Поток

Мои глаза открылись. Но ничего они мне не сообщили. Не дали никакой информации из тех 80 процентов, которые должны были мне дать. Вокруг была кромешная тьма. Во всем теле была боль, и откуда она, было неизвестно.

Так. Где я? Надо встать и осмотреться. Или я не лежу? Подо мной ничего, на чем я, не ощутилось. Ни твердого, ни мягкого, ни сухого, ни мокрого, ни холодного, ни горячего.

Где я? На чем я? Да какая пока разница? Кто я? Не могу вспомнить ни своего имени, ничего. Совсем. Простите, я хотя бы мальчик или девочка, то есть, мужчина или женщина? Даже этого не могу вспомнить! Так какая разница, где? Хотя…

Так… так… так… хоть одно теперь известно. Я женского рода. Уже лучше. Хотя…

Еще я одета во что-то, мне ни жарко, ни холодно, и боль понемногу проходит и притупляется. Ага.

Идем дальше. Как меня зовут, и как я здесь очутилась? Мне угрожает опасность? Я голодна? Как здесь ко мне относятся и кто? Здесь вообще есть еще кто-то и чего от них ждать?

В этой тьме вообще ничего не видно. И не слышно, кстати… Хоть бы немного света или какой-нибудь там сверчок вдали или воробьи какие…
Ой. Стало немного светлее, и я отчетливо услышала сверчка и воробьев. А я просто их только что услышала или они только что стали петь? Во всяком случае, света только что точно не было.

Так. А если я… «Хочу, чтобы здесь пахло розами!»

Запах роз не замедлил появиться.

Понятно, я сплю и во сне сотворяю мир. Или я в шлеме виртуальной реальности и потому здесь ничего нет, и я это творю?

Я пощупала голову. Никаких шлемов. Все-таки сплю. Ущипнуть. Нет, зачем, рано. Такой сон… какой дурак его так прерывает? Пока поспим, а щипаться будем потом.

Я попробовала опереться обо что-то под собой, но руки ушли в пустоту. «Пусть будет на что опереться». Попытавшись опереться снова, я ощутила там нечто вроде подлокотников. «Нет, пусть поверхность будет». Появилась поверхность. Я села… Боль напомнила о себе. Спина и пятая точка… я откуда-то падала или просто сплю неудобно?

Стоп. Если боль, можно не щипаться. Боль была настоящей. На всякий случай все же ущипнула себя. Больно. Посмотрела в сумраке на руку – царапина от ногтей, между прочим.

Ладно. Другой тест. «А вот пусть я буду не женщина, а мужчина». Неа, так не работает. Я - женщина. Слава Богу.

Но все же я не сплю. А свет… сумрак появился по моему слову. «Сначала было слово»…

А вот если я Его сейчас сама спрошу? «И Слово было Бог!»

Передо мной возникло сияние и в нем лицо бородатого мужчины. Ну вот. Значит, я умерла. Упала откуда-то и каюк. Ладно. Зато хоть есть с кем поговорить.

- Ты Бог? – осторожно спросила я.

Ответом было молчание. Ну что же, молчание – это тоже ответ.

Пойду ему навстречу, может, что-то и прояснится. Я встала и пошла на свет. Интересно, кого я первым встречу… и узнаю ли я их? Предков каких-нибудь давних, прадедов... а может, друзей...

Стоп! А если я не умерла? Если и впрямь созидаю где-то Мир? И сейчас я его населю умершими и прочим из Того мира, а потом разбирайся со всем этим… Кроме того, если я сама сделала этот свет и мужчину в нем, то идти туда можно до конца вечности.

Нет, я лучше тут пока… «Пусть будет стул». Возник стул. Слегка корявый, как-то я не очень представляла, видимо, какой должен быть стул, и не разглядывала стулья внимательно… Так. Внимательно посмотрю на этот стул… Пусть будет здесь поровнее, здесь болт и гаечка… деревянный пусть. Ага. Вот теперь можно присесть.

Начнем сначала. Кто же я? Как меня зовут? Откуда я и что у меня было прежде? Ничего… Ничего не помню.

- Так все же, ты Бог? Или ты плод моей фантазии? Говори… пожалуйста…

- Это ты сказала, не я. – ответил мужчина из облака ослепительного света.

- Хорошо, а где я?

- Как мне ответить, чтобы ты поняла? Где точка отсчета? И где ты относительно этой точки?

- Ладно. Я жива или умерла? Я на Земле или в ином мире?

- Ты жива. Ты в этом мире.

- А как меня зовут?

- Тебя здесь некому звать, поэтому я могу звать тебя так, как ты себя назовешь. Как тебя зовут?

- Хм… Не так сразу… А как зовут тебя?

- Зови меня Свет, раз ты сначала захотела света.

- Хорошо. А ты можешь не там вдали светиться, а прийти сюда, как человек?

- Нет. Ты сделала меня в таком образе.

- Да, но когда я сделала криво стул, я его смогла… поправить. Может, и здесь?..

- Я не стул. Я живой. Ты сделала меня в таком образе.

- И что, сделать живого проще, чем стул? И поправлять ничегошеньки не потребуется?

- Есть нечто, что помогает тебе делать живое... Из заготовок, скажем так... И меня создал... не совсем ты... не только ты... Скажем так, ты вызвала меня, не создала.

- Но тогда я должна звать тебя Бог, а не Свет. Если ты и так был всегда. Ну, например, поэтому.

- Я не Бог.

- А кто?

- Я - Свет.

- А я?

- А ты?

- Это вообще честно – вопросом на вопрос отвечать? Да и остальные вопросы... Кто так отвечает! Ну, ладно. Я - человек, женщина, меня как-то звали до этого момента, но я не помню. Но как-то звали и что-то было раньше, разрази… то есть… что-то было раньше, потому что я не новорожденный младенец, и мне уже сколько-то лет… В том мире. Что я должна делать? Зачем я здесь?

- Твоя цель здесь проста: понять, зачем ты здесь. И я не должен тебе мешать.

- А, ну да, все просто: цель твоей жизни – понять, в чем цель именно твоей жизни… Так. А почему я помню это, но не помню своего имени? Я же помню, как понять, мужчина или женщина, взрослая я или маленькая… А где моя семья, кто моя семья, есть ли у меня семья…

Свет молчал.

- Ну, хорошо, как мне отсюда вернуться туда, где я была прежде? Ну, в свой мир? Это возможно, вообще?

Свет молчал.

Хорошо. Попробуем с самого начала. Неважно пока, кто я. Будем экспериментировать. Главное, не наломать дров. А то читала я когда-то одну "Демиургию Георгия"... Известного писателя Вадима Пешкова.

Под ногами пусть будет трава, надо мной небо, а в небе солнце и облака. Годится.

Трава оказалась, как на английском газоне, вся одинаковая, коротко стриженная и под ней ничего не было… как будто идешь по ковровому покрытию под травку.

Елки-палки… Пусть там будет земля, под землей всякая живность… неядовитая и некусачая! А в небе пусть будут птицы.

Я села на свой стул и стала вспоминать, как выглядит воробей, синица, ласточка, дрозд, галка… Попугай, павлин, аист. В небе стали появляться все новые сущности, они иногда подлетали чуть ли не ко мне под нос, словно затем, чтоб я могла их рассмотреть. И они молчали. Все, кроме воробьев. Я напряглась, и попугаи обрели голос. Я вспомнила голос вороны и как выглядит ворона…

Сверчки. Они поют, я их слышу… но их нет! Как выглядит сверчок? Я никогда не видела живого сверчка! Я просто подумала про сверчка… не подумав. Ну а почему сверчок должен быть такой, как на Земле? Пусть будет как кузнечик… небольшой такой и серенький…

И вот я сижу такая на стуле посреди бесконечного газона из травы, надо мной небо… вокруг множатся птицы… Которым нечего есть, между прочим! Сейчас я все это натворю, а оно начнет умирать с голоду… А вот пусть здесь будет горка зерна… Ага… Вот гречка, пшено, рис, пшеница, просо. Стоп! А кто пшено вылущил? Ну, неважно пока, что представила, то и есть. Золушка нашлась тоже, все зерна в одной куче…

А птицы ж еще насекомых едят, а они кусачие и пискучие, неа, обойдусь пока, пусть мои птицы все будут зерноядные пока. А вот и чайки… И их голос я помню. О! Точно так они и звучат!

