Повесть не временных лет КН 3

ЧАСТЬ 1

ВЛАДИМИР.

Глава 1

То, что является важным сегодня,

Развеется завтра как дым…

В чем была причина предательства детей? Не знаю. Да и навряд ли кто узнает. Воистину. Чужая жизнь потемки. Попытка разобраться в чужих мыслях, по моему, просто пустая трата времени. Но последующие за смертью Святослава события ничего хорошего не принесли его сыновьям. Вернее сказать двум из его сыновей.

В моей жизни тоже наступили перемены. Не знаю. Может это была кара богов. Может просто стечение обстоятельств. Может вселенская закономерность приведшая к таким последствиям. Если раньше кто-нибудь из небожителей время от времени и заглядывал на огонек, то теперь даже от Велеса не было вестей. Не скажу, что я сильно переживал по этому поводу. Я просто наслаждался спокойной жизнью.

Рядом со мной были Ирма, мой сын Ростислав, и близкие мне люди. О чем еще может мечтать человек? Быть может для кого-то этого будет мало. Но я не привередлив. Так что мне моих малых житейских радостей для счастливой жизни хватало с избытком. И если честно, то было абсолютно наплевать, что происходит в Киеве, в Новгороде. Да, вообще во всем мире.

Хотя, тут я немного слукавил. Конечно же я был обо всем, что в княжествах происходит осведомлен. Купцы ведь что сороки. Они быстро вести по землям разносят. Впрочем, и без них было понятно, что после смерти Святослава в Киеве правил не столько его сын Ярополк, сколько Свенельд. Хитрован варяжский большую власть приобрел.

А власть, она такая. Власть это штука страшная. Не совладав, со своими амбициями, Лют, сын Свенельда, находясь на земле Древлян повел себя не лучшим образом. Посчитал себя выше князя что в этой земле правил. Олег, брат Ярополка и по совместительству князь Древлянский, не стал терпеть обиду от какого-то варяжского выскочки возомнившего о себе невесть что. Взял, да и приказал своим людям убить Люта за хамское поведение.

Свенельд естественно горел отмщением. Но только что, горел. Самому укусить Олега несмотря на всю его власть и влияние зубы не выросли. Влияние влиянием, но дружина идет за князем. Вот варяг и метался, всячески выискивая повод для мести. Искал сука причины и постоянно нашептывал Ярополку на ухо о неблагонадежном расположении к нему брата.

-Негоже княже, такие обиды прощать. Сегодня лучших людей Киева за просто так режут. А завтра могут и на тебя, замахнутся. Братние узы тут не помощь. Помни Ярополк самую главную заповедь «Власти». Заповедь, которая гласит. Нет у власти, ни родни, ни близких. Есть только враги и соперники. Потому как «Власть», дележа не любит.

- Олег в своем праве был. Лют, сам виноват. В чужом доме себя, как хозяин не ведут. – Отбивался от наседаний варяга, молодой князь.

Только вот, Свенельд не отставал. И не знаю, что уж там случилось, а только спустя два года уговорил-таки гад этакий Ярополка, пойти войной на Олега. Хотя судя по всему, Ярополк сам не прочь был свои владения расширить.

Две дружины встретились недалеко от Овруча. И не сказать, чтобы сеча лютой была. Но, в любой драке есть проигравший, и есть победитель. Дружина Древлян не выдержала натиска Киевлян, и побежала хорониться в городе.

Да так дружно ломанулась к воротам, что мост переброшенный через городской ров не выдержал и подломился. В том рву людей от давки больше погибло, чем во время самой битвы. Там же в этом самом рву и Олег свою кончину нашел. Задавили князя упавшие на него сверху тела.

Говорят, Ярополк сильно убивался по гибели брата. Понятное дело. Как ни крути, а как-никак родная кровь. А с другой стороны тоже вопрос имеется. Чего тогда войной пошел? Ведь понимать должен был что подобным исходом все закончится может. Однако за виноватым далеко ходить не стал. Свенельда в преждевременной смерти брата обвинил.

-Радуйся теперь. – Восклицал Ярополк гневно. - Ведь из-за тебя так получилось, что я собственного брата из-за глупой случайности жизни лишил?

Только Свенельду тому такие обвинения, что мед сладкий были. И плевать он хотел, что Русь в междоусобицу кинул. Главное. Перед своими богами очистился. За сына отомстил. Кровную обиду кровью смыл.

Так ведь и у славян законы кровной мести никто не отменял. Вот и вышло, что один брат должен был отомстить другому. Правда, могли еще дело миром решить. Никто выплату виры за убиенного не отменял. Да и не в ней дело. Если хочешь, то дорогу к миру отыщешь. Только вот никто той тропки из братьев искать не стал. Что, правда. То, правда. Ведь у власти, ни родни, ни друзей нет.

В этом вон и Цимисхий убедился. Долго и мучительно умирал Император Византийский от скормленного ему яда. Может, даже проклиная тот день, когда позарился на красные сапоги. Только ведь еще тогда знал наверняка, что рано или поздно именно этим его правление и закончится. Традиция у них там в этой самой Византии такая.

