса для себя и семьи сына. Жена Лоренса давно умерла, так что он занимается всем хозяйством сам. Благо, подросший Эд стал помогать деду летом и тогда, когда появляется свободное от учёбы время. Фермер ежегодно закупает трёх-четырёх бычков породы ангус, чтобы поголовье не редело. А иногда он даже берёт одного особенно мускулистого быка для случки с несколькими коровами, чтобы ухаживать за телятами с самого их рождения. Опыт владения скотобойней оказался крайне полезным, благодаря чему новообращённый «ковбой» лично забивает быков и обучает этому ремеслу внука, более способного, чем Чарли, собственный сын Лоренса и отец Эда. Причём успешнее всего у парня получается снятие шкуры и разделка. Всё-таки убивать живых существ мешает ему какой-то внутренний барьер, который жёсткий предок не может проломить, как ни старается. Скотобойня подсобила и с тем, чтобы на ранчо появилась добротная холодильная камера, где благополучно хранится мясо.

В последнее время, особенно после того, как год назад умерла мать, а отец принялся нещадно спиваться, хоть и раньше не мог похвастаться здоровым образом жизни, Эд стал всё чаще бывать на ранчо. Старик был этому несказанно рад, но понимал, что внук приезжает не из любви к нему. К тому же Лоренс чуть ли не в одиночку начал содержать его, потому что Чарли забросил работу. Эда словно тянула сюда какая-то невидимая нить, древняя и непостижимая, как сами мифы. От города до фермы было всего пятьдесят минут езды. Парень часто прогуливал уроки, а учителям казалось, что пустующая парта всегда такой и была. Он, забываясь и ни о чём не думая, предавался здесь занятиям, требующим сугубо физической силы, в отличие от дома, где всецело погружался в фильмы ужасов. Любимым местом Эда на ранчо, что странно, учитывая обстоятельства смерти матери, был загон, где отдельно от всех пасся громадный бык. Парень с едва уловимой грустью в глазах мог часами наблюдать за его одиноким, но гордым существованием.

***

Для своего образа на Хэллоуин Эд Скиннер выбрал версию Кожаного Лица из первого фильма, чтобы отдать дань уважения классике. Он купил чёрный парик и тонкую искусственную кожу, из которой, насколько позволяли навыки, сшил себе «Маску для убийств» Буббы Сойера. Получилось криво, но это только улучшило её вид. Также Эд незаметно стащил из шкафа с отцовскими вещами наиболее подходящие рубашку и галстук. За фартуком же пришлось ехать к деду, поскольку в доме давно уже никто основательно не стряпал за плитой. Бензопилу раздобыть было сложнее всего, поэтому Эд пошёл на компромисс и остановил свой выбор на большом молотке, который не составило труда найти в сарае. Финальным штрихом, превращающим костюм в произведение искусства, стала кровь быка, которую находчивый парень захотел размазать по всему фартуку и орудию. Несколько банок с ней дед по какой-то только ему ведомой причине хранил в морозилке у себя на ранчо. Эду повезло с ростом, и в своём самодельном костюме он выглядел довольно фактурно и угрожающе, так что рассчитывал на успех.

В день вечеринки Эд в приподнятом настроении на стареньком коричнево-сером «Олдсмобиле Кастом Крузере», подаренном дедом для удобства перевозки мяса родным, подъехал к дому Кита Доусона, главной звезды класса. Его родители покидали город довольно часто, а места на участке было больше, чем у остальных ребят, что благотворно сказывалось на проведении подобных мероприятий. Номинально на такие тусовки были приглашены все, но на деле лишь те, кого считала нужным видеть элита. Школьные аутсайдеры инстинктивно чувствовали это и не лезли в опасную для них среду. И правильно делали, иначе бы горько пожалели. Пока Эд не выделялся из серой массы, он был всем безразличен. Но такие отчаянные попытки старшеклассники не прощают.

Особняк Доусонов находился в Олд-Норт-Энде и был до рези в глазах роскошным, с двумя этажами, как и подобает дому семьи военного с высоким званием. Отец Кита выложил немаленькую сумму за покупку и реставрацию здания, построенного ещё в начале века. Его жена без ума от всего винтажного, и он таким образом решил сделать ей предложение. Кому нужно кольцо для помолвки, когда в его роли выступает целый дом. Чего только стоит один фамильярно прилепившийся к основной части здания закрытый бельведер со шпилем.

