Повелительница Зари (ОИ-1)

ОТЕЦ ИМПЕРАТОРОВ

Книга первая:

ДОЧЬ - ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА ЗАРИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

С ЧЕГО ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ

Семён вышел из гаража, поднялся на крыльцо дома и толкнул вовнутрь входную дверь. И сразу замер на пороге. Недоумённо и настороженно прислушиваясь. В доме царила абсолютная тишина. Невероятная, уже давно позабытая тишина. Полная.

И сердце как-то забилось неровно и тревожно.

В последние годы, возвращаясь с работы, Семён всегда был готов к чему угодно. К рёвам, крикам, визгам, шуму драки и яростного спора, плачу, громыханию ударной установки, невероятным звукам какофонической музыки или неуместным в этом гаме звукам скрипки. Причём ко всем вышеперечисленным бедам мог добавляться запах пригорелого обеда, вонь от оплавившейся проводки, шум от льющейся без надзора воды и висячая в воздухе плотным заслоном пыль.

Поэтому входя в свой большой и любимый дом, Семён всегда был готов ко всему: кричать, уговаривать, читать морали, угрожать и, чуть ли не слёзно упрашивать. И с тяжёлым вздохом настраивался на предстоящее действие, лишь только открывая входную дверь.

А тут – тишина. Полная. И вони нет. Пыли не видно. Под ногами чисто. Свет не горит, где попало. А вернее - вообще нигде не горит. А ведь все должны быть в это время дома! Из чего следовало: случилось что-то страшное. Или только собирается случиться. И виной тому только одно – неправильное воспитание.

Семён на цыпочках заглянул в гостиную. Никого. В свой кабинет, в котором порой собирались все. Никого. Кухня тоже странно отличалась чистотой и пустотой. Большая спальня на проявленный интерес ответила сумеречной прохладой. Лишь перед тем, как подняться на второй этаж и обследовать комнаты детей, Семён выглянул во внутренний двор, через окно веранды, прислушался, и с некоторым облегчением вздохнул. Где-то из-за сарая раздавались еле слышные, глухие удары молотка по железу. Словно металлический лом вколачивали в землю.

«Опять что-то затевают! Давно пора уши пообрывать…, - хозяин дома опять прислушался к оживлённым детским голосам. – Но…, если что-то мастерят, то не буду им мешать».

Перебранка усилилась, видимо дело доходило до ссоры. А затем из-за сарая, подёргивая плечиками от возмущения, вышла дочка, самая большая папина радость и сокровище. Тут же ей вслед послышалось возмущённое: «Ябеда!», и удары молотка возобновились с новой силой.

Видя отца в окне веранды, дочка рванула к нему бегом, чмокнула с разгона его в щёку и тут же начала жаловаться:

- Папа, ты себе представляешь, старшие братья делают эксперимент с участием Витьки, а меня не берут. Такие противные! Говорят, что моя масса не подходит. А я им предложила ко мне два кирпича привязать, так они сказали, что согласятся, только если я надену на голову большой глиняный горшок для фикуса

- Надо же! – улыбнулся Семён, любуясь дочерью. – А куда мы тогда растение посадим? Да и кирпичей у нас нет….

- Есть, папа. Федя четыре тачки привёз от тети Наташи.

- И? Мы вроде достраивать ничего не собирались?

- Так они за сараем башенку построили, - быстро и бойко тараторила дочка. - Вниз шпалы положили. Потом стенки поставили, а вверху площадку из брусьев сбили. Вот на ней Виктор и делает себе гнездо.

- Интересно, что они задумали?

Неожиданно откуда-то порывисто подул резкий ветер, и ветки старой груши, росшей во дворе во все времена, тоскливо зашумели, затрепетали, роняя на землю зелёные листочки. И вновь беспокойство навалилось на сознание Семёна. Теперь он спросил уже с большей строгостью:

- Вика, так что они затевают?

- Лёша с Федей сказали, что у них всё готово к главному испытанию. Хотят открыть смотровое окно в другой мир. А Витька будет смотреть и говорить, что увидит.

- Ага, в другой мир значит, - хохотнул Семён и вздохнул уже несколько успокоено, - Нам сказка строить и жить помогает! Давай, грей мне обед, а я пока помоюсь.

Виктория состроила недовольное личико, и уже отправляясь на кухню, бросила через плечо:

- Они там столько электричества заготовили, жуть!

- Ну-ка стой! – вновь напрягся хозяин дома. – Они что, опять перемычку на столб забросили?

- Ага….

- Вот засранцы! Ну, я им сейчас! Ведь запретил!

Он быстрым шагом отправился в сторону сарая. Подпрыгивающая за ним Виктория, пыталась на ходу оправдать братьев:

- Так ведь ты сам постоянно так делаешь! И Алексей тебе всегда при этом помогает. Он же сам здорово в проводах разбирается….

- Сейчас я с ним разберусь! Он хоть представляет, какой нам штраф загрузят, если Энергонадзор эту перемычку увидит?! Год отрабатывать придётся! …Всем вместе!

Семён прошёл за сарай, и его взору предстала живописная картина. На большом раскладном столе деловито гудели оба системных блока старших сыновей. На двух дисплеях строились какие-то кривые, синусоиды и прочие непонятные для отца семейства мерцающие схемы. Ко второму столу подходили свисающие с высоковольтного столба толстые провода, затем через тщательно зажатые клеммы присоединялись к рубильнику, а уже оттуда через генератор, они большим кругом оббегали около двадцати толстых арматур, вбитых в землю. На верхушках штырей, примерно на метровой высоте, на изолированных, керамических подставках стояли непонятные и густо перекрученные сплетения из разноцветной проволоки.

А в центре всего этого, на аккуратно возведённой башенке усаживался младший сын Виктор. Причём старался сделать это с удобством и присущей ему последовательностью: старый стул он с помощью досок пытался прибить гвоздями к платформе.

- Так, кто разрешал присоединяться к столбу?

Все три сына исподлобья посмотрели на свою младшую сестру, которая их совершенно не боялась. Да ещё и язык нахально показала. А потом старший Алексей, стал степенно рассказывать:

- Пап, я ведь тебе недавно описал суть эксперимента. И ты как всегда отнёсся к этому с пониманием. Так и сказал: «Дерзайте». А как дерзать, если в розетке только двести двадцать вольт? Между прочим, перемычка тоже нам не даст желаемого напряжения. Поэтому мы и подготовили генератор. Силовые поля сгенерируются на вершине башенки и Виктору должны открыться виды на параллельные миры.

- Ага…, на миры значит?

Прежде, чем начинать ругать детей за непослушание или провину, Семён всегда тщательно и скрупулёзно проводил домашнее расследование. И сыновьям попадало во много раз больше, если они что-то делали без соблюдения установленных норм безопасности.

А в данном случае ругать надо было сильно и страшно. Но расследование – прежде всего:

- Итак, начнём, с рубильника. Как ты его собирался включать?

При таком огромном напряжении разряд мог пойти как угодно, закоротить, вызвать вспышку и поразить молнией. Но Алексей с завидной уверенностью показал прислоненную к сараю длинную доску.

- Вот отсюда. Этим шестом. Очень легко опускается и поднимается рубильник.

- Не тяжело?

- Нисколько.

Старший сын продемонстрировал свою силу и умение, помахав доской, стоя рядом с сараем, а потом вновь прислонил свой «дистанционный» выключатель к коньку крыши. Затем он последовал за отцом, давая детальные пояснения:

- Каждый преобразователь невенклидного поля имеет двойную изоляцию. Всё что надо – заземлено.

- Какого, какого поля? Ха! Сами придумали? Или…

Опять резко дунул ветер, и Семён обеспокоенно осмотрел небо:

- Если вдруг гроза?

- При малейшем намёке – снимаем перемычку, - вставил свои комментарии средний сын Фёдор. – Пока небо ясное, и прогнозы успокаивающие.

- М-да? А башня зачем?

- Объект должен находиться на изолированном возвышении или в подвешенном состоянии. Строить кран - слишком хлопотно.

Они все вчетвером подошли к стройному сооружению, на вершине которого младший Виктор с полным равнодушием восседал на старом стуле и тыкал кнопки своего мобильного телефона. Семён указал пальцем наверх:

- Как-никак - электрический прибор! Вдруг молнию притянет от ваших преобразователей какого-то-там поля?

- Папа, мы просчитали всё, как для отправки корабля в космос, - по-взрослому кивнул головой Фёдор. – Мой процессор позволяет ещё и не то сделать. А телефон ВитькУ нужен для фотографирования увиденного.

Отец семейства скорбно и многозначительно покивал головой. Затем со вздохом развёл руками. Пожал плечами. А потом ещё раз обвёл всё вокруг взглядом:

- Ну что ж, смягчающие обстоятельства справедливый суд конечно учтёт. Только вот…

Он стал чесать себя за ухом, но тут же замер на полуслове от нового, ещё большего порыва ветра. А в сердце на этот раз вонзилась целая ледяная стрела приближающейся опасности. Непроизвольным движением Семён прижал к себе дочь, а потом до него донеслось со стороны Алексея со стоном вылетевшее слово:

- Доска!

И в последний момент взгляд зафиксировал, как конец падающей доски, направляемый коварным и непредсказуемым ветром, со всей силы ударяет по рубильнику. Сразу же взвыл генератор. И в следующий миг стоящие на штырях преобразователи, вытолкнули из себя святящийся поток из мерцающих шаровых молний. Причём поток тут же преобразовался в круг и сплошной линией опоясал всё пространство с башенкой и стоящими возле неё людьми. Сухость во рту мешала говорить, но Семён прокашлялся и спросил:

- Что теперь?

Ответил всё умеющий предвидеть и просчитать Фёдор:

- У нас слишком большая масса…. Приборы не вытянут, не рассчитаны…. Значит увидеть новый мир нам не грозит….

- И?

- Пап, ты только не расстраивайся, но нам придётся здесь простоять до тех пор, пока не приедет аварийка из Энергонадзора. Ведь утечка та ещё!

Отец семейства тоже умел быстро просчитывать предстоящие бытовые и мирские трудности, невзгоды и финансовые неурядицы, поэтому думал недолго, стараясь не шевелиться и не отрывая взгляда от мерцающих огоньков:

- Ну, если только это…

Но в этот момент все услышали юношеский, слегка подрагивающий басок Виктора:

- Вижу «окно». Оно на нас опускается сверху.

С той поры прошло пять лет.