И дело не в том, что он был плохим правителем. Просто в Византии, слишком много народа, охочего до власти всегда проживало. Во дворце вон постоянно, кто-то кого-то душил, резал, или травил. При этом как всегда, невзирая на всякие там родственные связи. Цивилизованное общество. Етить ему в дышло.

Ярополк, объединивший под своей рукой оба княжества, Киевское и Древлянское. Стал готовиться к войне с Владимиром. Хочешь, не хочешь, а тут и за смерть брата ответ держать как-бы надо. Да и Новгород к рукам прибрать лишним не будет. Дружину большую собрал. Но почему-то с походом на Новгород не спешил. Почему резину тянул? Да, кто его знает. Чужие помыслы в политической игре потемки.

Впрочем, и купцы Новгородские особо в бой не рвались. От такой войны для них только одни убытки. Отбиться одной своей дружиной от Киевлян, мало силы. Для надежного исхода нужно варягов нанимать. Все бы ничего. Не такая уж и проблема. Да ведь только этим варягам платить надо. А платить купцы не особо любили.

Одно дело, когда Владимир варягов в Новгороде привечал да дружбу с ними водил. То его, княжье дело было. Да и купцам выгода от той дружбы выходила немалая. Варяги на море не лютовали. Как - никак, многие конунги с князем в дружеских отношениях были.

-Так что делать будем? - Вопрошали они сами себя, на своих сходках. – Помогать? Али того? - Недвусмысленно кивали головой.

-Посчитать надо бы. - Брались самые умные и богатые за счеты, и сосредоточенно хлопали костяшками. А остальная их братия при этом сидела тихо и ждала, чего там старшие насчитают.

Владимир в то время можно сказать весь на нервах ходил. И было отчего. Если Ярополк на родного брата пошел, то, что о нем, сыне рабыни говорить. В честность и дружбу купцов не верил. Однако теплилась в нем надежда все же. А вдруг помогут, да не выдадут.

Добрыня, дядя князя, в то время все под купеческими окнами кружил. Пытался доведаться. Об чем там собственно толстосумы толкуют? Но толстосумы хоронились. Особо своими планами не делились. Потому как видать, не все еще подсчитали. Только вот, как бы они не хоронились, а вскоре слухи нехорошие по городу поползли.

Добрыня с Владимиром не стали дожидаться, правдивы те слухи, али нет. Взяли да и умотали за море к варягам. Уж лучше живым изгоем в чужой земле обитаться, чем родной землицей мертвым присыпаться.

-Ну вот, - утирая пот со лба, учили старые купцы молодых. – Главное, все хорошо посчитать. А коль грамотно посчитано, то и прибытку быть. И, недолго думая, отправили гонцов к Ярополку. Уведомляли его толстомордые, что княжье место в Новгороде освободилось. С хлебом солью его готовы встретить.

-Хватит с меня крови и одного брата. Хоть и не желал я его смерти, а все одно перед богами ответ держать придется. - Тяжело на людях вздыхал Ярополк. - А что другого за море прогнал, так не убил ведь. Так что, особо и горевать не о чем. Теперь надобно посадников в Новгород отправлять. Взваливать так сказать сей груз на свои плечи. Не оставлять же такое княжество, да без присмотра.

После чего с собранной дружиной, отправился в печенежские степи. Мстить пошел степнякам за смерть отца. Как по мне, то уж лучше бы живому помог, когда Святослав на порогах в помощи нуждался. Да и с местью как-то слишком долго тянул.

Избиение Печенегов много времени не потребовало. Да и не ожидали они, что к ним кто-то мстить заявится. Тем более что убийца Святослава Куря, уже давно сам землю парил. Поэтому от разрозненных кланов и отпора сильного не было. А только речь о выплате дани зашла, видно ради которой весь поход и затевался, тут же утирая кровавые сопли на все и согласились.

Вернувшись победителем в Киев, Ярополк обнаружил там послов ромейских. Прибыли те послы с подтверждением старых договоров от нового Императора Византии Василия. Да еще помимо тех договоров, священников с собой приволокли. А также духовника, для его жены Предславы привезли.

После смерти Ольги, стоял храм Святого Ильи, что еще при Игоре Старом отстроенным был, без смотрителя. И хоть паствы той в Киеве и немного пока было, но без пастыря ведь никак не обойтись. Ежели пастыря долго нет, то все овцы в разные стороны разбредутся. Тем более что Рим не дремлет и католики так же своих слуг в Киев отряжают. И Патриарх Константинопольский и Папа Римский, оба Киев за собой застолбить желали.

Сам Ярополк крещен не был. Но под влиянием бабки своей княгини Ольги и жены, гречанки по происхождению, да к тому же еще и монахини в прошлом. Ее Ярополку отец из похода привез, взяв прямо из монастыря, пленившись ее красотой. Благосклонно к служителям церкви относился. Только вот христианство, принимать не спешил. Да и как примешь? Кругом ведь сплошь язычники. Да при всем при этом от богов своих отказываться ну ни в какую пока не хотят. Но и ромеи надежды не теряли, переговариваясь меж собой.

