Повелитель гоблинов. Том 6

Последний час перед открытием пятого яруса мы провели за советом с командирами. Я объяснял им, какими магическими силами обладаю, и мы проговорили стратегии на случай активации того или иного заклинания либо жезла убитой Ламии.

На барельефе ширились трещины, особенно в последние минуты перед открытием. Через них даже просачивались миазмы, отравляя всё запахом смерти.

Рядом со мной за укреплением из брёвен расположились лучшие стрелки Миори. Двенадцать гоблинов и три орка с тяжёлыми луками, ещё шестеро здоровяков с дротиками. У них было самое качественное вооружение, созданное нашими мастерами. Тут важны урон и кучность стрельбы, а не количество.

Все молчали, напряжённо вслушиваясь в подземную тишину. Факелы потрескивали, бросая на стены рыжие пятна.

Спартак со своей пехотой занял позицию на третьем ярусе, за второй линией баррикад. Шрам с резервом стоял на втором. Орочи расположился у выхода из подземелья, где его орки-щитовики удерживают внешний периметр. Коржик и муравьиная кавалерия ждали на поверхности, готовые ударить по моей команде.

Помимо стрелков, я взял и бойцов ближнего боя: пятеро орков, Ма и ещё несколько гоблинов с копьями и щитами. Тоже лучшие из лучших, способные выполнять приказы и не паниковать. Фонарщик, Джазмен… Те, кто был со мной с самого начала освоения Матрассийска и многое успел обрести.

Тали сидела на корточках справа, с равнодушным видом прислонившись спиной к стене. Миори устроилась по левую руку. Лук лежал у неё на коленях, колчан был придвинут поближе.

Я посмотрел на системный таймер. Три минуты пятьдесят две секунды.

Запах из-за плиты усилился… К нему прибавилось тошнотворная сладость, как от испорченного мяса, которое пролежало на солнце лишних пару суток.

Несколько гоблинов-стрелков поморщились, один зажал нос. Я подавил приступ тошноты и успокоился. Нежить... Именно так смердит нежить. Мёртвая плоть, ржавый металл, магия, удерживающая вместе то, что давно должно было рассыпаться в прах.

— Вонь знатная, — тихо произнесла Миори, чуть сморщив нос. — Умертвия змеюки и то не так воняют.

Молча согласился с ней и сказал всем быстро сделать повязки, намочить их и обвязать вокруг лиц. Не хватало ещё отравиться до начала боя…

Минута. Тридцать секунд. Я поднял руку, и все замерли вдоль баррикады. Стрелки поудобнее перехватили луки, поднялись и заглянули в щели, которые сделаны специально для того, чтобы вести огонь.

Десять секунд.

Плита треснула и обвалилась, заканчивая свою миссию. Ох, как же завопило моя чуйка на нежить… Даже примерно не могу представить, сколько их там. Сотни!

Поднялась пыль, по лестнице вниз посыпалась каменная крошка. Через щели баррикады прорвался поток смрадного воздуха, факелы на стенах дёрнулись и едва не погасли.

[Пятый ярус подземелья открыт!]

Я смахнул уведомление и сосредоточился на том, что видел перед собой. Вернее, на том, чего пока не видел...

За провалом простиралась темнота. Густая и вязкая, словно чернила. Ни огонька, ни отблеска. Только вонь и тишина.

Но вскоре из темноты донёсся звук гремящих костей и звяканье металла. Сотни шагов, бьющих по камню.

Постепенно они становились всё громче, ровнее и уже вскоре напоминали марш легиона. Воображение разыгралось, представляя одновременный удар сотен подошв, от которого вибрирует камень и всё тело дрожит.

Шаги становились всё громче и громче. Ма бросил в щель факел, чтобы осветить потенциальное поле битвы. На пятом ярусе не было ни капли света, в отличие от предыдущих уровней.

