Потерявшийся винтик

Один из самых первых, кто появлялся в офисе, был уборщик Игнатий. Невысокий мужичок лет семидесяти тихо приходил к семи часам утра с большим черным пакетом в руках. Он бережно выгребал из пластиковых корзин излишки функционирования офисного механизма за день: свернутые листы бумаги, обильно притоптанные в мусорке и лезшие из всех щелей наружу или острыми краями возвышавшиеся над полом, использованные потекшие ручки, измазавшие все дно своими чернилами; часто валялись фантики от конфет и шоколадок, мелкие обертки непонятно от чего, иногда одиноко на самом дне лежала, стыдливо прикрытая, баночка энергетического напитка. Игнатий аккуратно, стараясь не пролить ни единой обертки или листочка, окунал мусорное ведро в свой черный мешок на 120 л. и тут же ведро возвращалось уже пустое, слегка поблескивая синим чернильным дном в свете белой офисной лампочки.

Посетив, таким образом, все кабинеты по очереди и очистив их от остатков офисной жизни, Игнатий ставил переполненный мешок возле двери и шел наливать воду в небольшое красное ведерочко. После мытья полов, Игнатий был доволен, потому как это означало, что он может собираться домой. Особенно уборщик был доволен тогда, когда у него получалось вместо получаса, отведенного для этого процесса, помыть пол за двадцать или даже за пятнадцать минут во всех пяти кабинетах. Правда не всегда это ему удавалось потому, как обильно смоченная водой поверхность плохо сохла, но только так Игнатий мог быстрее закончить, и поэтому он очень радовался жаркой погоде в отличие от всех остальных, ведь вода активно испарялась, а значит и полы можно было мыть "быстрым способом". Офисные сотрудники, приходящие с утра на работу и замечавшие странный запах в воздухе, а так же небольшие запрятанные, еще не высохшие в уголках кабинета грязные лужицы, даже и не догадывались, что обязаны всем этим Игнатию.

После нехитрых, но достаточно утомительных манипуляций, уборщик слегка промыв красное пластиковое ведрышко, мелкая прилипшая грязь на донце которого стала одним материалом вместе с ним, а так же совсем немного ополоснув полинявшую швабру, собирался уходить, прихватив с собой на дорогу черный пластиковый мешок.

Игнатий был совершенно не видим для офисных работников, но осязаем. Пришедшие на работу сотрудники чувствовали, как их переполненные корзины опустели с прошлого вечера, как легко эти корзины принимали новую пищу и с какой легкостью наполнялись, чтобы с утра опять стоять голодными с разинутыми круглыми ртами, посверкивая блестящим чернильным донцем в свете лампочек.

Но однажды что-то изменилось с утра в офисе. Сотрудники поначалу не могли понять, что именно было не так, они немного растерялись, их взгляды, осматривающие кабинет, выдавали сбой, ошибку, но никто не мог понять, в чем эта ошибка заключалась. Эффект вазы – когда долгое время предмет лежит на своей полки в шкафу, на который никто никогда не обращает внимания, но стоит передвинув вазу в нем, сразу появляется ощущение чего-то неполного, "какого-то не такого", но чего(?), никто не может сказать, ведь на этот шкаф даже не обращали внимание, просто запоминая его поверхностно, а не детально. Так же было и этим весьма необычным утром в офисе, где-то "передвинули вазу", но никто не помнил, что она вообще была.

Даже сам воздух с утра пах как-то по-другому.

Уже через десять минут вся офисная компания, тратившая, маравшая и выбрасывающая просто колоссальное количество бумаги в день, вдруг ощутила, что помойные корзины, не переварив все отходы офисного процесса за ночь, не могут принимать их в себя еще больше, с такой упорной силой заталкиваемых сотрудниками. Наступил этап тишины, работа замерла, никто не знал, куда деть собственный мусор, уже валявшийся под ногами. Но, осознав, не сдающееся и не унывающие офисные сотрудники решили придумать выход из этого положения. Наступил "этап изобретений".

Каждый пытался спрятать мусор по-своему. Кто-то, сильно утрамбовывая комки бумаги между ладонями, пытался запихнуть их в тонкий прозрачный пакет, в котором была принесена пластиковая коробочка с обедом; кто-то запихивал мусор по привычке себе в ящик стола, а кто-то просто кидал его за шкаф, вряд ли когда-либо отодвигавшийс от стены. Но место так или иначе закончилось уже через полчаса после начала "этапа изобретений". И даже с краев шкафа лезли кулаки скомканной бумаги.

Наступил "этап раздумий" (который можно было бы назвать "этапом возмущений", поскольку обычно это самый первый и последний вариант, до которого доходят офисные сотрудники, борющиеся за удобные условия работы).

Кто-то один подал голос, а потом заголосили и все, возмущенные "нарушенными условиями труда" и "невозможностью в таковых работать". Сотрудники сидели и возмущались, кто-то из них предложил выпить кофе и тут же каждому налили по кружке. А потом к собранию присоединились и люди из других кабинетов. В расход пошел чай. А когда дело доходит до чая, следует ожидать печенья и конфет, которые собственно и случились уже через пятнадцать минут, когда в одном (самом большом) кабинете офиса собрались около двадцати галдящих и пьющих кофе/чай ртов. Работа была забыта, зато так и не разобравшие в утренней странности сотрудники, все рассказывали друг другу свои версии этой странности, не поняв в чем именно она заключалась, так же обсуждая вторую тему - почему все-таки мусор не исчез, как обычно бывало после окончания рабочего дня.

