поток

**КНИГА 1: ПОТОК**

**КНИГА 1: ПОТОК**

### Глава 1

— Эй, шваль! Вставай, пока не окочурился!

Голос прозвучал как гвоздём по стеклу, но я даже не пошевелился. Веки были тяжёлыми, словно

их залили свинцом. В ушах стоял звон, а во рту — привкус меди и гнили. Где-то далеко, на грани

сознания, пульсировала знакомая вибрация — потоки. Они были везде, даже здесь, в этой

вонючей дыре. Тонкие нити энергии тянулись от каждого живого существа, переплетались, уходили в стены, в пол, в потолок. Я чувствовал их всегда. Это была моя работа.

*Интересно. Очень интересно.*

Последнее, что я помнил — это вспышка. Мой мир погибал, реальность схлопывалась, а я... я

просто делал свою работу. Тысячу лет я следил за потоками своего мира. Направлял их, перекрывал, открывал новые русла. Смотрел, чтобы магия текла правильно, чтобы миры не

сталкивались, чтобы энергия не застаивалась и не рвала реальность на куски. Я был Хранителем.

Не самым великим, не самым сильным — просто тем, кто делал своё дело.

А потом что-то пошло не так. Слишком много разломов открылось разом. Слишком много миров

схлопнулось в одну точку. Я попытался удержать, перекрыть самые опасные русла, но потоки

взбесились. Они рвали меня изнутри, заливали болью, выжигали каналы. А потом была вспышка

— и тишина.

И вот я здесь. В этом теле. В этой вони.

— Я кому сказал, падаль?!

Пинок в рёбра оказался на удивление слабым. Не потому, что тюремщик был хлюпиком, а потому

что моё новое «тело» было настолько истощено, что просто не могло нормально передать удар. Я

словно лежал в вате. Кости торчали наружу, мышцы атрофировались, кожа висела мешком.

Память прежнего владельца услужливо подсказала, что он не ел нормально уже месяца два.

Я заставил себя разлепить глаза. Надо мной стоял верзила в засаленном фартуке, с физиономией, которая явно проигрывала в интеллекте даже местной дворняге. Его поток энергии бил ровно и

тускло — обычный человек, без капли магии. Одарённым тут и не пахло.

Сзади него, в полумраке, угадывались очертания других коек и такие же тени, как я. Человек

двадцать, не меньше. Все в разной степени истощения. Кто-то лежал пластом, глядя в потолок

невидящими глазами. Кто-то сидел, прислонившись к стене, и раскачивался в такт неслышной

музыке. Никто не разговаривал. Слышалось лишь тяжёлое дыхание да всхлипывания.

— Очнулся, — констатировал верзила факт. — Жрать давай.

Он сунул мне под нос миску с какой-то серой жижей, от которой разило тухлятиной и магией.

Самой настоящей магией. Точнее, её жалким огрызком. Это была не еда. Это была донорская

баланда. Насыщенная, но чудовищно грубая, как кирпич, завёрнутый в салфетку. Такую дают тем, из кого качают силу.

*Качают силу.*

Воспоминания хлынули мутным, грязным потоком. Я — Антон. Девятнадцать лет. Сирота. Нищий.

Меня поймали на улице в Нижнем Новгороде и за долги (чьи долги — неважно) засунули сюда. В

этот «донорский пункт». Местные умельцы придумали способ вытягивать из людей магическую

энергию, накапливать её в кристаллах и продавать магам побогаче. Парень был пустышкой, слабаком, его использовали как батарейку, пока он не сдох.

Что и произошло пару часов назад. Его сердце не выдержало. А в тело, как в пустой сосуд, затянуло меня.

Память парня была жалкой и обрывочной. Но главное я понял: здесь не умеют работать с

потоками. Они просто высасывают сырую энергию, как пиявки. Они не видят структуры, не

чувствуют узлов и ответвлений. Они даже не представляют, что магию можно контролировать на

таком уровне.

Потому что у них нет Хранителей. Нет тех, кто следит за течением энергии, направляет её, оберегает миры от катастроф. У них есть только маги — грубая сила, тупые молотки, которые

долбят по реальности, не понимая, как она устроена.

А я понимал. Я видел потоки.

Я осторожно, одними уголками сознания, потянулся к своему новому «источнику». Это было

жалкое зрелище. Пересохшее русло, потрескавшееся дно, никаких запасов. Смерть парня была

предрешена. Но кое-что осталось. Тоненькие, почти незаметные нити, связывающие источник с

телом. Меридианы, по которым течёт жизнь. Ими и пользовались здешние палачи.

А вот это уже интересно.

Я медленно сел на нарах, игнорируя боль в спине. Каждое движение давалось с трудом — мышцы

сводило судорогой, суставы хрустели. Верзила с миской уже утратил ко мне интерес и двинулся к

соседней «кровати», где такой же доходяга пытался приподняться.

— Жри давай, — бросил он через плечо, пнув того ногой.

Я посмотрел на баланду. Слабый, едва уловимый магический фон. Для них это топливо. Для меня

— оскорбление. Сырая, грубая энергия, способная засорить каналы так, что потом и не

прочистишь. Хранители всегда избегали такой пищи — она убивала тонкость восприятия, делала

потоки грубыми и неуправляемыми.

Я не стал пить. Вместо этого я прикрыл глаза и сосредоточился на другом. На тех, кто меня

окружал. На биении их сердец. В этом мире, как и в моём, сердце — главный насос не только

крови, но и энергии. Я чувствовал потоки всегда. Это было моей работой — следить за ними, направлять, оберегать.

И здесь, в этой камере, текли настоящие реки. От каждого живого человека тянулись незримые

нити энергии. У одних они были толстыми и ленивыми, как полноводные реки, у других —

тонкими и быстрыми ручьями. А в стенах, в полу, я ощущал настоящую магическую сеть.

Огромный, корявый, но мощный накопитель, пронизывающий всё здание. Кристаллы. Их здесь

было много. Целая система, связанная воедино грубыми, но эффективными каналами.

Рот наполнился вязкой слюной. Нет, не от голода. От жажды. Жажды настоящей силы.

Я провёл пальцем по своему запястью. Там, где билась тонкая струйка жизни, я нащупал едва

заметную пульсацию чужой энергии. Остатки от вчерашней «дойки». Во мне что-то застряло.

Чужеродное. Для любого другого это была бы смерть — засорение канала. Но для Хранителя

Потоков...

Я мягко подхватил эту чужую частицу своим сознанием. Не стал впитывать, не стал отторгать. Я

просто перекрыл её. Поставил мысленную плотину на пути её распространения. Она замерла.

Обезвреженная. Моя.

А потом я прислушался к тюремщику. Тот как раз отошёл к выходу и ворчал на кого-то в коридоре.

Его поток энергии бил мощно и ровно. Крупный, тучный мужик, не обделённый жизненной силой.

Я представил, как этот поток втекает в мою камеру. Тонкая, невидимая нить, связывающая всех

живых.

Я мысленно протянул руку. Не к нему. К его потоку. И легонько, чуть-чуть, подпёр его. Создал

ментальную преграду.

Тюремщик запнулся на полуслове, икнул и схватился за грудь.

— Что за... — прохрипел он, оглядываясь.

Он не понимал, что его внутренний «кран» только что перекрыли на секунду. Я убрал плотину.

Поток хлынул снова, но уже не ровно, а сбивчиво, панически. Сердце заколотилось быстрее, лицо

покрылось испариной.

Верзила побледнел, вытер пот со лба и быстро вышел, забыв про баланду. Дверь за ним

захлопнулась, и я услышал, как он матерится в коридоре, жалуясь кому-то на сердце.

Я улыбнулся. Не размыкая губ. Просто уголками глаз.

Вот оно. Моя сила не в том, чтобы иметь много энергии. А в том, чтобы управлять ею. Я не насос. Я

— система шлюзов. Я могу перекрыть поток самому сильному магу и сделать его беспомощным.

Могу всосать в себя всю энергию из кристалла-накопителя за секунду, просто открыв свой

«шлюз». Могу пустить чужую силу по своим каналам, не смешивая с собственной, как воду по

трубам.

Потому что я — Хранитель Потоков. Даже здесь, в этой вонючей камере, в этом тощем теле, я

остаюсь тем, кем был тысячу лет.

Первым делом надо убрать эту гадость из своего запястья. Я аккуратно, как ювелир, провёл свой

ментальный «скальпель» по засору. Отсёк его от своего канала. Теперь это просто сгусток энергии, парящий в пустоте. Я мог выбросить его, растворить в пространстве, но зачем? Это строительный

материал. Самый ценный в моём положении.

Я разорвал сгусток на мельчайшие частицы и разнёс их по самым закоулкам тела. Туда, где

мышцы атрофировались, где клетки кричали от голода, где кости стали хрупкими, как стекло.

Крохи, но они дали мне силы на то, чтобы чуть крепче сжать кулак. Чуть-чуть расправить плечи.

Чуть-чуть поднять голову.

Пора было осмотреться.

Камера, или как это здесь называлось — «зал ожидания», была забита людьми. Человек

двадцать, все в разной степени истощения. Некоторые лежали пластом, глядя в потолок

невидящими глазами. Другие, как я, сидели, прислонившись к стене. Никто не разговаривал.

Слышалось лишь тяжёлое дыхание да всхлипывания. В углу кто-то тихо скулил, раскачиваясь в

такт неслышной мелодии.

Ко мне на нары примостился старик. Тощий, седой, с безумными глазами, в которых плескался

страх и надежда одновременно. Он непрерывно раскачивался и что-то бормотал себе под нос.

— Всех высосут, всех... Сдохнем тут... Как крысы... — шептал он, глядя сквозь меня. — Никто не

придёт... Никто не спасёт... Крысы...

Я не стал отвечать. Я слушал. Не его. А потоки.

В подвале, этажом ниже, работала целая система. Там стояли те самые кристаллы. Я чувствовал их

тяжёлое, густое свечение. Они питались нами, как паразиты, перекачивая энергию в свои жадные

утробы. А рядом с ними был один поток. Мощный, концентрированный, пульсирующий в ровном

ритме. Маг-надзиратель. Не чета этим верзилам. Он управлял всей этой дрянной системой, сидел

в центре паутины и тянул из нас силы.

И он был моим ужином.

Я провалился в дремоту, которая больше походила на глубокую медитацию. Я изучал это место, как чертёж. Все вентили, все задвижки, все трубы, по которым текла энергия. Где слабые места, где можно продавить, где поставить плотину. Система была корявой, но я разбирался в таких

вещах. Тысяча лет практики даром не прошла.

Нужно было только дождаться момента.

Меня выдернул из полусна звук открывающейся двери. Лязг металла, скрип петель, тяжёлые

шаги. Вошли трое. Два знакомых верзилы и тощий субъект в длинном плаще, с металлической

маской на лице, скрывающей дыхание. Маг. Тот самый.

Он прошёлся вдоль нар, и его взгляд остановился на мне. Сквозь прорези маски блеснули

холодные глаза.

— Этот, — кивнул он на меня. — У него кривая выдачи вчера была. Сбой в системе. Может, накопитель барахлит? Отведите-ка его в лабораторию. Проверим лично.

Верзилы синхронно кивнули и схватили меня под руки. Я не сопротивлялся. Меня потащили к

выходу, мимо испуганных взглядов сокамерников. Кто-то отвернулся, кто-то закрыл глаза, кто-то

перекрестился.

— Стойте, — прошептал старик. — Не ходи, сынок... сдохнешь...

Маг обернулся и на секунду снял маску. Лицо у него было такое же тощее, как и всё тело, с

глубоко посаженными глазами и тонкими губами.

— Ты следующий, дед, — спокойно сказал он. — Не шуми.

Дверь за мной захлопнулась. Коридор, лестница вниз, тяжёлая металлическая дверь с магической

печатью. Маг приложил руку, и печать послушно погасла, впуская нас внутрь.

