Посвящается

Посвящается…

Частые струи дождя, нещадно хлеставшего все вокруг, пенными брызгами разбивались о скалы. Этим вечером природа обрушила воду, пламя и грохот на кажущиеся в сей миг маленькими и беспомощными, могучие каменные изваяния. Стихия разошлась не на шутку. Но в момент неистовства природных сил, в небе, в ярких отблесках электрических разрядов, приглядевшись, можно было заметить движущуюся точку. Она яростно сражалась с дождем и ветром, хоть и медленно, но двигаясь вперед. Это был могучий орел, бросивший вызов самой природе. С упорством безумца он преодолевал метр за метром, пронизываемый ледяными струями, и сносимый ветром страшной бури. В этот роковой день могучая птица спешила к родному уступу скалы, об который сегодня разбивался дождь, гонимый яростным ветром. Такая странная поспешность была вызвана отнюдь не помешательством, а наоборот, — высшей целью. Орел мчался туда, где находилось его гнездо. Там его ждала орлиха, сидящая на яйцах. Ураган застал нашего героя врасплох, и когда он летел назад, было уже слишком поздно… Выбиваясь из сил, орел понимал, что не сможет долететь, но какая-то высшая сила гнала его вперед, не давала остановиться и переждать бурю. Путь был долог и очень тяжел, но орел, теряя перья и силы, не терял надежду, хотя в глубине души он уже все понимал. Не потерял он ее и тогда, когда из-за верхушек клонящихся в неестественных поклонах сосен, показалась такая знакомая скала.

Но на родном уступе уже не было гнезда… Его ошметки развеял дикий ветер, воющий бездушным грохотом меж каменных глыб. Разбитые яйца стекли с уступа, и были практически смыты холодными потоками. Орлихи нигде не было видно. Страшное осознание прорезало душу могучей птицы опустившимся клинком, который был занесен еще в момент начала бури. Но вместе с этим осознанием не пришла боль ужасной утраты. Состояние этой боли орел перенес еще во время отчаянного пути до места своего гнездовья.
Ужасное опустошение захлестнуло душу мужественного пернатого, он до сих пор не мог поверить, что в миг потерял все… Самым страшным оказалось понимание того предательства, которое было совершенно в этот злополучный день. Ведь отнюдь не буря, не дождь и не холод разрушили все, что имел до этого момента орел...

Пустыми глазами, полными отчаяния глядел орел на скалу, но не видел ее. Его взор был устремлен сквозь пространство и время, а опустошенное сердце лишилось последней надежды. Отлетев на соседнюю вершину, он сел и устремил свой взор на рокочущее море. Этой водной глади не было конца, вся ее поверхность бушевала и пенилась, разбиваясь волнами о каменные уступы. Просидел орел так всю ночь, уже не борясь с ветром и дождем. Теперь они ему были более чем безразличны. Он не ценил собственную жизнь, в тот момент она ему была не нужна...

Но нет ничего вечного. В минуты, когда за высокими верхушками столетних сосен стало пробиваться первое марево утра, ночная буря начала стихать. Земля, озаренная солнечным светом, возвращалась из состояния дикого неистовства, приводя себя в порядок. Через несколько часов было уже не различить большинства последствий ночного урагана. Сосны, освеженные струями чистой воды и морским ветром, шелестели своих хвоей как ни в чем не бывало. Вода, недавно бушевавшая у подножия каменных глыб, мирно плескалась, не выдавая вчерашнего буйства. Это забвение окутало и столь родную для храброй птицы скалу. На том месте, где только недавно было гнездо, красовалась голая безжизненная порода, ничем не напоминавшая прошлого благополучия. Окинув это место взглядом в последний раз, орел взмахнул крыльями, устремляясь в небо.

Он не хотел искать ее, понимая, что она сделала выбор сама.

Могучая птица поднялась над верхушками деревьев, и направила свой полет вдаль, туда, где восходит солнце. Израненное тело не позволяло лететь долго, а душа, на которой запеклась кровь ужасной утраты, гнала нашего героя подальше от места, напоминающего ему о прошлой счастливой жизни.

Прошел месяц. Орел уже нашел новую скалу, построил себе гнездо. Давно уже зажили все раны, полученные в тот роковой день, но истерзанное сердце неумолимо отдавала незаглушимой. Дни казались серыми, безвозвратно утратившими смысл. И вот однажды, в один из подобных, терзающих своей бесконечностью, нецветных дней, орел, паря над вершинами вековых деревьев, благодаря своему феноменальному зрению, увидел нечто, что заставило сжаться сердце могучей птицы. Далеко внизу, посреди непролазной чащи, открылась его взору маленькая поляна. В траве этого места, раскинув крылья, в неестественной позе лежала маленькая птичка. Измученное тельце чуть вздрагивало, а с обломанными перьями играл слабый ветерок. Орел не смог пролететь мимо. В этот миг можно было наблюдать странную картину: хищник спускается к полумертвой, и окаменевшей от страха жертве, но место обычной кровавой расправы, происходит нечто, неподдающиеся привычному пониманию.