Чайка! Я – Чайка! Лариса. Ну, хоть что-то.

Я посмотрела на Света, он улыбнулся.

И вдруг…

Да не пугайтесь так.

Не так сразу все завертелось в тот день. Итак.

И вдруг я увидела тучу! Жирнючую чернючую тучу, которая выплыла откуда-то из-за горизонта и довольно быстро двигалась сюда! Но я не создавала тучу!

А выплыла она из-за высокой горы! Но я не успела даже березовую рощу придумать, а тут целая гора. Везувий целый, блин, Эльбрус, Квазимода!... То есть это самое… Фукусима!

Когда я успела? Или это не я?

И сверху явно прорисованное жерло вулкана! Спасибо, что без дымка.. пока без дымка.

Ай! Меня укусил комар!

Погодите, эй, кто там наверху! Я ж не заказывала кровососущих и кусачих!

Я хотела создать себе здесь просто красивый, безопасный и некровожадный мир! Где нет страданий и болезней и далее по тексту.

Чего-чего? Ты хотела создать здесь рай? Богиней себя возомнила? А вот тебе! Есть гора с вулканом и комары.

«Пусть нет никаких комаров и кровососущих». Вот как проверить, сработало или нет?

А туча-то вот она, приближается и растет. Подул резкий холодный ветер. А что-то скользнуло невдалеке в траве? Змея? Ядовитая или ужик? Да все равно, я не думала о змеях и не заказывала змеек!

Что вообще происходит? Где я? Кто я? Как мне сделать все как было раньше?

А что было раньше? Откуда была та боль в спине и пониже?

А может, я из того мира выпала, как из окна девятиэтажки, а на подлете меня порталом каким переехало и опаньки – я здесь? А я такая умная сейчас опаньки и назад вернусь! И долечу до мать сырой земли и…

Стоп, нет, лучше я пока здесь. До выяснения, так сказать.

И вдруг в небе сверкнула молния, а с задержкой прогремел гром.

Ага, с физикой тут что-то типа нашей, знакомой… Вот какого я знаю что-то про физику на Земле. И не знаю, что я делала два часа назад? Может, я под наркотиками просто? Да нет, не может быть! Чтоб я такая с птичками своими и самодельным Богом – и наркотики? Не-е-е, я, наверное, хорошая… Была… там…

«Я не такая» - мелькнуло в голове и сопряглось с нехорошим анекдотом. Ага, годится, и такое воспоминание годится, и любое другое… Давайте, давайте, напирайте, ну… Ну кто я там? И вообще…

Мир вокруг нравился мне все меньше. Неподалеку возникла шаровая молния, а вдалеке справа – простите, смерч… или самум? Или тайфун? Надо было в школе лучше учиться!

Да какая разница: когда идет дождь, надо привязывать лодку, а не искать виноватых! Мешок с цитатами я, а не чайка!

Это огромное страшное и спиралеобразное, которое я не создавала и не вызывала, приближалась.

«Пусть на его пути будет высоченная березовая роща! Прости роща, надо было, конечно, с тобой раньше и иначе, но уж как есть!»

Словно из волшебной расчески убегающей Настеньки, в небо взметнулась березовая роща! Правда, что-то в ней не так было… Это как будто березы, а ветки у нее как у старых сосен – только у макушек.. Надо же! Надо было внимательнее рассматривать березовые рощи… эээ… при жизни…

Выше, березы, выше! Гуще!

Между уже имеющихся берез вдруг наросли еще и еще. С густой кроной и выше прежних. Ураган или как его там звали, честно запутался в моем творении, в воздух поднялись тучи веток, листвы, стволов, земли и Бог его знает чего еще!

Больше, больше берез! И дубов туда! Дубов, огромных!

Но чем закончилось это стихийное бедствие, я не успела увидеть. Шаровая молния тем временем приблизилась к одиноко стоящей на полянке мне и… «Тополь на плющихе» - вдруг мелькнуло в голове.

Вспышка света, нестерпимая боль, темнота… Конец… Богиня, блин, демиургиня… рай на Земле…

Но во всем есть своя хорошая сторона… Передо мной вспыхнула и промелькнула вся моя жизнь в обратном порядке. Классно, конечно, что я все вспомнила, жаль только, что не совсем вовремя и мне это не пригодится!

Или нет?

Мои глаза открылись. Но ничего они мне не сообщили. Не дали никакой информации из тех 80 процентов, которые должны были мне дать. Вокруг была кромешная тьма. Во всем теле была боль.

Но теперь я точно знала, откуда эта боль. И знала все про свою прошлую жизнь. И у меня не было ни малейшего желания больше туда возвращаться. Ну это что, жизнь была, что ли? Репетиция в балагане какая-то, а не жизнь!

Не, ну кто так живет? Дуры одни и дураки! Да-да, и кончаются они вот именно так, как кончилась моя, с позволения сказать, жизнь.

Непостижимым казалось теперь только одно: почему я жива? Или нет? Наверное, теперь-то уж все же умерла и очнулась в раю. Агасеньки, хорошенький рай! Темнотища хоть глаза выколи, ни тебе райского сада и розовых кущ, ни, на худой конец, всполохов огня, чертей со сковородками и скрежета зубовного.

Ладно… Не в первый раз, разберемся. Пока мыслю, существую. Хоть… не-не-не, я в это не играю! Не хоть, а «Хочу быть в человеческом образе и не мертвой!»

Ничего не произошло.

«Да будет свет!» И стал свет. Уже не тот жалкий полумрак, как в прошлый раз, а такой вот, приличный такой свет. И небо, а в небе облака… и птицы…

«Перезагрузилась» - мелькнуло в голове. Ну, точно же я в каком-то компьютерном жизнеимитаторе! Или нет.

Я оперлась руками о траву, машинально проверила, есть ли под травой земля, твердь, так сказать, и села. Стула не было. И горы не было, и тучи с шаровой молнии, и смерча. Ничего такого не было.

Ну и славно! Подъем!

Я встала и прислушалась. Сверчков и воробьев не было. Так. Я в той точке, когда создала траву и небо. Почему?

Неважно. Как там насчет тучи, горы с вулканом и шаровой молнии? Ага, пока тишина.

Я подняла руки и, словно привычным движением, приподняла в некоторых местах ровную поверхность. Сделала холмы. Покрыла их цветами, всеми, какие могла вспомнить и представить, один из холмов заселила березовой рощей, второй дубовой дубравушкой, третий сделала бором, а будут там елки, сосны, решать не стала, пусть то и другое будет.

В момент, когда я занялась птицами, полями со злаками и горой зерновых для них, гора снова возникла в поле моей видимости. На этот раз она была слева, а не справа, то есть по сторонам света я не особо, выходит, ориентировалась и встала перед очередным сотворением мира лицом в другую сторону.

Значит, горы все же до этого момента не было. И ветра, и туч, и шаровых молний.

Здесь есть кто-то еще, это же очевидно!

Я здесь по своему русскому пониманию березками и пшеничкой занимаюсь (а ведь следовало тогда репу сажать, если уж совсем по русскому пониманию!), там, слева, мусульманин кавказский творит, похоже. А тучи восточный какой-нибудь товарищ прислал, спасибо, что сразу с драконов огнедышащих не начал. То есть где-то должен быть кришнаит с многоруким богом, сидящим на холме и вдыхающим и выдыхающим миры, ну и иудей какой-нибудь ортодоксальный до мозга костей…

Эх, ну почему я так мало уделяла им внимания, раз так примитивно и поверхностно их могу сейчас представить?

Однако же память о громе, молнии и туче наводит на мысль, что битва здесь между всеми нашими ментальностями идет. Да не хочу я воевать! Пусть опять убьют тогда и сами между собой разбираются!

Однако же другая часть меня обижалась и возмущалась: зачем мне мир, в котором нет моей составляющей?

И я подняла руки, хорошенько примерилась и стала планомерно огораживать все свои холмы и рощи с борами высоченными каменными стенами толщиной, ну, пусть будут двухметровой! А что? Я помню посещение старинных крепостей там, когда-то… что ж это были за крепости? Ну, да сейчас неважно! Сделаю крепко и надежно, раз уж представляю неплохо, как это выглядело!

А от смерча поставлю целую цепь гор, ну а что, пусть границу оберегают еще до стен!