Внутри было светло. Яркие магические светильники заливали комнату белым светом, от которого

резало глаза. В центре стояло кресло, опутанное проводами, которые вели к огромному

кристаллу, пульсирующему тусклым фиолетовым светом. Накопитель. Я чувствовал его тяжесть, его голод.

— Садись, — приказал маг.

Верзилы грубо усадили меня в кресло. Ко лбу, груди и рукам прижались холодные металлические

пластины. По телу пробежал разряд — проверка контакта.

— Сейчас мы посмотрим, почему ты вчера так мало дал, — маг подошёл к пульту с рычагами. —

Может, у тебя закупорка? Не бойся, я быстро найду проблему. Открою все твои каналы и

прочищу.

Он потянул один из рычагов. Я почувствовал, как по проводам ко мне устремился чужой, грубый

поток. Он врезался в мою защиту. В мою плотину.

Верзилы отошли к стене, переговариваясь вполголоса.

— Слышь, а он выдержит? — спросил один.

— Да куда он денется, — хмыкнул второй. — Главный же... он таких ломал.

Я не слушал их. Всё моё внимание было сосредоточено на том, что происходит внутри меня.

Чужой поток бил в мои ворота, пытаясь прорваться, раздвинуть стенки, залить всё грязью. Маг

хмурился, глядя на показатели.

— Странно, — пробормотал он. — Полная блокировка. Как будто там глухая стена. Так не бывает...

Он добавил мощности. Я почувствовал, как давление выросло.

— Не бывает? — переспросил он сам себя. — А ну-ка...

Ещё рычаг. Ещё.

Я улыбнулся. Вот теперь я понял, что делать.

Я не стал сопротивляться. Я просто... приоткрыл заслонку. Совсем чуть-чуть. Чужой поток, почувствовав свободу, ринулся внутрь. Но я направил его не в свой иссушенный источник, а в

обход, по специально созданному каналу, прямиком... в кристалл-накопитель, к которому был

подключён.

Маг ахнул, глядя, как кристалл засветился ярче.

— Что за... Он не забирает, он отдаёт?! — воскликнул он, вскакивая с места.

Он дёрнул рычаг на себя, пытаясь разорвать контакт, но было поздно. Я уже открылся полностью.

Я превратил своё тело в трубу, по которой энергия мага утекала прямиком в накопитель. Он сам

создал этот канал, мне оставалось только чуть-чуть подправить русло.

— Отключите его! — заорал маг верзилам. Те рванули ко мне, но на полпути замерли.

Я перекрыл их потоки. Просто поставил мысленные заслонки на их жизненных меридианах. Их

сердца на секунду замерли, а потом забились в бешеном ритме, но силы в ногах не было. Они

рухнули на пол, хватая ртами воздух, как рыбы, выброшенные на берег.

Маг бился в судорогах у пульта, его лицо побелело, глаза закатились. Его собственный источник, который он так беспечно направил на меня, опустошался с ужасающей скоростью. Я чувствовал, как сила утекает из него, как вода из прорванной плотины.

Когда он обмяк и сполз по стене, я закрыл заслонку. Тишина. Лишь гул переполненного кристалла

и тяжёлое дыхание верзил, которые всё ещё пытались прийти в себя.

Я медленно встал из кресла. Провода с лязгом оборвались, металлические пластины упали на пол.

Тело было налито чужой, тяжёлой силой, но я не впитал её. Я держал её в себе, во временном

хранилище, готовый в любой момент пустить в дело.

Я подошёл к магу, всё ещё подключённому к системе. Он был жив, но пуст, как выжатый лимон.

Глаза смотрели в одну точку, губы шевелились, пытаясь что-то сказать.

— Спасибо за ужин, — тихо сказал я. — А теперь... покажи мне, где тут главный вентиль.

Я положил руку ему на голову, и моё сознание скользнуло в его угасающие потоки. Мне не нужны

были его воспоминания. Мне нужна была карта. Карта этой энергосистемы. Где какой кристалл, куда ведёт кабель, где сидят главные, кто ими управляет.

Я нашёл это. В самом низу, в подвале под подвалом, в сердце этого заведения. Огромный, размером с человека, кристалл-сердце. Аккумулятор всего этого ужаса. И рядом с ним — ещё

один поток. Сильнее, мощнее, древнее. Директор. Главный паук.

Я отпустил мага и посмотрел на дверь. Где-то там, наверху, спали мои тюремщики, пили чай

надзиратели, мучились в камерах такие же доноры, как я. И над всем этим висела сеть.

Пора было её рвать.

Я открыл свой внутренний «шлюз» нараспашку. Не для того, чтобы всосать, а для того, чтобы

создать резонанс. Моё тело, временное хранилище энергии мага, завибрировало в унисон с

огромным кристаллом внизу.

А потом я шагнул к выходу. И вся эта система, вся эта паутина, которую они так старательно плели, потянулась за мной. Невидимая, но неумолимая. Я был теперь главным магнитом.

---

### Глава 2

В коридорах было пусто. Ночь. Все, кто мог, спали. Я шёл медленно, прислушиваясь не к шагам, а

к биению сердец. Я чувствовал каждого в этом здании. Каждого надзирателя в их каморках, каждого повара на кухне, каждого мага в их лабораториях. Тридцать семь человек. Тридцать семь

источников энергии, которые я мог перекрыть одним усилием.

Моё тело гудело от перенапряжения. Удерживать в себе энергию выжженного мага, да ещё и

тянуть за собой хвост от огромного кристалла, было чертовски трудно. Потоки внутри меня

бурлили, пытаясь вырваться, залить всё вокруг. Но я держал. Я был Хранителем. Я умел держать.

Первого охранника я встретил на лестнице. Он спускался, зевая, с кружкой в руке, и что-то напевал

себе под нос. Увидел меня, замер, открыл рот, чтобы заорать, но я просто выставил руку вперёд и

перекрыл его сонную артерию. Мгновенный спазм, и он мешком свалился к моим ногам, даже не

пролив свой чай. Кружка покатилась по ступенькам, но я поймал её на лету и поставил рядом с

телом.

Я не стал его убивать. Зачем? Он просто винтик. Таких в системе много.

Второй и третий спали в одной комнате. Я вошёл, постоял над ними пару секунд, изучая их потоки, и поставил блок на почечные каналы. Утром они проснутся с дикой болью в пояснице. Ничего

смертельного, но выбьет из строя надолго. Местные лекари будут чесать затылки, не понимая, в

чём дело.

Четвёртый и пятый сидели в дежурке, играли в карты и пили пиво. Я постоял за дверью, послушал

их разговоры — обсуждали какую-то бабу из соседнего квартала. Потом зашёл, улыбнулся, и пока

они хлопали глазами, перекрыл им локтевые суставы. Карты посыпались на пол, пиво пролилось

на штаны.

— Мужики, — сказал я. — Вам бы отдохнуть. Сердце поберечь.

Они не поняли. Рухнули на пол, пытаясь пошевелить руками, и только тогда до них дошло, что

происходит что-то не то.

Я пошёл дальше.

Наконец, я добрался до двери в святая святых. Массивная, стальная, покрытая рунами, которые

пульсировали тусклым светом. За ней было сердце. Я чувствовал его пульсацию даже сквозь

металл. Оно звало, манило, обещало силу.

Приложив руку к двери, я влил в руны толику своей «временной» энергии. Руны засветились ярче, запросили пароль. Но пароль был в энергетическом слепке — уникальном отпечатке мага, который имел доступ. Я вспомнил слепок того самого мага, который меня «лечил». Создал его

подобие вокруг своей руки.

Руны мигнули и погасли.

Замок щёлкнул.

Дверь медленно отворилась, и я вошёл в огромный зал. Здесь не было факелов. Свет давал он.

Гигантский, неправильной формы кристалл, висящий в центре зала на толстых цепях, вмурованных в потолок. Он пульсировал густым, тяжёлым фиолетовым светом, который заливал

всё вокруг, отбрасывая причудливые тени. Вокруг него, словно паутина, тянулись провода и трубы

к стенам, к потолку, к полу. Всё здание было опутано этой системой. Десятки, сотни мелких

кристаллов-приёмников по всему зданию качали сюда силу, перегоняли, накапливали.

А в кресле, прямо под кристаллом, спал человек. Старик в богатом халате, с длинной седой

бородой и благостным выражением лица. Директор. Главный паук. Его поток был толстым, жирным, ленивым. Он десятилетиями пил эту энергию, впитывал, копил, но так и не научился с

ней работать. Просто жрал, как удав, не понимая, что делает.

Я подошёл ближе. Он даже не шелохнулся. Спал крепко, уверенный в своей защите. Рядом стоял

пульт, на котором горели десятки лампочек — показатели системы. Всё было в норме.

Я встал напротив него и положил руку на цепь, уходящую к кристаллу. Металл был холодным, но

сквозь него я чувствовал вибрацию. Вся мощь этого места была сейчас у меня под ладонью.

Я открылся.

Не для того, чтобы взять. А для того, чтобы разомкнуть круг. Я создал в своей руке энергетическую

«воронку», которая начала стягивать на себя не силу, а управление. Я перехватывал контроль над

системой, вклинивался в её потоки, переписывал их на себя.

Кристалл мигнул. Пульс его сбился. Лампочки на пульте замигали красным.

Директор открыл глаза. Он посмотрел на меня, на мою руку на цепи, и его лицо исказилось от

ярости и неверия.

— Ты! — прошипел он. — Как ты посмел?! Охрана!

Никто не пришёл. Я отрезал все каналы связи в здании, просто перекрыв потоки, идущие к

сигнальным кристаллам. Система молчала.

— Они заняты, — спокойно ответил я. — Спят. Или в карты играют.

Директор вскочил. Его тело окуталось фиолетовым свечением — он попытался ударить меня

чистой, сырой энергией, выплеснув её из своего источника. Это было похоже на удар кувалдой.

Огромный поток рванул в мою сторону, готовый смести, раздавить, уничтожить.

Я выставил перед собой ладонь и поставил плотину.

Его сила ударилась в неё и растеклась, не причинив мне вреда. Я просто перенаправил её в

сторону, в стены, в пол. Кристалл позади меня мигнул ярче, принимая лишнюю энергию.

Он ахнул, ударил снова, сильнее. Та же картина. Я не отражал, я просто направлял его удар туда, где ему было место. В накопитель.

— Ты не маг! — заорал он, багровея лицом. — Ты просто пустышка! Как ты это делаешь?!

— Я не маг, — согласился я. — Я Хранитель Потоков. Тысячу лет я следил за энергией в своём

мире. А ты просто насос, который качает воду, но не знает, где трубы.

Я сжал руку на цепи. И открыл шлюз.

Вся энергия, накопленная в кристалле, хлынула в меня. Не в мой жалкий источник, а в моё

временное хранилище, которое я расширил до немыслимых пределов. Это было больно. Тело

горело, разрывалось, каналы трещали по швам. Но я держал. Я гнул потоки, заставляя их течь по

нужным мне руслам, минуя жизненно важные органы, упаковывая в плотные слои.

Директор закричал. Его собственный источник, питавшийся от кристалла, начал стремительно

пустеть. Система работала в обратную сторону. Она высасывала из него всё, что он накопил за

годы, десятилетия, и перекачивала в меня.

Он упал на колени, потом ничком на пол. Его крики стихли, сменившись хрипом. Тело дёргалось в

конвульсиях, глаза закатились.

А я стоял и чувствовал, как переполняюсь силой. Как в моём теле бурлит океан, готовый вырваться

наружу. Я взял ровно столько, сколько мог удержать. Остальное я просто... отпустил.

Кристалл с жалобным звоном треснул. Свет в нём погас. Система рухнула.

В наступившей темноте я подошёл к телу директора. Он ещё дышал. Пустой, разбитый, жалкий. Из

угла рта тянулась ниточка слюны.

— Как... ты это сделал? — прошептал он, не в силах даже пошевелиться.

Я наклонился к нему.

— Я просто перекрыл твой кран. Я управлял потоками своего мира тысячу лет. А вы тут даже не

знаете, что это такое.

