Потерянный во Сне

У ночного шоссе не было видно ни начала, ни конца.

Майк всматривался во тьму, а тьма всматривалась в Майка. Такие сны для него не новы: ему достаточно часто снились кошмары, однако он ещё не мог сказать наверняка, какой именно сон ему снится. Единственное, в чём был уверен Майк сейчас — он был в пустыне Аризоны. Об этом свидетельствовали пески и кактусы вне шоссе.

Холодный ветер теребил волосы и пытался закрасться под рубашку. Жёлтая разметка дороги вела во тьму ночи и Майк хотел пойти за ней. Довериться логике сна, такой ясной во время самого сна, но такой чудной и необъяснимой когда вспоминаешь его. Но именно это и делает сны такими интересными. В них может произойти что угодно и у тебя не будет ни шанса предугадать следующие события. Одни ищут в них смысл, предсказания, даже не допуская мысли о том, что это будет пустой тратой времени. По крайней мере, так думал Майк.

Ведь он ещё не знал, насколько судьбоносным станет этот сон.

Он продолжал идти по шоссе. Вместе с Майком двигался и небольшой круг света, в центре которого и находился парень. Круг был небольшим и светил не слишком сильно. Тени шныряли туда-сюда, то отдаляясь, то снова приближаясь. Во тьме то и дело мерещились странные образы, которые тут же рассыпались, создавая новый.

Кактусы дышали. Майк никогда не был в Аризоне, его фантазия достраивала образ этого места исходя из того, что ему доводилось видеть в кино или на фото. И достраивала вполне хорошо, если не брать во внимание огромных скорпионов, которые были вне шоссе и явно представляли угрозу для любого, кто покинет безопасную зону.

Так или иначе, сонный странник продолжал идти по сюжету, считая абсолютно нормальным своё пребывание на другом материке в темнейшую ночь в своей жизни.

Но по всем правилам сна, всё не могло оставаться таким спокойным.

С неба, прямо на Майка летел метеор. Разумеется, сновидец бросился в панике бежать. Он выкидывал ноги так далеко, как только мог. Что самое удивительное, так это то, что сон никак не препятствовал его побегу. Как известно, когда тебе нужно бежать во сне, ты совершенно бессилен перед жестоким автором этого сюрреалистического сценария.

Бежал Майк быстро, тьма с каждым пройденным метром всё сильнее сгущала краски, становясь ещё более непроглядной, искажалась, в ней мерещились глаза, лица, они то исчезали то появлялись, рычали, показывали клыки. Монструозный крик проник в уши, прочистил голову. Асфальт позади начал разрушаться: это был не метеор. Это был самый настоящий монстр, у которого были тысячи лиц, но лишь одно имя.

Метеор всё ещё преследовал Майка. Если бы он обернулся, то увидел бы, что метеор совсем не видно — вместо него было огромное тёмное облако, которым был охвачен метеор.

Но словно из другого мира, Майка поразила вспышка света, которая ненадолго остановила тьму. На асфальте возник радиоприёмник. Такими уже мало кто пользовался, но он был здесь и хотел помочь Майку выбраться из лап тьмы и гнусного автора сна.

Внезапно, радиоприёмник включился. CLUB FOOT — kasabian ворвалась в уши Майка, заставив понять, что он — во сне.

Поначалу он поддался инстинкту, побежал, хватал воздух, запинался об несуществующие преграды, задыхался, но потом наконец-таки решил попробовать использовать силу, данную ему сном.

Ощутив, что метеор немного отстал от него, Майк развернулся, встал и вытянул руку. Он стал автором сюжета, и теперь летящий в него метеор не представлял такой угрозы, как раньше. Сейчас он рассыпался на кусочки, а тьма исчезала в ночи. Кошмарный сон исказился по воле творца.

Майк почуял власть над этим миром. Он никогда не был властелюбивым, но не пользоваться ей, когда у тебя есть сила Бога — большое упущение. И первое, что он решил сделать — развеять тьму, которая старалась поймать его, затуманить разум и мысли. Сделать своим рабом, идущим прямо по сценарию.