А вот и смерч, очень мило! Наблюдается цикличность, уже проще.

Огромная туча поползла из-за горизонта, и я поставила на всех стенах крепости большие чугунные пушки с ядрами. Честно, я б какие-нибудь зенитные установки поставила лучше или чем там тучи разгоняют… Но это я не могла представить даже примерно: вот я сейчас тут наставлю разного милитаризма, устрою войну, а там за горизонтом англосакс какой-нибудь сидит с ядерной бомбой… И разнесем мы этот прекрасный новый мир к ядреной фене. Нет уж, пока меня окончательно не спровоцировали, попробуем защитой и средневековыми средствами. Тучу если удастся пушками разогнать, то и славно.

У меня были некие сомнения в успехе операции, конечно, но если немного напрячь фантазию, сделать пушки такой дальности, чтоб ядра до тучи долетели… то и нормалек будет!

Туча приближалась, смерч тоже двигался по сценарию, а шаровая молния… Она честно появилась и честно полыхнула в высоченном старом дубе. Там начался небольшой лесной пожар, потом сверкнула молния и громыхнул гром, а потом влил сильнейший дождь, и пожар сошел на нет.

Ну что же, с некоторыми вариациями события повторялись, однако и я уже стала ощущать себя более уверенной. О, святая самонадеянность!

Во всяком случае, шаровая молния меня в этот раз не убила, смерч сносил уже готовые рощи, я их ему услужливо добавляла, и он, в конце концов, сошел на нет. Уф…

О, какая прелесть, общими усилиями вокруг моих холмов образовались небольшие водоемчики в низинках. Я посмотрела на них не слишком долго, где-то добавила, где-то убавила, приподнимая и опуская землю и – вуаля, что-то похожее на мир получилось.

Будем надеяться, что вреда от меня все же будет немного. Но если иноземцы-иноверцы опять полезут, я им покажу! Что покажу – я не стала далеко продумывать, но и изначального миролюбия во мне поубавилось.

И тут меня накрыло сном… Кто это сделал? Восточные демиурги-конкуренты-партнеры-противники? Усталость от пережитого? Или просто здесь иначе идет счет времени?

Во сне мои глаза снова открылись. Но темно не было. Я осмотрелась.

Рядом со мной сидели вокруг настоящего тканого восточного ковра, вернее, прямо на нем кружочком, скажем так, группа товарищей.

Самый колоритный был в чалме и полосатом халате. Видимо, восточный ковер тоже был его творением, и именно он тут всех и собрал вокруг моего, так скажем, бездыханного тела.

Рядом сидел мальчик неопределенного возраста. Его волосы были побриты, но выше затылка осталась незабритая давным-давно прядь, которая была заплетена в косичку.

Напротив него расположилась девушка в ярких свободных одеждах, с длинными волосами и красной точкой на лбу, а вернее сказать – бинди. Роскошные длинные золотые серьги в ушах, браслеты на ногах и руках.

Здесь же сидел вышеупомнутый ортодоксальный еврей. Надо описывать? Черный длинный балахон, черные же пейсы, ермолка.

Слева от него сидел натуральный индеец, в роскошном роуче из орлиных перьев, и на всем теле боевая раскраска.

Прямо рядом с ним негр, в чем-то сходно раскрашенный, в набедренной повязке из пальмовых листьев, на лице полосы, а на груди бусы из фигурок в форме голов разных животных.

Еще был некто загорелый, полностью облаченный в белое, а рядом, словно для контраста – парень в цветастой футболке и джинсах с серьгой в ухе.

Я взглянула на себя: на мне был красный сарафан, ноги в сафьяновых сапожках, волосы прощупывались как толстая коса с атласной лентой в ней. Вот тебе раз…

Здесь же был какой-то северный человек, в теплой порге, или парке из оленьей шкуры мехом наружу. И судя по всему, жарко или холодно здесь не было никому. Ну что поделать, сон – он и есть сон.

А еще здесь были четверо, одетые в простые одежды, в каких может быть одет мой сосед или какой-нибудь канадский горожанин, или человек в какой-нибудь европейской стране любого города.

Беседа шла о религиях. Я здесь не буду говорить, кто что сказал: с одной стороны, читатель и сам поймем, а с другой – попробуй тут сказать что-то не то! Или оскорбишь, или соврешь, или просто побьют на всякий случай, чтоб другим неповадно было.

- Нашему учению две тысячи лет, и нет другого пути прийти к Богу, кроме как через его Сына.

- Все религии – лишь ответвления нашего учения. Древнее нет, и в нашей истории есть упоминания об учителях, живших миллионы лет назад.

- Ответвления на пустом месте не бывают! Вы заблуждались в некоторых вопросах, и наш Пророк принес нам ту веру, которой только и есть смысл верить и следовать.

- Все вы ошибаетесь, потому что ушли далеко от праматери-природы. Не нужно выдумать богов, есть Создатель, который давно отошел от дел, но Мать-природа остается подателем жизни и всех благ для человека.

- Мир создан шесть тысяч лет назад, а миллионы лет назад по земле бродили лишь ощеренные рогами, шипами и броней древние животные.

- Никто ничего не создавал, небесные тела в космосе живут по законами физики, и по этим же законам возникла жизнь, по ним же и живет до сих пор. Без всяких там богов!

- Люди прилетели из космоса, и оттуда же принесли каждый свою религию, а наиболее разумные обошлись без религий, потому что в космосе цивилизации давно ушли вперед.

- Какой смысл спорить обо всем этом? Познайте сами себя, и постигнете весь мир!

- Мир – это мгновение. Выдох - и сотни миров возникли, вдох – и другие сотни миров исчезли, чтобы снова возникнуть иными.

Разноголосица приносила мне обрывки фраз, я сама что-то горячо им доказывала, а над нами было небо.

Тогда безудержно на склоне

Качнется небо, как свеча.

В своем неистовом поклоне

Над вечной славой хохоча.

Сколько это продолжалось, я не помню, разумеется, но в какой-то момент я проснулась.

Но вовсе не в красном сарафане и вовсе не на своей зеленой траве среди холмов и рощ за высокими крепостными стенами! Я оказалась в полутьме, полыхающей мерцающими огнями. Осмотревшись, я поняла, что я в некой пещере внутри горы! Неужели внутри той самой с вулканом, которую я видела? Но как во сне меня можно было сюда перетащить? А, точно! На этот раз я померла и это ад!

Или нет.

Я села и увидела рядом с собой троих людей в светлый одеждах. У них были голые торсы, но от пупа до колен ткань закрывала их тела.

- Вставай, мы покажем тебе настоящую веру.

- Я умерла?

Они переглянулись и мне показалось, что мысленно они покрутили пальцами у висков такими взглядами.

- Пока нет. Но если не примешь верную сторону, это можно устроить.

- Очень страшно! – рассердилась я.

«Пусть будут крылья. Нет, стоп, пока не надо, посмотрим, что они хотят показать».

- Хорошо, покажите.

- Здесь внизу Джаханнам, по вашему как ад.

Я посмотрела сверху в глубину пещеры и увидела этакое каменное подобие песчаного карьера. Кругами он углублялся и его дно терялось в безумной глубине. Напоминало круги ада Данте, но разглядывать долго было небезопасно. Глубина и чернота словно тянула вниз, а боязнь высоты заставляла все внутри сжиматься и отводить в страхе взгляд.

А над всем этим был протянут мост. Странный мост. Он был из какого-то металла, светился, но был шириной… да какая там ширина! Ширина с лезвие ножа, вспомнилось мне вдруг! Та самая прямая дорога! А над всем этим великолепием раскачивался меч, который должен был срубить голову грешнику, если он рискнет идти по этому мосту к раю на другом конце пещеры. И если ты идешь и постоянно кланяешься, то меч пролетает мимо, видимо, давая тебе возможность дойти до конца моста. Это никто не объяснял, но само собой это вдруг показалось очевидным.

- Только праведник может пройти через мост. И только правоверный. И нет другого пути!

- Да я правоверная, но в своем смысле слова, дорогие вы мои товарищи, - медленно проговорила я.

«Вот теперь крылья!»

Под лопатками лопнуло и крылья материализовались за спиной. Все трое ахнули и закрыли лица руками.

Времени не было, мгновенное замешательство необходимо было использовать. Вероятно, моя собственная религия позволяла такой способ уйти от чужих представлений о жизни и доказать свои.