Первых врагов я увидел, когда они вышли из тьмы и раздавили факел на полу. Они были у подножья лестницы, и свет от нашей баррикады до них еле доставал. Впрочем, понять, что они рядом, можно было и по другим признакам: усиливающийся топот ног, бряцание металлической экипировки, вонь и едва заметное зелёное свечение огоньков в глазницах.

Мгновенно оценил ситуацию. Идут строем… Чётким, организованным строем по четыре бойца в ряду. Плечом к плечу, щитом к щиту.

Ржавые, побитые временем, но настоящие металлические доспехи покрывали иссохшие тела. Кольчуги, нагрудники, наплечники, поножи, шлемы с узкими прорезями для глаз… В правых руках мечи. Короткие, по типу гладиуса. В левых – прямоугольные щиты с начертаниями какого-то герба. Рисунок настолько выцвел, что разобрать его невозможно.

Я навёл на ближайшего мертвеца арбалет и сосредоточился.

[Обнаружена угроза: Мёртвый легионер. Уровень 12.]

Двенадцатый уровень… Мы с ним практически равны. Экипировка хоть и ржавая, а всё ещё металл. Будет тяжело… Этих легионеров в темноте десятки, а может, и сотни, судя по нарастающему грохоту шагов.

— Стрелять по готовности! — крикнул я, целясь «Пронзателем».

Первый болт ушёл в строй мертвецов и воткнулся в щит переднего легионера. Снаряд застрял в дереве, обитом железом. Ладно… Щиты у них покрепче шкриняпских и наших.

Я перезарядился и ещё раз выстрелил под свист полёта стрел лучников. Мёртвый легионер дёрнулся, но не упал. Даже не замедлился. Так и продолжил идти тем же размеренным шагом.

Нечувствительны к боли. Ожидаемо. Нежить как она есть.

Стрелы и дротики посыпались на строй мертвецов. Отточенными движениями через щели уходили вниз боеприпасы. Гоблинские луки были слабее моего арбалета, и большинство стрел отскакивали от металла, не причиняя видимого ущерба. Кое-какие застревали в сочленениях, в щелях между пластинами, но легионеры продолжали идти, игнорируя пронзившие их стрелы.

Один получил снаряд в глазницу. Вот он покачнулся и замедлил шаг, но ненадолго. Очень быстро выровнялся и продолжил шагать в ногу с остальными.

Миори выпустила стрелу с невероятной точностью и попала мертвецу прямо в горло. Иссохшая шея не выдержала, и голова запрокинулась, практически отвалилась. Держалась на лоскуте кожи. И этот легионер грохнулся с металлическим лязгом.

Появилось первое уведомление о полученном опыте. Значит, я тоже попадал в него до этого…

Следующий мертвец переступил через упавшего, даже не посмотрев на того. Строй сомкнулся и продолжил движение. Дисциплина, которой позавидовал бы любой живой командир…

Я выстрелил ещё раз, перезарядив арбалет на пределе своих сил и скорости. Болт пробил шлем насквозь и вышел с другой стороны. Легионер четырнадцатого уровня рухнул на месте, придавленный весом собственных доспехов.

Триста пятьдесят опыта в копилку. Гоблины тоже начали приноравливаться. Первые убийства пошли по мере накопления урона первым рядом. У кого-то разлетелся щит от врезавшегося дротика. У кого-то сломалось колено от встречи со стрелой.

Каждое убийство сопровождалось коротким возгласом стрелка, который поднимал руку и выкрикивал уровень убитого, чтобы не сбиться и не перепутать...

— Двенадцатый!

— Тринадцатый!

— Двенадцатый!

А кто-то считал общее количество и передавал дальше к Спартаку на третий ярус, оттуда к Шраму на второй. К сожалению, мы понятия не имели, сколько ещё врагов осталось, так что могли лишь гадать, сколько ещё работы нам предстоит.

Из темноты продолжали выходить новые ряды мёртвых легионеров, заменяя павших. Шли они медленно, постепенно подбираясь к баррикаде. Всё это время мы поливали их стрелами, дротиками и болтами.