Он взял куски метеора, преобразовал их. Спустя мгновенье, он получил прожекторы, которые устремили свой свет во всепоглощающую тьму. Но ничего не получилось. Тьма никак не хотела растворятся, свет растворялся в ней. А круг, который освещал всё вокруг Майка, становился с каждой секундой всё меньше и меньше. Какой бы великой силой сейчас не обладал сновидец, пред тьмой он оставался таким же слабым.

Тени перешёптывались в ночи. Они говорили, но ничего осмысленного Майк разобрать не мог. Смутные образы, лишь отдалённо похожие на людей звучали отчаянно и испуганно, но как они могут испытывать страх? Так или иначе, единственное, что мог понять Майк из слов меняющихся теней было его собственное имя, которое они повторяли раз за разом, и которое терялось на фоне их прочих неразборчивых слов.

“Что если они пытаются вспомнить свои имена”? — Подумал Майк, но быстро отбросил эту мысль. Не имело значения то, о чём молвили слуги тьмы. Но что если они служили ей поневоле? Что, если тьма также гналась за ними, прямо как за Майком, но смогла их догнать?

Но мысли сами отступили. Круг становился всё меньше. У Майка была лишь одна идея, как можно спастись.

Он взлетел вверх.

Прямо вверх, сквозь облака. Он ожидал встретить там солнце. Но рассвета не было.

Ни солнца, ни луны. Его встретил рассечённый небосвод. Как трещина, ущелье, сквозь которую был виден бескрайний космос, звёзды которого хоть и манили, но почему-то пугали сновидца. Словно это души других спящих сияли там, и тревожить их не стоит. А ещё он понимал, что даже обладая такой великой силой, достичь ему их никак не удасться.

Но была ещё одна вещь, которая привлекла на себя внимание Майка. Огромный мозг, как небесный остров летал над облаками, подвязанный на колючей проволоке, уходившей прямо в космос.

Эта картина поразила Майка. Это было что-то настолько чужеродное и завораживающее, что сновидец, как только он проснётся, хотел нарисовать это, пускай и никогда не отличался художественными способностями. У него появилось желание подумать над этим пейзажем, он считал, что в нём был смысл, совершенно забыв, что всё это было создано его спящим мозгом, которому никогда не было дело до глубокого подтекста.

Полюбовавшись видом и оценив обстановку, Майк, как бы это абсурдно не звучало, отправился прямиком на мозг.

Высадившись на него, он ощутил как ноги хлюпают по склизскому органу. В жизни это бы моментально вызвало отвращение у парня, но не сейчас. Больше всего его волновал люк, который был расположен прямо посередине мозга.

Он то и дело глядел себе под ноги, стараясь не наступить на колючую проволоку, которая, подобно плющу, охватила большую часть поверхности мозга.

Добравшись до люка, Майк в последний раз посмотрел на космос, проявившийся сквозь трещину в небе, после чего прыгнул в люк.

Оказавшись внутри, сновидец абсолютно спокойно принял факт того, что в мозге находилась больница. Немного грязная и потёртая, но имеющая какой-то странно знакомый вид. Клетчатый пол был более приятной поверхностью чем мозг, но вот света всё еще не было. Тьма захватила эти коридоры, но была чуть менее враждебна чем у шоссе. Создать освещение он не мог, потому оставалось лишь пробираться сквозь тьму коридоров. Кроме него, больницу наполняли его старые добрые знакомые тени, однако сейчас он испытывал чувство тревоги, проходя мимо них. Они то и дело повторяли его имя, а в их голосе (?) улавливались нотки агрессии.

Проходя мимо толпы таких теней (Майк кое-как адаптировался ко тьме) одна из них начала стремительно сокращать между ними дистанцию, а когда подобралась уже слишком близко, атаковала Майка какой-то трубой, тем самым, оглушив его. Еле различимые силуэты принялись один за одним нападать на Майка, парню оставалось лишь бежать. Бежать до тех пор, пока он не сможет найти против них оружие.