После наступления обеда и его пришествия в это дело вмешался директор, о наличие которого сегодняшним днем в офисе никто не подозревал. Этот этап можно было назвать этапом тапка или этапом метлы, когда наступает черед того, кто будет гнать работников к продолжению их работы.

Директор преспокойно сидел все это время в своем кабинете, ничего не подозревая о странности, в его корзине практически никогда не было мусора, а тот, что там и появлялся, он спокойно мог присоединить к мусору своих сотрудников.

Работа тормозилась, работа стояла, мусор не исчезал, странность не проходила. Директор был сильно озадачен странностью, но еще больше он был озадачен остановкой работы. Он долго ругался на подчиненных, которые стояли перед ним как школьники, не выполнившие задание, и боявшиеся сообщить учителю о том факте, что им не выдали учебников, чтобы сделать его. Но все же один смелый офисный сотрудник, скрытый спинами других выкрикнул, что корзины переполнены и что валяющиеся клубки из страниц накладных мешают хождению по офису. Тогда директор еще более озадачился, потирая лоб и понимая, что действительно тяжело будет работать, если весь офис заполниться ненужными бумажками.

-Так вынесите мусор! – Сказал просветленный директор с тоном Архимеда, выбегающего голым из ванны.

-Куда? – Тут же раздался вопрос из-за спин.

Директор снова наморщил круглый уже красный лоб. И действительно, было некуда, ведь никто не знал, куда исчезал ранее мусор. Вокруг офисного здания не было никакого контейнера, контейнера не наблюдалось и даже в радиусе ста метров (как раз столько и надо было, чтобы дойти до метро).

После долгой ругани на безалаберных сотрудников, которые тормозили всю работу, директор вспомнил о том, что у него был уборщик. И тут же начал выяснять его номер в отделе кадров. Но уборщик был внештатным, ему платили "в черную", его личной карточки, как и телефона там не оказалось.

-Пусть кто-нибудь сходит за большими мешками – снова "просветлел " директор – мы положим весь мусор в них.

Но никто не отозвался на это предложение. А первые ряды сотрудников, стоящие перед директором, медленно потемнели, прижав головы к плечам и отступили на задние ряды, которые тоже не пикали, чтобы не выдавать себя.

-А где мы из вам возьмем?– Возмущенно крикнул тот же голос с заднего ряда.

-Да в любой палатке. Везде, в любом хозяйственном магазине – сказал очевидно директор.

Но молчание как будто говорило: "Ты – директор, вот и иди ". Ломавшая жара на улицах и отсутствие ветра понижали желание сотрудников выходить из офиса.

Одна сотрудница, сидевшая за компьютером в уголке, предложила заказать мешки в магазине.

-В каком магазине? – С непониманием и возмущением посмотрел на нее директор.

-В электронном. По Интернету.

Директор разругался и сказал, что сам съездит за мешками.

Начался этап "надо все самому делать" или "никто ничего не умеет", сопровождающийся по правилу порцией отборной ругани.

Через два часа возвратившийся потный и красный, директор говорил, что объездил все магазины и не нашел ни одного мешка для мусора. Он был просто в ярости, он требовал уборщика, который так тихо уходил и приходил каждый день, что его даже никто не замечал. Именно уборщику достались все болезни мира, в сочетании с тройными проклятиями до пятого колена. Директор клялся, что не заплатит ему больше ни рубля, как только тот появится на работе, но прежде уборщик, имя которого никому не было известно, должен был убраться в офисе, работа в котором все так же стояла.

К концу рабочего дня пришла еще одна молоденькая сотрудница, которая весь день провела в банке, пытаясь сдать отчеты. Она аккуратно ступала по листкам бумаги, заглядывая в глаза унылому от безделья персоналу, соблюдающему следующий этап – этап апатии. И ей бы досталось от директора, если бы она не произнесла вопроса, сумевшего сдержать его выросшее и нервозное возмущение:

-А разве Игнатий сегодня не приходил убираться? – Спросила с интересом она, тут же встретив своей спиной директора, который выскочил из-за угла.

-Ка-а-а-кой Игнатий? – Делая хитрые глаза, спрашивал тот.

-Игнатий – наш уборщик.

-А знаешь ли ты его телефон?

-Да, конечно – с подозрением смотрела девушка, ведь это ей было поручено выдавать ему зарплату.

Уже после было выяснено, что Игнатий не смог прийти и убраться в течение дня, потому как сам ходил за справкой в какое-то государственное учреждения. Но, к сожалению, в том учреждение зависла компьютерная база и сотрудники конторы весь день ожидали системного администратора, который смог бы починить ее и из-за отсутствия которого очередь стола и возмущалась.

Игнатия не уволили, на следующий он пришел и навел в полной мере порядок, так, что многие сразу же забыли о дне мусора в своем офисе, хотя после вспоминали о старинности за чашечкой кофе или чая в обеденный перерыв.

Утренний воздух офиса был снова в порядке, и "вазу передвинули на место". Сотрудники вздохнули с облегчением, снова оказавшись в своей обычной тарелке. А директор был вновь не заметен на работе, он гордо восседал в отдельном кабинете на большом кресле, иногда прислушиваясь к коридору. Вдруг опять какая-то странность наступит, а он и не заметит.

Мораль сей басни такова: что иногда незаметный, но выскочивший винтик может развалить весь механизм. Но единственное, что останется, на своем месте, так это ручка.