Повелитель Йоля

- Ну, будем! - сказал Дима - высокий, плечистый блондин, и замахнул стопку водки. Его примеру последовали ещё четверо мужчин, сидящих за старым обеденным столом. Стопки со стуком опустились на столешницу, и все полезли за закуской. Я пальцами выцепил из большой банки солёный огурец и с хрустом откусил половину. Спиртовую горечь алкоголя смыл солёный и влажный вкус огурца. Пить не хотелось совсем. Я весь день был на нервах, и водка вовсе не помогала снять напряжение, а делала только хуже, наваливаясь на мозги тяжёлой пеленой, мешающей думать. И, видимо, не я один так себя чувствовал. Слава, тощий, интеллигентного вида, в круглых очках, которые он вечно поправлял, и Дима тоже заметно нервничали. Один только Толян - крепкий бритый мужик с рваным шрамом под правым глазом и со сломанным носом - вальяжно развалившись на стуле, жевал кусок сала, насаженный на вилку.

«Чёрт возьми, вот это Рождество», - усмехнулся про себя я. Сидеть в неизвестно чьём доме на краю леса, в компании друзей и какого-то мутного бандита, да ещё и в подвале - связанный и похищенный нами мужик. Куда только не завёдет тебя жизнь в погоне за наличкой. Конечно, это дело плохо пахло ещё в самом начале, но затем всё стало хуже - когда заказчик похищения подослал к нам Толю, якобы в помощь. И вот теперь уже никто, кроме, наверное, Толи, не надеется получить свои деньги. В этот дом, на отшибе от цивилизации, привёл всех именно Толя - и теперь мы должны проторчать тут до завтра в ожидании заказчика, который привезет деньги и заберет наконец пленника. Так что все сидят, строят спокойные морды и пьют водку, отмечая удачное дело, рождество и просто снимая стресс.

- Ладно, пойду засмолю, - сказал Толя и, надев подбитую мехом кожаную куртку, зашагал к массивной входной двери.

- А чего не здесь? - спросил Дима, уже держа в пальцах дымящуюся сигарету.

- Да мне на улице нравится, - ответил Толя и вышел на крыльцо.

На секунду, холодный ветер, ворвавшийся в помещение с улицы, освежил мозг и вывел из полусонного состояния. Слава нервно выдохнул и поправил очки.

- Мне тут всё вообще ни хрена не нравится, и Толя этот особенно, - прошипел Дима, наклонившись к столу.

- Мне тоже, - ответил я - Но что ты предлагаешь? Мы уже слишком далеко зашли.

- Может, грохнем его?

- Ты совсем дурак? - вклинился в разговор Слава. - Так у нас никаких шансов вообще.

- А если нас завтра с утра шлёпнут? - развернулся к нему Дима.

- Он бы тогда нас уже давно пристрелил, я у него пистолет видел.

- Серьёзно?- спросил я.

- За ремнём, сзади. - кивнул Слава.

- Тогда так сделаем, - я перешёл на шёпот, - сейчас у всех с собой ножи. С ними не расстаёмся, стараемся держаться вместе и начеку. Спать не будем. Посмотрим, что будет к утру. Слава прав, но и расслабляться тоже пока нельзя.

Парни согласно кивнули. Дима задрал свитер, проверяя широкий охотничий нож на поясе. Я покрепче сжал длинную выкидуху в кармане флисовой кофты. Пистолет... И зачем он Толе? Возможно, конечно, что он взял его на всякий случай. Как мы взяли ножи. Но всё же непонятный и вооружённый бандит на таком скользком деле очень сильно напрягает. Ладно, хорош бухать. Нужно в трезвом уме провести ближайшие сутки.

- Пойдёмте головы проветрим, - сказал я, поднимаясь.

Немного помешкав, остальные тоже встали и, сняв со спинок стульев куртки, пошли к выходу.

Холодный воздух и правда хорошо проветривал голову. Мутная и тяжёлая алкогольная пелена медленно, но верно сползала с мыслей. Делая их уж если не кристально чистыми, то ясными уж точно.

- Вы чё все выползли?

Спросил Толя, стоявший на крыльце и сжимавший сигарету в зубах.

- Голову проветрить, - ответил я.

Толя пожал плечами и развернулся к нам спиной, вглядываясь в метель. И тут в черноте ночи появилось ещё более тёмное пятно. Не просто пустая тьма неосвещённого пространства, а кусок темноты, чем-то заполненный. Пятно постепенно росло в размерах, приобретая всё более чёткие формы. Кто-то шёл к дому.