Я развернулся и пошёл к выходу. В спину мне донеслись далёкие крики и шум. Система

отключилась, и во всём здании началась паника. Доноры, почувствовав свободу, ломали двери.

Охрана металась в потёмках, не понимая, что происходит. Кто-то бил в колокол, кто-то орал, кто-то пытался зажечь свет.

Я вышел на улицу. Холодный, мокрый снег падал на лицо, заставляя щипать глаза. Я глубоко

вдохнул воздух свободы, от которого пахло гарью и гнилью, но сейчас это был лучший запах в

мире.

Во мне клокотала чужая сила. Временная, опасная, но моя. Нужно было найти место, где можно

всё это переработать. Встроить в себя. Сделать своим.

Я поднял глаза к тёмному небу, на котором не было ни одной звезды — только тяжёлые тучи, обещающие снегопад.

— Нижний Новгород, значит. Ну, держись. Твой Хранитель Потоков вышел на работу.

---

### Глава 3

Я не пошёл далеко. Через пару кварталов от этого «донорского пункта» я нашёл развалины. То ли

старый склад, то ли мастерская, давно заброшенная и полуразрушенная. Крыша местами

обвалилась, стены покрылись плесенью, но один угол держался крепко. Там даже сохранился

кусок пола, относительно сухой. Этого было достаточно.

Тело ломило. Ощущение было такое, словно меня накачали водой из пожарного шланга, а потом

завязали узлом. Чужая энергия бушевала, требуя выхода, требуя применения. Каналы гудели, как

натянутые струны. Я сел в самый тёмный угол, прислонился спиной к холодной стене и закрыл

глаза.

В моём мире это называлось «интеграцией». Процесс встраивания чужеродной энергии в

собственный источник. Хранители умели делать это с любой силой, преобразуя её в чистый, рабочий материал. Но там у меня было идеальное тело, натренированное тысячелетиями

практики. Сейчас же я — тощий юнец с едва живым источником и каналами, которые только

начали восстанавливаться. Придётся действовать аккуратно, как сапёр, который разминирует поле

с закрытыми глазами.

Первым делом я начал разбирать этот «океан» на составные части. Энергия была разной. Я

раскладывал её по полочкам, сортировал, изучал.

Основную массу составляла та самая сырая, грубая сила, которую выкачивали из доноров.

Грязная, засорённая болью, страхом, отчаянием. Она впитала в себя эмоции десятков людей, их

агонию, их предсмертные крики. Работать с такой энергией напрямую было опасно — она могла

заразить мой источник, сделать его тяжёлым, мутным. Но и выбрасывать жалко.

Я решил использовать её как топливо для грубой работы. Очищать, перегонять, пускать на

строительство новых каналов.

Вторым слоем шла более чистая энергия самого мага-лаборанта. Хитрая, изворотливая, пропитанная его личностью. Она пыталась улизнуть, обмануть, затаиться в уголках моего

сознания. Но я был терпелив. Я гонял её по кругу, заставляя пропитывать стенки каналов, делая их

более эластичными и восприимчивыми.

И наконец, жемчужина — энергия директора. Медленная, жирная, пропитанная десятилетиями

власти, покоя и обжорства. В ней чувствовалась тяжесть, уверенность, лень. Идеальная основа для

фундамента. То, из чего можно строить.

Я начал с грязной. Я пустил её по самым широким каналам своего тела, заставляя их расширяться, укрепляться, расти. Это было больно. Очень больно. Словно разрываешь старые, заросшие тропы

бульдозером, пробиваешь новые русла в камне. Я стискивал зубы до скрежета, впивался ногтями

в ладони, но не останавливался. Я видел перед собой чертёж идеальной системы и упрямо гнул

свою линию.

Параллельно я чистил эти потоки, отфильтровывая чужую боль и страх. Это было похоже на

перегонку мутной воды через множество слоёв ткани. Капля за каплей, час за часом.

Час сменялся другим. Ночь давно кончилась, но я не замечал времени. Я был погружён в себя, в

свой внутренний мир, где текли реки и строились плотины. Где я был главным инженером, прорабом и рабочим в одном лице.

Грязная энергия кончилась. Теперь мои каналы напоминали не пересохшие ручейки, а вполне

приличные протоки. Глубокие, широкие, готовые принять настоящую реку.

Я взялся за энергию лаборанта. С ней нужно было быть осторожнее. Она была хитра, как змея, и

пыталась улизнуть, обмануть, затаиться в уголках. Я гонял её по кругу, заставляя пропитывать

стенки каналов, делая их более эластичными и восприимчивыми. Я вплёл её в нервную систему, соединяя магию с реакциями тела. Теперь мои рефлексы станут быстрее, чувства острее, реакции

точнее.

Оставалась самая трудная часть — ядро директора. Я подвёл его к своему источнику. К тому

самому жалкому комочку, который достался мне от прежнего владельца тела. Я смотрел на этот

маленький, сморщенный шарик и понимал: если я сейчас волью в него эту тучную, медленную

мощь, он просто лопнет. Разлетится на куски, и я умру прямо здесь, в этой вонючей развалине.

Нужно было строить заново.

Я начал растворять свой старый источник. Аккуратно, клеточка за клеточкой, я превращал его в

нейтральную биомассу. Это было похоже на самоубийство. Каждая клетка кричала, сопротивлялась, но я был неумолим.

А потом, взяв за основу энергию директора, я начал лепить новый. Я создавал каркас из самой

плотной, «жирной» силы. Стенки делал толстыми, надёжными, как у хорошего сейфа. Внутри

оставлял пустоту, готовую вместить всё, что я захочу в неё залить.

Процесс шёл медленно и мучительно. Каждое касание к этому новообразованию отзывалось во

всём теле дикой болью. Я стискивал зубы до скрежета, впивался ногтями в ладони до крови, но не

останавливался. Я строил свой новый дом. Камень за камнем. Кирпич за кирпичом.

Когда всё было кончено, я рухнул на бок и потерял сознание. Новый источник, размером с кулак, ровно и мощно пульсировал в груди, питая тело чистой, переработанной силой.

---

Очнулся я от холода. Солнце уже село, и мороз пробирался сквозь щели в стенах. Я сел, чувствуя

небывалую лёгкость в теле. Мышцы перестали ныть, голова была ясной, а в груди разливалось

приятное тепло. Я провёл рукой по лицу — щёки уже не были впалыми, кожа стала упругой.

Я поднял руку и сосредоточился. Кончики пальцев засветились ровным белым светом. Чистая

энергия, без примесей стихий. Я усмехнулся. Местные маги, наверное, сейчас бы ахнули: Хранитель, настоящий Хранитель, здесь, в их мире. Им бы и в голову не пришло, что это просто

строительный материал, основа основ.

Я встал, отряхнулся и вышел из развалин. Пора было искать нормальную одежду, еду и

информацию. Память прежнего владельца тела подсказывала, что Нижний Новгород — город

контрастов. Здесь были и богатые особняки на набережной, и трущобы, где даже полиция

боялась появляться. Здесь текла Волга, здесь жили купцы, маги, аристократы и нищие.

И здесь наверняка были те, кто держит в руках потоки этого мира. И те, кто эти потоки зажимает, использует в своих целях.

Пройдя пару кварталов, я вышел на какую-то дорогу. Вокруг стояли частные дома, некоторые явно

жилые, в окнах горел свет. Я подошёл к одному, постучал.

Дверь открыл мужик в майке и трениках, с недовольной физиономией. Типичный работяга, вернувшийся со смены.

— Чего надо?

Я посмотрел ему в глаза. Обычный человек, без капли магии. Но поток жизненной силы бил в нём

мощно и ровно. Здоровый организм, крепкое сердце.

— Одежду. И еду, — сказал я.

Мужик хотел послать меня куда подальше — я видел это по его лицу, — но я положил руку ему на

плечо и чуть-чуть прикрыл его сонную артерию. Совсем чуть-чуть, чтобы кровь перестала

поступать в мозг на пару секунд.

Он обмяк, глаза затуманились.

— Поспи, — сказал я. — А я пока погощу.

Я зашёл в дом. Там пахло щами и стиральным порошком, пахло жизнью. На кухне нашёл

кастрюлю с супом, в шкафу — хлеб, масло, колбасу. Поел. Впервые за долгое время поел

нормальной человеческой еды. Кайф.

На вешалке в прихожей висела старая куртка и шапка. Я взял их, оставив на столе несколько

мелких монет, что нашёл в кармане штанов мужика. Не хочу быть вором. Я Хранитель, а не вор.

Мужик так и сидел на пороге, прислонившись к косяку и мирно посапывая. Через пару часов он

очнётся, ничего не вспомнит, кроме того, что выпил лишнего и прилёг отдохнуть.

Я вышел на улицу и направился в сторону огней большого города.

Впереди был Нижний Новгород. А в Нижнем меня ждала новая работа.

---

### Глава 4

Нижний встретил меня огнями и вонью. Красиво горели фонари на набережной, а воняло из

подворотен, где местные алкаши дружно отмечали начало очередной тёмной ночи. Я шёл по

Большой Покровской, главной улице города, чувствуя себя экспонатом в кунсткамере. Куртка, позаимствованная у спящего мужика, была мне велика размера на три, штаны волочились по

земле, а шапка постоянно сползала на глаза.

Прохожие шарахались. Ещё бы — иду, шатаюсь, бормочу что-то под нос. Принимают за своего.

Бомжи в Нижнем — отдельная каста. Они тут и улицы делят, и туристов пугают, и полицию не

боятся.

— Слышь, чучело! — окликнули меня из подворотни.

Я остановился. Из темноты вышли трое. Типичные местные «бизнесмены» — рожи битые, взгляды

мутные, в руках арматуры и цепи. Слабые одарённые, на грани с простыми смертными. Таких в

моём мире даже за магов не считали — так, брак производства, ошибка природы.

— Ты чей такой? — спросил главный, лысый, с татуировкой «НИЖНИЙ» на лбу. Видимо, патриот.

— Здесь наш район. За вход платить надо.

Я уставился на него. Поток его энергии бил ровно, но тускло. Как старая лампочка в подъезде.

Рядом с ним стояли двое таких же «лампочек».

— Сколько? — спросил я. Честно, мне было лень драться. Хотелось есть и спать.

— А чё, понятливый? — удивился лысый. — Тыщи полторы. И вали отсюда.

Полторы тысячи. По местным меркам — прилично. Для бомжа с чужой курткой — вообще космос.

— Нету, — честно сказал я.

— Нету? — Лысый обиделся. — Тогда будем бить.

Он шагнул вперёд, замахнулся арматурой, и... замер. Я просто перекрыл его локтевой сустав.

Совсем чуть-чуть. Мгновенный спазм — и рука повисла плетью. Арматура с грохотом упала на

асфальт.

— Ай, бля! — заорал лысый, хватаясь за локоть. — Что это?!

— Судорога, — спокойно сказал я. — Наверное, магния не хватает. Ешьте побольше орехов.

Грецких, говорят, помогает.

Второй попытался ударить меня сбоку, но я присел, и его арматура просвистела над головой.

Заодно я перекрыл ему почечный канал. Не убивать же, в конце концов. Просто чтоб неповадно

было.

Мужик взвизгнул, схватился за поясницу и рухнул на колени.

— Почка! — заорал он. — Спину пробило! Скорую!

Третий смотрел на меня круглыми глазами. Арматура в его руках подрагивала.

— Колдун, — выдохнул он. — Он колдун, пацаны!

— Какой я тебе колдун, — вздохнул я. — Я Хранитель Потоков. Тысячу лет управлял энергией в

своём мире. А вы тут даже не знаете, что это такое.

Я шагнул к нему, и он, бросив арматуру, рванул в подворотню так быстро, будто за ним черти

гнались. Лысый и его дружок остались лежать на асфальте, постанывая и матерясь.

Я постоял над ними, подумал и достал из кармана лысого бумажник. Тыщи полторы там как раз

наскреблись. За вход, так сказать.