КРОВАВОЕ ПИРШЕСТВО

Шло празднование одиннадцатой годовщины взятия Кариандены, столицы Сапфирового королевства. Все лучшие войска победителей передислоцировались за последние недели из сопредельных территорий, которые были когда-то независимыми государствами, но теперь именовались провинциями. Вчера отборные части гензырских армий расквартировались в городе или стали лагерем прямо на крестьянских полях, которые окружали старинную, и значительно разрушенную крепостную стену. Завоеватели в своё время не пощадили это искусственное сооружение при штурме, а потом им и в голову не пришло его восстанавливать. Зачем, если серьёзных врагов на этом континенте практически не осталось.

И вот наступил час, когда после грандиозного утреннего парада по центральному проспекту Кариандены, все простые воины с вожделением предались пьянству, обжорству и веселью прямо на улицах и в предместьях гигантского города. Числом они были несметны и подсчётам не поддавались. Хотя в летописях и называлось потом количество невероятное да немыслимое.

Тысячи доблестных, отличившихся в боях воинов и прославленных ветеранов восседали за сотнями столов, расставленных прямо на внутренней площади королевской цитадели.

Сотники и тысячники, в количестве нескольких сотен, расположились за десятками столов на главной террасе королевского замка.

Тогда каквеликий Звёздный хан, Завоеватель и Покоритель Всех Миров, Отец всех гензыров праздновал знаменательную годовщину победы в окружении своих верных советников, прославленных военачальников и геройских командиров шести армий. Элита империи, возглавляемая своим повелителем, сидела в один ряд за длинным и прямым столом в огромном банкетном зале уже давно обжитого дворца. Хан восседал в центре, на возвышении, и чуть в глубине зала. Поэтому любой из пирующих мог лицезреть своего живого идола лишь повернув в его сторону голову.

Непобедимая и самая сильная за все века и тысячелетия армия предавалась разудалому, всепоглощающему веселью. Причем за всеми столами было много общего. Такой же поток ругательств, пошлых разговоров и взаимных оскорблений. Такие же громкие и однотонные песни, после каждой строчки которых, как правило, повторялась одна и та же строка: Слава Звездному Завоевателю всех миров! Одинаковые почти у всех кудлатые бороды и наголо выбритые головы. Одинаковая по стилю и форме одежда, различающаяся лишь степенью и толщиной прилипшей грязи и густотой тошнотворного запаха пота, прогорклой баранины и чесночной отрыжки.

Мало разнились и напитки, подаваемые совсем молодыми и необожженными боем юнцами. Разве только кушанья на ханском столе кардинально отличались от кушаний простых воинов в лучшую сторону.

Ну и, конечно, сильно разнились развлечения. У простых воинов они состояли в поимке и изнасиловании зазевавшейся горожанки и в оголтелом мордобое между собой по любому поводу и без повода.

Отличившиеся в боях герои и прославленные ветераны имели возможность измываться и пользоваться тремя сотнями прекрасных рабынь, которых специально для этого наловили по всему покоренному Сапфировому королевству.

Сотники и тысячники помимо удовлетворения своих скотских желаний с таким же количеством рабынь, тренировались и упражнялись в умении доставить боль голыми руками и вырвать предсмертный крик ужаса из глотки поверженного врага. Так как врагов здесь не было, то для тренировок со служебной лестницы подтягивали по одному самых больших и сильных рабов. И вот именно над этими несчастными и издевались озверевшие сотники и тысячники.

У всех этих трех групп веселящихся воинов не было даже кинжала. Все оружие они в обязательном порядке сдали на специальные склады, расположенные вдоль крепостных стен. Иначе во время такой дикой и продолжительной оргии добрая треть всей отборной армии могла полечь в пьяных разборках и жестоких кровавых междоусобицах. Уж слишком хорошо хан знал свое войско. И прекрасно умел добиться от своих подчиненных как желаемого эффекта в бою, так и должной осторожности в пьяной вакханалии.

Зато невероятно много оружия было в самом главном пиршественном зале. Он стояло за спиной каждого из пирующих в специальных пирамидах под присмотром двух, а то и трех оруженосцев. Да и по бокам хана возвышалось два облаченных в редкостные латы рыцаря из личной охраны. Пожалуй, только они стояли постоянно с мечами в руках, не принимая участия в общей попойке и вместо алкогольных напитков лишь иногда попивая чистую воду. Все остальные, даже прислуга, были уже или изрядно пьяны, либо на пути к этому.

И оружие в главном зале использовалось для самого изощренного развлечения. Вдоль противоположной стены прокатывалось устройство, напоминающее большой барабан. Сторона, обращенная к хану и его особо приближенной элите, состояла из толстых досок, на которых был распят веревками очередной раб или рабыня. А внутри барабана находилось еще два раба, которые своим весом и приводили колесо в движение или пытались остановить.

Суть забавы заключалась в том, чтобы, фактически не вставая со своего места за столом, брошенным по уговору оружием попасть в определенное место или отрубить рабу избранный участок тела. Этому старались и имели право помешать те рабы, которые находились внутри барабана, называемые «вращателями». Они могли или ускорить вращение до предела, или приостановить все громоздкое устройство, повернуть боком, а то и развернуть его тыльной стороной. Но тогда и они сразу же становились мишенью для всех метателей одновременно. Доски с обратной стороны не закрывали «вращателей», и в таком случае все трое были обречены. Но шанс остаться в живых у рабов был. Если распятый на барабане человек оставался в относительном здравии (лёгкие ранения не считались), то и обоим «вращателям» даровалась жизнь. Если мишень погибала, то на следующий прокат шли нерасторопные рабы, не сумевшие спасти своего товарища.

Особой популярностью у пирующих в главном зале, пользовались семейные трио. Ведь в таком случае рабы старались спастись целой неимоверных усилий и содействия всех трех своих тел. Потому что и распятый раб, после подсказки изнутри барабана мог хоть минимально, но синхронно помогать движением своего незакрепленного корпуса. И если оставался жив, то всем трем рабам тут же давали вольную, коней, провизию и взашей выталкивали из дворца. Хоть хан был невероятно жесток, но его слово считалось крепче стали. Да и рабов у него девать было некуда. «Не всех же резать, - часто повторял он, - Пусть идут на все четыре стороны и размножаются. Из-под моей власти им деться некуда!».

На подобные семейные трио делались особые ставки и заключались пари. А после каждого «проката» выпивался очередной кубок вина, и орались здравицы дикими голосами. Но если в начале пира, ни один из рабов не докатился до конца зала живым, то после пятого часа обильных возлияний руки стали подводить великих воинов. Да и сам хан один раз промахнулся. Над ним смеяться не посмели, лишь пожурили враз смертельно побледневшего оруженосца, что, дескать, плохо вытер рукоять топора от крови предыдущей жертвы. Хан как всегда принял игру лести, вытер показательно руку о свой роскошный халат и удивленно воззрился на своего павшего ниц оруженосца:

- Ведь совсем молодой гензыр! Зачем хочешь умереть таким юным?

Вопрос был чисто риторическим. Если бы хан возжелал, то разрубленного оруженосца уже уволокли бы за ноги прочь. Но хмельной угар еще не до конца лишил Звездного Завоевателя всех миров разума. Он вовремя вспомнил, что юношу его уговорили взять к себе в окружение ближайшие родственники. Так сказать ближе некуда. Потом еще от них выслушивай жалобные стенания…. И тут же Звездный выбросил инцидент из головы. Тем более что ясно осознавал, вины оруженосца не было.

Да и пиршество с кровавыми увеселениями хотелось продолжить как можно скорей. Поэтому хан повернул голову и спросил своего визиря:

- Низидин, ты готов?

Визирь был всегда отличным советником и другом, но вот воин с него был никудышный. А уж на пьяную голову он сам мог порезаться любым оружием. Но забава на то и забава, чтобы знатно повеселиться и посмеяться. А заодно и кое-кого позлить. Поэтому хан даже не стал дожидаться ответа от своего первого визиря, а сразу воскликнул:

- Я уверен, Низидин, тебе сейчас обязательно повезет. Поэтому ставлю на смерть раба вот эти два сапфира.

Затем качнул перстом в сторону распорядителя по удовольствиям:

- И приготовьте семейное трио!

Камни действительно были великолепны своей величиной и густым, сочным переливом. И на ставку тут же откликнулись весьма жадные до таких ценностей командующие второй и третьей армий. Вот только они не ждали, что хан весьма неожиданно назначит «добивающего». Только повелитель имел право это сделать, после заключения пари. Правда был один нюанс: если жертву прикончит добивающий, то и весь спорный заклад отходил к нему и не доставался никому из спорщиков. Такое право применялось редко, но хан иногда им пользовался из непонятных побуждений. Да и сейчас его выбор был немного странен. Ведь добивающим он назначил самого молодого, хоть и весьма прославленного воина, но совершенно неопытного командующего шестой армией, который взошел на этот пост перед самой годовщиной победы. Случилось это накануне, старый командующий погиб в нелепой, бытовой ситуации, а молодой заместитель занял его должность автоматически. Звездный ничего пока менять не стал, отложив разбирательство и утверждение на потом. И вот сейчас он предоставил молодому военачальнику заработать четыре камня, которые стоили порядочное состояние. Ведь перепившийся визирь, с дрожащими руками не в счет.

Из середины стены выкатили барабан с привязанной к боковине девушкой. Длинные русые волосы были распушены и красиво струились по голому телу, отвлекая своими переливами. Да и тело вызывало должное, вполне справедливое восхищение. Затем вывели двух мужчин, одного в самом соку и в пике своего физического развития и второго совершенно молодого, почти ровесника распятой девушки. Рабам-мужчинам развязали руки и втолкнули внутрь барабана. А распорядитель, огромный, но подвижный детина, одетый в расшитую золотом безрукавку, многообещающе провозгласил:

- Отец, его сын и дочь.

Хан радостно захлопал в ладоши:

- Отлично! Ну-ка, Низидин, увеличь этой девке естество до самой аппетитной груди. Все равно оно ей больше не понадобится.

Визирь встал, под смешки и сальные остроты остальных сотрапезников размял плечи, и ему в правую руку оруженосцы вложили средний топор. За это время барабан откатили на крайнюю точку влево, и кратко проинструктировали рабов о том, кто и сколько раз будет кидать в них оружие. «Добивающий» тоже поторопился на новое место, сместившись со своим огромным топором на правый фланг. Он был уверен в своей единственной попытке. Причем молодой командующий радостно и открыто улыбался от представившейся возможности заработать дополнительную ханскую благосклонность. Ведь за сегодняшний праздник он еще не промахивался ни разу и разил свои жертвы с первого удара. Хотя тому, кто был в очереди, и полагалось три броска, но он не сомневался: именно четвёртый, его удар – будет завершающим.