Я взмахнула крыльями, как в многочисленных своих снах, и полетела над пещерой. Позади нас я увидела свет, вероятно, именно оттуда меня принесли. А я спала, как бревно, ангел доморощенный! Потом посамобичуюсь, сейчас вперед, вперед к свету!

Осторожно взмахивая крыльями, я пролетела до выхода из пещеры и улетела. Местный ад и рай был не для меня. Пусть даже я и умерла, но пока есть возможность, надо действовать по своему пониманию!

Как было классненько снаружи! Я выпорхнула из недр горы и полетела! Вооон мои холмы и рощи, а вот и стена. Но лететь туда, когда у тебя есть крылья, забиться в угол и спрятаться? Пора посмотреть этот Мир!

И я полетела. Мир этот был шаром, а над ним было нормальное такое небо, немного рафинированное, не совсем настоящее, но все же лететь в нем можно, а старая знакомая туча не появлялась, были лишь чудесные облака, подсвечиваемые солнцем.

Похоже, инопланетных демиургов сюда не напустили, были только земные чудики, которые, подобно мне, творили здесь мир подобно мне. Кто как мог, что поделать!

Сбылась моя мечта посмотреть сверху на весь Земной шар! Может, это не был именно земной шар, но годится и такой, тем более что выбор был невелик. И я летела.

Городов не было, деревень тоже. Вероятно, этот мир сделали недавно, и пока никто Адамов и Ев не наделал, из рая не выгнал, они не наплодились и не наразмножались. Никакой уничтоженной экологии, пластиковых гор и никакой ядерной бомбы.

Красота! Да еще и возможность творить неограниченно! Ну, насколько это не противоречит интересам других таких же творцов…

А вот и нет, ошиблась я. Вот и некое подобие города… Довольно большого города! «Как Самара, только немного больше» (С).

Что я там у себя на холмах насоздавала, когда-нибудь будет Киевом, возможно, а то и Москвой, но пока это Васюки, причем, даже без шахматистов… Но и была-то я там один миг, не успела просто. Настоящему создателю и то семь дней понадобилось… Сколько же времени творил здесь местный демиург?

Похоже, не всех в один пруд вмиг запустили, а как я в свой аквариум: сегодня парочку рыбешек, через неделю еще одну, потом еще с трудом отысканную добавляю… И вот меня сегодня сюда, а здешний маг здесь давно…

Или как в Волшебную ферму нами кто-то играет: один полянку еще чистит от мухоморов, а другой уже все территории скупил и все заставил всякими чудесными волшебностями, заранее изобретенными программерами и художниками вне пределах досягаемости и понимания.

Полететь бы посмотреть, что у него получилось. Только вот как полетишь – там люди, создания, а тут я такая с белыми крыльями. Сразу же или крылья оторвут к ядреной фене, или распнут по старой привычке, или на костре сожгут горе-богиню, еще и подначивать будут: если можешь, так спаси себя сама!

И что ж мне теперь, по облакам в окрестностях шариться и одним глазком заглядывать? Бинокль себе изобрести, чтоб получше видно был сверху…

А не забабахать ли мне себе опцию невидимости? А при крайней необходимости могу являться отдельным личностям… Ну, не обязательно огненным шаром, или головой без туловища и бегающими невпопад глазами, или там чудовищным зверем с мордой носорога и десятком разбросанных по ней глаз, и двенадцатью лапами разной длины и толщины. Или там красавицей…

Можно кому-то и в виде сверкающего ангела, а кому-то в образе просящего милостыню нищего… Да все уже придумано на сто рядов.

А сейчас просто стать невидимой и спуститься вниз посмотреть.

А машина не собьет? А на ощупь никто не ущупает? Как сложно все для всемогущего существа, идущего к простым смертным, чьим-то созданиям!

Я сделала себе невидимость и слетела на крышу одного из невысоких домов. И стала смотреть.

Сразу скажу: автомобилей, летающих аппаратов и дронов не было. Лошадей и экипажей не наблюдалось тоже.

Люди ходили пешком, даже велосипедов готовых им пожаловано не было, а сами они их еще не изобрели. Но дома были многоэтажные, архитектуры какой-то прибалтийской или немецкой, и стекла в них были вполне себе настоящие, чистенько вымытые и вставленные в деревянные рамы.

В ходу был камень, дерево, улицы вымощены желтым кирпичом, а по обочинам устроены сточные канавки, в которых не было нечистот, просто чистенькие сливы на случай больших дождей. На детских площадках никого не было. Вероятно, завет «плодитесь и размножайтесь» еще не был исполнен новоиспеченными созданиями, но все для его исполнения местный коллега подготовил. Что, сам делал каждую детскую площадку? Или созданий своих обучил и занял, чтоб при деле были, и чтоб дурные мысли в голову не лезли?

Интересненько. Ага, колесо им знакомо, карусели на площадках есть, уже хлеб!

Люди шли неспешно, мирно беседовали между собой, а одеты были примерно одинаково: брюки и блузы или свитера какие-то. Цвета только разные были. Никаких платьев, юбочек, косичек и распущенных волос. Что, одних мужчин наделал? А плодиться как?

Я аж прилегла на крышу, чтоб видеть лучше, и стала смотреть. Крылья за спиной уютно накрыли меня, захотелось замурлыкать и задремать… Но внизу было таки интересно!

Так-так, женщины и мужчины все же есть. Только различить их можно разве что по лицам. В одежде сплошной унисекс. Видимо, родитель номер один и родитель номер два... Ну, дорогие мои, так у вас никаких детей до петрушкиного заговения не случится, вы уж простите мой французский! У них хоть есть там… ну, чтоб по фигуре было понятно хотя бы… Эээ… Да и детей кормить, если что… Нет? Мда.

А это что у них там? Цирк? Я тихонько перелетела на крышу здания возле круглой площади, на которой возвышался характерный купол. Народ тянулся туда. Поневоле стала искать в толпе Буратино в его колпачке, но тщетно. Билетной кассы не наблюдалось, никакой очереди, просто входят.

И вдруг оттуда, из этого цирка послышалось пение! Да это у них храм такой, похоже! Ну, не храм, положим, а молитвенный дом какой-нибудь… А я чего ждала? Колокольни с колоколами? Минарета? Японский храм? Ну вот такая у них церковь… Как цирк. Народ входить перестал, но дверь не закрыли, да и не дверь, так, полог откидной.

Я слетела вниз, стараясь не хлопать сильно крыльями, и заглянула внутрь. А внутри по кругу стояли скамьи во много ярусов, как в цирке, и в центре была арена, манеж то есть, только огорожен он деревянными такими воротцами, скрепленными между собой.

В центре стоял негр! Одноногий, с такой стойкой типа ходунков, на которую он описался. Он хлопал в ладоши и пел хвалебные песни. Кого восхваляли, я не поняла, но, видимо, восхваляемого среди присутствующих не было.

Люди вокруг сидели, в основном, белые, но попадались и индейского типа люди, и негры… процентов десять примерно, навскидку.

Пели все, причем, голоса были у всех, и получалось довольно стройно, не как в детском саду на первой репетиции, а скорее как в спетом деревенском хоре. Достойно вполне слушалось, между прочим. Потом на манеж… на сцену… на амвон… на кафедру? В общем, в центр вышел европейского вида товарищ в европейском же костюме, и стал читать проповедь. Язык я понимала, хотя русским он не был.

Проповедь была о том, что в своей вере нельзя быть тепленьким. Можно быть совсем холодным и точно следовать заповедям, а можно быть горячим и увлекать за собой людей. Но нельзя быть немного верующим в Амвониурга, нельзя быть тепленьким!

Народ слушал, затаив дыхание: никто не шмыгал носом, никто не стрелял глазками на женский пол, никто не шептался на посторонние темы.

А потом все снова стали петь стихи… Ну, как стихи, я таких могу сочинить килограмма три за пару часов. Но все были довольны.

Почуяв, что молебен идет к концу, я заблаговременно удалилась и улетела обратно на свою крышу. Она была слегка поката, но не настолько, чтобы лежать там чуть не вниз головой, можно лежать, в общем. И вот я залегла опять и стала наблюдать.

Люди стали выходить, они были слегка взъерошены и возбуждены, словно только что обнимались и целовались, как после долгой разлуки. Они расходились группами, парами и поодиночке, каждый в свою сторону. Детей с ними никаких не было!