Прошло пять-шесть минут, и за это время мы положили около двух десятков легионеров. Гибель немного задерживала мертвецов. Хоть они и быстро восстанавливали строй, но им для этого приходилось останавливаться. Секунды преимущества складывались в минуты, а нарушенный строй давал щель для стрельбы в плотное вражеское построение.

Тем не менее эта стена из мёртвой плоти и ржавого металла неумолимо продвигалась, потому вскоре передние ряды упёрлись в баррикаду и началась рубка препятствия. Мечи принялись ударять по брёвнам, а щиты – давить на конструкцию.

Легионеры работали слаженно, как осадная машина: передние рубили дерево, таранили его, в щели просовывали ржавые мечи, мешая стрелять. Задние ряды подпирали плечами передние, создавая давление. Баррикада заскрипела…

Было уже не так много возможностей стрелять, потому орки с копьями как могли кололи врагов через щели. Но за минуту число погибших легионеров увеличилось всего на двух. А потом ситуация резко изменилась…

Легионеры присели на одно колено и прикрыли головы сверху щитами. Из темноты с подножья лестницы вылетело яркое зеленоватое пламя. Оно пронеслось над щитами легионеров и врезалась в баррикаду. Брёвна затрещали, и преграда на пути мертвецов стала разваливаться прямо на глазах. Каменные обломки посыпались на головы стрелков. В защите образовалась дыра шириной в полметра, появились раненые. Пламя жадно подхватило сухую древесину, и начался пожар.

Словно из требушета выстрелили…

Недолго думая, я использовал свиток «Малого исцеления», спасая раненых от мгновенной смерти, и заорал:

— Назад! Отходим к третьему ярусу! Забирайте раненых! Щитовики, прикрывайте отход!

Отступление прошло организованно. Мы долго репетировали этот манёвр, и все знали, что делать в таких ситуациях.

Четверо орков с большими деревянными щитами встали в проходе, блокируя брешь, пока остальные бежали к лестнице на третий ярус. Мертвецы полезли через разрушенную баррикаду и тут же столкнулись с живой стеной из щитов. Орки упёрлись ногами в пол и держали натиск, рыча от напряжения.

— Уходим! — рявкнул я оркам, и те синхронно отступили на три шага, развернулись и побежали следом за нами.

Из копьеметалок и моего арбалета в строй вонзились снаряды, убивая ещё одного легионера, закрывшего проход. Это задержало мертвецов на секунду, а мы получили преимущество и продолжили без суеты отступать.

Десять шагов назад – выстрел, минус легионер. Ещё десять шагов – ещё выстрел, ещё минус легионер.

Мертвецы хлынули в брешь без организованного строя: они пытались нагнать нас, отчего погибали куда бодрее, чем до этого.

Как только мы оказались у лестницы на третий ярус, из глубин подземелья раздался то ли крик, то ли визг, и легионеры замерли на мгновение, сбились вплотную и восстановили боевое построение. Стрелять по ним вновь стало крайне трудно.

Третий ярус. Баррикада здесь была мощнее: двойной ряд брёвен, подпёртых каменными блоками, бойницы для стрельбы и площадка сверху для копьеметателей. Спартак встретил нас сразу за укреплением.

— Вижу, гости непростые, — новоиспечённый хобгоблин перехватил меч поудобнее, оценивая приближающийся грохот шагов.

— Полноценная армия, — коротко ответил я, устраиваясь за баррикадой и перезаряжая арбалет. — Тяжёлая пехота в металлических доспехах. Мечи, щиты, боевой строй. По ногам и корпусу бить и стрелять практически бесполезно, надо целить в голову и шею. Там шлемы есть, но они ржавые – пробиваются выстрелами. И у них есть магические посохи, посылающие огненные снаряды, что разносят баррикады за одно попадание, и грамотные командиры.

— Пу-пу-пу… — выдал философское изречение Спартак.

Согласен с ним целиком и полностью. Это полное пу-пу-пу.

— Идут! — крикнула Миори, следя через щель за подножием лестницы.

