Потускневший цветок

Тяжелый, сильный туман наполнял ее лёгкие. На часах было уже как 11 часов вечера. Сумка на плече заставляет идти медленно, будто пытаясь остановить меня и закончить все прямо тут. Вдалеке уже виднелся знакомый силуэт: двухэтажный дом тусклого цвета и света фонарного столба. Зайдя в калитку, она увидела на передней прихожей туфли. Они выглядели модно, так еще с высоким каблуком! «Эта дылда снова где-то шлялась» — мысль ударила, словно колокольчик, от которого заныл висок.

Сняв свои ботинки, я зашла домой. Темно. Тускло, а главное — одиноко и тихо. Я поплелась в ванну принять душ. Ванная комната была параллельно кухне, и я ненароком бросила взгляд на нее. Моя рука, которая лежала на дверной ручке, вдруг застыла, а сама дрогнула! На кухне… черный и мелкий силуэт… явно смотрящий на меня… Я потянулась как можно быстрей к выключателю и сразу выдохнула… На кухне стоял мой родной младший братик. Он как всегда выглядел тускло: черные волосы, которые спадали на его темно-синие глаза, бледная кожа, и каждый раз его однотипный костюм. Просто черная футболка и штаны.

— Сестрёнка, ты пришла? — тихий, будто равнодушный голос вырвался из его бледных, чуть поджатых губ.
— Я то пришла. Рен, что ты там делал в темноте? Я не раз тебя ловлю за этим. Можешь, ты скажешь, что делаешь? — Ее голос был нервный. И вправду. Это заставляло ее пугаться.

Сколько бы времени не прошло, он не отвечал. Так было всегда. Она сочувственно посмотрела на брата. Она очень бы хотела узнать, что же он прячет. Скрывает. Думает. Но она ничего не может сделать, и заставить тоже. Чуть устало посмотрев перед тем как зайти в ванну, она бросила:
— Я сейчас сварю лапшу. И позови эту дурдыню.

Сняв со себя всю тяглую одежду, она принялась за теплую ванну. «Эта дурдыня» — пронеслось в голове. «И вправду. Как можно быть такой дурехой? Эта девушка меня с ума сведет… Так еще снова где-то была и купила туфли…»

Пролежав полчаса в ванне, она вышла. Одела обычную одежду. Она не была модная или дорогой. Самое обычное и дешевое.

Когда она вышла из ванной комнаты, сразу поплелась на кухню ставить чайник для лапши. Да лапша — она купила три штуки. Один куриный ей, как нравится, сырный ее брату, а этой дурехе — с перцем.

Чайник вскипел. Но никто не появлялся. «Я же просила Рена ее и самого сюда прийти, хм» — все это было странно. Хотя, к странностям с Реном ей точно пора привыкнуть. Она начала подниматься на второй этаж. Она дошла до деревянной двери с надписью «Не ваша Юна» — она постучалась, раз, два. «Она снова не открывает! Значит, вломлюсь!» — ей и вправду всегда раздражало ее ждать. Она взяла и отворила дверь со всей силы и увидела довольно странную картину: на полу сидела эта «дуреха Юна. Она ее сводная сестра.» Она всегда считала себя крутой, умной и гламурной. У неё были от природы светлые волосы, которые достались ей от любовницы моего отца. На ней был топик и довольно открытые шорты. Юна красила свои ногти на ногах, это было как обычно. Но вот Рен что там делал? Он просто сидел и наблюдал.

— Эй! Ты что делаешь? Разве Рен не звал тебя вниз на кухню?
Но вместо спасибо эта дылда выкинула это:
— Не видишь? Я тут занята женскими делами, в отличие от тебя. Хотя бы на себя посмотрела. Ни капли женственности, сестрёнка, — она начала хихикать. Это злило. Прийти уставшей и выслушивать одно и тоже…
— Ладно, Рен, пойдем. Если она заставляет тебя на это смотреть, то сразу скажи мне. Оно этого не стоит.

Я взяла Рена за руку и повела вниз, как услышала резкий голос:
— Ээ! Да ладно, Мия, мне тоже свари!!!

«Мия, или же Мэйрли Такеру» — так меня звали. Человек, на которого возложили слишком много забот. Человек, который слишком быстро повзрослел. Человек, который каждый день пытается кормить свою семью и оплачивает за воду, свет и так далее. Все девушки в ее возрасте веселятся. Выходят замуж. Путешествуют. А она в этой дыре, которая будто не заканчивается. Сводная сестра — открывается каждому второму мужчине в 17 лет! как своя мать, да и совсем не хочет учится. И младший брат, которому только 13, — замкнутый и таинственный.

«Ладно…» — подумала Мия. «Сейчас бы только покушать, а об остальном я подумаю позже».

Вся семья, которая состояла из троих человек, поужинала. Я смотрела, как Юна с легкостью и быстро кушает свою лапшу и краснеет от каждой ложки. И Рен, который тихонько кушает свой сырный рамен. Он выглядел уставшим… как и она сама.

— Рен, как дела в школе? — первое, что пришло мне на ум, это спросить о школе. Рен проводит там большую часть времени.
— Норм… — это было слишком тихо. Будто он не хочет об этом говорить.
«Я не могу его заставлять… Если не хочет, то ладно… он и так замкнутый… я постараюсь быть не такой привязанной и остаться лучшей сестрой.»

— Юна, а ты чем сегодня занималась? — я сразу же перевела разговор на Юну, Рена это чуть успокоило.
Я продолжила:
— Я видела новые туфли. Они не выглядят дешево. Вместо уроков ты гуляешь снова с кем-то? Откуда у тебя деньги на столь дорогие туфли?
Но она только сморщилась.
— Да не переживай ты так, сестричка. Никаких проблем не будет, не думай об этом~. — ее голос звучал так просто и равнодушно. «Не думай об этом?!» — «Как не думай об этом! Я ведь беспокоюсь за нее. Да, возможно, она и не родная сестра, но все же! Среди родных у меня остались только она и малолетний брат! А вдруг с ней что-то случится? Что мне делать? Что будет, сказать Рену?»

— Юна… ты не понимаешь… ты должна сейчас заниматься… чтобы поступить на хорошую работу, а не как я… Потом погуляешь. Еще вся жизнь впереди. Я уверена, что у тебя найдется достойный мужчина… так что…
Но Юна прервала меня:
— Уроки мне не понадобятся. И вообще, я давно их забросила. Разве не легче найти богатого человека, сестрёнка? Зачем ты так мучаешься? Оденься женственно и очаруй кого-то. Видишь? Я вся в красоте от подарков моего бывшего.
— Ты невозможна… — я не стала больше с ней спорить. Я слишком устала. Каждый день пытается учиться и при этом подрабатывать уборщицей! Она бы с радостью начала работать официантом, но, к сожалению, ее нигде не приняли.

Когда все поели, она помыла посуду и заметила, как на кухне стало сухо, темно и одиноко. Все разошлись. Казалось, она одна держит эту семью целой.
Мия уже шагала в свою комнату. Она снова задалась вопросом: что ей делать? Что ей делать, когда Рен подрастёт? Когда Юна найдёт ухажера и уедет навсегда? Она останется одна? А как же она? Может быть, это все напрасно? Может, покончить уже с этим? Почему я вообще должна это делать? Почему родители оставили ее настолько рано? Все достало и устало. В своём шкафу она надела обычную пижаму и легла на кровать. Легкий скрип зашевелил матрас, на который она легла. «Все это потом», — поговорила она. — «Я слишком устала. Подумаю над этим позже.»
Через пару секунд Мия погрузилась в глубокий сон.