поток 3

Знаете, что самое паршивое в должности Хранителя Потоков? Нет, не бесконечные разломы. Не армии иномирцев. Даже не трёхголовый зверь, который умудрился отрастить молнии из ноздрей и теперь периодически поджаривает мебель в гостиной. Самое паршивое — это когда ты только-только собрался позавтракать, а тебе уже докладывают о новой дыре в реальности. Причём дыра эта не простая, а прямо над замком, и из неё доносится такое, что уши сворачиваются в трубочку.

— Антон! — Анастасия влетела в столовую с таким видом, будто за ней гнались все демоны Пустоты разом. — Там опять!

Я отложил ложку с кашей и посмотрел на неё с укоризной. Каша была отличная — Игнат в последнее время расстарался, видимо, привык к тому, что в замке теперь постоянно толпится разношёрстная публика, и готовил с таким энтузиазмом, будто от этого зависела судьба мира.

— Дай угадаю. Разлом?

— Разлом!

— Большой?

— Огромный! Прямо над Ветроградом! — Анастасия перевела дух и схватила со стола мою чашку с чаем. Сделала большой глоток, даже не поморщившись, хотя чай был обжигающим. — И оттуда... музыка доносится.

— Музыка? — переспросил я, пытаясь представить, как может звучать дыра в реальности. — В смысле, как из радио?

— Нет, не как из радио. Как... ну... как наши скелеты поют, только наоборот. И ещё там какие-то инструменты. Я в музыке не разбираюсь, но звучит жутковато.

— Ур? — Шестерёнка поднял все три головы от миски с печеньем. Из его ноздрей вылетела пара искр, и салфетка на столе задымилась. Зверь даже не заметил — слишком увлечён был процессом поглощения утренней порции углеводов.

— Шестерёнка, — строго сказал я, — сколько раз тебе говорить? Контролируй свои... эманации.

— Ур... — виновато вздохнул зверь и затушил искры лапой. Потом подумал и добавил: — Ур-р-р!

— Что он сказал? — поинтересовалась Анастасия, которая за последнее время научилась понимать зверя почти без моей помощи, но иногда всё же просила перевести.

— Сказал, что искры — это не его вина, а магия Пустоты всё ещё бурлит в его организме. И что если я такой умный, то пусть сам разбираюсь с его гормонами.

— Ты понимаешь язык трёхголовых зверей?

— Я Хранитель, детка. Я понимаю язык всего, что дышит. Даже если это дышит тремя пастями одновременно.

Анастасия закатила глаза, но спорить не стала. За последние месяцы она привыкла к тому, что я периодически выдаю подобные перлы. Да и вообще, после всего, что мы пережили, её уже сложно было чем-то удивить.

— Антон, — она топнула ногой, — ты меня слушаешь? Там разлом! Музыкальный! Над замком!

— Слушаю, — кивнул я, вставая. — Разлом над Ветроградом. Огромный. Музыкальный. Что за музыка?

— Странная. Как будто... ну... как наши скелеты поют, только наоборот. И ещё там какие-то инструменты. Я в музыке не разбираюсь, но звучит жутковато.

— Это ты уже говорила, — заметил я.

— А ты не перебивай!

Я переглянулся с Анастасией. Потом с Шестерёнкой. Зверь пожал плечами всеми тремя сразу. Выглядело это забавно — три пары плеч синхронно дёрнулись вверх, отчего миска с печеньем подпрыгнула и часть угощения вывалилась на пол.

— Ур! — огорчился Шестерёнка.

— Потом соберёшь, — сказал я. — Пошли смотреть.

— Ур! — радостно рявкнул зверь и подскочил, едва не сбив люстру. От его прыжка задрожал пол, а с потолка посыпалась вековая пыль, которую даже самые старательные уборщицы не могли вычистить до конца.

— Искры не пускать, — добавил я на всякий случай.

— Ур... — обиженно буркнул Шестерёнка, но кивнул.

Мы вышли во двор. И замерли.

Разлом висел прямо над замком, метрах в ста над самой высокой башней. Огромный, фиолетовый, он пульсировал в такт... действительно музыке. Заунывной, тягучей, от которой у меня зачесались зубы. И не только у меня — Шестерёнка жалобно скулил и прижимал уши, а Анастасия морщилась, пытаясь заткнуть уши пальцами.

— Красиво, — сказал подошедший Долгорукий. Князь выглядел помятым — видимо, вчерашние посиделки с Черепановым давали о себе знать. Но в целом держался молодцом — даже нашёл в себе силы выйти на улицу и оценить масштаб катастрофы.

— Страшно, — поправила Анастасия.

— И то и другое, — подвёл итог я, рассматривая разлом.

Вокруг уже собралась почти вся разношёрстная компания. Эльфы щурились, пытаясь разглядеть, что там внутри. Великаны переговаривались басами, от которых дрожала земля. Скелеты, наши скелеты, выстроились в шеренгу и, кажется, пытались подпевать. Получалось у них, честно скажем, так себе. Но старались — это главное.