Я отвлёкся от проверки отряда и взглянул в глубину куда более светлого четвёртого яруса.

Мерный стук шагов заполнил коридор, и в свете факелов снова замелькали тусклые доспехи и зеленоватые огоньки в глазницах. Никакой суеты, никакой спешки. Армия мертвецов продолжала неумолимо двигаться. Словно живые, они заботились о собственной безопасности, прикрывая тела увесистыми щитами. Но тут у нас были для них небольшие подарки…

Мы повторили тактику четвёртого яруса: обстрел через бойницы, ставка на точные попадания в уязвимые зоны. На этот раз стрелки были точнее, потому что уже знали, куда целиться, да и освещение было в разы лучше. Мертвецы падали чаще, щиты не выдерживали нагрузки – спасибо системной механике поломки снаряжения, – но и тут их строй смыкался после каждой потери, заполняя бреши новыми бойцами.

По меньшей мере сорок легионеров погибло здесь по нашим подсчётам, когда мертвецы оказались в трёх метрах от баррикады.

Стрелка с посохом я так и не заметил, хотя был уверен, что он есть и что он далеко не один. Барельеф прямо показывал, что чуть ли не каждый второй здесь должен уметь вытворять нечто подобное. Но пока в бой шёл в основном защищённый металлом авангард.

— Давай! — крикнул я, и Тали разрубила верёвку, что удерживала от падения несколько десятков крупных округлых камней, что хранились в деревянном коробе над баррикадой. Орки рогатинами толкнули вперёд подпорки, что также поддерживали эту конструкцию, и ловушка раскрылась, устраивая камнепад. Тяжёлые булыжники загрохотали и покатились вниз, врезаясь в мёртвых легионеров, сминая их доспехи. Раскидывали мертвецов, словно те были простыми кеглями.

Активизировались по полной стрелки и стоящие на втором «этаже» баррикады копьеметальщики. Упавшие, покалеченные, прижатые соратниками мертвецы пытались подняться. Но они были открыты и уязвимы, чем мы без стеснения воспользовались. Счёт погибших врагов начал стремительно расти.

Я раз за разом перезаряжал арбалет и стрелял, параллельно следя за тылом вражеского строя и пытаясь разглядеть стрелка с магическим посохом. Наконец-то лавина мертвецов раздвинулась, и там, вдалеке этой длинной лестницы в несколько сотен ступеней, показался некто в тёмном балахоне.

Я присмотрелся к нему и прочёл подтверждающую мою догадку надпись:

[Обнаружена угроза: Некромант мёртвого легиона. Уровень 20.]

И он был не один…

Пока он помогал подняться своим бойцам, окутывая их светом некротического исцеления, вдалеке показались ещё три фигуры в балахонах. Не знаю, сколько их всего, но только эта троица представляет огромную опасность.

— Некроманты в балахонах, — передал я Миори. — Двадцатый уровень. За строем идут. Если сможешь достать хоть одного, это сильно нам поможет.

Миори прищурилась, высматривая цель через бойницу. Покачала головой.

— Далеко. Они за щитами прячутся. Подождём. Может, подойдут ближе.

Не подошли… Вместо этого один из некромантов поднял посох, и навершие вспыхнуло тем же зеленоватым пламенем, что разрушило прошлую баррикаду. Я среагировал за долю секунды:

— ЛОЖИСЬ!

Залп ударил в верхнюю часть баррикады. Копьеметальщиков сбросило с деревянного помоста. Они упали, получили травмы. В них вонзились щепки разрушенной преграды. Хорошо, что они были в экипировке и за такой защитой. Без этого умерли бы мгновенно.

Пока мы приходили в себя, а я перезаряжал арбалет, в стену прилетел ещё один залп...

Я едва поднял оружие, как заметил летящий зелёный шар и рухнул на землю, попутно прикрывая поднимающуюся Миори. Второй выстрел снёс правый фланг укрепления. Два залпа за пять секунд, и наша баррикада из надёжного укрытия превратилась в нагромождение обломков.