- Это чё за чертила? - спросил Толя, расправляя плечи.

- Не знаю, - растерянно ответил я.

- Ща разберёмся.

Толя спустился с крыльца и пошёл к фигуре. Сделав пару шагов, он остановился. Сквозь завывания ветра стало слышно тихое позвякивание, словно бы незнакомец нёс с собой одинокий колокольчик. В ноздри ударил резкий, козлиный запах. По коже у меня пробежал холодок. Изнутри стало подниматься странное, непривычное ощущение. Словно бы от всего организма шёл пульсирующий, непрерывный сигнал бегства. Страх перед чем-то, чего я даже не вижу, начал наливаться в животе тяжёлым мягким комом. Чем ближе и отчётливее становился силуэт, тем больше я понимал, что не хочу, чтобы он приближался, не хочу видеть того, кто идёт сквозь вьюгу. Судя по всему, то же самое почувствовал и Толян. Немного замявшись, всего на пару секунд, он взял себя в руки и остался ждать незнакомца. Но было видно, что каждая его мышца натянулась, словно струна. Наконец ночной гость приблизился, и теперь можно было его рассмотреть. И то, что вышло из метели, весьма отдаленно походило на человека. Ростом это существо было около двух метров, тело покрыто чёрной шерстью. Голову венчали кривые рога, а из пасти вываливался длинный язык. Монстр был одет в какую-то красную шубу с белой каймой, с толстой шеи свисала ржавая цепь с бубенцом, который и позвякивал сквозь завывания метели. За спиной у существа была большая плетёная корзина.

- Чё за...

Протянул Толя и потянулся за спину. Тут тварь дико заревела и бросилась на бандита, наклонив голову. Толя рванул из-за спины пистолет, но не успел выстрелить. Тварь врезалась в него. Рога с хрустом пробили рёбра. Он дёрнулся, пистолет выпал из руки. Монстр, взревев, мотнул головой, высвобождая рога. Толя свалился на землю, из страшной раны на груди были видны вывороченные рёбра, толчками выплёскивалась кровь, окрашивая снег в красный. Толя дикими от боли и испуга глазами посмотрел на нас и вытянув руку попытался что-то сказать, но изо рта вырвались лишь хрип, какое-то гортанное бульканье и тонкая струйка крови, которая потекла по подбородку. Издав какой-то утробный звук, чудовище рвануло к нам.

- В дом! - заорал я, дёргая Славу и Диму за собой. Тощий Славик сразу полетел в сени, а вот с Димой возникли серьёзные проблемы. Его тяжеленная туша словно приросла к крыльцу, он застыл и тупо смотрел в красные глаза приближающегося монстра. Будто загипнотизированный, он шагнул тому навстречу, и тут же оцепенение спало с него. Дима дёрнулся, но не успел ничего сделать. Тварь занесла когтистую лапу, в которой была зажата длинная розга, и резким движением хлестнула Диму по лицу. Брызнула кровь, Дима вскрикнул и схватился за глаза. Тварь хлестнула его ещё несколько раз, и Дима кубарем покатился с крыльца. Монстр, издав радостный рёв, прыгнул за ним и продолжил хлестать стонущего парня. Розга со свистом рассекала воздух. Кровь брызгала во все стороны. Клочки одежды и лоскуты кожи разлетались вокруг. Вскоре весь снег у крыльца окрасился красным. Крики Димы, с каждым ударом становившиеся всё слабее резали уши. Я не мог оторваться от этого ужасного зрелища. Как люди, не могут отвернуться от аварии, проезжая мимо. А адская тварь, радостно улюлюкая, превращала Диму в кровавое месиво. В животе замутило, и всё съеденное за сегодня вырвалось наружу. Как только я проблевался, кто-то схватил меня за куртку и резко затащил внутрь.

Захлопнув тяжёлую дверь, Слава задвинул массивный засов и привалился спиной к двери.

- Что это за херня? - спросил я, вытирая рот рукавом.

- Не знаю, - испуганно ответил Славик. - Но похоже на... на Крампуса.

- Кого?

- Я читал про него. - Слава нервно поправил очки. - Это рождественский демон, который приходит к плохим детям вместо Санты. Тем, кто не заслужил подарка, он оставляет уголь. А самых плохих он съедает.