— Сдачи не надо, — сказал я и пошёл дальше.

За спиной матерились. Но догонять не пытались.

---

*Где-то в центре города, в этот же вечер*

— Анастасия, вы уверены, что это хорошая идея? — дворецкий поправил очки и с сомнением

посмотрел на княжну.

Анастасия Оболенская сидела на подоконнике в дешёвом номере гостиницы и точила кинжал. На

лице — ни тени сомнений, только шрамы и решимость. Длинные тёмные волосы стянуты в хвост,

дорожный костюм изрядно потрёпан, но осанка выдаёт породу. Такие не гнутся.

— Уверена, Игнат. В портовом районе сегодня будет одно интересное событие.

— Какое именно?

— Ограбление.

Старик вздохнул. Он служил роду Оболенских сорок лет и давно привык к тому, что его госпожа

иногда говорит странные вещи. Но чтобы княжна, наследница древнего рода, всерьёз обсуждала

грабёж...

— Мы опустились до грабежа?

— Мы опустились до выживания, — поправила Анастасия. — А у местной швали сегодня будет

много денег. Они продали партию наших же кристаллов, которые украли из замка. Так почему бы

мне не вернуть своё?

Она спрыгнула с подоконника и накинула плащ.

— Я скоро вернусь. Если не вернусь — значит, я умерла. Или нашла хороший ресторан. Не жди.

Дверь за ней закрылась. Игнат постоял в тишине, снял очки и протёр их.

— Госпожа, вы истинная Оболенская, — пробормотал он. — Безумная, как и ваш батюшка. Упокой

Господь его душу.

Он перекрестился и сел в кресло ждать.

---

Я нашёл ночлег в ночлежке за сто рублей. Место называлось «Уютный угол», но уютом там даже

не пахло. Пахло перегаром, потом и отчаянием. Комната на десять коек, на каждой — по два

храпящих тела. Кто-то ворочался, кто-то бормотал во сне, кто-то громко храпел, перекрывая все

остальные звуки.

Я занял свободный угол, подложил под голову куртку и закрыл глаза. Засыпать нельзя. Нужно

было переварить то, что я сделал сегодня.

Новый источник пульсировал ровно и мощно. Я провёл по нему мыслью, проверяя стыки. Всё

держалось крепко. Энергия директора легла в основу идеально. Теперь я мог впитывать чужие

потоки, не рискуя разорвать себе все каналы. Мог ставить блоки на расстоянии до пары метров.

Мог, если сильно напрячься, перекрыть магию в целой комнате. Но пока это было опасно —

организм не вытянет, каналы ещё слишком слабые.

Спать хотелось зверски.

— Эй, новенький, — прошептал кто-то с соседней койки.

Я приоткрыл глаз. Ко мне тянулся тощий мужик с тремя зубами и безумным взглядом. Он

улыбался щербатым ртом и кивал.

— Ты как сюда попал? Я всех тут знаю. Тебя нет.

— Чудом, — ответил я.

— А-а, — понимающе кивнул мужик. — Бывает. Слышь, а у тебя закурить нет?

— Не курю.

— А выпить?

— Не пью.

Мужик завис. Видимо, такие экземпляры ему не попадались.

— А чё ты тогда делаешь в этой жизни?

— Выживаю, — честно сказал я. — И заодно присматриваю за потоками. Работа у меня такая.

— За потоками? — мужик удивился. — Это как? В смысле, как вода течёт?

— Типа того. Только не вода.

Он подумал, почесал затылок, потом ляжку, потом снова затылок.

— А платят?

— Не особо. Но работа интересная.

Мужик вздохнул.

— Мне бы такую работу. А то я третью неделю здесь, а завтра выгоняют. Денег нет. Вот думаю, может, на завод устроиться? Там говорят, магов берут. А у меня магии — ни капли. Печаль.

Он вздохнул так горько, что я даже проникся.

— А какие маги нужны?

— Да всякие. Там же кристаллы заряжают. Нужны доноры. Платят, говорят, неплохо. Но если

магии нет — не берут.

Я сел на койке.

— Где этот завод?

— А тебе зачем? — мужик подозрительно сощурился. — Ты ж говоришь, не пьёшь, не куришь. На

кой тебе завод?

— Профессиональный интерес.

Мужик подумал, почесал затылок и махнул рукой.

— Да тут недалеко. За портовым районом, ближе к Сормову. Трубы такие высокие, из них днём и

ночью дым валит. Не промахнёшься. Только ты туда не суйся. Там свои порядки. Людей оттуда

иногда выносят... в мешках.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо.

— Да не за что, — мужик отвернулся к стене и почти сразу захрапел.

Я снова лёг, но спать расхотелось. Завод. Кристаллы. Доноры. Знакомая схема. Только в более

крупных масштабах. Судя по описанию, это не просто подвал с парой десятков несчастных. Это

целое производство. Фабрика смерти на потоке.

Я улыбнулся в темноте.

— Работа для Хранителя.

### Глава 5

Утро началось с криков. Кто-то кого-то бил, кто-то кого-то защищал, кто-то просто орал, потому что

наступил в чью-то лужу. Обычный день в «Уютном углу». Я полежал ещё минут пять, слушая, как

за стеной матерятся, гремят вёдрами и спорят о том, кто сегодня должен мыть пол. Потом встал, натянул куртку и вышел на улицу.

Солнце только начинало подниматься над Волгой, раскрашивая небо в розовые и оранжевые

тона. Красиво. Даже очень. Я постоял, вдохнул морозный воздух, чувствуя, как лёгкие

наполняются холодом, и направился в сторону порта.

Заводские трубы были видны издалека. Чёрные, толстые, они плевались дымом прямо в серое

небо над Сормовом. Промышленный пейзаж, ничего не скажешь. Красиво, если любишь

индустриальную эстетику. Я любил. В моём мире тоже были заводы, только магические.

По пути заглянул в дешёвую забегаловку на углу. Вывеска «ПЫШКИ & ЧАЙ» висела криво, но

внутри пахло так, что у меня желудок свело судорогой. Я зашёл.

Заказал три порции каши, два стакана чая и пять пышек. Хозяйка, полная тётка с добрым лицом и

цепким взглядом, смотрела на меня с подозрением, но деньги взяла.

— Худой, а лопаешь за троих, — проворчала она, ставя передо мной тарелку.

— Расту, — ответил я, уминая вторую пышку. — Организм требует.

— Требует он, — фыркнула она. — Ладно, жри. Если ещё припрёшься — скидку сделаю. За опт.

Я кивнул, набивая рот.

Каша была отвратительной. Чай — так себе. Пышки — божественными. Я сидел, жевал и смотрел

в окно. Мимо шли люди — обычные, уставшие, спешащие по делам. Рабочие, торговки, чиновники, студенты. Никто не обращал на меня внимания. Идеально.

Вдруг в забегаловку влетел парень. Мокрый, запыхавшийся, с перепуганными глазами. Он

подбежал к стойке и заорал:

— Тёть Зин, там это... разлом открылся! У самого завода! Оттуда лезут! Много!

В зале стало тихо. А потом началось.

Народ повскакивал с мест. Кто-то побежал к выходу, кто-то, наоборот, заметался по углам.

Хозяйка заорала, чтобы все успокоились, но её никто не слушал. Двое мужиков попытались

выскочить в дверь одновременно и застряли в проёме, матерясь друг на друга.

Я допил чай, доел последнюю пышку и не спеша вышел на улицу.

Разлом висел прямо над дорогой, метрах в трёхстах от заводских ворот. Огромная, рваная дыра в

пространстве, из которой сочился мертвенно-бледный свет. Края разлома пульсировали, то

расширяясь, то сужаясь, выплёвывая наружу... людей. Много людей. В основном мужики в рваных

шкурах, с топорами и мечами, злые, голодные, с бешеными глазами.

Я отошёл в сторонку, присел на какой-то ящик и приготовился наблюдать. Потоки от разлома били

мощно. Чужая, дикая магия смешивалась с местной, создавая причудливые завихрения. Я

чувствовал, как энергия перетекает, пульсирует, ищет выход.

Охрана завода уже строилась. Человек двадцать в форме, с кристаллами на поясах и автоматами

наперевес. Маги, конечно, слабые, но для отпора хватит. Если повезёт.

— Эй, парень, ты чё сидишь?! — крикнул мне пробегающий мужик с тележкой. — Вали отсюда!

— Я просто посмотрю, — ответил я.

— Дурак! — мужик махнул рукой и убежал, тележка подпрыгивала на кочках.

А я смотрел.

Первые твари выскочили из разлома и сразу побежали в атаку. Охрана открыла огонь. Автоматные

очереди загрохотали, заглушая крики. Несколько тел упали, но остальные продолжали бежать.

Маги с той стороны начали кидать огненные шары, молнии, ледяные копья.

Началась заварушка.

Я сидел, считал. Семеро нападавших упали сразу. Ещё пятерых зацепили, но они продолжали

драться, истекая кровью. Охрана тоже несла потери — двое уже лежали неподвижно, один орал, зажимая распоротый бок, его тащили в укрытие.

И тут из разлома вылез ОН.

Здоровенный детина, метра два ростом, в шкуре медведя и с топором размером с меня. Его

источник полыхал так, что я даже присвистнул. Это был не простой рейдер. Это был вожак.

Сильный, злой и, судя по роже, очень глупый.

Он огляделся, увидел охрану, заорал что-то на своём языке и рванул вперёд. Охрана попятилась.

Автоматные очереди его не брали — на нём висели какие-то амулеты, гасившие пули. Огненные

шары разбивались о его шкуру, не причиняя вреда.

Я встал с ящика.

— Ну, здравствуй, пациент.

Вожак уже почти добежал до линии обороны, когда я шагнул ему наперерез. Он увидел меня, удивился, затормозил и уставился сверху вниз.

— Ты кто? — прорычал он на ломаном местном.

— Хранитель Потоков, — ответил я. — Тысячу лет следил за энергией в своём мире. А теперь вот

здесь. Работаю сантехником по совместительству.

Он не понял. И ударил топором.

Я даже не дёрнулся. Просто перекрыл его локтевой сустав — тот самый, которым он замахивался.

Рука вожака дёрнулась, топор выпал и чуть не отрубил ему же ногу.

— А? — сказал он.

— Больно? — участливо спросил я.

— А?! — повторил он.

Я перекрыл его коленные каналы. Оба сразу. Вожак рухнул на асфальт, как подкошенный. Его ноги

отнялись полностью, он заорал, пытаясь ползти, но тело не слушалось.

— Что... что ты сделал?! — заорал он, дёргаясь.

— Потоки перекрыл, — ответил я. — Лежи смирно. Я тут главный по трубам. Если дёргаться

будешь — вообще всё перекрою. Останешься овощем.

Он дёрнулся ещё раз и замер. Его источник бился в агонии, пытаясь пробить мои блоки, но я

держал крепко. Я подошёл, присел на корточки и положил руку ему на голову.

— А теперь расскажи-ка мне, дружок, откуда вы такие берётесь и кто вас посылает.

Он попытался плюнуть мне в лицо. Я перекрыл ему слюнные железы. Он захрипел, закашлялся, но

плюнуть так и не смог.

— Умный, да? — вздохнул я. — Ладно, давай по-хорошему.

Я чуть приоткрыл его каналы, впустив в тело толику своей энергии. Не лечебной, а управляющей.

Он дёрнулся, закатил глаза и замер. Через минуту его сознание стало пластилином. Я мог лепить

из него что угодно.

— Говори.

И он заговорил.

Всё оказалось просто. Их мир погибал. Разломы жрали реальность кусками, и они прыгали в

любой, который открывался, лишь бы спастись. Они не знали, куда попадут. Им было всё равно.

Лишь бы подальше оттуда.

— А разве можно прыгать в разлом? — спросил я. — Это же смерть.

— Для нас нет, — прохрипел он. — Мы чуем, куда можно. Нас вожаки ведут.

— Вожаки?

— Те, у кого дар. Они чувствуют безопасные разломы.