— Третий ярус не удержим! — крикнул Спартак, стряхивая с плеч древесную крошку. — Отходим!

— Отходим! — повторил я громко. — Утаскивайте раненых. Идём, как прежде: залп, отступление, залп. Эта армия не может быть бесконечной, как мана у магов!

Мёртвый легион продвигался с четвёртого яруса на третий. Мы отступали, отдавая пространство, но уже познакомились с врагом и его возможностями.

Медленное и неминуемое наступление без страха смерти, против быстрых и точечных ударов ловких гоблинов и мощных орков. Это битва на выносливость…

Раненых должны были уже доставить на поверхность и отправить вниз резервы стрелков. Ну а мы отступали ко второму ярусу под неутихающий лязг металла мёртвого легиона и постоянно прореживали их ряды.

Некроманты плелись в конце наступающей колонны. Они точно могли исцелять мертвецов, но не были способны их оживлять. Я не заметил ни одного такого случая, пока мы продвигались по широким залам третьего яруса. Это хорошо.

Ещё двадцать легионеров погибло. Стрелы стремительно заканчивались. Дротики и болты – тем более. Но мы скопили большие запасы, готовясь к обороне.

— На лестницу. Каждые десять ступеней перезарядка и выстрел!..

До врагов было метров двадцать. Они шли размеренным шагом, словно роботы. Отсюда я смог хорошо рассмотреть, сколько всего противников нас ждёт. Мы не прикончили и пятой части этой массы, прикрытой металлом…

Противник не торопился и не ошибался. Мертвецам было некуда спешить. Они не устают. Не голодают. Не теряют боевой дух. В запасе у них сотни бойцов. И каждая минута работала на них… Некроманты берегли ману. Не тратили её, если не видели конкретных препятствий. А вот мои бойцы расходовали стрелы, дротики, силы и нервы беспрерывно. Но это давало свой результат. Да и снарядов наши мастеровые сделали столько, что и за всю ночь можно не расстрелять.

К моменту, когда мы добрались до второго яруса, я мысленно подсчитал потери с обеих сторон. Мы убили около сотни легионеров, потеряв семерых ранеными, включая одного гоблина, придавленного обломками баррикады. Он живой, но без сознания. Его утащили в тыл.

На втором ярусе Шрам подготовил самую серьёзную баррикаду из всех. Тройной ряд каменных блоков и брёвен, стянутых верёвками, узкие бойницы и каменный парапет для стрелков. Но я уже понимал, что и она не выдержит. В лучшем случае переживёт на пару залпов больше.

К слову, ещё в прошлый раз заметил, что некромант вступил в дело лишь тогда, когда до баррикады оставались считаные метры. Стоило хотя бы одному легионеру пересечь невидимую черту и упасть перед ней замертво, маг расчехлил свой посох.

Как я дошёл, сразу дал команду фокусироваться на тех, кто ближе всех к нашему укрытию. Смерти передовиков давали нам небольшой, но крайне важный запас времени, позволяющий убить ещё хотя бы парочку мертвецов до того, как маги, которых было не достать, используют свои посохи.

— Шрам, как только начнут бить посохами, уводи всех наверх. Не жди, пока рухнет.

Хобгоблин кивнул:

— Понял.

Хоть он и рвался в бой, но, видя наши уставшие лица и раненых, всё же сохранил хладнокровие.

Я стоял за баррикадой Шрама и смотрел, как вверх методично ползёт эта стальная гусеница мертвецов. Их шаги отдавались в стенах, вибрировали в полу, били по нервам.

Уставших гоблинов сменили бойцы Шрама, Миори провела новым стрелкам инструктаж, Орочи заменил копьеметателей, позволяя отдохнуть своим бойцам, даже если те взяли уровни и вновь были готовы рвать и метать. Их сила нам ещё понадобится. А остальным тоже желательно взять хотя бы уровень до того, как мы покинем подземелье.