Визирь еще раз оглянулся и кивнул своим оруженосцам на маленькие метательные топорики. Оно и понятно, после первого броска ему будет проблематично вновь метать тяжелый, как для него, средний топор.

И опять ханский перст дал отмашку, затрубил рожок и барабан с привязанной к окровавленным доскам девицей, покатился вдоль дальней стены. Рабы предусмотрительно не стали сразу наращивать скорость, потому как тогда барабан лишался любого маневра из-за большой инерции. Они в среднем темпе достигли середины зала, когда визирь залихватски екнув, послал топор во вращающуюся жертву. Но барабан не логически ускорился, и оружие прошло сзади, даже не задев деревянную конструкцию. Визирь не стал печалиться о своем промахе, а быстро, один за другим метнул свои легкие топорики. Только при этом слишком много дал на опережение. Тогда как рабы приложили неимоверные усилия для торможения. Один топорик пролетел впереди, а второй вонзился в самый край деревянного обода. Да так там и застрял, продолжая вращаться.

Общий вздох разочарования и нескольких довольных вскриков словно придали рабам новые силы. Да оно и понятно, теперь лишь огромная скорость могла спасти девушку, а вместе с ней и всю семейную троицу. Поэтому они общими усилиями принялись разгонять барабан.

Вот только у «добивающего» была отменная позиция, твердая рука и меткий глазомер. Его огромный топор полетел в свою жертву, словно блестящий диск раскаленного металла. Все ждали брызг крови и крика погибающей жертвы.

Но случилось невероятное. Топор пронесся впереди цели и со снопом искр врезался в каменную облицовку. А случилось это из-за того, что рабы резко повернули влево, сталкивая свое колесо со стеной и тем самым делая невероятное, резкое торможение. Деревянная конструкция при ударе отбилась от стены, крутнулась на одном ободе, чуть не рухнув на плоскость и не придавив девушку, и фактически развернулась, открыв рабов-мужчин для всеобщей атаки. И сидящие за столом не заставили себя ждать, двенадцать копий устремились в отца с сыном. Те, словно змеи, прилипли к внутренним обводам, успев перед этим дать несильное ускорение колесу в нужном направлении. Барабан, утыканный копьями, как ёж, так и укатился с глаз пирующих в расположенную справа нишу, сопровождаемый недовольным ревом «добивающего» и радостным смехом командующих, выигравших пари.

Сам хан с непонятной злобой смотрел на своего визиря, который беспрестанно повторял одну и ту же фразу:

- Они нарушили правила – использовали стенку для торможения!

Наконец Звездный Завоеватель не выдержал и рявкнул с брезгливым раздражением:

- Заткнись! Ничего они не нарушали, а просто думали не яйцами, как ты, а головами! Отпустить их со всеми почестями! Если живы…. А?

Распорядитель тут же выскочил из ниши справа и доложил:

- Мужчины получили по два легких ранения, но вполне могут двигаться самостоятельно.

- Шустрые, везунчики…, - погрустнел еще больше хан.

Затем перевел тяжелый взгляд на окаменевшего в ожидании приговора «добивающего» и сочувственно вздохнул:

- Что ж, с кем не бывает…, - и, когда все расслабились и зашевелились, жестко добавил: - Такой командующий мне не нужен! Оставь оружие и отправляйся к сотникам.

Разжалованный военачальник, стиснув зубы, тут же бросился вон из зала. И хану опять пришлось прервать неловкую паузу:

- Где же очередная здравица в мою честь? И в честь нашей великой победы?

Его тут же оглушил усердный рев из пьяных глоток. Но былого благого настроения великому повелителю так и не вернул. Еще час он усиленно напивался, наливался злобой и хмурился до испуга своих подданных. А затем неожиданно спросил у своего визиря:

- Что там хотел от меня старший шаман?

Визирь вместо того чтобы обдумать свой ответ, лишь моргнул слипающимися от нетрезвости глазами:

- Не стоит Звездному хану обращать внимания на бредни выжившего из ума старикашки.

Глаза властелина заискрились опасными молниями:

- Вначале научись метать топор, а потом будешь указывать, что мне стоит, а что не стоит делать. Шамана, ко мне!

Это уже было серьезно. До вспышки беспредельного гнева оставалось совсем немного и первый визирь, моментально протрезвевши, лично бросился за строптивым шаманом. Тот находился в одном из соседних помещений и еще до начала пиршества просто рвался к великому хану для доклада. Визирь тогда выслушал старика и посоветовал:

- Не говори глупостей в день великого праздника, за такое можно и жизни лишиться.

- Мне не страшно умереть. Всей нашей армии и хану действительно грозит большая опасность. Умоляю, попроси его меня выслушать.

Хан, в преддверии великого торжества, просто отмахнулся при пересказе о шамане:

- Не забивай мне голову! Потом!

И вот сейчас почему-то вспомнил о подданном чернокнижнике. «Странно, - недоумевал визирь, - Неужели знает о сути доклада? Но ведь полная чушь!»

Старика доставили на окровавленный пол пред грозовые очи хана за две минуты. Между ними оставалось большое пространство, не считая широкого стола и начальной части возвышения. Шаман мало того, что посмел не выдержать положенного ритуалом почтенного лежания ниц, так ещё вдобавок заговорил первым:

- О, Звездный и самый прославленный из ханов! Отец всех гензыров! Тебе и твоим верным подданным грозит страшная опасность. О ней я вычитал из древних писаний этого королевства и уже несколько дней не могу пробиться к тебе для разговора.

Хан кисло улыбнулся:

- Обожаю опасности. Они возбуждают и молодят мою кровь. Поведай мне, несчастный, еще об одной

- Слушаюсь и повинуюсь, о, великий! – шаман встал с колен и полусогнутом виде приблизился к самому столу. Говорить он стал тише, но намного торжественнее:

- Нет в мире более богатого и славного королевства, чем Сапфировое, и теперь оно по праву принадлежит самому великому хану, Звездному Завоевателю всех миров. Но о причинах богатства этого королевства и его столицы ходит множество самых противоречивых легенд и сказаний, большинство из которых являются просто выдумками и сказками. На самом деле происхождение всех этих огромных и уникальных сапфиров, которые прославили эти земли, очень страшное и кровавое. И недаром все прежние правители и короли тщательно скрывали истинные события от простого народа: все сапфиры и драгоценные камни, которые ты, о великий хан завоевал – это тела, души, а вернее измененные сущности простых смертных. Из их тел, живых и трепещущих, страшные силы творили сказочную красоту всех этих драгоценных, уникальных камней и сапфиров.

Хан опять показательно поморщился и раздраженным тоном пробормотал:

- А какое мне дело до простых смертных? Да и праздник сегодня. Поэтому подайте нашему шаману большой кубок вина, пусть выпьет за мою победу.

От всё замечающего ханского взгляда не укрылось недовольно сдвинутые брови и тяжелый вздох специалиста в магических науках. Самый образованный и грамотный человек в великом войске не умел и не любил пить. Но в данном случае ослушание было бы равнозначно смерти, и он с содроганием принял из рук разносчика невероятно большой кубок.

А неоспоримый владыка многих королевств с нескрываемым злорадством наблюдал, как старик давится и захлебывается противным для него вином и лихорадочно придумывал новые мотивы для самого жестокого наказания. Почти никто из ханского окружения не догадывался, что Звездный ненавидит старшего шамана со всей своей варварской неудержимостью и змеиным коварством. Для посторонних взглядов, шамана, да и всех его учеников осыпали милостями и самыми невероятными подарками. Им отдавались лучшие замки и порой целые городки под полное управление. Даже в самых обыкновенных, повседневных правах шаманы имели свои льготы и преимущества. Но вот с самым главным магом гензыров у хана отношения совсем разладились в последнее время. И дело было не только в том, что несколько лет младшие шаманы просто обожествляли своего старого учителя, создав чуть ли не тайный союз сподвижников, а в том, что великий завоеватель был элементарно безграмотен и презирал каждого, кто умел читать и писать. А уж тем более тех, кто умел разбираться в древних письменах, знать несуществующие языки и подсчитывать заранее, где и какая звезда окажется в определенное время.

Организующуюся клику младших шаманов можно в любой момент просто перерезать как баранов, невзирая на всё их магическое могущество, а вот постичь грамоту зазнавшемуся хану виделось совершенно невозможным. К тому же мерзко образованный старик как-то пару раз имел неосторожность предложить великому хану брать у него уроки письма и чтения. В те моменты кровожадный властитель лишь хохотал и громогласно заявлял, что для воина главное – умение управляться с оружием, а всей прочей ерундой пусть занимаются назначенные для этого помощники. Но ненависть разрослась до непомерных объёмов.

Всегда и везде хан умело прятал свою ненависть, понимая, что без шаманского подспорья ему будет весьма трудно управлять такими дикими и разношерстными армиями, но всему когда-то наступает конец.

Вот и сейчас хан еле сдерживал свое внутреннее раздражение: «Помощничек выискался! Грамотей драный! Ладно, колдун уродливый, послушаю, какую ты там мерзость то ли вычитал, то ли сам придумал». А вслух сказал:

- Без явной радости ты выпил за великую победу…. Но можешь продолжить свой рассказ. Только покороче, а то все развлечения нам испортишь….

Быстро хмелеющий от большой дозы спиртного старик прикрыл ладонью рот, приглушая вырвавшуюся отрыжку, и вновь приступил к сути своего сообщения. Но говорил теперь кратко и сжато:

- Один раз в сто лет на Кариандену и ее пригороды опускается или приходит Сапфировое Сияние. Самый сильный и страшный демон планеты. Хотя чаще его упоминают в исторических хрониках как сапфирная смерть. Именно благодаря этому ужасному, строго периодическому событию и построили много тысяч лет назад столицу на этом месте, и именно благодаря этому Сапфировое королевство во все века считалось самым богатым на драгоценные камни. Но богатство это основано на жизнях сотен тысяч подданных, пленных, рабов и преступников. Ведь когда Сапфировое Сияние окутывает столицу, то выпивает жизнь любого оставшегося здесь человека, потом съедает его тело, а взамен оставляет драгоценный камень, чаще всего сапфир. Во все времена правители и короли старались скрывать время и сам факт этого древнего и непобедимого ужаса, и даже, порой, использовать в своих целях. Например, к роковому дню короли оставляли здесь на ночь всех неугодных им возмутителей спокойствия, осужденных и специально завезенных в тюрьмы рабов. А сами возвращались в столицу после обеда и собирали невероятные по красоте и величине драгоценности. Правда несколько раз и сами правители превратились в камни, проигнорировав или забыв историю….