Пробегая вдоль больничного коридора, он слышал многие звуки, пускай и не обращал на них внимания: ноги несли его прочь, тени преследовали его. Но эти звуки точно доносились из десятков палат, каждый из которых был инороднее другого.

Теням уже удалось окружить Майка. Ему некуда было бежать, но вот, в больнице, где не было места свету, он вдруг вспыхнул. С перебоями, но свет был. Маяк в царстве тьмы.

Майк, подобно мотыльку, со всех ног рвался к единственному безопасному месту в этом мире. До больничной лампы. До хранителя света.

Добравшись до него, тени быстро разбежались. Майк стал пытаться отдышаться. Когда последняя тень растворилась, он обернулся. Но обернувшись, он увидел как какой-то мальчик, лет десяти отраду и одетый как косплейщик, всматривался в замочную скважину палаты. В ушах были наушники, а на полу лежала катана. Майку не показалось и это странным: подумаешь, ребёнок одетый как персонаж аниме. Время нынче такое. Он подошёл к нему и завёл разговор.

— Мальчик, а кто ты такой? И что ты там пытаешься высмотреть?
— Там мой дед. По крайней мере должен там быть. Он сказал, что скоро будет.

— Он тут работает?

— Да.

— Он спасает жизни?

— Он моёт пол.

— Понял.

— Что-нибудь ещё?

— …ты понимаешь что тут происходит?

— А разве непонятно? Тени то и дело пытаются на меня напасть. Да и на тебя тоже. — мальчик показал пальцем на Майка. — в отличие от тебя, у меня есть защита от них, музыка. Мне их дал дед.

— Значит, музыка помогает от тьмы?

— И не только. Порой, музыка лучший защитник. Главное, чтобы музыка была для тебя ценной.

— Предположим, в этом есть логика. Где я могу найти наушники?

— Я могу сделать их. Специально для тебя, Уолт.

— Уолт? Я Майк!
— Не беспокойся Уолт, сейчас всё будет готово.

Мальчик отвернулся, а уже спустя миг он вручил мне в руки наушники-клипсы и кассетный плеер. Старьё, но Майку нравился такого рода винтаж.

— Спасибо!

— С ними тебя ничто не потревожит, Уолт.

— Но почему ты помог мне? Это ты зажёг лампу?

— Auta miestä mäessä, älä mäen alla. (Помогай человеку на горе, а не под горой)

После этих слов, мальчик взял катану, сделал ей пару взмахов, раскроил воздух, открыв портал в совсем другое место. Кинул напоследок странный взгляд на Майка и отправился восвояси.

Майк не понял, что сказал мальчик, несмотря на то, что его дед был финном. Или не был? Он вообще помнит своего деда?

Но это было не важно. С уходом ребёнка свет в коридоре погас, а на Майка уж было хотели наброситься тени. Он не растерялся и одел наушники. Тени не исчезли, но и не атаковали. Музыка, которую услышал Майк, была прямиком из его прошлого, когда он танцевал со своей будущей женой на выпускном. Как же она была прекрасна в тот вечер…

Рой Орбисон пел:

“Морфей в цветасто-леденцовой робе,

В мой дом приходит по ночам,

И сыпля пыль от звёзд, он мне шепчет:

"Засыпай и отдайся снам""

Но самое интересное, что музыка играла не то, чтобы из наушников. Она была у него в голове, но в тот же момент, она играла откуда-то ещё. Отринув страх перед тенями, он взглянул в замочную скважину: перед его лицом возникла странная сцена. Он видел, как какой-то странный, на вид напуганный парень сидит в то ли кабинете, то ли библиотеке с завешенными окнами. На стене, рядом с известными Майку писателями, были другие лица, которые не были ему знакомы. Над всеми ними висел странный оранжевый логотип, значения которого Майк не понимал. Но самое чудное, что на шее у парня был… енот???