А площадки зачем? Или их держат где-нибудь вместе и не выпускают по какой-то причине? Ну так а площадки тогда зачем?!

Я полетела как можно медленней и плавней вдоль окон домов. Я хотела заглянуть в окна и увидеть детей! Но детей нигде не было! В квартирах стояла мебель аля Икея, на окнах стояли какие-то цветы, не факт, что живые, а в некоторых квартирах были люди. Один, четверо, в одном окне целая казарма кроватей и посредине большой стол…

Что они там делали, разглядеть за миг пролета мимо окна было невозможно, а сесть на подоконник не представлялось возможным. Балконов не было.

Я полетела над домами, так и не поняв толком, что увидела, и стала просто рассматривать этот город. Вот интересно, а сам этот Амвониург в этом же городе живет? Дворцов не наблюдалось, ратуши тоже никакой, просто сходные дома, в которых живут похоже одетые люди в разноцветных одеждах. Может, он просто живет в одной такой же квартире или в такой вот казарме… Общине, может быть. Поговорить бы с ним, просто увидеть.

Вдруг что-то станет яснее?

Прошло довольно много времени, но я не чувствовала ни голода, ни усталости. А эти люди? Что они ели, где все это покупали? Где у них магазины, рынок там, я не знаю, торговый центр? И где они работают? Не работают? Не испытывают голода?

Нет, я ничего не понимала в этом мире. Здесь был один демиург, он создавал людей, которые не могли создавать других людей. Почему? Почему создавать человека было волшебной привилегией? Он ведь, похоже, хотел, чтоб были дети. Но его создания не могли… или не хотели детей?

А чего же они хотели? Допустим, они не хотели есть и им не надо было зарабатывать хлеб свой в поте лица своего. Ну так прекрасно же!

Вот и живите, радуйтесь и размножайтесь! Но нет. Почему?

И ведь не видно недовольных. Всех все устраивает. Все куда-то идут, о чем-то говорят, что-то делают в своих квартирах в аккуратных комфортных домиках.

У них есть некий Бог, который всемогущ, которому они молятся и которого восхваляют. Он может все. Он дал им все. От них не требуется никаких особенных усилий, здесь нет богатых и бедных, все равны и похожи. Никакой дискриминации женщин, сплошная толерантность... Но они не могут ничего! Они не строили эти дома, сейчас ничего не строят. И они не могут, подобно их Богу, создавать человека, наслаждаясь процессом сотворения!

Облетела город примерно по периметру, но ничего похожего на кладбище, крематорий или что-то подобное, не обнаружила. Смерти у них тоже нет, похоже. Лепота-с…

Ну что же, посмотрела как люди живут (у других демиургов) - и будет, пора и честь знать. Лети домой, ангелочек, создавай в своей локации свою волшебную ферму или Киев-град, или Москва-сити, или Петербург-на-не созданной еще новой реке, на усмотрение. Можешь там создать все лучше и правильнее, чем здесь, а то и лучше, чем сам Господь Бог на твоей грешной Земле... Попробуй, а что ты теряешь?

А почему, собственно, в своей локации? Зачем создавать себе рамки? Какой была бы моя страна, если бы предки мои все имели в голове рамки, и ограничивали бы свои устремления одной родной деревней или крепостной стеной любимого с рождения города?

Почему я не могу остаться здесь неподалеку, рядом сотворить своего первого Человека, сделать его по образу и подобию своему... женщиной... Ну, хорошо, сделать сразу мужчину и женщину. Женщину красивой, свободной и умной, а мужчину... ну а что, накрасится, в конце концов... Шучу. Мужчину еще более красивым, но иначе, по-мужски, и чтоб он был такой весь идеальный... да-да, и при этом чтоб существовал! Ну и чтоб дети были... и любовь, и цветы, и музыка...

Как в песне поется:
Я хочу, чтобы звонкий, счастливый
Всюду слышался смех детворы,
Чтобы девушки были красивы,
Чтобы юноши были мудры.

Но вспомнилась туча, смерч и гора у горизонта. Наверное, весь здешний мир уже поделен, и заняв чужое место, я не дам кому-то сделать то, что он хочет, может, должен...

Да? А они думали о том, что я хочу, могу и должна, когда на меня посылали свои громы и молнии? Они думали, когда меня по своим понятиям в свой ад собирались посвятить?
Да я вообще только вылупилась из своего небытия, а они уже на меня накинулись! Как котенка хотели утопить - пока еще слепой и голый! И не только хотели, а и грохнули же шаровой молнией по первому кругу, успели, заразы!

Эээ... А они не знали, что я бессмертная и снова в темноте глаза открою? Или знали? Но тогда зачем против меня дружили? Что они хотели сказать? Чему научить? Или что, они меня смогли в свою гору утащить сонную, а остановить, когда я упорхнула - не смогли? Или не захотели?

А были ли другие демиурги? Здесь в городе я его, местного демиурга, не увидела...

Итак, я металась вокруг обнаруженного города, а внутри меня метались мои внутренние голоса.

Тщеславие говорило мне, что здесь я могу все сделать лучше и правильнее, чем уже было создано. А у себя в своей песочнице и вовсе смогу лучше, чем тот Бог, который создал мой земной мир.

Зависть поднималась от того, что кто-то уже сотворил людей и город, кто-то целую гору с раем и адом, кто-то целый смерч и шаровую молнию, а я только пару рощиц и двухметровой толщины заборчик с башнями вокруг них.

Гнев поднимался во мне от того, что меня хотели уничтожить еще в зародыше, и даже почти уничтожили, а я их не могу ни обнаружить, ни ответить взаимностью.

Жадность понуждала насоздавать все всюду и повсеместно, и захватить весь этот мир, чтобы создать в нем всеобщее равновесие.

Чревоугодие возмущалось, почему я вовсе не хочу есть и обиженно спрашивало, когда же мы будем, наконец, кушать.

Похоти было развернуться негде, и она компенсировала себя стремлением заставить земных созданий женского и мужского рода взаимодействовать в верном направлении.

А уныние... оно просто вводило меня в результате в уныние, вот и весь сказ.

Но разве я думала об этом в процессе? Разве было у меня в процессе что-то, что заставляло меня думать о том, что мной движет и какие грешки как себя проявляют?

Нет, конечно, все было логично и правильно. Как в жизни.

Впрочем, на самом деле, мне было немного все равно, будут местные людишки так действовать или нет. Мне просто хотелось, чтобы в мире не было миров, в которых нет детей, вот и все! Чтобы задумка местного демиурга о детских площадках была понята его созданиями, чтобы они смотрели и видели его замысел, чтобы они в своем молельном доме думали не об отвлеченных темах, а старались понять, зачем они. Кто они, какие они и что они могут сделать, чтобы стать лучше.

Чтобы в них был "страх, что мы хуже, чем можем, и радость того, что в надежных руках". Да и со всеми остальными грехами...

Я вовсе не думала, что создам мир лучше Бога. Скорее, меня озадачивало то, что я вижу. Ну, например: возникнув, я создала свет и солнышко. А здесь у них свет и так уже был. И не наблюдалось второго и восемнадцатого солнышка. Вот это как? Я его создала для всех, а до этого они в потемках шарились? Нет. А где созданные ими до того светила? Или я не создала никакого солнышка, а только включила его в своей голове для себя лично?

Или вот с завистью. Разве мне было завидно, что они свой Везувий там поставили, а внутри мусульманский рай и ад поместили? Да вовсе нет, мне только было радостно, что оттуда я ушла без приключений, да еще и крыльями обзавелась по случаю. Да создавайте вы себе там что хотите, мне-то что! Вы только на меня шаровую молнию не спускайте и все!

Или гнев. Да не особо я и злилась на них, если уж честно говорить, а не подгонять все под рамки списка грехов. И мир я захватывать не собиралась, и о жореве не думала...

Так что вот нет. Голоса голосами, а белая я и пушистая! И крылья у меня белые! Так что и уныния никакого нет! Разве что немного тщеславия, что вот такая я вся замечательная... Ну вот, опять мы по круг побежали...