- Ха! – с сарказмом воскликнул хан. – Как же можно забыть такую …хм, привлекательную историю?

- Увы, великий хан! Виной тому постоянные раздоры, вражда, сожженные библиотеки, страшные болезни уносящие порой в могилу почти все население. Мне самому повезло несказанно, когда мои ученики случайно наткнулись на тайник с древними фолиантами и инструкциями для королевских потомков. А войны! Только за последний век эту столицу пытались захватить дважды, вдобавок один раз мор выкосил почти всех жителей и только одиннадцать лет назад самый славный воитель всех миров взял это королевство в свои крепкие руки.

Попытка старика польстить Звездному не удалась по четырем причинам: подобные средства чрезмерно образованный шаман применял невероятно редко; хан был пьян; невероятно зол; и уже подспудно настроился услышать от старика явную пакость. Поэтому сейчас он лишь ощерился злобной улыбкой и вкрадчиво спросил:

- Что еще важного происходит при этом сиянии?

- Не знаю существенно ли это, но Сапфировая Смерть оставляет в живых всегда одного-единственного человека. Он обязан выйти перед полуднем по восточной дороге и огласить встречающим его королям предстоящие действия. Как правило, этих единственных называют Загребными, по той причине, что они несут на себе неимоверное количество самых лучших камней. Стремясь обеспечить себе безбедную жизнь до самой смерти. Обидеть или ослушаться Загребного в течении последующих нескольких десятков лет – верная смерть. Сапфирное Сияние сразу уничтожает любого, кто только поднимет оружие на его избранника. А если убийцы действуют по приказу, то оно приходит к провинившемуся обидчику в дом чуть позже и уничтожает его вместе со всей семьей.

Хан громко отрыгнул, сплюнул на пол и процедил сквозь зубы:

- Это – действительно несущественно.

- Да, о, великий хан! – с согласием склонился старик.

- А вот всякие указания королевским потомкам – дело интересное, - покоритель целого материка сжался как перед прыжком и глаза его опасно заблестели: - Что же ты мне посоветуешь сделать?

- Звездный! – шаман явно не заметил отрицательных знаков, которые пытался подать ему совершенно протрезвевший визирь. - Тебе надо срочно вывести все войска в предгорья и там дождаться завтрашнего полудня. Времени для отхода тебе вполне хватит….

Ханский рев ярости наверняка оглушил всех пирующих за столом:

- Что?!!! Вывести войска?!!! И сбежать самому?! Жалкий урод! Неужели ты подумал, что я испугаюсь какого-то демона?! Да ты хочешь испортить мне праздник?! Лишить моих воинов заслуженных привилегий?!

Шаман попытался что-то возразить, даже голос повысил, но этим только больше разозлил и так взбешенного властителя. Лучше уж старику было пасть ниц и покорно дожидаться относительного затишья, но он опять продолжил что-то выкрикивать о долге, чести и рассудительности. Чем и подписал себе смертный приговор.

Великий Звездный Завоеватель всех миров, не прекращая своего рева, протянул руку назад, где уже стоял с топором наготове его самый старый, но проверенный сотнями схваток оруженосец. И в следующее мгновение вращающийся диск стали понесся в тщедушную фигурку шамана.

Бросок был великолепен своей точностью, силой и смертоносностью. Но и шаман недаром был во всей армии самым сильным человеком, обладающим магической силой. И, вполне естественно, попытался спастись. Тем более что возможностей у него для этого было предостаточно. Старик призвал себе на помощь все свои магическое умение, богатый жизненный опыт, использовал давно приготовленные на любой случай амулеты, обереги и просто проявил недюжинную для его возраста подвижность.

Тяжеленный топор, летящий с убийственной скоростью, вдруг с противным визгом срикошетил от мерцающей стены, которая окутала шамана с двух сторон. Но хан уже метнул тяжёлое боевое копьё. Тут же с леденящими кровь криками со своих мест повскакивали все остальные военачальники и воздух загудел от вырвавшегося с их рук оружия. Но и оно не достигло цели. Лишь хрупкая фигурка за мерцающей стеной пошатнулась, когда целый сноп металлических предметов осыпался у его ног. Медленно отступая к выходу, старик умудрялся отклонять и останавливать все летящие в него смертельные предметы. А порой и приседать, пропуская наиболее тяжёлые над головой. До спасительной двери оставалось всего пяток шагов, и шаман набрал в грудь больше воздуха, намереваясь призвать на помощь своих учеников. Магически усиленный голос они услышат лишь вне стен этого зала, который он сам когда-то на свою беду «обеззвучил» пологом тишины, и молодые маги сумеют защитить уважаемого и любимого учителя.

Но именно в тот момент Звёздный пустил в действие своё главное оружие. Однажды, умирающий от его меча король захваченного врасплох и жестоко покорённого государства, стал вымаливать жизнь и предложил в обмен уникальное копьё. Оно висело на стене тронного зала, совершенно неприметное среди всех остальных себе подобных, но по утверждениям короля могло убить даже бога. Если таковой, естественно, когда-нибудь снизойдёт до борьбы со смертным. Никакие силы, ничьё бессмертие не могут удержать копьё от поставленной перед ним цели – убийства.

Король всё равно умер, но с тех пор Звёздный неизменно носил страшное для богов копьё с собой, а преданный оруженосец в любой момент был готов вложить это оружие в руку своего повелителя после оговорённого слова «Смерть!» Втайне от всех хан иногда опробовал этот метательный снаряд на рабах, и на нескольких пленённых демонах, но по-настоящему оценить его в деле до сих пор не удавалось. Потому как демонов вообще в Кариандене не водилось, а мощные в магическом плане подчинённые ни разу не нарвались на смертельный бросок. Но зато сейчас представился просто уникальный случай.

Сделанный из неизвестного металла наконечник, и толкающая его синяя древесина древка, с громким звоном пробили мерцающую защиту и вонзились шаману чуть ниже сердца. Тот с ужасом замер, чувствуя, как набранный для крика воздух просачивается через пробитые лёгкие, и инстинктивным жестом ухватился за торчащее из собственного тела древко.

В наступившей тишине раздался рычащий и хриплый голос Звёздного:

- А ведь покойный король не обманул….

Шаман качнулся на ногах, рухнул на колени, и из последних сил выдавил из себя жуткое оскорбление:

- Безграмотный ишак!

Он знал, чем можно обидеть единоличного и кровавого диктатора. Пожалуй, лучше всех вместе взятых знал. Ишаками безбоязненно могли обзывать только подневольных, закованных в цепи людей. А вот «безграмотными» никто и никогда не обзывал даже самых тупых рабов. И хан на глазах замерших приближённых взбеленился от злости и бешенства. Своими руками выхватив последний, самый огромный топор из стоящей сзади пирамиды, он в два прыжка перепрыгнул стол, с рычанием пронёсся через разделяющее их расстояние, и со всего размаха раскроил и так почти умершего шамана на две половинки. Но и на этом не успокоился, а с жуткими завываниями и повизгиваниями, принялся рубить поверженное тело старика на мелкие кусочки. При этом, неосознанно, но, вполне практично не попадая по выпавшему на каменный пол магическому копью.

Сотрапезники реагировали на это зрелище по-разному. Кто, с немым ужасом, опасаясь, что и сам когда-нибудь окажется точно в таком положении. Кто с тупым равнодушием привыкшего к постоянным убийствам садиста. А кто и с весёлым оскалом, упиваясь фонтанами крови и злорадствуя над долей слишком много о себе возомнившего колдунишки. Да и нужен ли этот старый повелитель магии? И без него любое сражение запросто выигрывали ударные группы войск. А в мирное время всякие шаманы лишь пускались от безделья в мерзкие интрижки, да своими тягучими голосами порой пугали даже самых бесстрашных воинов.

Практическое большинство сидячих за столом соратников, считали, что хан поступил правильно. И когда он отбросил скользкий топор в сторону и повернулся к столу, из десятка глоток вырвалось поощрительное рычание и улюлюканье. Само собой, что им тут же вторили и все остальные.

Звездный разрядился физически и теперь его ноздри шумно выпускали из тела воздух, расширяясь при каждом резком выдохе. Но и злость его постепенно испарялась. Одобрение и поддержка приближенных даже вызвала на его лице кривую улыбку. Не спеша он обошёл длинный стол справа и при этом поощрительно похлопывал по плечам каждого из пирующих. Даже выигравшим дорогущие камни командующим, досталась немалая толика благосклонного внимания властелина. Усевшись на своё место, хан придирчиво осмотрел новую скатерть и новые блюда с кушаньями, которые прислуга поменяла после его варварского топтания по столу. Взял наполненный кубок, немного подумал и совершенно неожиданно, с большим чувством провозгласил:

- Этот человек, был мне как отец родной, да и всё наше войско сегодня постигла тяжёлая утрата…. Самый лучший колдун нашего времени пал в яростной и великой схватке! И перед своей смертью заслужил достойное место в царстве мёртвых. Поэтому надо почтить его память…. За нашего великого шамана!

К концу речи сотрапезники с полным откровением уже и сами прочувствовали горечь утраты и теперь опять заорали с завидным рвением:

- За шамана!

Пока выпивали и закусывали, никто не обращал внимания на подвыпивших, но всё ещё проворных слуг, которые сноровисто убрали окровавленные останки и обильными потоками воды вновь привели «сцену для забавы» в надлежащий вид. Да и личные телохранители не мешкали, собрали оружие своих хозяев, тщательно его отмыли, вытерли насухо и вновь уложили в пирамиды. А за спиной хана копьё под названием «Убийца богов» вновь заняло своё скромное место.

Отбросив в сторону обгрызенную берцовую кость тропической обезьяны, мясо которой считалось весьма деликатесным, хан сыто отрыгнул, осоловевшими глазками осмотрел зал перед собой и с некоторой ленцой скомандовал распорядителю празднества:

- Выкатывайте колесо! Я сам буду метать топоры!