Однако в эту осеннюю пору особняк казался унылым на фоне соседских. Кит считал, что украшать дом на праздник — это занятие либо для сопляков, либо для придурков. А лично он был слишком крут для всех этих детских забав. Его родители в целом не заботились о таких вопросах, потому что на красные дни календаря всегда улетали в экзотические страны, оставив самостоятельному сыну возможность делать что вздумается. Единственным, с чем мирился Кит, был конкурс на лучший хэллоуинский костюм, который привлекал на его вечеринку больше подростков, а соответственно, и повышал градус популярности. Хоть и сам хозяин никогда не надевал костюм, а ходил в чёрной кожанке.

Эд приблизился к сосредоточению подросткового блуда, которое давало о себе знать оглушающими басами за сотни футов окрест. Сбоку на лужайке кого-то нехило тошнило. Подражатель Кожаного Лица помедлил и нажал на дверной звонок, что говорило о неопытности тусовщика. Разумеется, никто и не думал подходить, чтобы встретить нового гостя. Тогда он неуверенно открыл дверь сам и зашёл внутрь. Какое-то время никто не обращал внимания на то, что на пороге появился человек. Но потом две девушки, которые пробегали мимо на кухню за банками пива, заметили окровавленного монстра и в ужасе закричали так, что их голоса не потонули даже в музыке. Колонки выключили, чтобы выяснить, что происходит, а вокруг парня начала собираться толпа. Один рослый парень с раздувшимися мышцами и наглой мордой, продравшись через стадо, сразу, не церемонясь, сорвал с Эда маску и надменно рассмотрел его.

— Ты кто вообще? Я тебя даже не знаю. Какого чёрта ты припёрся на тусу и пугаешь мою тёлку? — наехал на гостя Кит, дыша перегаром в лицо.

Его девушку ничуть не возмутило такое прозвище, и она теперь уже со злобой, а не страхом, вперила взгляд в обидчика.

— Я — Эд. Эд Скиннер, ваш одноклассник. Звали же всех, я слышал, — начал неуверенно оправдываться он, потянувшись свободной рукой за своей маской.

— Стоп, а это случайно не его мать насадил их же бык? Мои родаки из местной газеты узнали. Ей понравился огромный рог? Она громко стонала? — какой-то шутник, стоящий сбоку, осклабился, а толпа дружно загоготала, оценив похабную остроту. Её автором оказался щуплый парнишка Ларри Макгинли.

Эд опешил от такого низкого поступка и на мгновение оцепенел.

— Небось, у этого быка рога были больше, чем у папаши этого неудачника, — добавил Гарри Брукс, верный подпевала Ларри.

Взбешённый Эд замахнулся молотком, чтобы врезать по самодовольной ухмылке первого, но тут же сзади был под руки подхвачен двумя амбалами из футбольной команды, так что он мог только извиваться телом и дёргать ногами, а орудие со звоном упало на пол.

— Воу, полегче, псих. Так и убить можно, — сказал один из них.

Кто-то особенно остроумный быстро раздобыл в холодильнике две бутылки молока и вылил их на голову Эда. Белые струи стекали вниз по волосам и одежде и сливались с кровью, которая украшала костюм. Кит резко ударил парня кулаком в живот. Эд завыл от боли, а тот самый шутник, передразнивая, приложил оттопыренные указательные пальцы к своему лбу и начал мычать. Стадо вокруг него, повторяя жест весельчака, подхватило: «Муу-муу». Когда Эд был окончательно дезориентирован от непрекращающейся ноющей пульсации и несмолкаемого гула, Кит приказал парням вышвырнуть мусор из дома. Эд пролетел три ступеньки и жёстко приземлился на асфальт, разодрав колени и ладони в кровь. Он несколько минут лежал в позе эмбриона и дрожал, а потом медленно пополз в сторону своей машины, потеряв как маску, так и лицо. Недавно прерванная музыка опять цинично полилась наружу.

***

Раньше Эд иногда приезжал на ранчо со своими родителями. Такие путешествия на природу особенно любила его мать Салли. Она чувствовала, что здесь с неё спадают все городские оковы.

Если отбросить предназначение этого места и предрассудки, связанные с убийством животных, то его можно назвать очень живописным и приятным. Лоренс не отличался вкусами эстета, но неосознанно, руководствуясь скорее утилитарными и ценовыми параметрами, выбрал для строительства ранчо участок, где природа не поскупилась на красоты.