-Ничего. Вода камень точит. Ни прямо сейчас, так чуть погодя, к истинному свету вытянем. А пока главная для нас задача не дать здесь католикам прижиться.

С удвоенной энергией они продолжали нашептывать Ярополку, о преимуществе православной веры. И при этом обещали, что исключительно при их содействии он станет независим от мнения дружины, и бояр. Ставя естественно в пример безграничную власть, которой обладал их император. Ярополк, всегда внимательно слушал послов и священников. Головой кивал, соглашаясь с ними. А потом взял да и выдал.

-Надо бы мне, на Рогнеде жениться. Дочери Полоцкого князя Рогволода.

-Тьфу ты. - Плевались греки. - С этими Руссами, совсем умом тронешься. Вот, как из наших речей о благодати в раю, такой вывод сделать можно было? Мы ему о боге. О вечной жизни. А он о женитьбе по своим варварским многоженским обычаям.

Плюйся не плюйся, а заслал Ярополк сватов в Полоцк. Рогволод покумекал с сыновьями. С дружиной посоветовался. Не забыл даже у купцов полоцких их мнения спросить. Всех самолично обошел. Никто против этого брака не был. Да и чего собственно такому завидному жениху противиться? Так что от сватовства, плавно перешли к решению сопутствующих свадьбе вопросов.

И все бы ничего. Да время ведь на месте не стоит. Тикает оно себе потихоньку иникого о своем ходе не спрашивает. Нужно им то, али нет. За всеми этими забавами. Походами, разговорами, да сватовством. Время взяло и три года, как один день отмерило. И вот вам неожиданность. Из вынужденного изгнания Владимир никого не спросясь нежданно-негаданно обратно воротился. Да не один. Мало того что с женой, и детьми. Так он взял еще и дружину немалую варяжскую с собой притащил.

Наместники Ярополка, не стали испытывать судьбу. Собрали свои монатки и поспешно отбыли в Киев, с неприятным для князя известием. Вслед за ними и гонец из Новгорода поскакал. Вез он слова Владимира Ярополку. Тот постарался, как и отец быть кратким.

-Готовься к войне. Хочу на тебя идти. – Видно шибко не по душе ему пришлось вынужденное турне по заграницам, что он так на брата осерчал.

На сей раз, купцы Новгородские счеты в руки не брали. Да на кой те счеты нужны, когда и так видно, что за Владимиром сила немалая. Дружина варяг по количеству людей, почти Новгородской не уступает. Да и платить им не надо. А не надо потому, как эта самая дружина его жене принадлежит. А жена Владимира Аллогия, дочь Свейского конунга, известного миру своим богатством и силой.

Приободрились купцы. Перья распушили. Гонор свой на показ выставили. Да решили, что теперь им одного Киева маловато будет. Надобно еще и Полоцк к рукам прибрать. Последний то раз давно там хозяйничали. То еще при Олеге Вещем было. А с тех пор, уж сколько годков минуло. А тут такая оказия подвернулась. Такой шанс никак из рук упускать нельзя.

Полоцк, после того как из-под опеки вышел, снова силу набрал. Опять на Руси три главных центра появилось. Непорядок это. Надобно, чтобы был один центр. И центр этот, Новгород Великий.

Потянулись купцы на княжеское подворье. А как же не потянуться? Ведь надо князю путь подсказать. А то он глупый вдруг еще мимо пройдет. А им из-за той глупости опять с купцами Полоцкими за рынки сбыта бодаться.

-Ты княже, прежде чем на Киев идти, сначала Полоцк возьми. А то, что толку, если ты просто Ярополка из Киева прогонишь. Он возьмет, да и в Полоцке укроется. И Рогволод, князь тамошний, его примет. Потому как согласие дал на его женитьбу, на своей дочери. А Полоцкое княжество нынче сильное. Разрослось противное не в меру. Да богатством и дружиной своей, похваляется. А не приведи боги коль полки свои соединить меж собой Киев да Полоцк успеют. Об этом даже помыслить страшно. Ведь тогда точно, не будет нам счастья в нашем общем предприятии.

Владимир, слегка удивился. Эва оно. Вона как купцы заговорили. Но, покумекав. С Добрыней посоветовавшись. Да женой своей, Аллогией. Совместно решили. Правы купцы. Особенно на Полоцк и его земли, скандинавка свой глаз положила. Потому посмотрев в глаза Владимиру, потребовала.

-Поклянись богами, что чтобы ни случилось эти земли моим сыновьям достанутся.

-А как же иначе. - Пожал плечами Владимир. - Они же и мои сыновья. Только негоже шкуру медведя наперед делить. Сначала те земли нужно под свою руку взять.

-Возьмем. - Пообещала Аллогия, довольно улыбаясь.