Я отпустил его голову. Вожак обмяк и потерял сознание. Я вытер руку о его шкуру и встал.

Разломы. Не просто дыры — агония миров. И эти миры выплёвывают своих обитателей куда

попало.

— Красиво, — сказал я сам себе.

За спиной послышались шаги. Я обернулся.

Ко мне бежала девушка. Молодая, с длинными тёмными волосами, в плаще, из-под которого

торчала рукоять меча. Лицо всё в шрамах, глаза горят бешеной решимостью. Аристократка до

мозга костей — это по осанке видно, даже в драном плаще.

— Ты! — крикнула она, подбегая. — Ты тот, кто его остановил?!

Я посмотрел на вожака, потом на неё.

— Ну, допустим.

— Кто ты такой?!

— Антон, — сказал я. — Хранитель Потоков. А вы, простите, кто будете?

Она замерла. Её глаза сузились.

— Хранитель чего?

— Потоков. Энергии. Труб, если хотите. Я за ними следил в своём мире тысячу лет. Теперь вот

здесь.

Она хотела что-то сказать, но тут сзади подбежал ещё один — старик в очках, запыхавшийся, с

тростью, которой он явно умел не только опираться.

— Госпожа! Госпожа, вы целы?! Я же просил не лезть в самое пекло!

— Игнат, замолчи, — отмахнулась девушка, не сводя с меня взгляда. — Ты. Хранитель. Ты только

что в одиночку уложил вожака. Голыми руками. Я видела.

— Не голыми, — поправил я. — Я каналы перекрыл. Это тоньше.

Она смотрела на меня долго. Потом выдохнула.

— Анастасия Оболенская. Княжна.

— Очень приятно, — кивнул я. — Антон. Хранитель Потоков. Бывший. Теперь, видимо, сантехник.

— Сантехник?

— Ну, трубы чинить. Потоки направлять. Одно и то же, только магии больше.

Она усмехнулась.

— Ты странный.

— Я знаю. Мне уже говорили.

Сзади раздался гул. Я обернулся — разлом начал закрываться сам. Видимо, без подпитки извне он

не мог существовать долго. Края его сжались, свет померк, и через минуту на его месте осталась

только чёрная воронка в асфальте.

— Уходит, — сказал я.

— Ты его закрыл?

— Нет. Он сам. Я просто перекрыл поток, который его питал. Без энергии он схлопнулся.

Анастасия посмотрела на меня с новым интересом.

— Антон, — сказала она. — У меня к тебе предложение.

— Какое?

— Ты остался без дома, без денег, без связей. Я — без родового гнезда, без гвардии, без почти

всего. Но у меня есть имя, земли и право на них. А у тебя — дар. Давай объединимся.

Я посмотрел на неё. На шрамы, на решимость в глазах, на старика, который стоял за её спиной и

сверлил меня взглядом.

— Что ты предлагаешь?

— Ты помогаешь мне вернуть Ветроград и восстановить род. А я даю тебе кров, еду и легальный

статус. И пироги. Много пирогов.

Я усмехнулся.

— Пироги — это аргумент.

— Договорились?

Я протянул руку.

— Договорились.

Она пожала.

— Только учти, — добавил я. — Я буду следить за потоками. Это моя работа. Даже если их нет.

— Следи за чем хочешь, — ответила она. — Главное, чтобы замок вернулся.

Мы пошли в сторону города. За спиной догорали остатки разлома. Впереди ждала новая жизнь.

Хранитель Потоков в Нижнем Новгороде.

Кто бы мог подумать.

---

### Глава 6

Анастасия привела меня в ту самую забегаловку, где я завтракал. Тётя Зина уже закрывалась, но

при виде княжны (и пачки денег, которую та молча положила на стойку) мгновенно передумала.

— Стол накрывать? — спросила она.

— Накрывай, — кивнула Анастасия. — И чаю покрепче. И пышек побольше.

Мы сели в углу, за столик у окна. Я снова жевал пышки, она смотрела на меня и молчала. Игнат

сидел рядом, делал вид, что читает газету, но я чувствовал, как он сканирует меня взглядом.

— Чего уставилась? — спросил я с набитым ртом.

— Думаю, — ответила она. — Ты говоришь, что следил за потоками в своём мире тысячу лет. Это

как?

— Ну... — я откусил ещё кусок, прожевал. — Представь, что весь мир — это огромная сеть труб. По

одним течёт магия, по другим — жизнь, по третьим — просто энергия. Моя работа — смотреть, чтобы ничего не засорялось, не рвалось и не текло куда не надо.

— И много было миров?

— Один. Мой. Но он погиб.

— Как?

— Разломы. Как здесь, только в сто раз больше. Я пытался их закрыть, перекрывал потоки, ставил

плотины... но их было слишком много. Они жрали реальность кусками.

Она помолчала.

— А люди?

— Люди погибли. Все.

— И тебе не жалко?

— Жалко, — честно сказал я. — Но я ничего не мог сделать. Иногда надо просто уходить.

— Поэтому ты здесь?

— Поэтому.

Она кивнула, будто поняла что-то важное.

— Ладно. Завтра едем к Ветрограду. Посмотришь, что там.

— Посмотрю. А где это?

— За городом. На скале над Волгой. Красивое место. Было красивое.

— Было?

— Сейчас там сидят чужие.

Я допил чай и отодвинул кружку.

— Рассказывай.

---

Ветроград, как выяснилось, был родовым гнездом Оболенских уже триста лет. Старый замок, перестроенный, укреплённый, с толстыми стенами и глубокими подвалами. Анастасия

рассказывала о нём с такой болью, что я невольно проникся.

— Кто там сейчас?

— Наёмники князя Долгорукого. Тридцать человек. Все маги.

— Долгорукий? — переспросил я. — Это тот, который...

— Тот самый. Дальний родственник. Решил, что ему нужны мои земли.

— Красиво живёте, — заметил я. — Родня друг друга режет.

— Аристократия, — усмехнулась она. — Тут без этого никак.

— А почему ты не можешь просто пойти и забрать? У тебя же есть люди.

— Были. Их перебили или захватили в плен. Двенадцать человек сейчас в подвалах завода. Тех

самых, куда ты собирался лезть.

Я присвистнул.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Я пыталась их вытащить, но одна не справлюсь. А нанимать некого — денег нет.

— А замок?

— Замок подождёт. Люди важнее.

Я посмотрел на неё с уважением. Не каждая аристократка так рассуждает.

— Ладно, — сказал я. — Давай сначала вытащим твоих людей. А потом будем думать о замке.

— Сможешь?

— Я Хранитель, княжна. Я много чего могу.

---

Утром мы выехали на старой «Волге», которую Игнат где-то раздобыл. Я сидел на заднем сиденье

и смотрел в окно. Город сменялся пригородами, пригороды — лесом, лес — промышленными

пустырями. Потоки вокруг становились чище, спокойнее, но где-то вдалеке пульсировало что-то

тёмное, тяжёлое.

— Скоро будет видно, — сказала Анастасия.

И правда — через пару минут лес расступился, и я увидел завод.

«Сормовские энергонакопители». Трубы, цеха, вышки с охраной, колючая проволока. Всё как

мужик в ночлежке рассказывал.

— Красиво, — сказал я.

— Страшно, — поправила она.

Мы остановились в лесу, метрах в трёхстах от забора. Я вышел, прислушался к потокам.

Их было много. Очень много. Внутри завода гудела целая сеть — кристаллы, маги, доноры.

Система работала на полную мощность.

— Твои где?

— В подвале, — она показала на крайний цех. — Там вход. Двенадцать человек. Если они ещё

живы.

— Проверим.

Я пошёл к забору. Анастасия за мной.

— Ты куда? — удивился я.

— С тобой.

— Не надо. Я быстрее один.

— Я княжна Оболенская. Я не прячусь за спинами.

Я посмотрел на неё. Спорить было бесполезно.

— Ладно. Но делаешь, что я говорю.

— Договорились.

---

Забор мы преодолели быстро. Я перекрыл сигнализацию — просто пережал поток, идущий к

датчикам. Анастасия смотрела на меня круглыми глазами.

— Ты как это сделал?

— Трубы перекрыл. Говорю же — сантехник.

Внутри завода было шумно. Гудели станки, работали кристаллы, где-то орали люди. Я вёл её по

коридорам, чувствуя потоки, обходя охрану.

— Сюда, — шепнул я, открывая дверь в подвал.

Лестница вниз. Металлические ступени. Запах сырости и страха.

Мы спустились.

И замерли.

Там были они. Люди. Десятки людей в клетках. Худые, измождённые, в грязных лохмотьях. Они

сидели на бетонном полу и смотрели в пустоту. Некоторые были без сознания, другие тихо

стонали.

А между клеток ходили охранники. Пятеро. С дубинками и кристаллами на поясах. Все маги, слабые, но для этих полумёртвых доноров — смертельная угроза.

— Твои где? — спросил я шёпотом.

— Вон те, — она показала на дальнюю клетку. — Двенадцать человек. Я вижу их. Форма ещё

осталась.

Я присмотрелся. Действительно, на некоторых лохмотьях угадывались остатки формы с гербом —

летящий сокол. Родовой знак Оболенских.

— Хорошо. Я отвлеку охрану. Ты открываешь клетки.

— Как ты их отвлечёшь?

— Профессионально.

Я шагнул вперёд, вышел из тени и громко сказал:

— Добрый вечер, товарищи! А у вас тут мышь в подвале не пробегала? А то у меня на складе все

мешки погрызла. Сормово, понимаешь, крысы жирные.

Охранники обернулись. Удивлённые лица, раскрытые рты.

— Ты кто такой? — спросил главный, лысый детина с дубинкой наперевес.

— Сантехник, — ответил я. — Аварийка. Говорят, у вас трубы текут. Пятый этаж, квартира сорок

семь. Вода соседей заливает. Хотя какой тут пятый этаж, подвал же... Ну, бывает, ошибся.

— Ты с ума сошёл? Какой пятый этаж?

— А, ну да, — я почесал затылок. — Ошибся адресом. Извините. Пойду, наверное.

Они переглянулись. А потом рванули ко мне.

Я вздохнул и начал работать.

Первому перекрыл колено. Он рухнул, заорав. Второму — локтевой сустав, он выронил дубинку и

схватился за руку. Третьего я просто толкнул в потоке энергии, заставив отлететь к стене.

Четвёртый и пятый попытались ударить магией. Слабые, жалкие искры. Я перекрыл их источники

полностью. Они замерли, хватая ртами воздух, как рыбы, выброшенные на берег.

— Всё, — сказал я, поворачиваясь к княжне. — Работай.

Она уже была у клеток. Ломала замки, открывала двери, выводила своих людей. Те, кто мог идти, шли сами. Тех, кто не мог, тащили на себе. Двое гвардейцев, покрепче, подхватили самых слабых.

— Быстрее, — поторопил я. — Сюда бегут.

Я чувствовал — отовсюду стягиваются маги. Десятки. Сильные, злые. Завод просыпался.

— Готово, — крикнула она. — Уходим!

Мы побежали к выходу. За спиной завыла сирена. Вспыхнул свет.

— Нас заметили!

— Вижу!

Мы вылетели из цеха, пересекли двор и рванули к забору. Сзади уже стреляли. Пули свистели над

головой, выбивая искры из бетона.

Я схватил Анастасию за шкирку и перебросил через забор. Сам перелез следом. Мы упали в

сугроб, откатились и замерли.

— Жива? — спросил я, отплёвываясь от снега.

— Кажется, да, — прохрипела она. — А ты?

— Хранителя пулей не возьмёшь, — ответил я. — Мы закалённые. У нас профсоюз хороший.

Она посмотрела на меня, на своих людей, которые вылезали из сугробов, и вдруг рассмеялась.

— Ты действительно ненормальный.

— Я знаю, — кивнул я. — Это помогает выживать. Особенно когда вокруг разломы, маги-кровососы и княжны с комплексом героя.

Она протянула руку.