Приказ выполнялся без задержки, но и время ещё оставалось. Подбрасывая в руке средний топор, Звёздный вытащил из пояса очередной камень:

- Кто хочет на спор? С первого броска! Ставлю этот сапфир….

Желающих скорей всего и не предвиделось, но тут подал голос первый визирь:

- Согласен. Ставлю вот этот камень.

Хан с сомнением повернулся направо:

- Низидин, и не жалко тебе будет расставаться с такой драгоценностью?

- Для тебя, Великий, ничего не жалко. А если вдруг я выиграю, то всё равно всё моё имущество и так принадлежит тебе. Так что, какой может быть разговор о жалости?

- Спасибо друг, - впервые за весь вечер расчувствовался хан. – Хоть раз я услышал достойный ответ великого мужа…, - тем временем барабан с рабами выкатили на исходную позицию. – Как убить этого раба?

Визирь засмеялся:

- Отруби ему голову и дело с концом!

- Как скажешь….

Отмашка, крик распорядителя и колесо покатилось вдоль дальней стены. Рабы сразу же решили нарастить максимальную скорость, желая быстрей достичь спасительной ниши. Но для хана так было даже лучше. Он сделал выверенный замах и средний топор, после стремительного полета лезвием пересёк распятому рабу шею. Голова не упала на пол, а продолжила мотаться на оставшихся целыми жилах, но это уже никого не волновало: мишень была поражена превосходно.

Новые здравицы, новые закуски и очередные восхваления хана. Но теперь, похоже, подобный пир стал ему надоедать. Уничтожив ненавистного шамана и доказав всем что даже в таком нетрезвом состоянии он лучший воин всех миров, Звёздный пожелал какой-нибудь новизны. Оглядев своих приближенных поочерёдно и поняв, что от таких пьяниц уже ничего оригинального не услышит, он вскинул руку, подзывая распорядителя. Морда у того тоже была красная от чрезмерного употребления вина, но здравость рассудка ещё присутствовала:

- Что желает Звёздный покоритель всех миров и самый….

- Ладно, - добродушно оборвал его властитель, - Сегодня у нас праздник, расслабься….

- О! Великий….

- Так вот, мне бы хотелось чего-нибудь такого….

- Привести зверей?

- Надоели! Что рабы, что звери….

- Рабынь? Танцовщиц?

- Да нет, наоборот. Нечто типа воинов….

- Позвать желающих воинов для показательного поединка?

- Тоже насмотрелся….

- Позвать песняров и сказателей?

- Тошнит от их лести. Но что-то интересное бы послушал….

- Сказки и былины?

- Издеваешься? Я сам сказки создаю и являюсь главным героем всех былин…. Совсем новое есть? Или интересная личность?

От умственных усилий лоб распорядителя покрылся глубокими морщинами, а сквозь стиснутые зубы послышалось задумчивое мычание. Но вот лицо его просияло, и он воскликнул:

- О, Великий! Есть такой человек! Мне кажется у него для тебя много интересных историй.

- Надеюсь не в стиле покойного шамана?

- Нисколько! Говорит невероятно странные вещи про диковинные миры и до того очень рвался с тобой увидеться.

- Рвался? – продолжал сомневаться хан.

- Ещё как! Он ведь потому и в столицу шёл, когда его наши ловцы поймали. Утверждал, что хочет увидеться именно с тобой по очень важным техническим и оружейным вопросам. Ну, его ловчие и забрали, пообещав, что он со своими детьми тебя обязательно увидит из …барабана!

- Ага, значит он следующий на очереди?

- Уже нет. Помнишь недавнее семейное трио? Когда твой визирь промазал? Так вот это они и были….

Звёздный разочаровано скривился:

- Так ведь они уже далеко….

- А вот и нет. Этот раб нас сегодня всех очень удивил, когда ты даровал ему свободу, он вместо себя посадил на коня ещё одного сына, который ждал своей участи в смежной комнате и отправил с остальными двумя детьми из города.

- Ха! А сам значит остался умирать? Похвальное чувство к детям, похвальное….

- Вроде того. Так вот именно он к тебе и рвался раньше со своими рассказами. Обещал сделать невероятное по мощности оружие.

- Хм! Действительно интересно. Может, стоило его внимательнее выслушать?

- О, Великий! Ты же сам таких людей приказывал тут же подвергать публичной казни! – с укором воскликнул распорядитель. – Вот он в барабан и попал….

- Ну да, ну да…. Ладно, раз уж он выжил, волоки его сюда! Послушаем о его чудо-оружии.

И через три минуты пред ханом стоял тот самый мужчина, который ещё недавно совместно с сыном и дочерью спас свою семью от уготованной им смерти.

За столом стало сравнительно тихо, и все с любопытством ожидали от властелина новой забавы, Ведь любому было понятно: второй раз раб живым отсюда не выйдет.

Звездный милостиво разрешил, чтобы раба подняли с колен конвоиры и спросил:

- И как же тебя зовут?

- Семён. – Последовал твёрдый ответ.

- Странное имя, не наше…. Откуда?

- В нашем мире это имя – привычное. Но мой мир очень далеко.

Хан снисходительно улыбнулся:

- И сколько же месяцев туда ехать моим конникам?

- Для этого не хватит жизни ни их, ни их детей, внуков и правнуков, - с некоторой грустью ответил Семён. – Но это с одной стороны…. А вот с другой…, может быть мой мир можно достать прикосновением пальца.

- Так я тебе и поверил, - сварливо проворчал Звёздный, - Разве только ты расскажешь что-то уж очень примечательное и диковинное. А ещё лучше – поведай о чудо-оружии.

Раб с некоторой иронией оглядел всех пирующих и согласился:

- Ну что же, тогда слушай…. Хотя не думаю, что ты сможешь этим оружием воспользоваться.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПОСЛЕДНИЕРАЗВЛЕЧЕНИЯ

Рассказ получился очень длинным и растянулся на полчаса. Но всё это время слушатели провели с затаённым дыханием, и нисколько не сомневаясь, что им говорят правду. Куда и хмель из их буйных голов подевался. Разве что только самый Великий и самый Звёздный время от времени кривился от слишком уж неправдоподобных деталей из бытия иного мира.

Закончил своё повествование Семён словами:

- Вот так я со своими детьми пять лет назад и попал в ваш мир.

После этого он с трудом пошевелил пересохшими губами, что сразу же напомнило о празднестве. Низидин первым потянулся к своему кубку и выкрикнул очередную здравицу в честь Властелина и Великого Завоевателя всех миров. Но сам хан, прежде чем выпить своё вино, махнул перстом в сторону пришельца из другого мира, и догадливый слуга поднёс тому кубок с вином. Казалось бы, раб должен был припасть к влаге со всей поспешностью, не соблюдая основное правило застолья: первым пьёт властелин. И это могло стать его первой роковой ошибкой. Но Семён этого не сделал. Он только осторожно принюхался к вину, а потом ещё и стал в него внимательно всматриваться.

Хан, остановил свой кубок перед самым своим ртом и с хорошо слышимой угрозой выкрикнул:

- Не нравится моё угощение?

Семён взглянул прямо в глаза Звёздного, и выплеснул своё вино на пол:

- Не нравится!

Хвалебные крики оборвались, и в пиршественном зале воцарилась мёртвая тишина. Разве что с террас, где пировали сотники и тысячники доносились рычания разгулявшихся и дошедших до скотского состояния поданных. Оттуда звуки вовнутрь проходили беспрепятственно. А в ханском окружении все с некоторым разочарованием опустили свои кубки. Хоть как не терпелось празднующим выпить, но они поняли, что придется переждать ещё одну скорую расправу. Вот тут-то, презренный раб, совершенно не показывая страха, громко выкрикнул основное пояснение:

- Потому, что вино отравлено.

- М-м-м…? – удивлённое мычание, разнесшееся по всему залу, вдруг оборвал шум движения за головным креслом и в следующий момент оба стража в латах метнулись хану за спину. Раздался сдоенный лязг мечей, звон стальной тетивы, чмокающий звук болта и последний стон смертельно раненого человека. Когда тело распласталось на полу, все пирующие уже вскочили на ноги, повернулись и наблюдали финал скоропостижного покушения.

Оказалось что это слуга, в кожаном фартуке главного виночерпия пытался с оголённым мечом подскочить сзади к хану и перерезать Завоевателю всех миров глотку. Вот только совершенно трезвые телохранители оказались на высоте своего положения: предатель был встречен не знающими преград мечами и получил два смертельных удара. Мало того, и старый оруженосец, стоящий на страже пирамиды проявил присущие ему преданность и выучку, выпустив болт из арбалета виночерпию прямо между лопаток.

Тут же со всех сторон понеслись обсуждения случившегося:

- Кто же это такой?

- Вот тебе и раз: пьёшь и не знаешь из чьих рук?

- Да ведь этот виночерпий, не кто иной, как родной племянник павшего в поединке шамана!

- Точно!

- И как это мы не вспомнили?!

- Чуть не потравил всех, шакал вонючий!

- Как же этот раб учуял отраву?

- Плевать – как, главное - мы живы! А вот виночерпий….

- Жаль, что он так легко умер….

- Ничего! Осталась ещё его родня!

- Правильно!

- О, Великий! Позволь нам….

Резко вскинутая рука хана вмиг вызвала тишину:

- Не позволю! – властелин был опять хмур как снежная туча. – Хотя…. Вас ведь тоже хотел этот предатель умертвить…. Ладно, посмотрим. Эй! Поменять срочно вино и проверить все блюда! И, самое главное: собрать в камере ожидания всех родственников этого…, шакала! Чувствую, барабан сегодня нас ещё порадует развлечениями.

Затем он опять уселся на своё место и уставился на пленника. О себе властелин не слишком-то и беспокоился: те противоядия, которые он постоянно принимал, могли вполне легко и большинство известной мерзости отторгнуть. Кое-кто из ближнего окружения имел все шансы не выжить, но вот раб умер бы самым первым. Поэтому необычные умения интриговали:

- Невероятно! Но за этот вечер ты во второй раз спасся от смерти! Как тебе удалось увидеть яд в вине?

- Это было не сложно. Запах грибов и всплывшие пузырьки воздуха показали, что использовался редкий в вашем мире яд чедуны, плоды которого можно и нужно собрать лишь в самый пик зимних морозов.

- Хм! Тебе знакомы такие верные признаки чедуны? Да ты никак шаман?!