Рогволод с сыновьями и дочерью сидя в своем княжьем тереме в Бельчицах, что недалеко от Полоцка, тоже довольно руки потирал. Дружину свою в помощь Ярополку послал. Ждал, когда ему вести радостные привезут. Надеялся что прищемили хвост купцам Новгородским не в меру свои гордые животы выпятившим. Охраной жилья своего не сильно озаботился. Думал, что это вроде ни к чему. Владимир же не ему, а Ярополку войну объявил. Так что вроде как его хата, как бы и с краю.

Только, вот беда. Хоть и с краю, а взяла да полыхнула первой. Никак никто не ожидал, что варяги возьмут да через забор полезут. От такой неожиданности и отпора почти не было.

Люди баяли потом, что когда все закончилось прежде чем Рогволода с сыновьями зарубить, Владимир на их глазах Рогнеду силой в жены взял. Изнасиловал попросту говоря. Был такой обычай ранее. Изнасиловал и все, девица уже жена тебе. И от супружеской жизни уже не отвертится.

Утверждать не буду, так это было или нет. Потому как там при этом не был. Сам город естественно пограбили. Хочешь не хочешь, а за войну варягам хоть и своим навроде как, а платить все одно надо. Да и свой карман при этом не забыть. Так что Владимиру конечно, лучше чужим добром расплачиваться с друзьями скандинавами было. После чего довольные друг другом, выступили навстречу Ярополку.

А вот он как раз закручинился. И было отчего. Мало того, что будущего тестя с женой лишился, так еще и большое да богатое княжество проморгал. Княжество которое теперь под Владимиром оказалось.

Дружина Полоцкая, что при нем была, недолго глядя на такие дела время на раздумье не тратила. Плюнула на Ярополка и кинулось сломя голову в свой город. Оно и понятно. Там родные и близкие. А князь этот? Так он им по сути, совсем чужой. Так с какой стати за него головой рисковать. Особливо когда в родном доме беда.

Мало этой напасти Ярополку было так стали слухи до него доходить. Слухи о том, что купцы Новгородские что блохи, по всем землям скакать стали. Скакать стали да гундосить вредные речи. Что мол, вот что бывает с теми, кто супротив воли богов идет. С теми, кто оказывает поддержку братоубийце. Какая уж тут после таких речей война? Какие битвы? Тут теперь Ярополку уже думать надобно, как голову свою уберечь.

Только вот Владимир, был другого мнения. Потому как хорошо Владимир урок усвоил. Тот урок в котором говорится. Нет у власти ни родни, ни друзей. А есть у власти только враги да претенденты.

Так что зря Ярополк на мирное решение вопроса с братом, как им дальше жить, понадеялся. Поверил обещаниям братским, что никто его и пальцем на переговорах не тронет. А его бедолагу взяли да и прирезали. И даже разговаривать с ним не стали. А вот семью Владимир не тронули. Не по-людски это, да и не по закону, беззащитных сирот обижать.

Жену Ярополка с детьми малыми Владимир в свои покои взял. Детей так сказать на воспитание, по старому славянскому обычаю. Ну а жена Ярополка опять же по старым заповедям теперь его женой стала.

Да по сути, отчего бы и не взять. Дети никак отомстить не смогут. Без отца они изгои. А полноправными князьями смогут стать только в том случае если какое княжество себе отвоюют. Только вот без дружины такое совершить никому не под силу. Вот и выходит что путь у них один. Как вырастут, будут служить Владимиру, или его родным сыновьям. Да и мать их красавица, приятно глаз радует. А может и не только глаз. Владимир женщин любил и совсем их не чурался.

Люди в то время правда поговаривали об разном. Однако как ни крути, а законы многоженство-то не запрещают. Да и что об том говорить? Владимир за свою жизнь многих женщин брачными узами осчастливил. Любил он женское общество. Но вот к делам государственным после смерти Аллогии, близко ни одну не подпускал.

Вот так вот и стал Владимир сын рабыни единоличным властителем Руси. Правда для того, чтобы таким и оставаться, еще придется и повоевать изрядно. Племена да княжества привыкли своим умом да порядками жить. Не по нраву им было то, что им пусть даже из Киева, кто-то на что-то указывать будет.

Ну, да это уже можно сказать просто дела житейские. А Владимир, как оказалось, житейских дел совсем не боялся. Тем более что никаких конкурентов на Руси у него более не осталось. И даже более того. На протяжении всего горизонта не предвиделось.

Глава 2

Страшно не непонимание,

А нежелание понимать…

-Ну что там опять? - Спросил недовольно Владимир, выходя из своих покоев.

-Так это, - поклонился князю боярин. - Опять Варяжко, цепной пес Ярополка на наши земли Печенегов привел. Всю окраину подчистую ограбил. Упырь ненасытный. Княже, доколе мы такое лихоимство терпеть-то будем? Не пора ли уже этому оборотню кол осиновый в пасть вбить?

