Посылка на N3 или Жить обязательно!

Соловьев Петр Максимович медленно брел по заснеженному городу.

Пройдет еще две недели, и он будет встречать свой шестьдесят восьмой Новый Год. Такой пустой и бессмысленный Новый Год. После того, как их с Наташей единственный сын Макар подписал контракт на освоение запереходных земель, любой праздник потерял содержание и радость.

— А ведь я говорил, предупреждал его, — тихонько ворчал в слух Петр Максимович, — а он, бросил нас с матерью на старости. Бросил и умотал с этой своей вертихвосткой. Бесчувственный чурбан!

Пожилой мужчина заложил руки за спину, поджал губы, переждал, когда мимо пронесется на планекейтах ватага молодых ребят в разноцветных брухах и продолжил свой привычный монолог:

— И эта, его, тоже хороша. Нет бы осадить, остановить парня, а она: «… ах едем, едем!!! Новый мир, новый мир! Ах наука, ах прогресс…». — Петр Максимович посмаковал обиду, поморщился и закончил. — Вертихвостка!

Лет десять назад, когда были открыты на Земле точки искривления и перевложения пространства и установлены первые три перехода — выхода на другие планеты, космонавтика получила неожиданный новый смысл. Теперь можно было не ждать изобретения мега супер-двигателей, способных рассекая космос унести человечество к далеким мирам, отныне нужно было учиться работать с собственно материей.

Для этого нужны были добровольцы, готовые исследовать открывающиеся миры, способные понимать, в какой точке вселенной те находятся и как так технически вышло, что можно зайти на ничем неприметный холм в сибирской тайге, а выйти, к примеру, на горном плато жизнепригодной планеты земного типа. Работа исследователей осложнялась тем, что биологические объекты имели возможность переместиться в точке искривления, а техника — нет. Поэтому на новом месте все приходилось делать совершенно заново — получать энергию, добывать полезные ископаемые, строить помещения цехов, собирать самые разные технологические линии, строить жилье, лаборатории… В общем, как в песне — «…мы наш мы новый мир построим…», а для строительства мира нужны крепкие рабочие руки. И понеслась реклама со всех возможных платформ — «…дело для смелых! Будь на острие жизни! Друг, без тебя никак!..», вот и «заболел» их Макарушка «космической лихорадкой». Выучился в военно-исследовательском командном училище и в день получения диплома, не посоветовавшись с отцом-матерью, подписал контракт сроком на десять лет службы на новооткрытой планете N3 (суперземля, класс М, HZC -0.35). Через месяц расписался со своей ненаглядной Дашкой и упорхнул, несмотря на протесты и уговоры отца, в далекое иномирье. И теперь минуло уже шесть лет, как сердце Петра Максимовича горело глубокой болью покинутого родителя, который сына потерял, внуков не увидел и живет только воспоминаниями о вихрастом голубоглазом мальчишке. И шел этот самый родитель по нарядным заснеженным улицам города и тихо весь свет ненавидел.

Неожиданно путь пожилого мужчины преградили детские санки старого типа — простые, алюминиевые, с облезлыми реечками на сидении и мятой складной спинкой. «Пожалуй, они постарше меня будут, санки-то, — раздраженно подумал Петр Максимович, — где ж такую рухлядь откопали?» К санкам прилагался розовощекий малыш в цветном комбинезоне. Он весело жужжал, изображая по всей видимости какой-то мотор, а потом резко двинул сани под ноги мужчины, так что тот чуть не упал.

— Ты что такое делаешь? — От неожиданности грубо воскликнул Петр Максимович.

— Живу. — Испуганно ответил малыш и оттопырил нижнюю губу, чтобы расплакаться.

— Простите нас, — подлетела к малышу старенькая бабулечка, замотанная по старинке в пуховый платок, — великодушно простите, не поспеваю я за Ванюткой! — Она счастливо заулыбалась, приобняла мальчика, отчего тот совсем забыл плакать и снова потолкал по тротуару свои санки.