Что вообще за бред? Как я должен поверить в страшилку о рождественском чёрте для детей? Но то, что было на улице, никаким рациональным объяснениям не поддавалось. Господи… Неужели это правда? Я просто не могу в это поверить, принять факт существования рождественских чертей – ведь это значило бы, что я принимаю факт существования вампиров, инопланетян и бабайки из тёмного угла. Но доказательства были неопровержимы. Всё это просто не укладывалось у меня в голове, разбивало вдребезги привычную, рациональную картину мироздания. А что, если у нас массовая галлюцинация? Может быть, водка палёная? Или стресс? Но… тогда куда делись Дима и Толя? Их убили. Убили по-настоящему. И сделал это не ряженный псих, а пугающе реальный монстр.

- И как его прогнать?

- Никак, - ответил Слава и опустил голову.

- В смысле? - опешил я.

- Мы уже сделали что-то плохое. Сделанного не воротишь, и нам придётся заплатить.

«Уже сделали что-то плохое»,- эхом отдавались в голове Славины слова. Мы уже сделали что-то плохое. Уже похитили человека. Похитили человека, точно!

- Слав, мы же можем отпустить того парня. И тем самым всё исправить!

- Точно! - оживился Слава, вновь поправив очки - Скорее в подвал!

Мы рванули на кухню, я сдвинул в сторону стол, опрокинув его и всё, что на нём стояло на пол. Под столом был люк. Слава откинул крышку. Свет кухонной лампочки выхватил из темноты мужчину средних лет, одетого в хороший костюм. Андрей Мальтазов собственной персоной. Парень, что доставил бизнесу нашего шефа и заказчика немало проблем. Руки у него были связаны за спиной, а рот заклеен скотчем. Спустившись вниз, я присел напротив него и отклеил скотч со рта.

- Слушай, извини нас. Планы меняются, мы тебя отпускаем, окей?

Он недоумённо посмотрел на меня и активно закивал. Я вынул нож и, выщелкнув длинное, узкое лезвие, разрезал скотч, стягивавший запястья мужчины. Тот сразу же рванулся наверх и, оттолкнув Славу, побежал к двери. Как только он открыл дверь, я, вылезая из люка, крикнул:

- Мы его отпустили, слышишь?

Мужчина выбежал на крыльцо… и тут же за горло его обхватила когтистая лапа. Тварь подняла человека над землёй. Мужчина захрипел и засучил ногами в воздухе. Монстр заревел и надавил второй лапой на плечи мужчины. Тот закричал. Раздался громкий хруст – голова с мерзким чавканьем оторвалась от тела. Из обрубка шеи неровными толчками полилась кровь. Тут Слава захлопнул дверь.

- Какого хрена, мы же его отпустили? - накинулся я на Славу.

Это он виноват. Он сказал, что это может сработать. Он что-то сделал! Это из-за него пришла тварь, потрошащая людей! Он что-то скрывает, я всегда это знал. Дело не в похищении и не в нашем бизнесе. А даже если не в нём, то идея влезть во всё это принадлежала Славе. Это он втянул меня в такое дерьмо! Ублюдок! Ярость вдруг нахлынула горячей, опьяняющей волной. В венах забурлила кровь. Руки сами собой сжались в кулаки. Глаза застелила красная пелена гнева. Не осознавая, что делаю, я шагнул к Славе. Мой кулак прилетел ему в скулу раньше, чем он успел что-то сказать. Мы повалились на пол. Очки слетели с его лица. Я нанёс ему ещё несколько ударов, и вдруг моё правое предплечье обожгла боль. Словно холодный ветер, эта вспышка на пару секунд прояснила мысли. Я недоумённо посмотрел на длинный, кровоточащий порез. Затем на сжимающего в руке складный нож Славу с разбитым носом. Гнев начал отпускать, я медленно слез с друга и сел рядом.

- Извини, я не знаю, что на меня нашло.

- Ладно, потом разберёмся, - сказал он, поднимаясь с пола и подбирая очки. - Надо сейчас думать о другом.