— Артемий! — крикнул я, заметив в толпе седую голову старого Хранителя. — Что думаешь?

Артемий подошёл, прищурился, почесал бороду. Выглядел он куда лучше, чем когда мы нашли его под завалами. Отъелся, отдохнул, даже щёки появились. А главное — глаза перестали быть такими пустыми, как в первый день. Теперь в них горел огонёк любопытства и интереса к жизни.

— Думаю, это не простой разлом, — сказал он. — Слишком... музыкальный. Я за свою жизнь видел много дыр в реальности, но чтобы они пели — такое впервые.

— Это я и сам вижу. Что внутри?

— Не знаю. Но чувствую — там что-то живое. Очень живое. И очень громкое.

— Ур? — Шестерёнка насторожил уши и чихнул. Из ноздрей вылетела молния и попала в ближайший сугроб. Снег испарился, обнажив землю. От неё пошёл пар.

— Шестерёнка! — рявкнул я. — Я же просил!

— Ур... — зверь потупил взгляд, но в его трёх парах глаз читалось: «Ну, само вылетело, я не специально».

Из разлома тем временем показалось... нечто.

Сначала я подумал, что это эльф. Потом — что великан. Потом понял, что это нечто среднее. Существо было ростом с человека, но с длинными, почти эльфийскими ушами, и при этом такое широкоплечее, что любой великан обзавидовался бы. Одето оно было в какой-то пёстрый балахон, расшитый нотами и музыкальными инструментами. В руках существо держало нечто, напоминающее арфу, только очень маленькую.

— Здравствуйте! — крикнуло существо, спускаясь по воздуху, словно по лестнице. Голос у него был мелодичный, прямо как у оперного певца. — Я не помешаю?

Толпа замерла. Даже скелеты перестали подвывать и уставились на гостя с недоумением. Эльфы переглядывались, великаны чесали затылки, а пухлики, которые как раз вышли из леса на вечернюю прогулку, дружно попрятались за спину Шестерёнки.

— Ты кто? — спросил я, выходя вперёд. Шестерёнка двинулся следом, на всякий случай скаля все три пасти. Пухлики, видя это, ещё сильнее прижались к его лапам.

— Я? — существо улыбнулось. Улыбка была ослепительной — зубов тридцать два, все как на подбор. — Я музыкант. Путешествую по мирам, собираю мелодии. А вы, я смотрю, тоже любите музыку?

Он кивнул на скелетов, которые снова начали подвывать, пытаясь подстроиться под мелодию из разлома.

— Ну... можно и так сказать, — осторожно ответил я. — Только у нас тут не филармония, а зона боевых действий.

— О, я знаю! — существо всплеснуло руками. — У вас тут разломы, вторжения, всё как положено. Но музыка — она везде музыка. Даже в разломах.

— А ты, собственно, откуда? — вмешался Долгорукий, подходя ближе. — Из какого мира?

— Из мира Гармонии, — с гордостью ответил гость. — Слышали о таком?

Мы переглянулись.

— Нет, — честно признался я.

— И не удивительно, — вздохнул гость. — Наш мир очень маленький. И очень музыкальный. У нас даже разломы поют.

— Это мы уже заметили, — буркнула Анастасия. — Всю ночь слушаем.

— О, простите! — гость смутился. — Я не хотел доставлять неудобства. Просто разлом открылся, и я подумал — может, тут есть единомышленники? Люди, которые ценят прекрасное?

— Ты нашёл тех, кто ценит прекрасное, — усмехнулся Долгорукий. — Вон, скелеты вон как стараются. Скоро в оперу поступать будут.

Скелеты, услышав это, закивали черепами и завыли с удвоенной силой. Получалось уже почти мелодично — видимо, ежедневные репетиции давали о себе знать.

— А вас как зовут? — спросил я.

— Лир, — представился гость. — Просто Лир. Я странствующий музыкант.

— Антон, — кивнул я. — Хранитель Потоков. А это — Анастасия, княжна Оболенская, Долгорукий — наш местный заклятый друг, а это — Шестерёнка.

— Ур! — гордо представился зверь.

— О! — Лир всплеснул руками. — Трёхголовый зверь! Да ещё и с магическими способностями! Вы позволите записать звук его рычания? Это же готовый бас для новой симфонии!

— Ур? — Шестерёнка посмотрел на меня с недоумением.

— Не знаю, — честно сказал я. — Он у нас стеснительный. И вообще, давайте сначала разберёмся, что тут происходит. Лир, ты говоришь, из мира Гармонии? И что тебе нужно?

Музыкант вздохнул и посерьёзнел. Даже его арфа перестала звенеть. А улыбка исчезла с лица, сменившись выражением глубокой печали.