Видя, что Звёздный опять напрягся до предела, Семён, впервые за весь вечер попытался улыбнуться:

- Пока ещё нет. Но по утверждениям наших учителей, могу в скором будущем стать не только шаманом, но и Шабеном довольно высокого уровня. Хотя я бы предпочел более редкое в вашем мире название – маг. В крайнем случае, колдун.

Тем временем принесли новое вино, раздали всем пирующим и поменяли некоторые подозрительные блюда, до которых предварительно дотрагивались специальными жезлами, выявляющими яд. На этот раз хан смилостивился и разрешил пришельцу из другого мира первым испробовать напиток.

- Весьма недурственное! – похвалил Семен, причмокивая губами после первых глотков, а потом не выдержал и выпил весь кубок. Ведь пить хотелось невероятно и уже много времени. Если бы ещё и голод утолить, то можно вести беседы и до самого утра…, а там и умереть не страшно. Потому что не трудно было догадаться о финальной части этого празднества.

Вот только заправила здешнего торжества не спешил с угощениями:

- Не скрою, ты меня заинтересовал…. Но теперь всё зависит от того, как ты мне ответишь на три вопроса.

Хан не спрашивал согласия отвечать и не сомневался в своём праве узнать все, что ему заблагорассудится. На данный момент он просто озвучивал свои желания вслух:

- Вопрос первый: что ты делал все эти пять лет?

Философское спокойствие пленника было непоколебимым. Он даже не вздыхал над своей участью, да и рассказывал на удивление легко и охотно:

- Как это ни звучит банально, но пришлось всё это время учиться. И начинать с самого простого: с познания вашего языка. Само собой сюда вошли и несколько основных диалектов нового для нас мира. Именно для этого я с детьми совершил рискованное плавание на острова Рогатых Демонов. Тем более что и появились мы здесь чуть ли не на самом берегу королевства Цисами, откуда часто уходили корабли с паломниками, учёными и людьми, страждущими знаний. Добравшись до места назначения, нам удалось влиться в ряды студиозов Мастораксов Знаний, как называют тамошние университеты. Причём все годовые программы обучения мы проходили за полгода, а то и за одну треть. Мало того, на островах удалось познакомиться, а затем и усовершенствоваться во владении самым разнообразным оружием. Три месяца назад началось очередное погружение островного архипелага, да и уровень наших знаний не мог больше увеличиваться….

Хан бесцеремонно перебил рассказчика, обратившись к своему визирю:

- Низидин, мне помниться ты бывал в тех местах, и наверняка знаешь, почему суша там регулярно тонет в океане.

- Увы, о Великий! Сие знание неведомо никому. Даже местные монахи, дервиши, шаманы и прочая высокограмотная шушера не может найти ответа на этот вопрос. Когда там и простому свинопасу понятно: во всём виновата злобная магия морских демонов. Именно они каждые десять лет выборочно погружают под воду пять из пятнадцати островов и держат в своём плену ровно год. Причём делают это без всякого порядка и системы, как им заблагорассудиться.

Визирь умудрился дать вполне полную информацию об островах Рогатых Дьяволов, да ещё и пройти по ненужной грамотности тамошних обитателей. Что немного улучшило настроение хана, и он даже позволил себе хохотнуть:

- Не было никакого смысла так долго учиться, чтобы потом бежать от глупого океана. Ну а теперь второй вопрос: зачем, пришелец, ты искал именно меня?

Семён с некоторым сожалением покрутил в руках пустой кубок, и, поняв, что подлить ему никто не торопится, признался:

- Теперь я уже понял, что сделал это напрасно. Не стоило подвергать жизни моих детей такой огромной и смертельной опасности. Ведь очень многие меня пытались убедить в том, что Звёздный хан никогда не захочет выслушать моих идей и предложений. В один голос меня заверяли, что мы здесь станем рабами и вполне возможно, что нас казнят на потеху своим капризам или просто для развлечения. Сегодня я в этом убедился на собственной шкуре….

Глава пиршества подался вперёд и злобно прорычал:

- Это моё право победителя!

Ни одна чёрточка не дрогнула на лице Семёна, словно это он сам сделал специальную паузу в своём повествовании, задумавшись над последующими словами. А затем, совершенно спокойно глядя прямо в наливающиеся злобой ханские глаза, продолжил, словно его и не перебивали:

- …И сделал для себя запоздалые, но соответствующие выводы. А ошибался я вполне закономерно, потому, что был уверен: ни один правитель не откажется стать властелином всего мира. Да, да! Не просто управлять центральной частью огромного материка, а то и всего этого участка суши, но и покорить все островные государства, оба остальных материка и даже обширные океанские мелководья.

Даже если пришелец врал напропалую и со смертельным отчаянием, у него получилось подобным высказыванием опять всех заинтересовать. Пиршествующие притихли, переглядываясь между собой, и вновь некоторое время в зале слышались лишь разудалые вопли и взрывы пьяного хохота с нижних террас дворца. Победитель всех миров прекрасно осознавал, что даже на этом огромном континенте ему никогда не захватить и не покорить многочисленные береговые и горные королевства. А уж о том, чтобы построить невиданный флот и хозяйничать в океанах даже самые великие льстецы не заикались. Но ведь человек из другого мира наверняка имел некие обоснования для уверений, а значит, следовало послушать с должным вниманием. Последовал еле заметное движение пальца и разносчик вина быстро наполнил Семёну кубок до краёв. Теперь он уже выпил не торопясь, не разливая ни одной капельки на подбородок. Затем довольно и шумно выдохнул, скользнул взглядом по ломящимся от изобилия столам и стал развивать свою мысль до конца:

- Тут ведь для самого великого властелина - с одной стороны, и меня и моих детей - с другой, возникал взаимовыгодный интерес. Нам очень хочется вернуться в свой мир. Но для этого надо невиданными темпами развить металлургическую, горнодобывающую и даже станкостроительную промышленность. За несколько лет добиться принятия единых мер, весов. Ввести в обиход электричество. И только потом создавать электронную промышленность. Потому что без тонкой и невероятной прочной проволоки, например, мы не сможем создать тот прибор, который нас перебросит в другой мир.

Заметив недоумённые переглядывания, пришелец пояснил:

- Слово прибор вам неведомо, но это нечто наподобие специального устройства с множеством приручённых молний во внутренностях. Эдакий железный монстр полностью подчинённый человеку. Чтобы его изготовить, надо собрать полезные ископаемые чуть ли не со всей планеты и желательно сделать это под властью одного правителя. То есть мы помогаем стать властелином планеты одному человеку, а уж потом он нам помогает вернуться в наш мир. Вот тут и возник наш основной спор: мой старший сын настаивал на том, чтобы возвести на вершину правления амбициозного, но ещё никому не известного правителя, а я настаивал на том, чтобы помочь самому сильному из сильных. То есть, Звёздному хану. Ведь тогда моя семья запросто смогла бы выиграть пятнадцать, а то и все двадцать лет во времени. А ведь это весьма существенно даже в вашем мире, где с помощью магии можно весомо продлить молодость и слегка отсрочить свою смерть от старости. Вполне понятно, что молодой и энергичный Завоеватель всех миров, имея в своей армии железные, самодвижущиеся повозки; пробивающие любые стены орудия и практические непотопляемые морские корабли гораздо быстрей достигнет желаемого, как для него, так и для нас, чем никому не известный отпрыск королевского рода, который в своём королевстве имеет всего лишь пять десятков голодных рыцарей и пару тысяч не менее голодных крестьян. Мы тут на окраинах континента на таких самодержцев насмотрелись. И не обязательно было беседовать с ними лично или выпытывать все подробности ведения хозяйства у управляющего. Достаточно было глянуть на вооружение и порядки внутри королевства. Да заодно и послушать, что говорит народ обо всех остальных гипотетических претендентах на мировое господство. Даже мой старший сын вынужден был признать, что нужного человека среди них нет. В конце пути он от нас отделился, утверждая, что не стоит всем вместе идти в пасть ко льву, и отчасти оказался прав. Благодаря вашим развлечениям мне своих детей удалось отправить отсюда как можно дальше, хотя то, что я при этом пережил….

Не дожидаясь здравиц, хан резко опрокинул в свою глотку вино из очередного кубка и прохрипел:

- И последний вопрос: когда ты мне сделаешь то, самое страшное оружие вашего мира, которое зовётся ядерная бомба?

Глаза Семёна прищурились от сдерживаемого смеха, и ответ прозвучал как откровенная насмешка:

- Никогда.

Завоеватель Кариандены и всех соседних государств не протянул руку за топором. Скорее он удивился от такого наглого ответа. И спросил с недоумением:

- Разве ты не боишься продолжительных пыток?

Пришелец из другого мира пожал плечами:

- Совершенно не боюсь.

- Но ведь тебя сейчас будут растягивать по жилам в стороны! Мои палачи даже немых заставляют быть убедительными в разговорах.

- Ваше ханское превосходительство видимо так и не понял, что на островах Рогатых Демонов мы получили самое полное образование. И даже тот факт, что наши шаманские способности до конца ещё неизвестны даже нам самим, не умаляет наших невероятных умений. Одно из них заключается в том, чтобы полностью отгородить своё сознание от рецепторов тела и всего остального, что нас связывает с окружающим миром. Меня могут резать на кусочки, сжигать на костре, травить ядом или морить голодом, но моя сущность этого не почувствует и умрёт в блаженной тишине и спасительной темноте лишь после окончательного окоченения физического тела. То, что я здесь увидел, уже давно укрепило меня в мысли, что живым мне отсюда не уйти, так зачем же мне лгать и любезничать с человеком который вознамерился меня уничтожить? Причём уничтожив, как он уже сам прекрасно понял, совершенно бессмысленно и себе же во вред. Ибо известно, что упущенная выгода – порой бывает гораздо более губительной, чем простое ничегонеделание. Вот именно поэтому ядерную бомбу я вам делать и не собираюсь. Да и не смог бы, наверное, при всём желании. Уж больно эта штука мудрёная да технически для этого мира недостижимая.

Словно в некотором раздумье, хан опять склонился к своему другу и визирю Низидину:

- Нет, ты слышал? Не понравилось ему у нас! Может он есть хочет?

Визирь хмыкнул от возмущения:

- Рабам есть в присутствии хана запрещено! Да и перед представлениями тоже!

- А почему?

- Чтобы вонью своих внутренностей не осквернять твою трапезу, о, Великий!

- И пыток он не боится….

- Ха! Сколько таких было как он? И толку?