И тут погас свет. Мы замерли. Взгляд мой уцепился за единственный квадрат слабого света - окно, но видно было лишь быстро мелькающие снежинки. Вдруг, за окном промелькнула чёрная тень. Я вздрогнул, нервы натянулись будто струны, а мышцы напряглись до такой степени, что всё моё тело было будто каменным. И почти сразу же на крыше послышались тяжёлые шаги. Чёрт медленно ступал копытами по крыше домика, и каждый его шаг был отчётливо слышен. Судя по скрежещущему звуку, за ним волочилась цепь. Мы сидели в полной темноте, слушали завывания ветра и тяжёлые шаги существа на крыше. Липкий, холодный страх патокой потёк по спине. Шаги отпечатывались в мозгу, словно на снегу, оставляя ноющий напряжением след огромного копыта. Слава нервно поправил очки. БАМ! Мы оба вздрогнули, мышцы резко, до боли сократились. Глухой звук, будто чем-то железным бьют по камню. БАМ! БАМ! БАМ! Видимо, тварь колотила цепью по печной трубе. БАМ! БАМ! БАМ! Глухие удары вонзались в мозг, словно ржавые гвозди, выпуская наружу панику, нараставшую с каждым новым ударом. БАМ! БАМ! БАМ! От ударов старая печь тряслась и заслонка со скрипом приоткрылась. БАМ! БАМ! БАМ!

Первым не выдержал Слава. Вскочив, он заорал и кинулся к двери. Тварь на крыше заулюлюкала и, запрыгав, принялась колотить цепью по трубе, так что с потолка посыпалась штукатурка. Я успел схватить Славу за плечи и развернуть к себе. Глаза за стёклами очков были безумны, в них читался животный ужас, паника и отчаяние.

- Успокойся! - крикнул я, встряхнув его.

Взгляд Славы прояснился и он обмяк. А затем заплакал.

- Мне страшно! Нам конец! - всхлипывал он. - Сегодня мы умрём! Нам не выбраться!

- Успокойся, я сказал! - мне пришлось снова его встряхнуть, жутко хотелось отвесить ему оплеуху, но я пока сдержался.

Слава вроде бы затих, но продолжал всхлипывать.

- Мы не умрём! У нас есть машина и пистолет на улице. Нам просто нужно до них добраться. Слышишь меня?

Слава кивнул и шмыгнул носом.

- Дай мне минуту.

Он высвободился из мой хватки, вытер глаза и протёр очки полой рубашки. Снова водрузив их на нос, он посмотрел на меня и сказал:

- Ключи у тебя?

- Вот чёрт, они у Толяна ж были, - выругался я.

- Как заберём?

Я задумался, потом сказал:

- Сейчас быстро выбегаем, пока эта козлина на крыше. Потом я хватаю ствол, а ты ищешь ключи у Толи. Я тебя прикрою. Потом - быстро к машине.

Слава поправил очки и кивнул.

- Погнали!

И тут раздался оглушительный грохот и треск. С потолка посыпалась штукатурка, а затем он провалился, и вместе с досками на пол приземлился чёрт. Длинный язык болтался, разбрызгивая вокруг вязкую, вонючую слюну. Глаза, будто угли, горели красным. На рогах блестела кровь.

- Валим! - крикнул я.

Но вдруг цепь на шее монстра ожила и оба конца, словно змеи, рванули к нам. Обвив шеи, цепь откинула меня и Славу от двери в кухню. Я врезался в горячую печку, а затем больно приземлился на пол. Из открытой печи на пол вывалилось несколько горячих углей, старый палас под ними сразу же начал тлеть. В это время тварь топтала копытами голову Славы, от которой уже мало что осталось. Мозги, осколки черепа и кровь разлетались кляксами по стенам и полу. Тварь радостно фыркала, с хрустом дробя копытами кости. Твою мать! Желудок снова закрутило, но, взяв себя в руки, я вскочил на ноги и, схватив стул, кинул его в окно. Оно со звоном разлетелось, и я выпрыгнул на улицу.

Приземлившись в сугроб, я рванулся к уже изрядно заметённому снегом трупу Толи. Упав на колени, начал шарить по снегу в поисках пистолета. За спиной раздался рёв чудовища, и даже отсюда я слышал топот копыт по дощатому полу. Но пистолет всё никак не желал находиться. Грохот сзади. Видимо, тварь пытается выбить дверь. Ну где же этот сраный ствол?! БАМ! Ещё один сокрушительный удар в дверь. Наконец, рука нащупала обжигающе холодную рукоятку пистолета. Крепко его сжав, я развернулся, наведя оружие на дверь.