— Анастасия Оболенская. Княжна. Ещё раз, для закрепления.

Я пожал её руку.

— Антон. Хранитель Потоков и по совместительству сантехник. Очень приятно, княжна.

— Антон, — повторила она. — Ты спас моих людей. Я твоя должница.

— Запиши в блокнотик, — посоветовал я. — А сейчас давай валить отсюда, пока нас не накрыло

второй волной. И вообще, у меня куртка порвалась, между прочим. Не напасешься на вас одежды.

Мы побежали в сторону леса. За спиной завывала сирена, но погони не было.

Видимо, на заводе решили, что связываться с сумасшедшим сантехником, который вырубает

магов голыми руками, себе дороже.

---

### Глава 7

Мы отсиживались в заброшенном ангаре до самого утра. Двенадцать спасённых гвардейцев

грелись у костра, который я развёл из старых ящиков. Анастасия перевязывала раненых. Я сидел в

стороне и медитировал.

Энергии я потратил много. Перекрывать каналы пятерым магам сразу — это вам не трубы чинить.

Организм требовал подпитки. Хорошо, что на заводе я успел прихватить пару мелких кристаллов-накопителей. Теперь они грели мне грудь, медленно отдавая силу.

— Антон, — подошла Анастасия. — Можно тебя на пару слов?

Я открыл глаза.

— Валяй. Только если не про ремонт труб — я сегодня уже отработал смену.

Она села рядом, помолчала, потом сказала:

— Ты не просто сантехник. Я это поняла ещё вчера. Кто ты на самом деле?

Я вздохнул. Врать дальше не имело смысла. Тем более княжне, которая только что рисковала

жизнью ради своих людей.

— Я из другого мира. Был там Хранителем Потоков. Следил за энергией, направлял её, оберегал.

Тысячу лет. Потом мой мир рухнул, и я застрял здесь. В теле этого парня.

Она слушала молча. Потом кивнула.

— Я так и думала. У нас таких магов нет. Чтобы управлять чужими потоками, ставить блоки... Это

не наше. У нас только стихии да кристаллы.

— А ещё разломы, — добавил я. — Видела сегодняшнее представление?

— Видела. Это сейчас везде так. Разломы открываются всё чаще. Говорят, скоро их станет столько, что Нижний просто исчезнет.

— Исчезнет? — переспросил я.

— Провалится в один из них. Или разорвёт на куски. Учёные спорят, но сути не меняет.

Я задумался. Разломы. Не просто дыры — симптомы болезни. Если их не закрывать, мир

действительно может рухнуть.

— А почему их не закрывают? Маги же есть.

— Пробовали. Бесполезно. Разломы питаются магией. Чем сильнее бьёшь, тем больше они

становятся. Приходится просто ждать, пока закроются сами. Или ставить кристаллы-ловушки, чтобы отводить энергию. Но это дорого.

Я присвистнул. Вот оно что. Кристаллы на заводе были не просто для наживы. Они ещё и

защищали город от разломов, стягивая на себя лишнюю энергию. Правда, ценой человеческих

жизней.

— Весело у вас тут, — сказал я. — Прямо курорт.

— Привыкай, — усмехнулась Анастасия. — Ты теперь в Нижнем. Здесь всегда весело.

Она помолчала, потом спросила:

— Антон, у меня к тебе предложение.

— Какое?

— Ты остался без дома, без денег, без связей. Я — без родового гнезда, без гвардии, без почти

всего. Но у меня есть имя, земли и право на них. А у тебя — сила. Давай объединимся.

Я посмотрел на неё. На шрамы, на решимость в глазах, на гвардейцев, которые грелись у костра и

смотрели на меня с уважением. Некоторые даже кивали, мол, хороший мужик, этот сантехник.

— Что ты предлагаешь?

— Ты помогаешь мне вернуть Ветроград и восстановить род. А я даю тебе кров, еду и, самое

главное, — легальный статус. С документами дворянина тебе будет проще выжить в этом мире.

Особенно с твоими... талантами.

Я подумал. Предложение звучало заманчиво. Особенно про документы. И про кров с едой тоже

неплохо. И про пироги.

— И что я должен буду?

— Только одно: не предавать. Оболенские такого не прощают.

Я усмехнулся.

— Княжна, я предал только один раз в жизни. Своего брата, который пытался меня убить. И то —

считаю, что это была самозащита. Так что можешь не волноваться.

Она протянула руку.

— Договорились?

Я пожал.

— Договорились. Только учти: я буду следить за потоками, даже когда их нет. Это

профессиональное.

— Следи за чем хочешь, — улыбнулась она. — Главное, чтобы замок вернулся.

Гвардейцы у костра одобрительно зашумели. Кажется, я начинал им нравиться. Или они просто

радовались, что кто-то другой будет таскать тяжёлое.

---

### Глава 8

Три дня мы прожили в том же ангаре. Я лечил гвардейцев, вливал в них энергию, правил каналы, чинил то, что сломалось за месяцы заточения. Работа была кропотливая, нудная, но результат того

стоил.

К концу второго дня они уже могли ходить, к концу третьего — махать мечами. Анастасия

смотрела на меня с уважением, смешанным с ужасом.

— Ты точно Хранитель? — спросил один из гвардейцев, молодой парень по имени Пётр. — А то я

таких не видал.

— А ты много видал? — усмехнулся я.

— Ну... вообще, батя говорил, Хранители только в сказках бывают.

— Бывают, — ответил я. — Просто редко. И обычно не в таком виде.

На третий день мы вышли к Ветрограду.

Ночь была тёмная, безлунная. Идеально для того, чтобы не светиться. Я подошёл к скале, положил

ладони на камень и закрыл глаза.

Потоки откликнулись сразу. Земля гудела на низкой ноте, вода плескалась где-то внизу, воздух

вибрировал от напряжения. Я начал работать.

Первым делом перекрыл дренаж, который отводил лишнюю влагу от фундамента. Вода начала

накапливаться внутри скалы, искать выход, давить на камень.

Потом чуть приоткрыл каналы в скале, создавая давление. Совсем чуть-чуть, чтобы не обрушить

всё сразу.

Через полчаса скала загудела по-настоящему. Глубокий, басовый звук, от которого закладывало

уши.

— Что происходит? — спросила Анастасия шёпотом.

— Сейчас узнаем.

Я открыл один канал. Вода хлынула в трещину, и скала дрогнула.

На стенах замка началась паника. Часовые метались, кто-то бил в колокол, кто-то орал, созывая

подмогу.

Второй толчок — сильнее. Часть стены накренилась, посыпались камни.

Третий — и из ворот выбежали люди. Много людей. Маги, наёмники, охрана. Они высыпали во

двор, озираясь, пытаясь понять, что происходит.

Я перекрыл все каналы разом. Хватит. Не надо топить княжье наследство. Просто напугать и

выманить.

— Теперь твой выход, — сказал я Анастасии.

Она кивнула и махнула гвардейцам. Те рванули вперёд, молчаливые и злые, как волки.

А я остался стоять у скалы, слушая, как внутри затихают потоки.

— Работа сделана, — сказал я сам себе.

---

### Глава 9

Долгорукого взяли быстро.

Он выскочил из замка в одном халате, с мечом в руке, но против двенадцати злых гвардейцев не

выстоял. Его скрутили в две секунды и притащили к Анастасии.

— Здравствуй, кузен, — сказала она холодно.

— Ты... — прохрипел он. — Как ты это сделала? Там же скала... как?

— Не я, — она кивнула в мою сторону. — Он.

Долгорукий уставился на меня.

— Ты кто?

— Хранитель Потоков, — ответил я. — Тысячу лет следил за энергией в своём мире. А теперь вот

здесь. Можно сказать, по вызову.

Он побледнел.

— Хранитель? Но они же...

— Вымерли? — усмехнулся я. — Не все. Как видишь.

Его увели в подвал. Анастасия стояла у ворот и смотрела на замок. Ветроград возвышался над

Волгой, чёрный, молчаливый, величественный.

— Ветроград, — сказала она тихо. — Я вернулась.

— Поздравляю, — ответил я. — Теперь можно и пироги.

Она засмеялась. Впервые за всё время.

Мы вошли внутрь.

---

### Глава 10

В замке было грязно. Наёмники не стеснялись — в большой зале стояли койки, на полу валялись

объедки, в камине горело что попало. На стенах — пятна от вина и копоти. В углах — кучи мусора.

— Свиньи, — процедила Анастасия.

— Люди, — поправил я. — Просто люди. Они тут временно, а гадят всегда капитально.

Я прошёл в подвал. Там было мокро — мои манипуляции со скалой дали результат. Вода сочилась

сквозь камень, заливая пол. Я присел, положил руки на мокрый бетон и начал работать.

Открыл дренаж, вывел воду, стабилизировал трещины. Прочистил засоры, убрал лишнее

давление. Через полчаса подвал был сухим, как в пустыне.

— Готово, — сказал я, поднимаясь.

Анастасия стояла в дверях и смотрела на меня.

— Ты правда можешь всё это контролировать?

— Не всё, — честно ответил я. — Но многое. Вода, земля, камень — это потоки. Я их чувствую. Это

моя работа.

— А люди?

— Только их энергию. Перекрыть, открыть, перенаправить. Но не управлять. Для этого надо быть

менталистом, а я сантехник.

Она хмыкнула.

— Пойдём. Надо навести порядок.

---

### Глава 11

Наверху уже кипела работа. Гвардейцы вышвыривали наёмников во двор, связывали их и

складывали в кучу. Те не сопротивлялись — после моего представления у скалы у них как-то

пропало желание драться.

Капитан наёмников, здоровенный детина с перебитым носом, сидел отдельно, прикованный к

стене цепями, которые нашлись в подвале. Игнат стоял над ним с блокнотом и что-то записывал.

— Имя? — спрашивал он.

— Пошёл ты.

— Имя? — повторил старик спокойно.

Капитан плюнул в его сторону. Игнат вздохнул, достал платок, вытерся и сделал пометку в

блокноте.

— Неразговорчивый. Будем применять методы.

Я подошёл.

— Какие методы?

— Старые, — Игнат улыбнулся. — Дворянские. Ещё дед княжны учил.

Капитан побледнел.

— Вы не имеете права! Я наёмник, у меня контракт!

— С кем? — спросила Анастасия, подходя.

Он замолчал.

— С кем, я спросила?

Молчание.

Я вздохнул, подошёл к капитану и положил руку ему на голову.

— Давай быстро, а? У меня пироги стынут. И вообще, я Хранитель, у меня работа есть.

Он дёрнулся, но я уже открыл его каналы. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть боли. Мгновенный спазм, от

которого перехватило дыхание.

Капитан заорал.

— Это просто судорога, — пояснил я. — Не смертельно. Но неприятно. Будешь говорить?

— Князь Долгорукий! — выпалил он. — Он заказал! Ему нужны были земли Оболенских!

Анастасия побелела.

— Долгорукий? Мы же с ними в родстве!

— В родстве, — прохрипел капитан. — А он вас кинул. Сказал, что вы слабые. Что Ветроград

должен быть его.

Я убрал руку. Капитан обмяк.

— Ну вот, — сказал я. — А вы боялись. Прямо как в дешёвом сериале.

Анастасия смотрела в одну точку.

— Долгорукий... Мы же вместе росли.

— Родственники — первые кандидаты на предательство, — философски заметил я. — У меня брат, у тебя кузен. Один хрен.

Она резко развернулась и пошла в зал. Я за ней.

— Что будешь делать?

— Сначала укреплю замок. Потом соберу гвардию. Потом...

— Потом?

Она посмотрела на меня. Глаза горели.

— Потом я покажу этому выродку, что Оболенские просто так не сдаются.

Я улыбнулся.

— Вот это правильный настрой. А пока давай пировать. У нас пленные, сухой подвал и куча

наёмников, которых надо кормить.

— Кормить? — удивилась она. — Зачем?

— Затем, что голодные маги — злые маги. А сытые маги — потенциальные союзники. Или хотя бы

не враги.