- Да, всех свиньи поели, - хохотнул и хан. Но тут же скривился от раздражения: - Но всё равно он мне всю душу разбередил, лучше бы его уже сразу тогда мы копьями пронзили. Или ты сам, вместе с тем молодым крысоловом могли бы и поточнее топоры метать. А так теперь сиди тут и подсчитывай…, - властелин перекривил пленника женским голосом: - «…Утерянную выгоду».

Он опять замер, что-то обдумывая, и визирь осторожно спросил:

- Продолжим забаву?

- Вот именно! – рявкнул хан во всю глотку. – Подайте вина! Дайте этому пришельцу меч и вызовите разжалованного командующего шестой Армии. Пусть этот щенок исправить свою ошибку немедленно. Заодно проверим, чему там на этих островах могут научить рогатые демоны.

Зазвучали здравицы вместе со смехом, вино дождём хлынуло в переполненные пищеводы, и туда же насильно стала запихиваться истекающая жиром пища.

Распорядитель в жилетке лично сопроводил разжалованного командующего пред светлы очи Завоеватели всех миров. И тот, приподняв своё лицо над блюдом, осмотрел грозно насупившегося воина. Затем пояснил суть предстоящего действа:

- Бери меч и убей этого чужака. Если справишься за минуту - возвращаешься за мой стол.

Попавший в опалу командующий тут же расправил грудь, лицо его прояснилось, и он ответил с непоколебимой уверенностью:

- Слушаюсь, мой повелитель!

Противников развели на пять метров, дали каждому одинаковые длинные и узкие мечи, да так и оставили дожидаться последней команды. Недавний командующий уже явственно представлял себя на прежнем посту и от нетерпения крутил своим мечом сдвоенные круги в виде восьмёрки и подпрыгивал на месте от нетерпения. Семён же наоборот лишь опробовал балансировку меча, взял за рукоять двумя руками, опустил на уровень своего живота и приподнял остриё меча на уровень своей груди. Такая стойка для отчаянных наездников была совершенно нова и выглядела довольно смехотворно. Что и вылилось в издевательский смех и быстро нарастающие цифры ставок. Визирь и себе решил отыграться, предложив ещё два камня из своего совсем не тощего кошелька. Хан согласился с полным равнодушием и дал отмашку, начинать бой.

Лихой рубака, известный мастер подобных поединков, недавний командующий шестой армией не стал раздумывать и мгновения. Слово смертоносная мельница он понёсся на замершего чужака, надеясь раскромсать его на фарш на первых же секундах боя. К всеобщему удивлению пришелец из другого мира не стал уходить в оборону или заведомо отступать, а стоял на одном месте, как показалось вначале. До самого момента грядущей гибели. И только в момент столкновения как-то плавно перетёк в сторону, да так и замер. Но теперь его меч был опущен вниз, а по клинку стекала густая красная кровь. Сам же разжалованный командующий, скрутившись баранкой, лежал на полу и бессмысленными движениями рук пытался запихнуть обратно в распоротый живот вывалившиеся внутренности. Ещё через полминуты он затрясся в продолжительной агонии, и хан брезгливо махнул в ту сторону рукой:

- Убрать! – и тут же указательный палец вновь отправил к пленнику разносчика вина. – Заслужил….

Семён же в этот момент лихорадочно размышлял над тем шансом, который у него был. Уж очень хотелось убить этого разнузданного и кровавого диктатора. Пусть даже ценой своей жизни. Но шансы для удачной атаки были мизерные. Всё было против этого покушения: расстояние, стол с яствами, латники с мечами наизготовку, несколько оруженосцев, держащих в руках заряженные арбалеты и приближающийся сбоку огромный распорядитель в своей несерьёзной безрукавке. Именно последний и требовательно просипел:

- Меч давай!

Запоздалая мысль подсказала, что надо было всех увлечь более продолжительным боем, приблизиться к центру стола и только тогда….Но время было упущено, меч отдан, а взамен в руках оказался самый огромный по ёмкости кубок с вином.

«Ну что ж, - подумал про себя Семён. – Дети уже наверняка очень далеко, можно и напиться до любого состояния. Если успею….»

Словно подслушав его мысли, Завоеватель всех миров проворчал на весь зал:

- Пей и радуйся жизни…, а потом поведаешь мне название того острова и дашь координаты того Масторакса Знаний, в котором так отменно учат сражаться на мечах. Обязательно отправлю туда сотню воинов для досконального изучения, а затем и повторения этого великолепного стиля. Или на этот вопрос тоже осмелишься не ответить?

Пришелец еле погасил громкую отрыжку:

- Скорей всего твой визирь и сам знает обо всех боевых школах фехтования. Так что мой ответ для твоего ханского могущества – всё равно пустой звук.

Многие пирующие, в том числе и сам хан задумались об услышанном заверении. Что прозвучало из уст чужака: насмешка с издевательством или тонкая и великая лесть? Как бы там ни было, вслух о своих сомнениях не высказался никто. А то вдруг твоё мнение пойдёт с кем-то вразрез? А этот кто-то может и попросить показать свои умения в сражении с этим странным пришельцем из другого мира. И как сражаться, если раздувшиеся пищей кишки уже и сидеть мешают? А отуманенные вином мозги вряд ли достойно скоординируют движения ослабевших рук. Да и полночь близится, чуть ли не сутки то на ногах, то за столом….

САПФИРОВОЕСИЯНИЕ

Первым забеспокоился распорядитель. Видимо этот детина обладал неким даром предвидения или инстинктивно чувствовал опасности. Именно он первым замер как истукан, а затем бочком стал продвигаться к самому большому и, пожалуй, единственному доступному для обозрения окну. Затем и сам великий хан напрягся как струна, заметался глазами по залу, пытаясь понять, откуда нисходит опасность, а потом поднял вверх левую руку. Приближённые, призванные к полному молчанию, тоже все насторожились и подобрались, даром что пережирались и перепились как последние животные. Но и до них стало доходить самое главное: звуки, долетающие снаружи в пиршественный зал, кардинально изменились. Хотя и раньше оттуда доносились крики боли и предсмертного ужаса, но всегда после них слышался или одобрительный гул или разудалый хохот выигравших пари. Тысячники оттягивались на рабах, убивая их голыми руками и таким способом давая выход своим негативным эмоциям.

Но сейчас вопли ужаса и боли доносились снаружи почти безостановочно, хоть постепенно их количество и уменьшалось. Распорядитель как раз стал выглядывать в окно, когда в зал ворвался один из наружных охранников. Лицо его выражало скорей удивление, чем страх или панику. Да и голос звучал мощно и уверенно:

- О. Великий! Какой-то странный туман поднимается в замок. Разогнать его не получается: он густой и липкий, и почти заполнил нижнюю караулку.

Тут же от окна отозвался и огромный распорядитель:

- Весь город покрыт зеленовато-желтым туманом! Уже и нижние террасы покрыты ими полностью. Факела сквозь него просвечиваются с трудом. И что-то в этом тумане ворочается непонятное. Похоже, оно убивает всех сотников и тысячников….

Звёздный вскочил на ноги:

- Убивает?! Что же это такое?!

Повернувшийся к столам распорядитель был бледен, словно белая скатерть. Но сообразительность у него не пропала:

- Мне кажется это действительно в Кариандену пришла Сапфировая смерть.

Завоеватель всех миров замер на очень короткое мгновение. При всей своей неграмотности и дикости, это был человек действия и звериной сообразительности. Сомневаться или сожалеть о прошедшем, было ему не присуще. Поэтому тут же во все стороны понеслись чёткие и уверенные команды:

- Забаррикадировать все двери и окна! Щели плотно замазать густым мёдом и липкими соусами. Затем сверху закидывать остальной пищей. Приготовить факелы! Если где-нибудь туман начнёт просачиваться вовнутрь, сразу выжигаёте его! После этого заклеивайте найденные щели промасленными тканями. И не сбивайтесь в кучу! Рассредоточиться вдоль всех стен!

Начавшаяся беготня вначале была немного бестолковой и сумбурной, но быстро обрела организованность и порядок. Да и ослушаться хана никто бы не осмелился. Скорей всего и опасность большинству таковой и не казалась, ну подумаешь туман! Мало ли ему подобных! И ещё не факт, что он там внизу кого-то отравил или напугал. Может он и подыматься больше не станет?

На своих местах оставалось в зале только четыре человека. Это – сам Звёздный, со своими телохранителями¸ да пришелец из другого мира с огромным кубком вина в руках. Посматривая на метушню возле выходов, окон и каминных провалов, Семён с завидным спокойствием попивал слегка терпковатый алкоголь. Хотя такой ажиотаж вокруг какого-то тумана его изрядно удивил. Как он не пытался припомнить все знания, полученные на островных Мастораксах, в голову ничего подходящего не приходило. Но если эта Сапфировая смерть действительно так опасна, то скоро в замке ни одной живой души не окажется. А значит, следовало приготовить своё сознание к уходу из привычного состояния в полный мрак. Но самое главное – злобному тирану воздастся по заслугам.

Единственное, что червем сомнения ещё продолжало точить внутренности, так это переживания о том, успели дети отъехать от этого гиблого места достаточно далеко или нет? А если успели, то, как сложится их судьба в дальнейшем? Семёну очень хотелось, чтобы дети не повторили его ошибок с выбором покровителя и таки сумели бы вырваться в свой родной мир. Хотя…. И этот мир вполне хорош для нормального обитания. А если ещё проснутся предсказанные учителями магические способности, то жить в этом сказочном мире станет сплошное удовольствие. Опять-таки: только в том случае если вокруг установится стабильность и повыведутся такие вот непредсказуемые правители.

Хан тем временем продолжал управлять подчинёнными с высоты своего трона и, как оказалось, делал это весьма правильно и успешно. Прошло уже двадцать минут, но даже ни единого облачка опасного тумана в пиршественный зал так и не проникло. Правда теперь и звуков снаружи не доносилось ни одного. О чём и доложил распорядитель, который прикладывал осторожно ухо к задрапированному промасленными тканями окну:

- Повелитель, все крики на террасах смолкли.

Хан пожал плечами:

- Скорей всего все наши доблестные воины тоже успели хорошо спрятаться или заснуть пьяным сном. Подождём до рассвета, а там и видно станет. Наверняка кто-нибудь первым догадается после ухода тумана достучаться в наши нерушимые двери.