С одной стороны до самого горизонта расстилаются салатового и оранжевого цветов долины, отливающие золотом на рассвете. С другой, на отдалении, величественно возвышаются коричнево-охристые скалы, заслоняющие кусочек нежно-голубого неба. У подножия они обильно покрыты растительностью, а их верхушки затронуты скромной белизной. Огромные открытые территории гармонично дополняются россыпями деревьев: елей, сосен, тополей. После дождя весь травяной покров и листья ярко сверкают на солнце, а когда выпадает снег, перед глазами возникает монохромное изображение, не позволяющее оторвать взгляд.

Дом в городе был для Салли узилищем, беспричинно вызывающим клаустрофобию. Стены, оставаясь на месте, всё же как-то надвигались на мать Эда, грозясь раздавить её. Воздуха не хватало, словно он только утекал через щели вовне, не поступая внутрь помещения даже через открытые окна. Перекрывал доступ к кислороду её муж. Внешность Чарли создавала обманчивое впечатление. Добрые голубые глаза, волевой подбородок, ровный нос, шелковистые светлые волосы и какая-то общая рыхлость в теле намекали на мягкость и надёжность одновременно. Но Чарли оказался властным и грубым мужчиной, что выявилось только после рождения их сына.

Бедная Салли была красивой худощавой женщиной с острыми чертами лица, но кротким характером. Она часто мило наматывала вьющиеся коричневые локоны на тоненький указательный палец и звонко посмеивалась, когда отпускала их и они пружинили. В её глубоких зелёных глазах цвела весна. Казалось, эта женщина всем своим существом была предназначена для тихой семейной жизни. Но по какой-то необъяснимой причине маленький Эд не устроил Чарли. Особенно сильно его раздражали веснушки и рыжие волосы ребёнка, которые не должны были появиться, но неожиданно достались по наследству от родни Салли. Чарли убеждал себя в том, что этот сын — ошибка, начал пить и порой доходил до состояния постепенно нарастающего гнева, выплёскивающегося на жену, которая своей миниатюрной спиной заслоняла Эда. К сожалению, капли ярости попадали и на ребёнка, потому что Салли не могла отразить абсолютно всё. Чарли не стоило становиться отцом. Есть вероятность, что он бы продолжал быть хоть и не самым доблестным, но вполне порядочным человеком.

Ранчо позволяло Салли украдкой наслаждаться тишиной и свободой. Но всё оборвалось из-за нелепой случайности. Кто-то оставил загон открытым. Чем-то внезапно разъярённый бык — Эд по сей день считает, что его мать была к этому причастна — выскочил, и на его пути оказалась мирно прогуливающаяся Салли. Эд издалека заметил застывшую на мгновение сцену, закричал и побежал в сторону матери. Он не успел ничего сделать. Бык рогами распорол живот женщины и отбросил её тело в сторону. За секунду до столкновения первобытной животной мощи и хрупкой человеческой жизни Эд увидел в глазах матери странное смирение.

Лоренс, у которого под рукой всегда находился транквилизатор, выстрелил несколькими дротиками в быка, и тот свалился. Дед был суеверным человеком и ценил силу. В то же время он часто упрекал невестку в том, что она слишком балует ребёнка и делает из него размазню. Смерть Салли его не то чтобы огорчила. А переживания и поведение Чарли его никак не заботили. Лоренс давно понял, что сын не оправдал возложенных на него надежд, и теперь растил себе преемника из Эда. Всё это послужило тому, что фермер построил новый отдельный загон, в котором поместил быка-убийцу. Лоренс считал животное проклятым, поэтому не мог ни продать, ни пустить его на мясо и ждал, когда тот издохнет от старости.

***

После того, как Эд перестал фокусироваться на ноющей боли в области живота, он попытался отыскать причину, по которой его так жестоко унизили, выявить мотивацию. Мысли мучительно бродили по кругу, ни на шаг не приближаясь к разгадке. Парень не мог абстрагироваться и взглянуть на ситуацию со стороны, иначе он бы понял, что подросткам не нужны особые поводы для подобного поведения. Социальная иерархия, законы популярности, самоутверждение за счёт оскорбления других — всё это базовые вещи, от которых не скрыться. Имеет значение только то, на какую сторону закинуло тебя. Принцип «убивай или будешь убит» в цивилизованном обществе осуждается. Поэтому ему необходимо набросить на себя вуаль гуманности и превратиться в принцип «унижай или будешь унижен».