Вот все беды от дурных мыслей. Какая разница-то, в конце концов. Летим! Летим вперед! Здесь еще так много интересного, а я еще совсем ничего не видела! А сколько мне еще отпущено времени на мое приключение - никто не знает. Эээ, я не знаю. И я не знаю, происходит ли это со мной в реальности, или я лежу в дурке и брежу, или я умерла и мытарствую свои сорок дней, или что вообще, елы-палы, происходит, и почему я здесь и сейчас!

Да и пусть! Летим!

Я взмахнула большими крыльями и полетела вверх, и мне было все равно, что с крыльями у меня шесть конечностей, а не четыре, и тогда я насекомое, а не крылатый человек. И мне было все равно, закончится все происходящее сейчас или через сто лет, или через шестьдесят восемь, или вообще будет продолжаться вечно! Я просто летела, дышала воздухом, смотрела на белые облака и солнышко (краем глаз, чтобы не ослепнуть от его великолепия, как в жизни), и просто жила. Здесь и сейчас, погрязшая в смертных грехах или абсолютно безгрешная. Это было абсолютно неважно!

А мир не вращался вокруг меня. Я летела в вышине без страха быть хуже, чем могу, без мыслей о том, что делать дальше, а жизнь в этом мире продолжалась.

Сила, которую я и не думала постигнуть, приводила в этот мир простых людей, отобранных на грешнице Земле по одной ей понятному принципу, и эти простые люди становились здесь богами. И каждый приносил в этот мир свое представление о мире и реализовывал в этом мире то, что мог пожелать и так, как мог пожелать.

И это было грандиозно и опасно одновременно. Мир был велик, но никто из новоиспеченных богов не знал, как он устроен. Не только как этот мир устроен, но и как он сам устроен! Вот ведь в чем дело!

Но никого из них это особо и не заботило. Они возникали из небытия, пугались, потом осознавали себя, потом свое могущество, а потом начинали творить!

Они творили что хотели, и уж наверное, никто из них, подобно мультяшным героям, не вопил: «Я злодей, я сейчас здесь всем буду делать плохо! Я разнесу здесь все к черту лысому!»

Нет, конечно! Каждый ощущал себя белым и пушистым, самым достойным и избранным, и каждый где-то глубоко внутри осознавал свою ответственность и значимость. И каждый хотел оставить свой след здесь. Хороший, великий след, может быть, войти в здешнюю историю! И каждый немного боялся не справиться, и каждый думал о том, сколько времени ему здесь отпущено и что он успеет за это время. Что будет ему здесь позволено, невзирая на его всемогущество? И каждому немного хотелось вернуться туда, откуда он пришел, и чтоб там все было как раньше, и чтоб все было понятно и просто, и не надо было принимать решения, могущие создать или разрушить мир.

Как каждому взрослому иногда хочется забиться в своей комнатке под одеялко, свернуться в позу эмбриончика и закрыть глазки, и чтобы быть в домике, в безопасности, как когда-то внутри мамы…

Или нет. У каждого из них были свои позывы и порывы. Потому что все они были очень разными. И каждый открывал глаза, создавал вокруг свет и что-то еще, и шел расширять свой собственный мир.

И каждому иногда хотелось ни о чем не думать, а просто взлететь вверх и лететь, лететь, лететь среди облаков!

И вот я тоже летела и увидела другого такого же ангела! Здоровенный мускулистый мужчина летел не навстречу мне, а так просто, сбоку под углом, на другой высоте. Его глаза были закрыты, руки раскинуты в стороны, грудь в гипертрофированно длинных волосах немного вперед, а крылья… А вот крылья у него были на сандалиях, а вовсе не выросли из лопаток! Маленькие такие крылья, и описывать их тоже – издеваться над терпением читателя. Такие вот крылышки, какие рисуют греческому Гермесу или римскому Меркурию. А что, для полета им хватает. И ему хватало.

Мне повстречался в небе Гермес! Вот дела!

Его глаза были закрыты, и он меня не видел. Я покрутила головой, и не увидела парада из летающих ангелов, этот богоподобный греческий красавец был в поле зрения один. Как быть?

Мне ведь так хотелось пообщаться с кем-то из других демиургов! И вот я его вижу! Во мне заговорила женщина, увидевшая привлекательного мужчину? Или научный интерес демиурга, этакое стремление к обмену опытом? Или просто любопытство вороны, которая вдруг увидела блестящий предмет и решила забрать его себе?

Потом разберусь! Я ринулась к Гермесу и вскоре оказалась совсем рядом.

Мужчина, кем бы он там ни был, был реально хорош! Или нереально хорош? Это ведь одно и то же, правда?

Подкачанные мускулы не были гиперподкачанными, все в меру, и судя по его полету, он умел пользоваться своей силой правильно. Странные маленькие крылышки работали очень здорово, и их малый размер компенсировался мощностью, которую они выдавали. Он каким-то образом держал равновесие в небе, а они словно бы просто подталкивали его вверх, как толкает огромный самолет реактивный двигатель, выпуская за ним всего лишь маленькую белую полосочку на фоне голубого неба!

Правильные черты лица, греческий профиль, гордое и удовлетворенное выражение лица… И да, на нем был шлем, а на шлеме крылышки. Эти крылья не двигались, но уравновешивали ли они полет или просто были украшением головного убора?

- Привет! – сказала я как можно веселее и непринужденно.

Гермес раскрыл глаза и обернулся на мой голос. Мы летели сейчас рядом, но на почтительном расстоянии, но он посмотрел так, словно я была где-то далеко, посмотрел сквозь меня. Его взгляд сфокусировался, но мысли были еще где-то далеко.

- Привет, - ответил он, явно не зная, что сказать еще.

- Кто ты? Откуда ты здесь?

- С земли, - коротко ответил он.

Или он сказал «С Земли»? Я не знала. Но он не собирался помогать мне вести диалог или сам вести светскую беседу.

- Понимаете… понимаешь… я здесь первый день, и совсем еще ничего не знаю. А ты? Ты давно здесь?

- Давно. Очень давно.

- А кто здесь есть еще? Как здесь все устроено? У меня столько вопросов, что я, честно, не знаю, как спросить и с чего начать!

- Ну, так поживи подольше и узнаешь побольше! Чем я могу-то здесь помочь? Да и зачем?

Он снова повернул голову по ходу движения и снова закрыл глаза. Он летел! Он был занят! А я просто мешала ему. И ему не было любопытно, кто я, зачем я здесь и вообще… Он полетел дальше, заметно увеличив скорость. А я осталась здесь, я тоже летела на своих больших красивых крыльях, такая всемогущая и величественная… и чувствовала себя ужасно глупо!

Похоже, этот мир не вращался вокруг меня. Нет, совсем не вокруг меня…

Ну нет и нет, подумаешь, отказал во внимании какой-то бог неизвестного происхождения, да и ладно.

Пора было взять себя за шкирку и заставить сделать, наконец, дело. А дело-то было нехитрое до безобразия: выполнить свою миссию, создать кусочек рая на земле в отдельно взятой песочнице.

И я полетела искать свою земельку родную, на которой меня зародили.

Сказать, что это было непросто - не сказать ничего. Во-первых, облетела я здесь уже чуть не полмира, а кошкой-то не была, и возвращаться по одним ей известным ориентирам домой не умела. Во-вторых, пока я там по тучкам прохлаждалась и с демиургами заигрывала в целях расширения собственного кругозора, другие-то демиурги продолжали творить и вытворять, и все, что я видела еще вот только что, разительно изменялось.

Я же, по земной привычке, прожигала время и занималась чем хотела, а не чем надо. Хотя, как и на грешной земле, никогда ведь не знаешь, что делать: то, что надо или то, что хочется.

Как сказал один умирающий миллионер: "Дети мои, две трети своего состояния я потратил на женщин и наслаждения, остальные же свои богатства я распустил крайне бездумно"...

Возможно, то, что мне говорили с детства насчет сделал дело - гуляй смело, не было таким уж непререкаемым. И может быть, как раз делать то, что хочется, гораздо правильнее, чем то, что надо. Или нет.

Во всяком случае, созидание мира нужно хорошо обдумать, чтобы не напороть чего ни попадя, чтобы потом не было мучительно больно и далее по тексту...

Долго ли, коротко ли, а нашла я свои крепостные стены, холмы и рощицы. Разрослась моя растительность несоразмерно времени, скажу я вам. Видимо, и время здесь шло совсем иначе, несмотря на то, что и ночь до сих пор ни разу не наступила, да и на то, что я не устала и так и не захотела спать. Не дело это, ох, не дело!