БАМ! Дверь слетает с петель, и в проёме появляется могучая фигура Крампуса. Прицелившись в него, я нажимаю на спуск и... ничего. Сухой щелчок осечки. Паника медленно заполняет рассудок. Руки начинают трястись. Неужели пистолет был неисправен? Последний шанс на спасение улетучился, словно пепел на ветру. Я судорожно дёргаю затвор, в патроннике мелькает латунная гильза. Фух, просто не дослал патрон. Снова навожусь на лоб твари… Ничего! Опять тот же щелчок. Монстр захохотал, гортанно порыкивая, и медленно двинулся ко мне. Твою мать! Что я ещё забыл? Точно! Предохранитель! Сдвигаю флажок и плавно жму спуск, как в армии учили. БАХ! Пистолет в руках дёргается, но пуля пролетает мимо твари. Видимо, поняв, что оружие в моих руках работает, та ускорила шаг. Задержав дыхание, я выстрелил три раза подряд.

Первая пуля снова прошла мимо, но две остальные вошли в мохнатую грудь. Монстр дёрнулся, замедлился.. Стреляю ещё - и на этот раз все три пули попадают в цель. Из ран твари медленно вытекает что-то, похожее на патоку. Монстр падает, хрипя и загребая лапами красный от чужой крови снег. Встав, я подхожу к нему и делаю контрольный в голову. Тварь дёргает уродливым черепом, сзади появляется небольшой участок чёрного снега, а во лбу аккуратное отверстие...

Схватившись за цепь, обвивающую шею монстра, я с трудом заволок его в сени. Видимо, палас на кухне уже в серьёз разгорелся, так что в доме уже было не продохнуть от дыма. Бросив тело твари там, я вышел за дверь. Дальше быстро откопал в кармане Толиной куртки ключи и выгнал из сарайчика потрёпанный чёрный УАЗ. Вскоре я оставил позади горящий домик и весь кошмар, связанный с ним. За окном мелькал зимний лес, дорога была абсолютно пустой. Снаружи выла вьюга, но в тёплом салоне автомобиля ей было меня не достать. Жёлтая, похожая на круг сыра луна, просвечивала сквозь беснующиеся снежинки. Но я толком и не смотрел ни на пейзаж, ни на дорогу. Словно отключившись от мира, я не думал практически ни о чём. Усталость вдруг резко навалилась на меня, казалось, что я того и гляди усну за рулём. А голове непрерывно, будто заевшая пластинка, эхом звучала Славина фраза: “Тем, кто не заслужил подарка, Он оставляет угли. А самых плохих съедает...”

Меня резко подбрасывает на кровати, очередной выброс адреналина в кровь. Сегодня мне снова это приснилось. Теперь этот сон сниться мне каждое Рождество, и каждое Рождество я просыпаюсь в холодном поту, вспоминая ту ужасную ночь. Сегодня всё было особенно детально и долго, сегодня я заново прожил всё до конца. Хотя обычно мог проснуться на середине или же в самом начале. Поёжившись, я встал с кровати, оставив скомканные и мокрые простыни. Жена спала, и я тихо, чтобы не разбудить её, прошлёпал по тёплому полу на кухню. Проходя мимо детской, я не удержался и заглянул: обе дочки спали крепким сном, над кроватями слабо светились пластиковые феи и звёздочки. Улыбнувшись, я закрыл дверь. Холодные, липкие пальцы ужаса прошлого начали потихоньку отпускать. Это только ночной кошмар… Теперь - выкурить сигарету, выпить немного хорошего коньяку, и всё как рукой снимет.

Спустившись на кухню, я достал бокал, бутылку коньяка и плеснул себе немного. Затем накинул куртку и, сунув ноги в ботинки, выбрался на веранду. Закурив, поднял глаза… и бокал, выскользнув из рук, со звоном разбился.

Перед крыльцом стояла наряженная ель. Но наряжена она была совсем не игрушками… На мохнатых зеленых лапах было мясо! На ветви были нанизаны глаза, почки, лёгкие и прочие потроха. Вместо гирлянд с веток свисали кишки. А на верхушке - уродливый череп с гниющими провалами глазниц, в котором я неожиданно с ужасом узнал некогда похищенного нами Андрея Мальтазова. Смерть и разложение исказили черты - но без сомнения, это был он! Где-то в животе начал наливаться тяжёлый ком животного ужаса. Дикое желание бежать, пульсируя, потекло по венам. В нос ударил запах крови и резкая козлиная вонь. А откуда-то с крыши раздался тяжёлый лязг волочащейся по черепице цепи…