Эд хотел вырвать из себя гноящуюся обиду и затолкать её в глотки мерзавцам, но не знал подходящего способа. Он перестал ходить в школу, перевёз видеомагнитофон и все свои кассеты на ранчо и перебрался туда сам, чтобы не испытывать тошноту каждый раз при виде одноклассников. О поступлении в колледж и будущей карьере можно было забыть. Но в жизни Эда произошло столько всего, что о таких банальных вещах парень попросту не задумывался. Теперь он с ещё большим остервенением разделывался с тушами, чуть ли не кромсал их без надобности. А ещё нашёл утешение в убийстве быков. Лоренс ликовал, что его внук наконец-то взялся за ум, перестал ныть и стал хладнокровно забивать животных своими руками. В это время в черепной коробке Эда шипастыми сорняками начал прорастать план, о зарождении которого парень ещё и не подозревал. Эд чувствовал горькую смесь страха, ненависти, уважения и зависти к лишившему его матери быку. Однажды, обнаружив в глазах зверя безразличие к содеянному, юный мясник чуть не сорвался и не бросился на него, но тот даже не шелохнулся. На секунду перед Эдом отчётливо предстал образ отрубленной головы с рогами, со стены смотрящей в пустоту немигающими глазами.

Ночью Эда всё чаще нещадно пожирало повторяющееся сновидение. Начиналось всё с того, что он бежал по какому-то тёмному лабиринту, ища проходы на ощупь. А за ним во мраке, звеня копытами, мчался кто-то невидимый. В какой-то момент тропинка сворачивала в тупик, где был единственный факел, еле разливающий свет вокруг себя. Эд, испытывая первобытный ужас, неподвижно стоял лицом к стене и слышал, как сзади подбирается существо, у которого из ноздрей с шипением вырываются клубы пара. При попытке повернуться, чтобы увидеть чудовище, Эд всякий раз, задыхаясь, просыпался весь в поту.

Фильмы ужасов, которые он без остановки пересматривал, не спасали от кошмаров. А только раззадоривали фантазию.

Спустя полгода после злополучного события, когда Эд был по делам в городе, в магазине видеокассет ему на глаза попалась третья часть «Техасской резни бензопилой», которую он не успел приобрести для своей коллекции. В порыве самоистязания Эд купил её и собрался пересмотреть фильм. Теперь на экране телевизора жертвы маньяка перестали быть абстрактными, в них виделись конкретные личности, от чего наслаждение внимательного зрителя кратно возросло. Эд улыбался, а этого за ним давно уже не водилось.

В тот вечер он осознал, что, оказывается, у него есть чёткое представление о том, что надо делать.

***

Эд напряжённо сидел в своей машине, которую припарковал в переулке, где не светили фонари. В багажнике, дожидаясь своего часа, уже месяц лежал запасной пневматический болтовой пистолет, пропажу которого дед не заметил. Сам Лоренс на пять дней уехал в Денвер и попросил внука последить за ранчо. До Хэллоуина оставалось меньше двух недель, так что нужно было поспешить реализовать план и сейчас для этого был идеальный момент. Эд, заранее изучив неизменный увеселительный маршрут Ларри и Гарри, единственных целей, с которыми он мог поквитаться, теперь готовился встретить их на финише. Те еле волочили ноги после употребления непомерного количества алкоголя и кое-чего более мощного — вещей, которые, как подразумевалось законом, школьники не могли получить легальным путём. Эд вышел из машины, убедившись, что вокруг больше нет людей, и достал приспособление для оглушения скота. На парне была надета новая маска Кожаного Лица, на этот раз «Маска старой леди» с париком пепельного цвета. Когда шутники увидели в темноте очертания высокой фигуры с какой-то штуковиной в руке, то подумали, что перестарались с дозировкой, и дружно заржали. Но когда это существо рвануло в их сторону, им было уже не до смеха. Ларри развернулся и принялся бежать, но споткнулся о собственную ногу и упал. Гарри налетел на него и распластался на спине друга. Эд не спеша подошёл к ним, смакуя свою вседозволенность, и безжалостно всадил болт в череп каждого. Копошение ребят мигом прекратилось.

***

В амбаре два обезглавленных трупа были подвешены за ноги с помощью цепей и крюков. Эд не хотел, чтобы погасшие глаза жертв выражали скрытый укор, да к тому же их пустые черепушки для его задачи сейчас не требовались. Поэтому отрубленные головы с перекошенными ртами валялись в углу, куда их пнул убийца. Там же покоились кисти, стопы и гениталии, которые он для удобства тоже отсёк. Одно тело Эд уже успел освежевать, и с него на брезент стекала кровь, собираясь в маленькое красное озерцо, в котором отражался свет ярких ламп. Обнажённые мышцы бесстыдно являли миру зловонное мясо. А аккуратно снятая кожа в виде складок, словно драпировка, лежала на столе, накрытом плёнкой.