— Мне нужна помощь, — сказал он. — Наш мир... он умирает. Но не так, как другие. Он теряет звуки. Понимаете? Каждый день исчезает какая-нибудь нота. Сначала пропали низкие частоты — басы, контрабасы, большие барабаны. Потом высокие — флейты, скрипки. Теперь осталось всего несколько аккордов. Если так пойдёт дальше, наш мир просто... замолчит.

— Замолчит? — переспросила Анастасия. — Как это?

— Навсегда. Тишина — это смерть для Гармонии. Мы живём звуками, дышим музыкой. Без неё мы превратимся в пустоту.

Я задумался. Потоки вокруг Лира были странными — они пульсировали в такт его дыханию, создавая вокруг него что-то вроде музыкальной ауры. Такого я раньше не видел. Даже в своём мире, где повидал всякого.

— И ты думаешь, мы можем помочь? — спросил я.

— Вы — Хранитель, — Лир посмотрел на меня с надеждой. — Я чувствую вашу силу. Вы управляете потоками. А звук — это тоже поток. Самый тонкий, самый сложный, но поток. Если вы сможете восстановить течение звука в нашем мире, мы спасёмся.

— Ур? — удивился Шестерёнка.

— И твой зверь, — добавил Лир. — Его рык... это же чистая басовая нота! Если записать и усилить...

— Погоди, — остановил я его. — Ты предлагаешь нам отправиться в твой мир и... что? Петь?

— Не просто петь! — воскликнул Лир. — Восстановить звуки! Вернуть миру голос! У нас есть легенда, что когда-то, в древности, наш мир спасли Хранители. Они пришли из другого мира и своей силой восстановили течение музыки. Я думал, это сказка. А теперь вижу вас — и понимаю, что сказки иногда становятся былью.

Толпа загудела. Эльфы переглядывались, великаны чесали затылки, скелеты, кажется, уже мысленно репетировали. Даже пухлики повысовывали носы из-за лап Шестерёнки и заинтересованно запищали.

— Антон, — шепнула мне Анастасия, — это безумие.

— Знаю, — ответил я. — А когда у нас было по-другому?

— Ур! — согласился Шестерёнка.

— Но подумай сам, — продолжила княжна. — Мы даже не знаю, что там за мир. Вдруг там опасно? Вдруг это ловушка?

— Если бы это была ловушка, — заметил подошедший Артемий, — они бы не стали присылать такого... э... музыкального типа. Прислали бы воинов.

— Артемий прав, — кивнул я. — К тому же, я чувствую его потоки. Он не врёт.

— Ты можешь определить ложь по потокам? — удивился старый Хранитель.

— Могу. Когда человек врёт, его энергия начинает вибрировать на другой частоте. Это сложно объяснить, но я это чувствую.

— Ладно, — вздохнула Анастасия. — Я с тобой.

— Ур! — поддержал Шестерёнка.

— Я тоже, — добавил Артемий. — Интересно посмотреть на мир, который умирает от тишины.

— А как же Ветроград? — спросил Долгорукий.

— А ты остаёшься за старшего, — улыбнулся я. — Присмотришь за эльфами, великанами, скелетами и пухликами.

— Ур? — спросил Шестерёнка.

— И за ним, конечно.

Долгорукий скривился, но спорить не стал. Видимо, за последнее время привык к тому, что я постоянно втягиваю его в какие-то авантюры.

— Ладно, — сказал он. — Но если вы не вернётесь через неделю, я отправлю за вами поисковый отряд.

— Договорились.

Прощание

Сборы были недолгими. Эльфы снарядили нас припасами — какие-то питательные лепёшки, от которых за километр пахло магией. Великаны дали тёплые шкуры — от них разило зверем, но зато грели отлично. Скелеты устроили прощальный концерт, который растрогал даже самого сурового Долгорукого. Они исполнили что-то заунывное, но в их исполнении это звучало... почти красиво.

Пухлики тоже не остались в стороне — они притащили целую кучу ягод и орехов, настаивая, чтобы мы взяли их с собой.

— Пи-пи-пи! — настойчиво пищали они, подталкивая свои дары к нашим ногам.

— Спасибо, — сказал я, принимая подношения. — Мы обязательно съедим это в вашу честь.

— Пи-пи! — радостно ответили они и разбежались.

— Антон, — сказал Долгорукий, пожимая мне руку, — ты только возвращайся. А то без тебя скучно.

— Скучно? — удивился я. — У тебя тут эльфы, великаны, поющие мертвецы и сто тысяч пухликов. Куда уж веселее?

— Ну, без твоих... э-э-э... идей всё как-то преснее, — признался он.

— Ур! — Шестерёнка ткнулся носом в князя, оставив на его парадном камзоле мокрое пятно.

— Спасибо, зверь, — вздохнул Долгорукий. — Теперь я буду пахнуть, как... ну, как ты.

— Ур! — довольно ответил зверь.

— Антон! — подбежала Анастасия, уже полностью экипированная. — Всё готово. Лир открывает портал.

— Идём, — кивнул я.

Мы шагнули в разлом.