С бережной осторожностью орел подхватывает маленькую птичку мощными лапами и устремляет свой полет ввысь.

Мой читатель наверняка удивился подобному повороту событий, что вовсе не мудрено, ведь даже я, будучи на его месте, поступил таким же образом. Но, благо, мы имеем возможность во время полета нашего орла, заглянуть в его душу, и узнать, что же побудило героя к подобному, не свойственному для орлов, поступку.

Взмахи мощных крыльев с лёгкостью подняли крупную птицу в воздух и устремили вдаль. Да-да, именно крылья, ведь сознание орла сейчас было занято совершенно другим. В тот миг, когда орел различил в пожухлой траве раненого утенка, его сердце было пронзено множеством мельчайших игл, возвращих его сознания в ту страшную ночь. Наш герой почувствовал, что таким же беспомощным был он сам, тогда, во время яростной бури. И в этот миг он понял то, что просто не может поступить иначе, не может оставить живое существо в тех страшных муках, которые пережил сам. Он ни на секунду не задумывался о правильности своего решения, ведь кроме благородного позыва, орел хотел облегчить тот груз, лежащий недвижимым, мертвенно холодным камнем на его душе. Тот груз, обрушившийся на него вместе с дождем и ветром в ту страшную ночь. Долетев до гнезда, он аккуратно опустил в него свою новую знакомую, и сел рядом, закрывая могучим крылом ее дрожащее тельце.

Много времени прошло с того момента, когда орел обрел для себя то счастье, коим являлся этот маленький комочек перьев. Орел выходил раненого утенка со всей отцовской заботой, гейзер которой запекался на его сердце после потери семьи. Так как уточка не могла жить среди высоких скал, орлу на некоторое время пришлось переместить место своего обитания поближе к болотной местности. Он научился ловить для нее маленькую рыбу, пока она не могла плавать самостоятельно. А когда раны зажили, орел тщательно учил свою подопечную летать. Он многое сделал для этого маленького создания, через пол года превратившегося в статную утку. Но и она платила своему спасителю тем же. Орел до самой своей смерти не смог забыть первую пойманную уточкой рыбу, которую она отдала ему. Часто, она аккуратно, с каким то благородным благоговением перебирала его перья. Да, уточка привнесла в жизнь могучей птицы ту маленькую гармонию, которой так не хватало нашему орлу. Страшная утрата не могла позволить нашему герою привязаться к этому маленькому существу, ведь страх потерять ее был очень велик. Но неизбежное нельзя было оттягивать вечно, и орел это понимал. Он сделал для своей уточки все, что было в его силах, и сейчас, когда она стала молодой и грациозной уткой, он все больше и больше чувствовал близость расставания. Так уж устроена природа: каждому свое:
Свободолюбивый орел рвался ввысь, в пространство выше облаков, туда, где восходит солнце, туда, где есть простор и воля, туда, куда звало его сердце. Утка же наоборот, тянулась к ставшему ей родным болотцу, подальше от открывающихся просторов.

И вот в один из последних теплых деньков, когда наши герои только проснулись, и уточка пыталась спрятаться от холода под теплое оперение могучего хищника, в небе над болотцем прозвучали такие, до боли знакомы звуки. То клин уток летел на юг, в тепло, в места, коих еще не видела наша уточка.

Они поняли друг-друга сразу. Повернувшись к своей любимице, орел кивнул головой в небо и улыбнулся. Да, именно улыбнулся, но тихо, глазами, переполненными смешанными чувствами. Для уточки они светились счастьем и гордостью, но внутри, скрытые от ее глаз, текли соленые реки тяжелых слез расставания.

Но ничего не поделаешь, такова жизнь. Каждому в ней отведено свое место...
Последний раз, уткнувшись клювом в грудь могучей птицы и обнимая своего спасителя крыльями, она взглянула в глаза сильного орла. Во взгляде уточки читалась надежда и теплая, неподдельная любовь. Взмахнув изящными крыльями, она бесшумно взлетела, и догнав клин, устроилась в середине.

Орел поднялся на верхушку самой высокой сосны, провожая могучим взором свою, оставшуюся в памяти малышкой, уточку.

Но в отличии от той страшной ночи, орел не ощущал терзающего отрицания случившегося, наоборот, его отцовское сердце радовалось. Но среди этой радости была и нотка грусти, коей не может не быть при подобном расставании.

Проводив взглядом клин до самого горизонта, орел взмахнул крыльями и устремился ввысь. Его ждал еще долгий и сложный жизненный путь, который не смотря на ту ужасную боль, пережитою под ударами ливня, все же был озарен счастьем, посетившим его уже сейчас. Он был благодарен всему и не роптал на жизнь, тем более, она только начиналась.

Даже мне не известно, куда были устремлены мысли уточки в этот миг, но я точно знаю, что думали наши герои об одном и том же…