Она подумала, потом кивнула.

— Игнат, накрой стол. И проследи, чтобы вино было хорошее. Княжеское.

— Слушаюсь, госпожа.

---

### Глава 12

Пир удался на славу.

В большой зале горели свечи, на столах дымилось мясо, в кубках плескалось вино. Гвардейцы

сидели вперемешку с пленными наёмниками — я настоял. Анастасия сначала крутила носом, но

когда увидела, как бывшие враги мирно жуют и даже чокаются, сдалась.

— Ты уверен, что это правильно? — спросила она, садясь рядом.

— Абсолютно, — ответил я, жуя ножку какой-то птицы. — Во-первых, они теперь знают, что мы не

звери. Во-вторых, они видели, как я колдую. В-третьих, Долгорукий им не заплатил половину

обещанного. Так что зла на него у них больше, чем на нас.

— Откуда знаешь?

— Капитан рассказал. Пока ты в подвале командовала.

Она хмыкнула.

— И что теперь?

— Теперь мы делаем предложение, от которого они не откажутся.

Я встал, поднял кубок и постучал по нему ножом. В зале постепенно стихло.

— Мужики! — крикнул я. — Те, кто пять часов назад пытался меня убить, а теперь жрёт мою еду!

Слушайте сюда!

Кто-то хмыкнул, кто-то засмеялся.

— Ситуация простая. Долгорукий вас кинул. Денег не дал. А мы — дадим. И не только деньги.

Тишина.

— Кто хочет работать на Оболенских? Двойной оклад, нормальные условия, никаких подвалов. И

главное — вы будете на правильной стороне. Потому что, — я обвёл взглядом зал, — Долгорукому

скоро будет очень больно. И я это гарантирую.

Наёмники зашевелились. Капитан, сидевший в углу со связанными руками, поднял голову.

— А если откажемся?

— Отправитесь в Нижний пешком. Без оружия, без денег, без магии. Я ваши потоки перекрою так, что вы до самой смерти будете чихать и кашлять.

Он побледнел.

— Шучу, — улыбнулся я. — Отпустим. Но если захотите вернуться к Долгорукому — пеняйте на

себя. В следующий раз я не просто скалу тряхну, я её на вас обрушу.

В зале повисла тишина. Потом кто-то из наёмников, молодой парень с рыжей бородой, поднял

руку.

— А сколько платить будете?

Анастасия встала.

— Пятьсот рублей в месяц. Плюс премии за каждую стычку. Плюс крыша над головой и

трёхразовое питание.

Парень присвистнул.

— Это больше, чем Долгорукий обещал.

— Долгорукий — жмот, — сказал я. — А Оболенские — люди широкой души. Особенно когда их

замок возвращают.

Рыжий встал, подошёл к столу и протянул руку.

— По рукам.

Анастасия пожала.

— Добро пожаловать в гвардию.

За ним потянулись остальные. Капитан сидел и смотрел, как его отряд переходит на сторону

противника. Когда последний наёмник подписался (в прямом смысле — Игнат достал бумагу и

перо), он вздохнул.

— Я тоже хочу.

— А ты? — удивилась Анастасия.

— А что мне делать? — капитан развёл руками. — Меня Долгорукий тоже кинул. И вообще, я в

Нижнем уже двадцать лет. Здесь мой дом. А этот ваш Хранитель... — он посмотрел на меня. — Он

реально страшный. Я с такими не хочу враждовать.

Я засмеялся.

— Мудрое решение. Игнат, развяжи человека. И налей ему вина. У него был трудный день.

Старик подошёл, разрезал верёвки и протянул капитану кубок.

— Как звать-то?

— Степан.

— Будем знакомы, Степан. Я Антон. Хранитель Потоков и по совместительству главный инженер

по счастью.

Капитан выпил залпом.

— Всю жизнь мечтал служить у сумасшедших, — пробормотал он.

— Попал, — кивнул я. — Поздравляю.

---

### Глава 13

Утром я вышел на стену. Волга текла спокойно, лёд давно растаял, чайки кричали. Красота.

— Антон, — подошёл Степан. — Тут это... разговор есть.

— Валяй.

— Наёмники спрашивают, можно ли с тобой потренироваться. Говорят, никогда не видели, чтобы

маг так работал.

— Я не маг, — поправил я. — Я Хранитель.

— Какая разница? Главное, что работает.

Я усмехнулся.

— Ладно. Пусть выходят во двор. Покажу пару фокусов.

Через час во дворе собралось человек сорок. Бывшие наёмники, бывшие пленные, гвардейцы

Анастасии. Все смотрели на меня с любопытством.

— Смотрите, — сказал я. — Я не умею кидаться огненными шарами. Не умею стрелять молниями.

Но я могу сделать так, что любой маг, который это умеет, станет беспомощным.

Я подозвал Петра, молодого гвардейца.

— Ударь меня магией.

Он удивился, но послушался. Слабый огненный шарик полетел в меня. Я перекрыл его поток на

подлёте. Шарик погас.

— Ещё.

Он ударил сильнее. Я перекрыл его источник на секунду. Пётр охнул и схватился за грудь.

— Что... что это было?

— Я перекрыл твой канал, — объяснил я. — Всего на миг. Ты ничего не почувствовал, кроме

лёгкого толчка. А если бы я перекрыл его надолго, ты бы потерял магию навсегда.

В толпе зашептались.

— Так что, — сказал я. — Если будете служить честно, я буду вас лечить и укреплять. А если

вздумаете предать... ну, вы поняли.

Степан хмыкнул.

— Хранитель, блин.

---

### Глава 14

Прошло две недели.

Ветроград ожил. Гвардия Оболенских теперь насчитывала почти полторы сотни человек —

бывшие наёмники, бывшие пленные, новые добровольцы из Нижнего. Анастасия носилась по

замку, как угорелая, везде успевала, всем командовала. Игнат ворчал, но блокнот свой не

выпускал.

Я занимался потоками. Оказалось, что под Ветроградом целая сеть естественных каналов. Вода, земля, даже воздух — всё текло, всё гудело. Я укреплял слабые места, ставил плотины, открывал

новые русла. К концу второй недели замок стоял на энергии, как на фундаменте. Чуть что — я мог

включить защиту, и ни один маг не пробился бы.

— Антон, — позвала как-то Анастасия. — Зайди ко мне вечером.

— Зачем?

— Поговорить надо.

Вечером я зашёл. Она сидела в своём кабинете, при свечах, с картами и бумагами. Усталая, но

довольная.

— Садись.

Я сел.

— Что случилось?

— Ничего. Хочу тебя кое о чём спросить.

— Валяй.

— Ты говорил, что твой мир погиб. Как?

Я вздохнул. Не люблю вспоминать, но ей, наверное, можно.

— Разломы. Как у вас, только в сто раз больше. Они жрали реальность кусками. Мы пытались

закрывать, ставили плотины, перекрывали потоки. Но их было слишком много.

— И что случилось?

— Я запустил ритуал переноса. Перенёс своё сознание сюда. А мир схлопнулся.

Она помолчала.

— А люди?

— Люди погибли. Все.

— И тебе не жалко?

— Жалко, — честно сказал я. — Но я ничего не мог сделать. Иногда надо просто уходить.

Она смотрела на меня долго. Потом кивнула.

— Я поняла.

— Что поняла?

— Почему ты такой. Почему помогаешь. Ты не можешь сидеть сложа руки, когда вокруг гибнут

люди. Потому что уже однажды не спас.

Я усмехнулся.

— Княжна, вы прямо психолог.

— Нет, — она улыбнулась. — Я просто вижу. У нас в роду таких много было. Героев-одиночек, которые лезли в самое пекло.

— И что с ними стало?

— Погибли. Но красиво.

— Ну, я пока не собираюсь, — сказал я. — У меня ещё куча дел.

— Каких?

— Во-первых, разобраться с разломами. Они растут. Я их чувствую даже отсюда.

— И как?

— Пока не знаю. Надо лезть в один, посмотреть, что там.

Она побледнела.

— Ты с ума сошёл? В разломы не лезут! Оттуда никто не возвращается!

— Я не никто, — ответил я. — Я Хранитель. Мы лазим везде.

— Антон...

— Княжна, — перебил я. — Если разломы не закрыть, Нижнего не станет. А потом и Ветрограда. Я

не для того вас спасал, чтобы вы сгинули в дыре.

Она замолчала. Потом встала и подошла к окну.

— Когда?

— Через пару дней. Надо подготовиться.

— Я с тобой.

— Нет.

— Я с тобой, — повторила она жёстко. — Это мой город. Мои люди. Я имею право.

Я посмотрел на неё. Спорить было бесполезно.

— Ладно. Но будешь делать, что я скажу.

— Договорились.

Мы пожали руки. Её ладонь была тёплой и сильной.

— Идём ужинать, — сказала она. — Сегодня пироги с капустой.

— Обожаю пироги, — признался я.

— Знаю. Игнат уже неделю записывает, сколько ты съедаешь.

— И сколько?

— Много. Но мы не бедные, выдержим.

Я засмеялся. Впервые за долгое время.

---

### Глава 15

Через два дня мы вышли к разлому.

Он висел прямо над Волгой, в паре километров от города. Огромная рваная дыра, из которой

сочился фиолетовый свет и тянуло холодом. Вокруг — ни души. Люди боялись подходить.

— Красиво, — сказала Анастасия, глядя на это.

— Страшно, — поправил я. — Красиво будет, если закроем.

Мы стояли на берегу. За спиной — десяток гвардейцев, на всякий случай. Впереди — дыра в

реальность.

— Как будешь закрывать? — спросила она.

— Пока не знаю. Надо понять, как это устроено.

Я шагнул вперёд.

— Антон!

— Всё нормально. Я близко не подойду.

Я подошёл метров на пятьдесят. Разлом гудел, притягивал, манил. Потоки внутри него бились, как

бешеные. Я протянул руку и попытался их почувствовать.

И чуть не охренел.

Это была не просто дыра. Это был водоворот. Энергия из нашего мира утекала туда, а оттуда лезла

чужая, дикая, бешеная. Два потока сталкивались, рождая хаос.

— Ну и дела, — пробормотал я.

— Что там? — крикнула Анастасия.

— Там трубы горят!

Я сел на снег, закрыл глаза и начал работать.

Первым делом надо было перекрыть утечку. Я поставил плотину на нашем потоке — туда, где он

уходил в разлом. Получилось, но тяжело. Энергия билась, не хотела останавливаться.

Потом я попытался заткнуть чужой поток. Тот, что лез наружу. Это было ещё сложнее. Чужое, агрессивное, оно не поддавалось.

— Давай, родимая, — шептал я. — Ещё чуть-чуть.

Минут двадцать я боролся. Пот лил градом, руки дрожали, сердце колотилось как бешеное. Но я

держал.

И вдруг разлом дёрнулся. Сжался. И начал закрываться.

— Антон! — заорала Анастасия. — Получается!

Я открыл глаза. Разлом уменьшался прямо на глазах. Фиолетовый свет тускнел, гул стихал.

— Работаем, — выдохнул я и добавил ещё немного.

Через пять минут разлом захлопнулся с тихим хлопком. На его месте осталась только чёрная

воронка в снегу и слабый запах гари.

Всё.

Я рухнул на спину и уставился в небо.

— Живой? — надо мной нависла Анастасия.

— Кажется, — прохрипел я. — Но пирогов хочу.

Она засмеялась. Гвардейцы заорали «ура». Кто-то пустил в небо магическую искру.

— Хранитель! — кричали они. — Наш Хранитель!

Я лежал и улыбался.

— Ну что, — сказал я сам себе. — Один разлом закрыли. Осталось ещё тысяча.

Но это уже потом.

А пока — пироги.

---

### Глава 16

Слухи разнеслись быстро.

Через неделю после того, как я закрыл разлом, в Ветроград начали приезжать гости. Купцы, чиновники, маги из городской управы. Все хотели одного — чтобы я закрывал разломы за деньги.