После этого Майк моргнул. Взглянул в скважину вновь, но перед ним была совсем другая картина: в этот раз, перед его глазами двое мужчин стояли напротив полицейского участка. Первый был с серыми длинными волосами и одет в синий пиджак, тогда как второй был одет в чёрный и у него были чёрные короткие волосы. Казалось, они вели допрос… мусорного ведра. Причём делали это с абсолютно серьёзными лицами, словно это имело смысл. Детектив с серыми волосами задал вопрос:

— “Почему вы превысили скорость? Вы же знаете, что на время праздника Дня Малосольного Огурца любой транспорт должен ехать не быстрее -12 км в час.

— Потому что я торопился на похороны моей любимой. К тому же, в моей республике нет такого праздника!

Детектив в чёрном пиджаке сказал — То, что вы не знаете, не значит, что закон вас не касается!

— Вы же в курсе, что своим поступком вы оскорбили чувства малосольных огурцов? Вы же знаете, что наша власть сейчас на пути к тому, чтобы заключить с ними союз! Вы ставите под угрозу весь тот долгий план по сбыту тухлых огурцов в другую страну! ВЫ ФАКТИЧЕСКИ СТАНОВИТЕСЬ ПОЛИТИЧЕСКИМ ПРЕСТУПНИКОМ! ВЫ ЖЕ ЗНАЕТЕ, КАКУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВЫ НЕСЁТЕ?! Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ, ШЛАК!

— СЛЫШЬ, ТЫ КОГО ШЛАКОМ НАЗВАЛ, А? ВЫ, МУСОРА? ЧЁ ВЫ ДО МЕНЯ ДОЕ–

После этого, Майк вновь моргнул. Чудные копы пропали, теперь перед глазами Майка возник задрипанный туалет. Он видел мужчину, одетого в синие одежды, который смотрел в зеркало. Внезапно, Майк услышал фразу, которая не принадлежала ни к одному из миров. “Зеркала интереснее телевизоров”.

И Майк снова моргнул. В этот раз, ничего хоть сколько-нибудь комичного ему увидеть не удалось. Сквозь замочную скважину было видно лишь кромешную тьму, среди которой был еле различимый человек, сидящий на троне. И сидел он, по всей видимости, там уже довольно давно. И точно не по своей воле.

Майк видел человека, одетого в потрёпанный больничный халат, одетый поверх чёрной рубашки. Само лицо человека различить не удалось: лицо было закрыто волосами волосами, достаточно длинными, чтобы понять: держат его тут довольно долго.

Монарх поневоле — думал Майк и продолжал вглядываться в эту картину. Тут же, рядом с троном он заметил граммофон, старый, как сама Земля, но меж тем, судя по всему, вполне рабочий. Королям ведь не нужны не рабочие вещи, ведь так?

Мужчина дёрнулся. Поднял голову. Медленно, осторожно. Измученное лицо излучало горечь и отчаяние. И направил он свой взгляд прямо на Майка, от чего сновидец дёрнулся. Но кажется, кто-то заметил странное поведение короля.

“УБИРАЙСЯ”! — Прогремел монструозный рёв, перебивший музыку. Неясно было, кто именно обратился к Майку. Теперь это не имело значения. Ведь Майк всё-таки моргнул.

Теперь он видел источник звука. Он видел сцену, на которой стоял старик, который пел ту самую мелодию, что доносилась из наушников. Изменилось лишь только то, что Майк теперь не глядел в замочную скважину: он был внутри комнаты. Наушники пропали с ушей, оказавшись на шее.

В комнате он был совсем не один: на стульях в этой маленькой аудитории сидело порядка 15-и размытых людей, наслаждающихся выступлением. Встав со стула, Майк направился прямиком к двери.

Он оказался в кинозале. В абсолютно пустом кинозале. Кажется, что он даже был в подобном когда-то раньше. Когда именно он не помнил, а знал лишь то, что воспоминание с кинотеатром было для него важным. Но он его забыл.

Пройдя пару метров вниз, кто-то включил прожектор, а Майк увидел на экране самого себя. Он немного прищурился, вгляделся в изображение. И спустя мгновение оказался по ту сторону экрана.