-Всему свое время. - Поморщился Владимир. - Не стану же я за одним человеком со всей своей дружиной по печенежской степи гоняться. Трудно бороться с тем, кто ничего не имеет. Отошли гонца Печенегам. Пусть их вождям скажет, что я с ними встретиться хочу. Ежели это и есть та спешная новость, из-за которой меня от важных дел оторвали, то ступай прочь. Или все-таки еще какие вести есть?

Боярин прекрасно знал, что там за дело такое у князя. Ну да Перун с ним коль ему девичьи ласки важнее. Хотя, кто из нас по молодости более о делах думал, чем о девичьих прелестях. Так что, усмехнувшись сначала в бороду и прокашлявшись потом в кулак, смело глянул в лицо князю.

-Варяги совсем наглеть стали. Особливо как Аллогию схоронили. Буянють окаянные. Вшу им в загривок. По городу будто хозяева ходят. Да еще взяли моду отбирать у людей все, что им по нраву придется. А если кто супротив что скажет, сразу паразиты этакие тому голову рубят. Сильно Киевлян обозлили. Нужно что-то делать. Как бы беды не случилось. Коль люди за топоры возьмутся то разбираться, кто виновен, а кто нет, не станут.

Владимир, нахмурив брови прицепил свой меч к поясу и бросил коротко.

-Идем. - Направился к выходу.

Варяги, после победы над Ярополком стали явной занозой в одном месте. Мало того, что добра себе от грабежей набрали полный воз. Так совсем обнаглели и требовать стали, чтобы Киевляне им еще дань платили. Раньше-то их Аллогия в своих руках держала. Да вот не стало ее. Шутка ли, троих сыновей родила. Да при этом все время не в тереме, а в походах. Вот и подорвала видать здоровье.

А варяги ее без крепкой руки совсем распоясались. Некоторое время Владимир на их бесчинства глаза закрывал. Что ни говори, а сильны сволочи этакие. В открытом бою с его дружиной еще неизвестно чья сила возьмет. Но то было раньше. А теперь за него и город станет. А это уже совсем другое дело.

Да вот не хотелось бы все кровью решать. Как уже говорил, Владимир был молод. Только вот тогда люди взрослели быстрей. Детство быстро проходило. Не так как у нынешней, тепличной молодежи. Поэтому и удивляться не приходится, как быстро Владимир научился с кризисными ситуациями разбираться.

Перво-наперво, выделил из ватаги варяжской самых главных запевал. Тех за кем остальные шли. Да и разослал их наместниками по удельным княжествам. Если думаете, что это награда такая, то ошибаетесь. Не любили в тех княжествах посадников Киевских. Каждый своим умом хотел жить, а не тем, что из Киева говорили. Да и две трети налогов, что в тот самый Киев уходили, совсем людей не радовали. Эти средства для местных уж точно для них лишними не были. Так что сами прикиньте, наградой такое наместничество было, али кое - что другое.

Забегая вперед скажу, что вскоре взбунтовались окрестности. Да так сильно, что пришлось Владимиру с дружиной изрядно попотеть их успокаивая. А те посадники, что от его имени правили, как в воду канули. Куда только запропастились?

Ну. Так стало быть, лишив варягов их вожаков, Владимир предложил остальным убраться в Византию. Как говорится, по добру по здорову. И там уже счастья в жизни искать. Но ребята, варяги которые, сначала заартачились. Говорили. Мол, нам и тут неплохо живется. Но, правда, потом, когда стали вылавливать из Днепра своих сотоварищей, призадумались. А подумав, стали переговариваться меж собой.

- Да ну его этот Киев. В Царьграде говорят теплее. Да и море рядом. На том море, на пляже позагорать можно. К тому же, император Византийский золотыми монетами платят, а не мордами куньими. Опять же. Вино дешевое. Да девки доступные разные с разных концов света собранные. А тут вон. Заместо вина воду из речки хлебать заставляют. Это же антисанитария в чистом виде. Да и бабы местные вредные. Зачастую на ухаживания, коромыслом между глаз норовят ответить.

Покумекали так недолго. Опосля, сели варяги в свои ладьи, да и помахали на прощание Владимиру вместе с Киевлянами ручкой. Вернувшись с пристани князь сразу пожелал важным делом заняться. Тем самым, от которого его оторвали. Да вот напасть. На свою беду в палатах его греческие мнихи поджидали. Те самые мнихи что пытались еще Ярополка к свету вытянуть. А так как Ярополк сам в тот свет ушел теперь решили и за Владимира взяться.

Эх, не то время подгадали. Раздосадованный Владимир и разговаривать с ними не стал. Вместо этого велел своим слугам взашей их гнать. Да не только с терема, а вообще и из города.

Правда, потом, утомившись от дел призадумался. А подумать было о чем. К примеру. Та вера Византийская сильна. Не только империи устоять от разгрома в тяжелое время помогает, но и новую силу дает в политическом плане.