Есть и спать - неоценимое удовольствие, и почему здесь это никто не создал до сих пор - просто загадка! Что, всем было так некогда?

"Пусть день сменяет ночь, а ночь сменяет день, и пусть ночью спят дневные создания, а днем ночные, и пусть ночью созданные мной и другими люди... как же это сформулировать... следуют за своей природой!" Вот! Отличная формулировочка. И свободы воли не лишить людей, и дать, наконец, возможность, детским площадкам заполниться!

Дались мне эти площадки... Понятно, что с детства нам все сказки говорят о том, что счастье в любви, семье и детях, но к чему ж приводит-то все это? К перенаселению на планете, к загрязнению среды (а иногда и четверга), к страданиям от несчастной любви, к брошенным детям, разрушенным бракам, мезальянсам, бракам по расчету... а, нет, это не про счастье в семье и не о любви... увлеклась я.

А вот еще про тот город, где нет детей. Там же и смерти нет. Видимо, и не стареют там люди, и не болеют нехорошими болезнями... Здорово же, нет? Не здорово вовсе... Заведется там какой-нибудь злодей, тиран и угнетатель, поработит все, до чего дотянется, и спасу от него никакого не будет! А так бы помер от старости и вся любовь, все людям облегчение... Или вот инопланетяне какие-нибудь пожалуют. А мы не готовы, и оружия у нас против нет никакого достойного. А они - опаньки - заболели от местной бактерии и все, свобода человечеству!

"Пусть люди приходят в мир маленькими, беспомощными и всеми вокруг любимыми, и пусть растут, а потом старятся и умирают в мире"... Умирают, в мире... Ведь неспроста слова-то похожи так...

И сделала я мужчину и женщину, и дала им в руки по коробке с инструментами. Мужчине топор, отвертку и прочие там плоскогубцы, а женщине все для кухни, шитья и рукоделия. А ноутбук потом пусть изобретут, после велосипеда и прочих там электростанций, вот!

И пошли они, солнцем моим палимы, дом строить у реки, тут же изготовленной, не долго думая. И своими руками стали сотворять свой дом.

А потом наступила ночь, и сотворили они прямо под луной, тоже созданной на закате, нового маленького человека. Вот и правильно, сразу и надо, пока не стали дюже умными и благоразумными и не придумали жить для себя...

А потом я день за днем работала шесть дней, и делала все по старинке, без выпендрежа и новых веяний. Потому - у России свой особый путь, ага, то-то же!

А вот на шестой день я задумалась: усталость так и не наступила, отдыхать было незачем. И что же теперь, люди не будут мне поклоняться, когда я отсюда уберусь волею высших сил? Так оно мне и не надо, чтоб поклонялись. Вот зачем мне их осанны? Ну, создала я им мир и создала: они меня не просили, а мне приятно было от первой минуты до последней!

Однако подумала я еще раз и вспомнила старые книжки, где дети с ночи собираются в церковь, и ставят там свечи, и просят у Боженьки, чтобы мамочка не плакала, а сестренке подарили новую куклу...

А потом вспомнила про крестовые походы, сожжение на кострах за ересь, обогащавшихся на глазах прихожан служителей церкви, и людей, которые с горечью смеются над такими служителями...

"И стало вдруг грустно-прегрустно, понял, как одинок" (С)

И вспомнила про разные религии по всей Земле, и про здешних демиургов, у которых нет и не будет таких сомнений... И решила - нет уж, будет вам и Библия, и заповеди, да не десять, а все тридцать три! И письменность вам, и необходимость работать, и чтоб каждый хотел что-то создать в этом мире и чтоб хоть каждый второй мечтал оставить свой след в Истории!

И чтоб с детства вам мамы говорили мыть руки, уши и остальные места, чистить зубы и причесывать волосы. И чтоб никакого там самоопределения по половому признаку и чайлфри! И чтоб не смели себя сами убивать и других вокруг и внутри себя тоже! Вот я вам, негодникам!

И чтоб Родину свою защищали и от армии не косили, и чтоб не давали в обиду свою историю и свою веру! Эх, а как же мою заповедь "Не убий!" исполнять? Да вот так же, так же, как и всегда прежде...

И стало мне еще более грустно. Потому что нет в таком мире места полной свободе и всемирному счастью. И потому что не изобрела я в своем мире ничегошеньки нового...

Да и не надо!

***

И тут на меня напали. Кажется, напали сразу все демиурги окрестных песочниц. Со всех сторон летели смерчи, драконы и сюрекены, на меня налетели какие-то фигуры в красных плащах, взмывая в небо по анимешному и так же падая прямо мне на голову.

Потом что-то острое пронзило мне грудную клетку, в мозг ударило током, искры из моих глаз взметнулись в небо салютами... и...

Вдруг меня снова накрыло сном, и потом затарахтело что-то вокруг и затряслось, и очнулась я на операционном столе!

- Ну и напугала же ты нас за эти восемнадцать часов! - склонилась надо мной земная женщина в белом колпаке и маске.

- Где я? Кто я?

Я попыталась общупать себя, или хоть ощутить руки, ноги, себя… Но ничего этого не было.

- Где мооое тело? Что вы сдееелаали с маааим теелом?

Язык не слушался, а тела не было.

- Да все здесь, на месте, не волнуйся, это только наркоз.
- А руки есть?
- Есть, есть, вот!
Перед моим лицом показалась моя рука. Но это не могла быть моя рука, потому что я ее не чувствовала.

- А ноги есть?
- Есть, вот, я их сейчас трогаю.
Но это не могло быть правдой, потому что я не чувствовала своих ног.

- А тело есть?
- Есть и тело. Не волнуйся, все есть.
Но не было тела. Были глаза и язык, и... и боль... Боль где-то в теле. Тело есть.

- А ноги есть?
- Есть.
- А руки есть?
- Есть, просто поверь.

Потом над ее головой возникло другое лицо. Гермес, вот ты где... А что ж ты там прикидывался таким безразличным-то, а теперь заявился!

- Гермес. Что ты здесь деее...

Но это лицо было из другой сказки. Я вспомнила это лицо не там в небе, а склоненным надо мной и снабженным влажной шеей и голым торсом. Я где-то видела это лицо. О, Боже, да ведь это мой муж... Гермес - мой муж? Как это вышло?

Я закрыла глаза. Мысли не хотели фокусироваться.
И вдруг я поняла все. Не было демиургов, не было крыльев и неба, не было Гермеса. Был только наркоз. И вот это все в операционной... Простыни, запах лекарств и тело, которое стало понемногу появляться.
И пальцы. Ага, есть пальцы. А рук нет. Нет, руки тоже есть. А ног нет. Их нет. Их нет. Они есть.

Мир уплыл и снова стало темно.

Мои глаза открылись...
Рядом со мной на кровати сидел мой отец.

- Папа! Боже мой! Мне привиделось, что тебя больше нет! Это было так похоже на реальность... впрочем, последнее время столько всего было похожего на реальность... Папа, папа, можно я прикоснусь к тебе?

Я протянула руку и погладила его руку. Он был рядом, все остальное не имело никакого значения.

Когда-то давно я вообще не придавала значения тому, есть он или нет. Ну, есть и есть, а как же иначе?

Но потом в каком-то из снов я увидела... а потом я больше не ездила туда, где могла увидеть его, и думала, что ехать туда уже бесполезно. А он был, а я поверила в дурацкий сон!

И вот когда я здесь, в таком состоянии, он узнал, приехал, пришел. Вот он здесь! С тех пор, как я поверила, что его нет, я так скучала без него, а нужно было просто позвать, проверить... Почему я этого не сделала?

Эти видения с мирами... Может, я просто сошла с ума, и не сейчас, а тогда, когда увидела, что его нет и поверила?

- Папа, я думала... Да неважно теперь, мне столько всего надо у тебя спросить и столько всего рассказать!

- Спроси, я слушаю. Рассказывай, я буду слушать тебя хоть до конца вечности.

- Ты один всегда понимал меня! Помнишь, когда я не поступила в университет? Я тогда приехала с экзамена и сказала, что завалила его. А потом пыталась соврать, как я его завалила. А ты слушал и потом сказал: "Да она просто не пошла на этот экзамен, вот и все. А если бы пошла, сдала бы. Просто передумала, так?" И мне осталось только признаться, помнишь?