— Мне правнука из-за перехода привезли поняньчиться, а я, старая, уже позабыла как это делается — радовалась старушка — вот и проказничаем — и побежала дальше за дитем.

Петр Максимович бабкины оправдания не слушал. Как громом пораженный, он стоял и перекатывал в мыслях ответ ребенка — «живу!!!». Живу!!! Жи-ву! Все верно! Пока он, заслуженный руководитель всех мастей и направлений впустую растрачивает свои и своей супруги последние оставшиеся годы, где-то далеко во вселенной, вот так же живет и балуется его внук, так же живет его сын, внучка… И только он один, безумный дурак, не живет, а день за днем холит и лелеет свою обиду, свою гордыню, свое глупое желание распоряжаться чужой молодой жизнью. Эта мысль такая острая и простая как будто привела мужчину в чувство. Действительно, сын жив — живет и только сам Петр не желает с ним общаться. Видите ли, папаню не послушались… Стыдно-то как! Нужно срочно все исправлять, придумать первый шаг к примирению. Может быть подарок? На Новый год?

Петр Максимович торопливо смахнул со скамейки снег, сел, вытянул гудящие ноги, достал из кармана старенький голограматор и начал составлять посылку. Перво-наперво, посмеиваясь заказал двадцать килограмм отборного картофеля от знакомого фермера и туда же добавил сетку лука и жбанчик топленого сливочного масла. «А что, — думал мужчина — Макарка больше всего любил в детстве жаренную картошку. Вот, пусть вспомнит вкус детства! Вспомнит, от чего отказался.» Для невестки, с некоторым злорадством, заказал набор сковородок. А вот о подарках для внуков задумался. Ему хотелось подарить детям что-то особенное, что-то незабываемое. Вот эти все современные электронные штучки, все навороченные роботы-собеседники пугали Петра Максимовича, казались ему лишними и бездушными. В конце концов, он нашел один замечательный сайт раритетных игрушек и заказал для двухлетнего Кирюши автомобиль с Лунтиком. Точь-в-точь такой же, какой был у него самого, когда он сам был таким же славным розовощеким малышом. Для Анечки выбрал роскошную голубоглазую куклу ручной работы. С длинными волосами и сложными многоярусными юбками. Быстро, пока не прошла решимость, набрал адрес, внес оплату и нажал кнопку «отправить посылку».

Домой пришел тихим и задумчивым, не раздеваясь сел на обувницу в прихожей.

— Петруша, что случилось? — встревоженная Наталья Александровна вышла в коридор. — Ты, где был?

— Наташ, я … — Петр Максимович замялся, не зная, как объяснить жене свой внезапный поступок. Теперь ему идея с посылкой казалась очень глупой, да и сын вряд ли захочет что-либо от них принимать. Наверное, завернет обратно. Потом, вдруг с тоской вспомнил, что туда, за переход, доставлять грузы очень проблематично и сын скорее всего никогда не узнает про подарок. Да и можно ли назвать подарком картошку, да еще двадцать килограмм… В общем, какой-то спонтанный бред учудил, и как это теперь можно объяснить, он не знает.

Пока Петр Максимович лихорадочно соображал, что сказать, его супруга стояла молча, пристально вглядываясь в лицо мужа. Смотрела на крупные мужественные черты, на белеющие виски. На глаза, которые так отзывались в ее сердце. В юности они были яркими, темно-темно-коричневыми, почти черными, а теперь, с возрастом, сделались прозрачными, словно слабо заваренный чай. И все же, это были ее самые любимые в мире глаза. Она до сих пор очень любила этого своего Петрушу, с которым были связаны все ее лучшие годы и самые дорогие воспоминания. Когда между отцом и сыном вышла та ужасная ссора, после которой Петр словно бы надломился, замкнулся в себе, Наталья упорно продолжала делать вид что все хорошо — рассказывала обиженно молчащему мужу про общих друзей, про работу, про новости. Про сына. Что у них с Дашенькой родилась Анечка, и что Анечка ну прямо вся в дедушку. Потом, спустя время, показывала голограммы с Кирюшей. Петя только молча смотрел, хмурился и уходил.