Вожди да князья, что далее на Западе живут. Они о своих богах позабыв, сразу королями да императорами заделались. Правят единолично. И трогать их не моги. И все им кланяться обязаны. Потому как помазали их в новой вере там чем-то. И теперь они не просто люди, а помазанники божьи. А он вроде как отщепенец не мазанный получается. Ведь его-то никто ничем не мазал. Вот как тут быть? На кого в таком деле положиться? Кому довериться? С кем совет держать?

К примеру, купцам веры ни в каком вопросе нет. Эти толстосумы только своей прибыли верны. Эту истину Владимир на себе проверил. Бояре тоже сами себе на уме. Вон их сколько гордых да чванливых по Киеву шляется. А вот случилась беда, разве помогли они Ярополку? Поддержали его в трудную минуту? Нет. Предали при первой же возможности. Людская народная любовь? Это явление, как погода переменчива. Сегодня купаешься в лучах их любви, а завтра нож в бок сунут. Вот такая вот правда жизни. Ети его в корень.

Если заглянуть чуть вперед, то несмотря на то божественное помазанье со временем, многих королей повыводили. Достали они людей своей помазаной неприкосновенностью и единоличной властью. Мало их теперь тех королей на земле обитается. Ну, да это дела будущие. В то время так сказать тогда еще никому не известные.

Из своих раздумий Владимир вынес вот что. Уразумел он, что вера в богов обладает колоссальной силой. И ей, этой самой вере, вполне по плечу облегчить ему управление всеми попавшими ему под руку землями. А единственная сила на которую он может опереться, это его дружина. Дружина которая должна ему стать родней, по примеру отца. Ну и оставалось только придумать как еще богов на свою сторону перетянуть. Чтобы значит и они в стороне не оставались. Так сказать поддержали его, в благих намерениях.

Тут ответ прост. Нужно создать столп веры. Ну. К примеру как в Риме, или Царьграде. Один такой столп Германские племена объединяет. Другой ромеев возвеличивает. А он, Владимир. Он создаст свой центр. Славянский. И тем самым постарается объединить все разрозненные племена в одно целое. Но, перво-наперво, дружина. С уходом варяг у него почитай только Новгородцы и остались. А ведь при таком-то грандиозном плане этого, ой как мало будет.

Итак. Пока план таков. Первым делом надобно с Варяжко, и его дружиной замириться. Таких верных своему долгу людей не изводить, а привечать надо. Пусть этот пес даже к нему на службу не пойдет не беда. Зато земли княжеские разорять перестанет. А это уже многое значит.

Потом, надобно поход на Червонную Русь устроить. Нечего им под Ляхами, да Чехами маяться. А там глядишь, и до Черной Руси доберемся. Заодно границу от Киева подалее отодвину. Да и пути торговые, что на Запад ведут, беспошлинные приобрету. Как ни крути, а торговля, дело важное. Чем больше торговых путей тем богаче, и сильней, и независимей его государство будет.

Переговоры с Варяжко, оказались трудными. Не верил он в обещания Владимира зла не помнить и жить в любви да мире. Но при этом и по чужим землям ему всю жизнь скитаться на родную землю врагов приводя, давно опостылело. Так что в конечном итоге от мести он отказался. Но как и предвидел Владимир служить ему тоже не стал. Правда, некоторая часть людей что за ним шла, все же влилась в дружину Владимира. А вот этому князь был только рад.

Усилившись воинами Варяжко. Поднабрав еще охотников из Киевлян. Владимир долго не рассусоливая направился в Червонную Русь. Поход оказался очень удачным. Благодаря этому походу Владимир без особого труда занял Перемышль, Червень и другие города. И естественно как победитель присоединил их к своим владениям.

Вернувшись с победой обратно, князь тут же не откладывая в долгий ящик приступил к другой части своего плана. Возле своего княжьего терема так сказать в благодарность богам за помощь, повелел он поставить огромный идол Перуна. И не просто чурбан поставить, а украсить его серебряной головой, и золотыми усами. Мол, не христианством единым люди в мире живут. Во время любования своим творением к нему явился гонец с неприятной новостью.

-Вятичи взбунтовались. Посадника твоего на куски порезали. Да еще велели тебе передать, что никогда более дань Киеву платить не будут. Потому как они люди свободные, и не под кем жить не собираются.

-Ну, это мы еще посмотрим. - Передернул Владимир плечами. - Они моему отцу то же самое говорили. Надо бы им показать, что и со мной такие шутки не пройдут. Подобные шутки плохо на здоровье сказываются. - Он повернулся к своему дяде. - Добрыня, пора тебе в Новгород возвращаться. Все - таки как - никак, ты там наместник. Да и мне там за купцами местными надежный глаз да глаз нужен. И еще. Чтобы они вдруг не подумали, что их опять принижают ты им это. Ты поставь там у них такого же Перуна. - Глянул он любовно на своего божественного покровителя. - Как и здесь, в Киеве. Вот где - где, а в Новгороде нам смуты совсем не нужно.

-Не волнуйся племяш. – Отозвался будущий воспеваемый богатырь земли Русской. - Если у кого завихрения в мозгу случаться, я тут же вылечу. Есть у меня на этот случай отличное лекарство. - Похлопал он по своему мечу.