- Помню.

- А помнишь, когда...

-Помню.

- А вот когда...

- Помню, помню, ты еще тогда плакала, как будто что-то случилось, а я сказал тебе, что тебе повезло и хорошо, что все закончилось...

- Да. И правда, потом я сто раз поблагодарила судьбу, что рассталась с этим идиотом! А помнишь...

Я все говорила, говорила, рассказывала ему разные эпизоды из прошлого, плакала, смеялась, а он смеялся со мной вместе и подмигивал хитро, и искусственный хрусталик в его глазу поблескивал, как тогда, много лет назад, когда я знала, что он есть.

Потом он сказал, что ему нужно идти, что приемные часы закончились, и он придет утром. Он пошел к двери, а я сразу провалилась в сон.

Но он всегда был богат на хитрые выдумки. Ночью, когда я проснулась в лучах луны, я увидела распахнутое окно, а он снова сидел у моей кровати.

- Ты что, в окно залез? Какой же здесь этаж?

- Первый. Пойдем, я покажу тебе то, что было мне дорого давным-давно. Ты ведь умеешь теперь летать, верно?

- Летать? Да нет, у меня были крылья, и я летала, но это был наркотический бред, понимаешь? На операционном столе. Они меня несколько раз с того света возвращали, насколько я поняла, а я болталась между мирами. И вот там мне привиделись крылья.

- Ну, вот мы сейчас и проверим. Пошли?

И он взял меня за руку. Я встала и увидела, что одета в свои любимые домашние лосины и уютный свитерок с цветными заплатками на локтях.

Я потянулась и почувствовала легкость во всем теле, и не было никакой боли.

И мы пошли к окну, а крылья снова появились за спиной.

- А невидимость? Мы будем делать невидимость?

- Нет, зачем, ночь ведь.

И мы полетели. Он держал меня за руку и летел рядом, а я летела и плавно взмахивала крыльями. Они шевелили его волосы, а его присутствие делало весь мир уютным и безопасным. У него не было крыльев, и не было сандалий и шлема. Но он летел рядом со мной.

Мы летели и говорили, говорили, говорили...

И я увидела внизу свой город, потом мы летели над дорогами, лесами, полями и деревнями. И прилетели в город его детства.

Я мечтала побывать там много лет, но так и не побывала, потому что папы там уже не было, а больше я там никого не знала, а суета сует каждого дня все складывалась в годы...

И вот без всякой суеты мы прилетели сюда с ним вдвоем. И он показал мне старенький домик, державшийся полугоризонтально на одном заклинании, и рассказывал, как они там жили, и я слушала, слушала, ловя каждое его слово, как никогда в прошлые годы. Тогда я совсем не умела любить его, а теперь, повзрослев и однажды будто бы потеряв его, вдруг стала воплощением любви к нему.

А потом мы видели реку, в которой он купался с пацанами, и сад их соседа, в который они лазали за яблоками, и полуразрушенный лагерь для зеков, который стоял неподалеку от их города...

Потом он взял меня за руку, посмотрел, и я поняла, что нам пора возвращаться обратно. И мы снова летели, летели, пока вновь не оказались во дворе городской больницы, пока не подлетели к открытому окну. Он помог мне снова забраться в палату, укрыл одеялом, как в детстве, и снова заговорчески подмигнув, выбрался в окно. Этаж был не первый, но об этом я вспомнила уже утром.

Больше он не приходил. Я стала быстро выздоравливать, а потом выписалась и муж привез меня домой.

Я позвонила сестре в другой город, поговорила с ней осторожно и выяснила, что то ужасное видение много лет назад не было сном. И что то прекрасное свидание, которое было в тот послеоперационный день и в ту ночь, было просто последствием наркоза.

И вот это было по-настоящему больно.

Но как жить после этого дальше? Неужели я больше никогда не увижу его? Пусть бы он так и приходил хоть иногда. Да знаю я, что если ушедший в мир иной позовет и пойдешь за ним, можно и уйти навсегда. Знаю. И знаю, что здесь у меня есть жизнь, привязанности, обязанности и вообще. И жизнь моя вовсе не так бессмысленна, как казалась тогда, в тот день, когда я стада демиургиней.

Но он был не таким человеком, чтобы увести меня навсегда. И пусть он приходит. Я буду жить и ждать его. А когда будет приходить, буду видеть и общаться. А потом возвращаться и ждать новой встречи. А когда-нибудь потом... Когда-нибудь будем вместе и мы и ним, и все-все-все. И там не будет войны демиургов, нет, ее не будет.

Но все это была лирика. Сейчас началась новая жизнь, и нужно было как-то жить ею снова.

Но я уже не была готова проживать эту жизнь как прежде.

Теперь все изменилось.

Теперь я знала, что у меня есть крылья и знала, как ими пользоваться и когда. И знала, что привлекать внимание санитаров ни к чему. И знала, что не ударюсь в религию или в проповедничество. И что никому не расскажу про те видения. И на вопросы про Гермеса я отшутилась, сказав, что ничего не помню, и попотчевав рассказами о том, как сопалатницы мои выходили из наркоза и что рассказывали.

Я стала больше уделять внимания маме, мужу и детям, и меньше беспокоиться о том, что будет завтра.

А потом залезла в дальний угол антресолей, и достала оттуда краски. Они, конечно, высохли давно, но пара часов размачивания и размешивания сделали свое дело. А что им сделается? Они ждали своего часа, и они его дождались.

Потом я залезла в старый чемодан с рукописями, набросками стихов и готовыми стихами, и две ночи ковырялась с ними, благо, домашние мои не спрашивали меня ни о чем, словно бы этого не было или словно бы они этого не замечали.

А потом... потом мне позвонил старый друг, словно учуяв запах моих пыльных рукописей... И муж стал деятельно помогать, и спустя каких-то три месяца на свет вышла никому не нужная, но все же бесценная и дорогая сердцу книжка со стихами. И пока мы готовили ее к изданию, ее объем вырос почти наполовину, настолько мне писалось и настолько леталось в эти три месяца.

Потом... Потом я стала писать детские сказки и рисовать к ним иллюстрации. Неуклюжие, странные и непрофессиональные иллюстрации, которые так и не попали в готовые книжки, но такие же драгоценные для меня.

А моя подруга пошла и записалась, не будучи ни разу еврейкой, в еврейский хор. А друг расстался с женой и сошелся с той, которую когда-то любил и не добился, и которая теперь вдруг стала свободной. А его жена уехала в кругосветное путешествие, и так и не вернулась из него, осев где-то в Египте рядом с поджарым гидом. А моя американская подружка из Москвы вдруг вернулась в страну и стала жить в Санкт-Петербурге и учить детей рисовать в подростковом клубе.

Кажется, мои ровесники входили в возраст зрелости. Каждый менял свою жизнь так, чтобы она обретала, наконец, смысл. И чтобы стало можно теперь жить по своим правилам ради того, чтобы стать собой.

Не думаю, что каждый из них попадал в переделку, которая переделала меня. Каждый получал свой сигнал от жизни, и получив его, менялся. Наблюдать это было безумно интересно.

Жизнь менялась каждый день, хотя вроде бы все и оставалось как прежде: я ходила на работу, готовила еду, возила детей и кормила кота.

Но когда однажды в полуночной беседе муж спросил меня, хотела ли бы я что-то изменить и в своей прошлой жизни, сожалею ли я о чем-то, я только покачала в темноте головой.

Нет, я ни о чем не жалела. И была благодарна своим реальным создателям - маме и папе - за каждый день.

И была столь же признательна нашему общему Создателю. За то, что он все сделал правильно, и за то, что ему все равно, понимаем мы это или нет. За то, что никто не знает, как его зовут и как ему следует служить и молиться и стоит ли молиться вообще. Но он все равно всегда рядом, в том светящемся облаке, которое каждый создает для себя сам.

За то, что мы существуем в этом мире, рождаемся, смеемся, страдаем, воюем, болеем, спасаем, теряем, стареем и однажды умираем. И за то, что бывает после этого момента.

И за то, что каждое утро мои глаза открываются, как открываются они в свой черед еще у нескольких миллиардов простых людей на моей безукоризненно совершенной планете.

И за то, что рядом со мной есть мама. И любимые мной люди. И друзья, и враги, и холмы, рощицы и двухметровой толщины стены, которые я когда-то создала своими руками.