— Сколько стоит? — спросил первый, толстый купчина в дорогой шубе.

— Десять тысяч за штуку, — ответил я.

— Дорого.

— Тогда пусть город проваливается. Мне не жалко.

Он вздохнул и отсчитал деньги.

Я закрыл тот разлом за час. Купец смотрел на меня круглыми глазами.

— Ты правда Хранитель?

— Правда.

— А говорят, они все погибли.

— Значит, врут.

Он ушёл, а я остался стоять над дымящейся воронкой.

— Сколько их ещё? — спросил подошедший Степан.

— Много, — ответил я. — Очень много.

---

За полгода я закрыл сорок семь разломов.

Сорок семь дыр в реальности. Сорок семь раз я садился на холодную землю и перекрывал потоки, пока тело не начинало трястись от усталости.

Анастасия ворчала, что я себя не жалею. Гвардейцы таскали мне пироги и чай. Игнат записывал

каждый разлом в блокнот — для истории.

— Антон, — сказала она однажды вечером. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы остаться здесь

насовсем?

— Здесь — это в Ветрограде?

— Да.

Я посмотрел на неё. При свечах, с этим её вечным мечом на поясе, она казалась почти красивой.

Шрамы не портили, а добавляли характера.

— Думал, — честно ответил я. — Но разломы не кончатся.

— И что ты предлагаешь? Вечно лазить по дырам?

— А что делать? Если не я, то кто?

Она вздохнула.

— Ты прав. Просто... привыкла уже.

— Ко мне?

— К тебе. И к тому, что в замке теперь спокойно.

Я улыбнулся.

— Княжна, это ненадолго. Скоро у вас всё наладится, и я стану не нужен.

— Не говори так, — она нахмурилась. — Ты всегда нужен.

— Спасибо, — сказал я. — Но жизнь штука длинная. А я, если честно, уже устал.

— Отдохни.

— Отдохну. Завтра.

---

Утром меня разбудил Степан.

— Антон, там это... зверь.

— Какой зверь? — спросонья не понял я.

— Из разлома. Вылез и сидит у ворот. Огромный, с тремя головами. Ждёт чего-то. Наши боятся

подходить.

Я оделся и вышел.

Зверь сидел у ворот. Реально огромный, размером с дом, мохнатый, с шестью лапами и тремя

головами. Он смотрел на замок и урчал. От его урчания дрожали стёкла в ближайших башнях.

— Красавец, — сказал я.

— Ты больной, — констатировал Степан.

— Нормальный. Просто Хранитель.

Я подошёл ближе. Зверь зарычал, но не тронулся. Все три головы повернулись ко мне, шесть глаз

уставились в упор.

— Тихо, тихо, — сказал я. — Я помочь пришёл. Не бойся.

Он наклонил одну голову. Потом другую. Третью.

Я прислушался к его потокам. Чужая энергия, дикая, но не злая. Он просто потерялся. Выпал из

своего мира и застрял здесь, никому не нужный и всеми гонимый.

— Из разлома вылез? — спросил я.

Зверь вздохнул. Все три пасти одновременно.

— Понял. Застрял тут. Ничего, сейчас помогу.

Я положил руку ему на бок. Шерсть была тёплой и мягкой, как у огромного кота. Я начал работать.

Перекрыл каналы, которые тянули его обратно в разлом (они ещё пульсировали, пытаясь утащить

его обратно). Открыл новые, чтобы он мог дышать нашим воздухом, питаться нашей энергией.

Минут через десять он перестал дрожать. А потом лизнул меня в лицо.

Огромным, мокрым, шершавым языком.

— Фу! — заорал я, вытираясь. — Слюни!

Гвардейцы заржали. Анастасия закрыла лицо руками. Степан упал на колени от смеха.

— Ты приручил его? — спросила княжна сквозь смех.

— Не знаю, — ответил я, вытираясь рукавом. — Но он вроде добрый.

Зверь лизнул меня ещё раз, потом лёг рядом и заурчал. Как огромный кот, только в сто раз

громче.

— Как назовём? — спросил я.

— Ты серьёзно?

— Ну надо же как-то.

Анастасия посмотрела на зверя, на его три головы, на шесть глаз, на урчащее тело.

— Тогда... Шестерёнка.

— Почему Шестерёнка?

— Потому что у него три головы и шесть глаз. Как шестерёнки в механизме. И урчит, как старый

двигатель.

Я посмотрел на зверя. Он моргнул всеми глазами сразу.

— Шестерёнка, — позвал я. — Иди сюда.

Он встал и подошёл. Осторожно, переваливаясь на шести лапах.

— Похоже, теперь он твой, — сказала Анастасия.

— Похоже, — кивнул я. — Ну, хоть не кот. А то я на кошек аллергичный.

— На кошек аллергия, а на трёхголового монстра — нет?

— У него шерсть мягкая, — ответил я, почесав Шестерёнку за ухом. — А у кошек — колючая.

Странно, да?

Анастасия засмеялась.

— Антон, ты точно ненормальный.

— Точно, — согласился я. — Но теперь у меня есть питомец. И пироги. И вы. Жизнь налаживается.

Шестерёнка заурчал громче. Гвардейцы зааплодировали.

— Ладно, — сказал я. — Поехали домой. Кормить это чудо.

— Чем?

— Пирогами, чем же ещё.

Мы пошли в замок. А за нами, переваливаясь на шести лапах и урча на весь Ветроград, трусил

Шестерёнка.

Новый член семьи Оболенских.

---

### Глава 17

Шестерёнка прижился быстро.

Оказалось, что трёхголовый зверь из другого мира — отличный сторож. Он спал у ворот, и если

кто-то чужой приближался, все три головы начинали рычать так, что стёкла дрожали. Правда, он

ещё и пироги жрал тоннами. Игнат ворчал, но носил.

— Антон, это животное нас разорит, — сказал он как-то, глядя, как Шестерёнка умял десяток

пирожков за минуту.

— Не разорит, — успокоил я. — Он магический. Ему надо много.

— Ему надо — это понятно. А нам?

— А мы подзаработаем. У меня ещё куча разломов.

Игнат вздохнул, но спорить не стал.

Прошло ещё полгода.

Я закрыл ещё пятьдесят три разлома. Шестерёнка ходил со мной, сидел рядом, пока я работал, и

лизал в лицо после каждой победы. Местные жители сначала шарахались, потом привыкли.

Потом стали подходить и просить потрогать.

— Антон, продай зверя, — предложил как-то один купец. — Я дам миллион.

— Не продаётся, — ответил я. — Это друг.

— Друг? Трёхголовый монстр?

— Сам ты монстр. У него три головы, но одно сердце. Честное.

Купец ушёл ни с чем.

Анастасия к тому времени восстановила Ветроград полностью. Крыши починены, стены

укреплены, в подвалах сухо. Гвардия Оболенских считалась лучшей в Нижнем. Княжна больше не

пряталась по забегаловкам — она принимала послов в своей резиденции и строила планы на

будущее.

А я сидел на стене, смотрел на Волгу и слушал потоки. Шестерёнка урчал рядом, прижимаясь

всеми тремя головами.

— Антон, — подошла Анастасия однажды вечером. — Долгорукий сбежал.

— Как?

— Подкупил охрану. Трое гвардейцев пропали, и он исчез.

— Искать будем?

— Надо. Он опасен.

— Шестерёнка, искать!

Зверь поднял все три головы, принюхался и зарычал. Потом встал и потрусил к воротам.

— Похоже, знает, где, — сказал я. — Едем?

— Едем.

---

Долгорукий прятался в старых штольнях за Сормовом. Мы нашли его к вечеру — сидел у костра, пил вино и строил планы мести. Увидел нас, побледнел.

— Опять ты, — прошипел он.

— Опять я, — согласился я. — Скучал?

Шестерёнка зарычал. Долгорукий дёрнулся.

— Это что за тварь?

— Это не тварь, — ответил я. — Это Шестерёнка. Мой друг. А ты, кажется, нарушил слово.

— Какое слово? — он попытался встать, но я перекрыл ему каналы. Ноги подкосились.

— Ты обещал сидеть в подвале. А сбежал. Нехорошо.

— Да пошёл ты!

Я вздохнул.

— Шестерёнка, фу.

Зверь послушно сел, но продолжал рычать.

— Ладно, — сказал я. — Княжна, что с ним делать?

Анастасия подошла ближе.

— Свяжите и везите обратно. В этот раз посадим в самый глубокий подвал. Без окон и без дверей.

— Может, проще убить? — спросил я.

— Нельзя. Он князь. Будут проблемы с родственниками.

— Родственники — это та ещё головная боль, — кивнул я. — Ладно, везите.

Гвардейцы скрутили Долгорукого и поволокли к выходу.

— Антон, — крикнул он напоследок. — Ты ещё пожалеешь!

— Обязательно, — ответил я. — Но не сегодня.

---

### Глава 18

В замок вернулись за полночь.

Я сидел в зале с Анастасией и пил чай. Шестерёнка урчал в углу, дожёвывая последние пироги.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально. А ты?

— Устала. Но довольна.

— Это главное.

Она помолчала.

— Антон, а ты когда-нибудь думал о том, чтобы остаться здесь насовсем?

— Здесь — это в Ветрограде?

— Да.

Я посмотрел на неё. На шрамы, на усталые глаза, на решимость, которая никуда не делась.

— Думал, — честно сказал я. — Но разломы не кончатся. Их становится только больше.

— И что ты предлагаешь? Вечно лазить по дырам?

— А что делать? Если не я, то кто? Хранитель без работы — это как сантехник без труб.

Бесполезная трата места.

Она вздохнула.

— Ты прав. Просто... привыкла уже.

— Ко мне?

— К тебе. И к Шестерёнке. И к тому, что в замке теперь спокойно.

Я улыбнулся.

— Княжна, это ненадолго. Скоро у вас всё наладится, и я стану не нужен. Выгоните меня, и пойду я

по миру с трёхголовым зверем и набором сантехнических инструментов.

— Не говори так, — она нахмурилась. — Ты всегда нужен. И не только как Хранитель.

— А как кто?

Она не ответила. Отвела взгляд.

Я допил чай.

— Ладно, — сказал я. — Завтра новый разлом. Надо готовиться.

— Опять?

— Опять. Работа не ждёт.

Я встал и пошёл к себе. Шестерёнка поднялся за мной, переваливаясь на шести лапах.

— Антон, — окликнула она.

— А?

— Спасибо.

— Не за что. Это моя работа.

---

Ночью мне приснился мой мир. Разрушенный, пустой, мёртвый. Я шёл по руинам и слушал

тишину. Потоков больше не было. Только пустота.

Проснулся от того, что Шестерёнка лизал мне лицо. Все три головы работали синхронно.

— Всё нормально, — сказал я ему. — Всё нормально. Это просто сны.

Он заурчал и лёг рядом.

Спать больше не хотелось.

---

Утром я вышел на стену.

Волга текла спокойно, чайки кричали, солнце вставало над горизонтом. Красота.

— Антон! — крикнул снизу Степан. — Там новый разлом! За Канавино! Большой!

— Еду! — ответил я.

Шестерёнка поднял головы и заурчал. Похоже, тоже был готов.

— Пошли, друг, — сказал я. — Работа не ждёт.

Мы пошли к воротам.

Впереди ждала очередная дыра в реальности. А за ней — ещё одна. И ещё.

Но это уже не важно.

Главное, что рядом есть те, кто поможет. И пироги.

А с пирогами, как известно, любая работа по плечу.

Даже если ты Хранитель Потоков в мире, который медленно, но верно разваливается на куски.

— Шестерёнка, — сказал я, когда мы вышли за ворота. — А ты знаешь, что в других мирах

трёхголовых зверей боятся?

Он моргнул всеми глазами.

— А у нас тут пироги. И разломы. И княжна со шрамами. Идиотский мир, да?

Он лизнул меня в лицо.

— Ладно, — вздохнул я. — Пошли чинить.

Разлом ждал.

---

**КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ**