Поток.

Человек шел мимо зданий, подпирающих тяжелое небо. Пройдя мимо третьего дома, человек свернул направо. «Назад дороги нет», – гласил транспарант, висевший на углу. Вчера он висел где-то справа. Следующий дом «украшала» табличка: «Порядок, правила, вечность». Человек не смотрел под ноги, не смотрел кругом, каждый шаг, каждый поворот были тщательно выверены. Но вдруг под его ногой что-то поехало в сторону. Камень. Пытаясь сохранить равновесие, человек сделал лишний шаг, чуть задев соседа, шедшего рядом. Две пары испуганных глаз встретились и тут же разошлись. Движение вокруг них не замедлилось, и оба продолжили движение. Раздался сигнал – на груди человека грудь вспыхнул номер. Человек сглотнул, хотя во рту было сухо. Так как он был на восьмой линии, двигаться следовало вправо. Проскочив через семь линий с шагающими, как будто не замечавшими его людьми, человек оказался на тротуаре. Шириной тротуар был в две человеческие линии, поэтому он оказался прямо перед двумя полицейскими, к спинам которых прижималась дверь. На здании было много дверей, за которыми исчезали люди из потока. Им на смену тут же выходили другие и вливались в движение, заполняя пустующие места. Но эта дверь, за спинами блюстителей, была особенной. У нее не было ручки и открывалась она только изнутри.

– Номер 15648-74927, – огласил человек в форме, пока нарушитель рассматривал блестящие пуговицы на его кителе. – Второе нарушение порядка влечет за собой штраф в размере десяти часов сна. После третьего нарушения вас ожидает заключение под стражу и наказание в виде исправительных работ. Ваша жена может остаться одна. Льготные часы для вашего ребенка закончатся через три дня в день его трехлетия.

Блюститель закончил говорить, все еще смотря в черный нарукавник-планшет.

Где-то раздался крик, тут же поглощенный стенами. Человек услышал его только потому, что стоял на тротуаре. Если бы он в этот момент шел по дороге, то не услышал бы ничего, даже звука собственных шагов.

– Пропустить, – скомандовал второй блюститель.

Человеку пришлось встать на поребрик, а людям в кителях прижаться к стене. Мимо проходили еще двое с блестящими пуговицами и вели девушку – преступницу. Человек не поворачивал голову, чтобы посмотреть на девушку, она попала в его поле зрения, когда проходила мимо. Он вспомнил девушку, вернее ее одежду. На ее сером пальто, доходящем до длинных сапог, были карманы. Этот атрибут был разрешен лишь верховникам, даже блюстителям дозволялось иметь на форме лишь обманки.

Человек видел ее вчера. Вчера – это череда одинаковых ничем не отличавшихся друг от друга дней. Даже детство вспоминалось, как один далекий вчерашний день.

В тот вечер поток вынужден был остановиться на перекрестке, следуя мерцающему указателю, и пропустить группу доставщиков. Девушка оказалась рядом с человеком, на соседней линии, и она говорила. Говорила тихо, чтобы слова ее не были забраны шумопоглощающей дорогой, как будто для себя.

– Алиса, меня зовут Алиса, Алиса, – повторяла она какое-то время.

Девушка стала произносить слова. Слова складывались в ряды. Ряды собирались в строй, в пугающий поток, грозящий снести все на своем пути.

– …вас не разбудит чести клич. К чему стадам дары свободы? Их должно резать или стричь…

Человек был напуган. Не словами, а тем, что обнаружил внутри себя. То, что означало, что скоро и за ним закроется дверь.

– В поток, – крикнул блюститель.

В ближайшем ряду произошла перестановка, одно из мест освободилось, и человек растворился в потоке.