-Да - а, - протянул Владимир. - С таким лекарством враз болеть не захотят. Ну дядя. Раз все понятно, то пора за дело приниматься. А то ить небось Вятичи заскучали, нас в гости к себе дожидаясь.

Усмирив Вятичей. Хорошенько бедолаг погоняв по их лесам да болотам, князь довольный собой возвращался в стольный Киев. Предвкушая в мечтах важные дела в своих покоях. Дела кои на время походов приходилось отложить. Только вот мечты эти грубо прервали бояре встретившие его на подходе к городу. Вот же где сословие гадкое. Встретили и тут же заголосили.

-Бяда княжа. Бяда. Некогда тебе соколику родимому отдыхать будет. Радимичи. Злыдни такие-разэтакие, дебош устроили. Так что нужно поспешать угомонить их, пока они еще чего не удумали.

-Тьфу ты нелегкая. - Сплюнул в сердцах Владимир, и окинул орлиным взором свою дружину. – Ну, что братья. Кажись не суждено нам пока дома отдохнуть. Я бы и сам рад. Да вот видите, дела государственные не пускают.

-Что, даже девок не успеем пожмякать? - Забубнили дружинники. - Их ить и так, пока уломаешь.

-Понял братья. Дальше можете не продолжать. Эту заботу беру на себя. - Поднял руку кверху князь Киевский, и повернулся к боярам. - Слушайте меня внимательно мои щекастые. Чтобы к нашему возвращению нас уже девы дожидались. Самые ликом приятные да грудастые. И чем больше дев будет, тем лучше. Как минимум, чтобы на всю дружину хватило.

За спиной князя одобрительно зашумели дружинники. С такой-то заботой о людях можно и еще немного мечом помахать.

-Да где же мы столько дев наберем? - Переглянулись меж собой бояре.

-А то, не моя забота. - Ответил им Владимир. - Нечего на лавках задницы просто так протирать. Пора и вам не только думами об службе отечеству приобщаться. Заодно, вон хоть от бдений своих тяжких отвлечетесь. Помещение проветрите.

Нужно признаться не любил Владимир бояр. Ни сейчас не любил, ни после. Но вот традиции уважал. Потому существовать нелегкой боярской доле и не препятствовал. Князь только диву давался их упорству в их радении за отечество. Посядут в думной палате да думы думают. Бдят, понимаешь ли. Так надумают, что не только в ту палату, а и терем в целом уже стали люди стороной обходить. Потому как и на улице от тех дум у людей глаза резать начинает.

Киевляне конечно тоже большим уважением к думным боярам прониклись. А как ни проникнуть когда этот дух на пол города распространяется. Вот такое у бояр рвение и забота о людях.

Горожане правда гостям заморским сразу советуют близко к тем покоям не подходить. Кто его знает этих гостей как у них со здоровьем. Возьмут еще да задохнуться. Да еще чтобы значит гости эти кто посильней здоровьем окажется своим любопытством ненароком от бдения бояр не отвлекали. Не дай-то бог мысля боярская просто так со сквозняком улетит.

Вот что нас от других земель отличает, так это приверженность к традициям. Традициям, которые мы свято сквозь века пронесли. Во всяком случае думная братия все традиции старины сохранила. Они до сих пор свято те традиции берегут. Ведь постоянно находятся в бдении и радении. При этом не жалея живота своего за отечество.

Ну вот. А пока, озадачив бояр делом государственной важности, Владимир поворотил своего коня, да направился в земли Радимичей. Так сказать с дебоширами разбираться. И даже подумать тогда не мог, что спустя время разные злопыхатели тех дев ему в жены припишут. А бояре их по миру тогда аж восемьсот душ насобирали. Хотя, с другой стороны тоже есть чем гордиться. Такому гарему и султан Турецкий с шахом Персидским обзавидуется.

Не успел князь Радимических дебоширов урезонить опять Вятичи выступать стали. Ох и тяжелое время было. Метался бедный Владимир из одного конца своих владений в другой. И не было ему бедолаге ни минуты на роздых да на ласки жен, что в княжьем тереме его под присмотром надежной охраны дожидались. А ведь еще нужно было столп веры укреплять. Не одному же Перуну своими золотыми усами людей поражать.

Правда, тут дела шли куда быстрей. Со всех концов. Из самых дальних окраин. Отовсюду короче свозили идолы самых почитаемых в племенах богов. И вскоре рядом с Перуном появились Велес, Симаргл, Макошь. Макошь для того еще чтобы бабы не трендели, что их опять стороной обошли. Ну и другие более-менее почитаемые божества.

Единственное, пришлось слегка с волхвами повозиться. Это вам не мнихи. Эти так в лесах попрятались что фиг найдешь. Пока их там в этих лесах повылавливали. Эти чудики, иного слова и не подобрать, вместо того чтобы людей уму разуму учить да волю богов объявлять, помогая при этом князю в государственных делах и объясняя народу политику правительства. Так вот, они в лесах дремучих да пущах, со зверьем диким дружбу водили. А на нужды людей совсем внимания не обращали. Вот, все у нас не по-людски как-то. Даже с верой. Все как-то с ног на голову перевернуто было.