Петр, как и она, всегда хотел большую семью, чтобы до самой старости звенели в их с Натальей жизни детские голоса. Чтобы дети, внуки и правнуки… Не сложилось. Просто нет и все. Сначала ждали, верили. Потом побежали по врачам. Пытались, пробовали — но нет. Никак. Смирились, решили жить как есть. Просто жить и любить друг друга. А потом, вдруг, случилось невозможное и на сорокалетие мужа родился Макар. Наташа с восторгом увидела каким должен быть образцовый отец. Петруша и Макарушка не просто жили по закону папа — сын, они были лучшими товарищами с мужскими тайнами, походами, делами. Двадцать два года счастливых дней пролетели на одном дыхании. Наверное, поэтому, когда Макар объявил, что дальше будет жить сам, Петр оказался не готов: «Как уезжаешь? Куда уезжаешь? А мы?».

В воображении Петра Максимовича давно была выстроена славная картинка — вот Макар вырос, вот женился, вот у него куча ребятишек, с которыми теперь будет делать уроки лучший в мире дедушка и которых будет баловать лучшая в мире бабушка… и теперь эта картинка разбилась вдребезги о непонятный переход и чужую планету.

«Какая такая мечта? А мы? А мать? Как мы будем жить если что-то с тобой…?» — кричал один.

«Я не знал, что ты эгоист! Это моя мечта! Моя жизнь!» — кричал другой.

Наташа ничего не кричала — она понимала и того и другого. Только по ночам плакала потихонечку и просила Бога усмирить, замирить такие одинаковые и гордые сердца. Когда родилась Анечка, подруги и родня советовали Наталье бросить Петра, развестись с эгоистом и лететь к молодым — помогать растить внучку. Им там тяжело. А она смотрела на своего Петю, ссутулившегося, с потухшими глазами и понимала, что молодым, конечно, тяжело, но, если она тоже оставит его — он просто умрет. Перестанет дышать или еще что-то, но не сможет пережить и ее «предательства». Наташа осталась с мужем. Осталась молиться и надеяться, что все образуется.

— Я выслал им на Новый Год посылку. — Наконец, тихо сказал Петр Максимович.

— Что? — Переспросила Наталья Александровна, — что ты сказал, Петруша?

— Картошку послал. С луком — представляешь? До чего старый дурак додумался! — Уже громче повторил Петр.

— Ребятам? Посылку? — Опять уточнила Наталья — Нашим? — И почему-то заплакала.

— Ну что ты, Наташа, ну перестань! — Петр вскочил и неловко обнял супругу. — Ну не плачь, прости меня, я знаю, что как дурак… Ну перестань.

Наташа только закрыла лицо руками и рыдала уже навзрыд.

— Ну, я идиот, знаю, ну… Ну хочешь мы к ним поедем?! — Вдруг, неожиданно даже для себя спросил Петр Максимович.

— Поедем? К ним? — Как эхо переспросила Наталья

— Мать! К ним! Соберись, ты что все время переспрашиваешь сегодня? Это я, я послал Макару картошки с луком и маслом, а теперь хочу ехать к ним на праздники и все объяснить. Ну?!

— Петя! — засмеялась сквозь слезы женщина — Ну ты… ты даешь! А ты подписал, от кого именно, посылка?

— Нет вроде, не подумал что-то… — Растеряно отозвался супруг. — значит, тем более, надо ехать!

— А предупреждать будем? — спросила Наталья, обсушивая щеки руками и принимая решительный деловой вид, который так ценил ее Петруша.

— Ни за что! Это будет сюрприз! — Помолодевший, оживший Петр Максимович стал быстро решительно снимать уличную одежду. — А если их там нет, мы поедем за ними вслед, это будет нам с тобой такое путешествие! Новогоднее! Будем жить!