Сейчас молодой мясник ополаскивал короткий острый нож с изогнутым лезвием в чистой воде. Фартук и резиновые перчатки на парне были противно липкими, и на них почти не осталось чистого места. Эд вытер орудие тряпкой и подошёл ко второму телу. Он издал короткий смешок, будто вспомнил какую-то шутку, и сосредоточенно сделал первые кольцевые надрезы в районе щиколоток и запястий, подровняв таким образом рваные края куцых конечностей. Потом то же самое филигранно провернул с шеей и задним проходом. Следующей он рассёк поверхность на внутренней части бёдер и предплечий. Необходимые приготовления были выполнены, и теперь можно было приступать к самому свежеванию. Эд начал медленно подрезать соединительные ткани на ногах, поддевая кожу и стягивая её вниз. Когда он добрался до верхней части туловища, то с хирургической точностью, наслаждаясь, подобно безумному патологоанатому, провёл ножом прямую линию, похожую на разделяющую два берега реку, вдоль живота и груди. Кожа крайне туго шла, но Эд упорно продолжал её отделять, пока не достиг шеи. Со вторым трупом было покончено. Парень взял скребок и удалил остатки жира, после чего положил изделие к первому.

Из-за трудоёмкой работы у Эда ныло тело. С быками было намного проще: действия повторялись по одним лекалам, а с людьми пришлось импровизировать из-за разницы в анатомии. Повезло хоть, что от этих животных ему была нужна только шкура, а все остальные этапы процесса удалось пропустить. Эд с удовольствием завалился бы спать, но ему сначала предстояло прибраться в амбаре, продезинфицировать всё и вывезти то, что осталось от двух шутников, подальше в глушь. Перед этим он тщательно спрятал кожу и головы в дальней коробке в холодильной камере, чтобы материал не испортился раньше времени и дед по возвращении его случайно не обнаружил.

На следующий день отдохнувший Эд принялся воплощать свои творческие порывы. Он специально подобрал двух жертв, потому что кожи одного щуплого подростка ему бы не хватило. Также пришлось раздобыть толстую стальную иглу и моток лески, так как обычная нитка не справилась бы. Эд извлёк охлаждённую кожу на стол и разрезал её на большие лоскуты. Подготовив их, он начал по отдельности сшивать куски, чтобы костюм пришёлся ему впору. К жилетке с воротом-стойкой приделал рукава и скрепил со штанами. Костюм получился серо-бежевым и неуклюже фрагментарным. Розоватые линии прорисовывались по всей его длине и ширине, а границы лоскутов топорщились. На месте отрезанных гениталий красовалась квадратная заплатка из кожи. Всем видом творение напоминало плохо скроенный гидрокостюм.

Эд полностью разделся и примерил его на себя. Самодельная одежда была великовата и висела на подростке, словно вещи, которые остаются после старших братьев. Похоже, он взял слишком много лишней кожи, удалить которую уже не представлялось возможным. Эд решил, что подумает над этой проблемой чуть позже, в канун Хэллоуина. Тогда же надо будет закончить костюм: добавить голову, которая окажется экзотической вишенкой на торте из человечины. А пока что костюм отправился туда же, где изначально был спрятан сам материал.

***

В день своего повторного визита на праздник, только теперь в тысяча девятьсот девяносто первом году, Эд напоил деда снотворным, которое Лоренс хранил, чтобы в особо тяжёлые ночи быстрее проваливаться в небытие. Прошлое на скотобойне и настоящее на ранчо неумолимо отразились на его психике, хоть он со временем и привык к постоянным убийствам, которые стали чем-то будничным. Эд таким способом устранил деда, чтобы тот не помешал довести план до конца. Не самый добросовестный внук взял пистолет для забоя и пошёл в загон к одинокому быку, который кардинально повлиял на всю жизнь подростка. Животное вяло поедало сено, не обращая внимания на посетителя. Эд подкрался к нему и одним резким движением пронзил череп зверя. Ноги быка подкосились, он повалился на землю и больше не поднялся. А Эд тем временем притащил огромный тесак.

***

Последняя хэллоуинская вечеринка в выпускном классе должна была стать триумфом Кита Доусона, поэтому его не волновала пропажа Ларри Макгинли и Гарри Брукса, двух клоунов, которых полиция безрезультатно искала уже больше недели. Ребята, которые учились с ними, считали, что те наконец-то свалились в какую-нибудь канаву, где их настигла плачевная, но закономерная судьба. Никто, кроме их родителей, даже не пытался делать вид, что горюет. Такова была доля школьных шутов.

В особняке Кита уже начали собираться люди. Толпа пестрела разными, уникальными и не очень, костюмами. Подростки облачались в образы поп-звёзд, персонажей сериалов и фильмов и всевозможных монстров. Здесь бродили Курт Кобейн, Мадонна, Джейсон Вурхиз из «Пятницы, 13-е», Келли Каповски из «Спасённых звонком», полуобнажённые девушки в красных купальниках из «Спасателей Малибу», Элвис Пресли, Фредди Крюгер из «Кошмара на улице Вязов», Оззи Осборн, Майкл Джексон, а также стандартные ведьмы, вампиры, зомби, мумии и животные по типу кошек и собак.

Вовсю открывались банки пива и бутылки с пойлом покрепче, добытые через руки старших. Кто-то, развалившись на диване, смолил самокрутки. В отдельных комнатах успели уединиться несколько любвеобильных парочек или даже троек.

Прошло три часа со старта вечеринки, но никто не планировал закругляться, хоть некоторые и валялись в отключке в случайных частях дома. Тем более не позднее чем через десять минут должен был начаться традиционный конкурс костюмов. За победу в нём, помимо престижа, получали целый кег пива, которое потом всё равно распивали всей компанией, иначе счастливый обладатель посчитался бы нерукопожатным. Выжившие стали стекаться в зал, где было достаточно места для скопления людей, из которых во все стороны торчали декоративные элементы. Музыку, орущую из колонок, прикрутили до фонового уровня.

В этот момент с грохотом раскрылась дверь и на пороге появился припозднившийся гость. На нём был уродливый костюм из человеческой кожи, которая смердела мертвечиной. В одной руке Эд держал мешок с красными пятнами, в другой — испачканный тесак, а ноги его были босы. На месте головы подростка возвышалась гигантская и ужасающая голова быка, кровь с которой медленно капала вниз, ещё не успев засохнуть. В могучей длинной шее были сделаны два отверстия, чтобы через них можно было смотреть. Часть от зверя и сам костюм Эд пришил леской не только друг к другу, но и к себе, пробив свою кожу иголкой в десятках точек. Хоть сейчас он и был до предела накачан обезболивающим, резь пронзала его тело, особенно при растяжении швов. Когда перед подростками возникло бесполое чудовище, они были шокированы. Их словно разбил паралич так, что лица окаменели. Особо впечатлительные девушки и парни заверещали от страха, оглушая стоящих рядом.

Эд, громко мыча, швырнул на паркет мешок, и из него выкатились отрубленные головы Ларри и Гарри с выпученными глазами и раскрытыми ртами. Началась паника. Теперь кричал каждый. Толпа бросилась врассыпную, судорожно ища выходы из закрытого пространства. Людей отбрасывали так же легко, как предметы, попавшиеся под руку убегающим. Всё это напомнило Эду сцены из любимых фильмов. Он был в экстазе от происходящего.

Обезумевший гость, насколько ему позволяло физическое состояние, принялся рубить тесаком тех, до кого дотягивался. При этом он продолжал издавать животный рёв. Чьи-то конечности отдельно от тел устроили пляску в воздухе. Кто-то истекал кровью, которая обильно разбрызгивалась по всей комнате. Первые жертвы уже неподвижно лежали на полу.

Кит метнулся на второй этаж в кабинет, в котором отец хранил заряженное оружие. Не заходить туда было единственным правилом на тусовках, которое все безукоснительно выполняли из уважения к авторитету хозяина. Кит резко дёрнул дверцу тумбочки, чуть не вырвав её, и схватил пистолет. Парень помчался обратно, проматывая мысли о том, что отец не зря учил его стрелять. Картина, открывшаяся ему, изображала настоящую скотобойню, где жертва и убийца отчасти поменялись ролями. Кит дрожащими руками нацелился, пытаясь оградиться от шума и сфокусироваться, и выпустил всю обойму в область под мордой быка. Пули пробили его шею и голову человека, скрывавшуюся под ней. Бездыханный Эд упал и больше не поднялся, словно поверженный зверь.