Визирь с некоторой усталостью уселся рядом на своё кресло и после тяжёлого вздоха высказал предположение:

- А не могло так случиться, что покойный шаман специально всё это подстроил? И внизу уже хозяйничают его приспешники и злоумышленники? Ведь это мы празднуем, а вот предатели и наши враги, хе-хе, не дремлют….

- Достойная мысль! – похвально подвигал своими густыми бровями Звёздный. – Скорей всего так и есть. И созданный шаманами туман не что иное, как попытка нас запугать и заставить покинуть Кариандену. А потом бы пришлось вновь штурмовать эту цитадель, захваченную предателями.

- Скорей всего они поняли, что ты великий не поддался на провокацию и под прикрытием тумана сумели захватить весь дворец. Как бы они наш зал не стали штурмовать.

Хан тяжёлым взглядом обвёл вооружившихся приближенных и обвешанных оружием оруженосцев. И только потом рыкнул:

- Силёнок у них не хватит!

- А утром?

- В столице и вокруг неё собрались самые преданные мне и самые отважные войска. Утром они вырежут всех шаманов и их приспешников подчистую. И мы…, хм, …продолжим наш праздник! Ну-ка, подайте мне вина!

Лишь только кубок оказался в его огромных лапищах он с жадностью стал пить, задрав подбородок и глядя в потолок. Но тут же чуть не подавился, отбросил кубок в сторону и вскочил на ноги. Обе его руки указывали вверх, а губы впервые задрожали:

- Туман опускается сверху!

Теперь уже все задрали головы вверх и увидели как непонятный, светящийся туман опускается плотным облаком на весь зал. И запоздало сообразили, что наверняка где-то на крыше полно незаметных воздухоотводов, заделать которые, можно было бы лишь при самой тщательной и длительной консервации всего помещения.

- Сапфировое Сияние! – выдохнул визирь. – Выходит, что шаман был прав?

К тому времени Звёздный взял себя в руки, уселся на стул и потребовал ещё вина. Когда кубок был выпит, скомандовал:

- Столы в круг! Зажечь все факелы! Становитесь на столы и жгите опускающийся туман. – Затем протянул руку в сторону и потребовал: - «Смерть!»

В следующее мгновение верный оруженосец вложил в ханскую руку копьё «Убийца богов», а сам одним из первых взобрался на стол с двумя факелами. За ним это же взгромождение поспешно проделали и все остальные оруженосцы. Вся остальная свита обступила своего повелителя плотным кольцом и тоже ощерилась горящими факелами и редко торчащими копьями.

Семён находился, чуть ли не в центре зала в гордом одиночестве, совершенно позабытый и без всякого присмотра. Бежать куда-либо смысла не было, факел тоже в руку не вручили, а больше защититься было нечем. В общий круг тоже могли не пустить, посчитав чужака только помехой. Но вот использовать то, что столы стояли не небольшом, в несколько ступенек возвышении – следовало. Поэтому Семён быстро допил остатки вина, улегся на каменный пол и постарался как можно скорее ввести себя в состояние лёгкой клинической смерти. Когда он с детьми научился делать это на островах Рогатых Демонов, то даже тамошние учителя были удивлены подобными талантами. При этом шаманском действе тело очень быстро теряло свою температуру покрова до пятнадцати градусов, процесс дыхания замедлялся в десятки раз, и сердцебиение почти не прослушивалось. Единственный минус такого действа заключался в том, что находиться в нём удавалось не больше пятнадцати-двадцати минут. Потом организму требовался не менее чем двухчасовый отдых в нормальном режиме жизнедеятельности.

Но и этого времени могло вполне хватить для обмана странного тумана, которого все в зале так боялись. Ведь если судить по их реакции, Сапфировое Сияние грозило чем-то страшным для всего живого. А значит, оно вполне может не обратить внимания на почти остывшего, если уж не совсем мёртвого человека.

Тем временем туман достиг ярко горящих факелов и те затрепетали искрами, зачадили струйками дыма. Словно на них плеснули вонючей, осклизлой жидкостью. Тут же по всему залу поплыл удушливый, прогорклый запах, который почувствовал даже Семён, со своим нивелированным обонянием. Глаза он оставил открытыми, поэтому где-то далеко внутри своего тела с некоторым замедлением наблюдал за жуткими событиями, которые развивались в пиршественном зале.

Соприкоснувшись с огнём Сапфировое Сияние вздрогнуло всей массой, заклубилось более темными струями и стало окутывать своим космами стоящих на столах оруженосцев. Те еще с минуту интенсивными взмахами пытались отогнать от себя струи зелёно-желтого тумана, но потом стали валиться на пол с жуткими, душераздирающими воплями и стонами. Практически в тот момент, когда их тела ударялись наземь, они по всей очевидности уже были полностью парализованы, и от соприкосновения с твёрдой поверхностью почти не сминались и не складывались. Такими застывшими куклами они обездвижено и замирали на каменных плитах, и только нечеловеческие звуки боли и ужаса продолжали вырываться из их глоток. Да и те слышались недолго: практически каждый умирающий успевал один раз возопить от страшной боли, да один раз выдавить из себя отчаянный стон каменеющего от ужаса и смерти тела.

Упавшие факелы тут же подхватывали придворные и командиры из ханской свиты, и пытались интенсивными размахиваниями оттянуть уже явно неминуемый конец. Но Сапфирное сияние опустилось уже почти до самого пола и теперь беспрепятственно атаковало своим космами прямо по ногам. Никакие латы, сапоги или ткань от тумана не спасали. Люди валились, словно деревянные истуканы и их предсмертный стон сливался в жуткий, но явно затихающий рёв.

Напоследок Звёздный Покоритель всех миров остался в центре поверженных тел совершенно один. Подсвечиваемый раскиданными у его ног факелами он с бешеным рычанием вращал вокруг себя своим таинственным копьём с древком из странной синей древесины. И самое удивительное, что Сапфирное Сияние молниеносно уклонялось своими клубами от хищно поблескивающего наконечника. Хотя всё больше и больше тонких струек скользило по самому полу, вращалось на уровне груди и, извиваясь, опускались сверху. И вот настал момент, когда все они одновременно, словно щупальца многотысячной гидры чуть ускорили своё движение и бешено сражающий за свою жизнь человек с рычащим стоном стал замедлять свою защиту, словно засыпая, а потом и вовсе замер, как статуя, вытесанная из камня. Несколько раз качнувшись на непослушных ногах, великий хан грохнулся наземь. И только после этого из его груди раздался последний стон уходящей жизни.

В следующий момент Семён почувствовал, как и его тело сковала неимоверная ледяная тяжесть, пробившая и так окоченевшее тело и добравшаяся до самого отдалённого участка мозга. А в сознании чётко всплыла чужая, но, тем не менее, совершенно отчётливо понимаемая мысль:

«Это ты зря сделал…. Мог бы мёртвым не притворяться…. Всё равно тебе уготована другая судьба….»

ЗАГРЕБНОЙ

Во всех этих перипетиях и осмыслении принятой мысли, двадцать минут прошло неимоверно быстро, и Семён почувствовал, как его тело самопроизвольно вновь возвращается к нормальному функционированию. Первое чувство было самым омерзительным: лёгкие для дыхания втянули вовнутрь густой и неприятно пахнущий зеленовато-желтый туман. Причём ни задержать дыхания, ни просто повернуть губы к самому полу, где воздух мог быть чище, не было никакой возможности. Ведь тело до сих пор отказывалось повиноваться. Так и пришлось с содроганием, как умственным, так и физическим дышать этой непонятной и страшной мерзостью.

Затем в тело вернулась нормальная чувствительность, и сразу же стало дискомфортно от странного и давящего холода. Пальцы послушно сжимались, веки закрывались и открывались, губы тоже вполне естественно смочились одеревеневшим языком, но вот состояние полной замороженности вкупе с заторможенностью и осознанием нереальности происходящего, так и не отступали.

За пять лет странствий и изучения нового мира Семёну пришлось познать, услышать, прочитать и увидеть невероятное количество не менее невероятных чудес этой действительности. Но Сапфирное Сияние пока превосходило все вместе взятые. Если оно и его убило, то почему он ещё жив? Раз так, то скорей всего и все остальные вокруг лежащие люди просто парализованы на время и возможно никто и не умер. Просто кричал от свалившегося на тело холода.

Подвигав головой, пришелец из другого мира попытался сесть, и это ему удалось с первой же попытки. Перевалившись странно окоченелым телом на четвереньки, удалось встать. А потом и внимательно вокруг себя осмотреться. Хотя сделать это внимательно явно не получалось: сквозь густое и пощипывающее кожу туманное сияние с трудом различались кончики пальцев вытянутой руки. Да тусклыми светляками выделялись самые ближние, лежащие на полу факелы. Именно к ним и отправился Семён неверной походкой. Ведь если и все остальные живы, то надо действовать быстро, без малейших колебаний и задержек. Лишние рассуждения вряд ли помогут при попытке к бегству.

Но, то, что предстало взору, заставило замереть на месте надолго. Все валяющиеся на полу одежды, латы, кольчуги и прочие парадные одеяния были совершенно пусты! В них не было и следа человеческой плоти! В них не виднелось даже кусочка белеющей кости! Даже ни единого волоска не осталось….

В медленном осознании случившегося, человек простоял очень долго. Затем прошёл в самый центр недавнего факельного сражения и удостоверился, что и от хана не осталось ни единой хромосомы или даже капельки невысохшего пота. Желая удостовериться в последней догадке, Семён поднёс одежды хана к носу и не уловил даже малейшего запаха от их недавнего хозяина. Но вот о каменные плиты пола при этом разнюхивании, ударилось что-то большое и твёрдое.

А когда взгляд сфокусировался у ног, стало понятно, что выпал невероятно огромный, практически никогда не встречаемый в живой природе сапфир. От долгого рассматривания этого уникального сокровища оторвал всё тот же проникающий прямо в мозг голос:

«Отныне ты – Загребной! Самый уважаемый и авторитетный человек этой планеты. Поэтому ты должен знать свои обязанности и выполнить возложенный на тебя долг!»

Когда Семён понял, что на него теперь собираются навесить не согласованные с ним обязанности, то сразу же возмутился и в полный голос ответил:

- За что такая честь? Мне и так долгов хватает. Тем более что самая большая обязанность для меня – это вернуть моих детей в наш родной мир.

«Теперь для тебя очень многое изменилось. И именно твои отцовские обязанности и заставят тебя делать только то, что тебе будет приказано! Поэтому слушай, Загребной, и запоминай!»