Сориентировавшись в пространстве, сновидец оглянулся назад. Ещё одна дверь.

Открыв её, он увидел перед собой очередь. До абсурда длинную очередь, что расположилась в абсурдно узком коридоре, отчего понять, куда именно они все направляются, было невозможно.

Он коснулся плеча человека, одетого как Клинт Иствуд.

— А куда вы все здесь идёте? Почему тут такая большая очередь?
— А ты не знаешь?

— Иначе бы не спросил.

— Ты новенький значит?

— Получается что так.

— Короче, мы снимся вон тому парню. Его конечно отсюда не видно, но он там есть.

— …Снимся? Но… Но ведь я… я сновидец. Я сплю. Это мне снится!
— Слушай дружище, я не психолог. Как по мне, тебе просто кажется, что это твой сон. В любом случае, главное чтобы он не…

— Проснулся?

— Быстро схватываешь.

— Но я не сон!
— Дружище, смотри. Вон та женщина с белокурыми волосами — сон, тот ныряльщик — сон, а ещё вон тот боксёр — тоже сон. Мы все сны. И ты тоже. Главное лишь то, чтобы сновидец не проснулся.

— …ведь тогда мы все….

— Сгинем в бездну. Такова наша судьба, да. — мужчина в шляпе ковбоя направил револьвер к своему виску.

— Но этого не может быть! Я вижу этот сон! Это мой сон! Я не исчезну! У меня семья, шахматы по пятницам, прекрасная работа… жизнь! Я НЕ МОГУ ОКАЗАТЬСЯ ПАРШИВЫМ СНОМ!

— А ты хотябы помнишь, как тебя зовут?

— Конечно! Меня зовут…

Но он, конечно же не помнил, прямо как и не помнил, как зовут его прекрасную жену, как зовут его кота, как называется место, где он работает и какая марка машины у него. Всё это сначала превратилось в размытые образы, затем, мало-помалу начали исчезать, растворяться в гуще тьмы. Это привело его в отчаяние. Это не может быть так! Это бред! ВСЯ ЖИЗНЬ НЕ МОГЛА БЫТЬ ПРОСТЫМ СНОМ!

— Мне тебя жаль, приятель.

— … Нет… нет это просто бред да это бред никак иначе это просто сюр всё хорошо я скоро проснусь в своей кровати со своей женой, и всё будет хорошо НО КАК ЕЁ ЗОВУТ О ГОСПОДИ Я НЕ ПОМНЮ КАК ЕЁ ЗОВУТ—

Но в этот момент прозвенел будильник. И он кричал в унисон.

— НЕТ НЕТ НЕТ Я НЕ СОН Я ЧЕЛОВЕК Я ЛИЧНОСТЬ МЕНЯ ЗОВУТ МЕНЯ ЗОВУТ Я НЕ ПОМНЮ НО У МЕНЯ ЕСТЬ ИМЯ Я НЕ ИСЧЕЗНУ!!! НЕ НАДО ПОЖАЛУЙСТА!!!

В этот самый момент он обнаружил у себя на шее наушники. Незамедлительно их одел. Произошла ослепительно яркая вспышка света, а в этот самый момент включилась музыка. На секунду, он увидел, как люди в очереди превратились в теней и растворились в ночи. Клинт Иствуд помахал ему рукой.

Заиграла “Space Oddity” Дэвида Боуи.

Мир погрузился во тьму.

—Auta miestä mäessä, älä mäen alla.— Прозвучал голос в голове.

Герой снова стоял на шоссе, что начиналось в незапамятные времена и уходило во тьму веков. По этому шоссе предстоял долгий путь в бесконечность, чтобы возможно, найти Ничего.

А Дэвид Боуи пел:

"…И плыву самым необычным образом,

И звёзды сегодня выглядят совсем иначе.

Ведь я здесь — сижу в жестяной банке высоко над миром.

Планета Земля синяя, и я ничего не могу с этим поделать.

Хотя я на высоте более сотни тысяч миль, я очень спокоен,

И думаю, мой корабль знает маршрут."

КОНЕЦ.