Зеленоватые огоньки глазниц покачивались в такт маршу, словно мишени, потому стрелки вновь открыли огонь. Но большие щиты принимали на себя почти всё. Пробить их мог лишь мой арбалет и орочьи дротики.

Лучники получили приказ пытаться стрелять «навесом». По сути, прямо, но так, чтобы стрелы уходили за передние ряды и метили в тех, кто идёт сзади.

Пять минут перестрелки, десяток погибших легионеров, несколько десятков с пожелтевшими и покрасневшими индикаторами здоровья. И строй снова упёрся в баррикаду…

Солдаты начали рубить, давить, раскачивать. И мы знали, что будет дальше…

Орки наверху сбросили несколько булыжников, что раздавили самых активных мертвецов, но на их место встали новые. Миори внимательно следила за задним рядом, и, как только маги начали заряжать посохи, она дала команду отступать.

— Отходим! — продублировал её команду Шрам, и весь второй ярус пришёл в движение.

Мы отошли на безопасное расстояние и приготовились стрелять. Преграда разрушилась после седьмого залпа.

В проход сквозь зелёное пламя прорвался первый легионер и тут же пал жертвой наших выстрелов. Утыкан как ёжик…

Мертвецы хлынули через развалины и двинулись за нами с прежней неумолимой размеренностью. Мы отступали и на каждый десятый шаг давали по мертвецам залп. Пока они не в строю, пока они восстанавливают порядок, у нас есть шанс сократить их число.

Шаг за шагом, выстрел за выстрелом возвращая мертвецов в загробное царство, мы добрались до первого яруса. Самого маленького, самого простого и самого бесполезного для обороны. Но это не касалось лестницы, ведущий наружу, что и станет самой серьёзной преградой для мертвецов.

Огромный колодец с винтовой лестницей, сужающийся внизу и расширяющийся кверху, словно это карьер, вырытый прежними обитателями. Или, возможно, колодец, что привёл их в подземную пещеру, где они постепенно создали целый подземный многоярусный город.

Вокруг выхода наверху выстроена ещё одна линия обороны из камней и дерева, конструкций с кольями, стрелковых позиций, ловушек в самом городе, из перекрытых улиц и тайных проходов, с которыми знакомы лишь мы – создатели.

И сейчас я стоял перед выбором: защищать последнюю подземную баррикаду или сразу уходить наверх и встречать врага на выгодных позициях? Ответ был очевиден: мы продолжаем бой…

Эта лестница была короче, а баррикада слабее прошлых, пусть и сделана практически полностью из камня. Я уже понял, что это не поможет. Но мы продолжали вести бой, эвакуировав наверх максимум бойцов. Здесь слишком мало пространства для всех наших стрелков.

Пять минут спустя мы лишились ещё одной преграды и части боеприпасов, но враг потерял очередное подразделение, а число раненых мертвецов, лечить которых некроманты не спешили, выросло многократно.

Мы двинулись по винтовой лестнице, не останавливаясь: слишком длинный и крутой подъём. Лучше как можно быстрее выбраться и отдышаться, чтобы встретить врага с новыми силами.

Перед тем как окончательно потерять из виду залы потерянного подземелья, я бросил взгляд вниз. В свете факелов показались длинные тени мёртвой армии, их шаги гремели совсем рядом. Мы убили больше сотни, столько же получили травмы от выстрелов и ловушек. Число сломанных щитов не могу даже представить, как и потраченных боеприпасов. Но до победы в этой битве всё ещё слишком далеко. Мы даже четверть работы не сделали. Даже не убили ни одного командира.

Но по битвам с шкриняпами я и мои офицеры знали: такие маги сильны и опасны, но легко умирают, если до них добраться. Если мы перемолотим стальной легион мертвецов, у них больше не останется шансов спрятаться за их спинами и уйти от окончательного упокоения. А там и до босса дойдём…

Мёртвый царь, правивший этим городом и запершийся в глубинах проклятого подземелья, должен стать частью летописи о возвышении Матрассийска, а мой «Пронзатель» – оружием, что поставит жирную точку в конце бесславной истории этого правителя.