После повторного разговора Вятичи наконец осознали все выгоды объединения с Киевом. И нужно заметить если и бузили, то не особо сильно. А так, скорее по привычке и ради озорства. Владимир утер пот рукавом, и, повернувшись к дружине сказал.

-Ну, вот други. Теперь нам точно можно и немного отдохнуть. – И тут же добавил. - Правда, вы сильно не расслабляйтесь. В скором времени нам снова в поход идти. Тут ничего не попишешь, такая у вас тяжкая доля. Мои великие помыслы в жизнь претворять. - И пришпорил коня, чтобы значит, не теряя драгоценные минуты своим свободным временем по максимуму воспользоваться.

А так же, ипоближе с новой женой познакомиться. Ее он себе, из похода на Червонную Русь с собой привез. Прекрасной Чешкой та дева была. И звали ее Адиль. Дела заботы, да треволнения, а также выступления на митингах по окраинам не давали князю возможности в полной мере насладиться тихим семейным счастьем.

Что ни говори, а тяжелыми выдались первые годы правления у Владимира. Внутренние разборки да упрямство людей не желавших дышать ветром перемен. А ведь еще нужно было выводить Русь, выражаясь современным языком, на мировую арену. И не просто выводить. А так вывести, чтобы с ней сразу считались. Считались как с сильной державой.

Ну уж и чего греха таить. Владимир заодно укреплял свой личный авторитет. Ради этого даже денег на дружину не жалел. Понимал что это его единственная надежда и опора. Ведь не зря потом, как пример, его слова приводили. Это когда он ответил на вопрос о тратах на дружину заданный заморскими купцами-лазутчиками вечно вынюхивающими, как-бы нашу великую державу ослабить. С подковыркой эти зловредники вопрос задали.

-Дружина твоя из серебряных блюд ест, да из золотых кубков пьет. Зачем на них столько денег тратить? – С прищуром, поинтересовались они у князя.

На что Владимир однозначно поняв суть вопроса, с улыбкой ответил.

-С дружиной, если нужно будет, я себе еще золото добуду. А вот без нее, то, что имею, точно потеряю.

Немного отдохнув да принеся щедрые дары богам, при этом никого из них не обидел, всех одарил. Владимир отправился в земли Ятвягов. Попутно при этом присоединив к Киеву и оставив в Туровском княжестве своего наместника. Это молодое княжество к Полоцким землям относилось. Ранее так было. При этом Туров имел свое самостоятельное управление, и играл важную роль в западных пределах Руси. Вот этим он Киев и привлекал.

Отвоевав у Ятвягов город Берестье Владимир больше с ними воевать не стал, а сразу мир заключил. Тяжко ему та война давалась. Потому еще как биться с Ятвягами в их лесах, себе дороже выходило. Вот князь и решил, что ему пока и этого города как торгового форпоста хватит.

Вернувшись обратно в Киев надолго в нем не задержался. Слегка отдохнув после дремучих лесов и болот, с их комарами кровьсосущими и всякими другими лесными паразитами, решил Владимир, что пришла пора Печенегам в их степях шею намылить. За якобы какие-то старые обиды.

За какие? Да кто его знает? Были бы Печенеги, а обиды найдутся. И в этом походе удача ему сопутствовала. Громкие победы еще больше укрепили его авторитет. Особенно среди населения. Киевляне своего князя чуть ли на руках не носили. А послы гадские, да гости заморские льстивых слов не жалея мира искали. Шибко сильно им не хотелось после походов Святослава, отца Владимира, видеть дружины Руссов у своих границ.

Глава 3

Власть, это сладкая приманка,

Для тех, кто хочет искалечить душу…

После похода на Печенегов Владимир с Болгарами поссорился. Но сам на них не пошел. В политическом плане подобное уже перерос. Да ну его в такую даль переться. Тем более, что под боком Торки с Печенегами тоскуют, для него дань собирая. Вот Владимир их и надоумил. Чем тосковать, лучше к Болгарам в гости загляните. Мало того, что там добра набрать можно так и я, вам выплату дани слегка снижу.

Степняки, конечно, обрадовались. Ведь не каждый день такими предложениями кидаются. Сели на коней, да отправились Болгар по ночам пугать. Ну а после того как довели тех бедолаг до икоты, в обратный путь, собираясь, и про князя не забыли. Зная его слабость к женскому полу, привезли ему в дар деву прекрасную, по имени Милолика. Владимиру такой подход и подарок понравился. Казалось бы, после такого налаживания отношений и трений никаких быть не должно. Но. В жизни часто бывает так ,что сегодня друзья не разлей вода, а завтра непримиримые враги. Забегая вперед скажу, что и у князя так получилось. Причину-то как обычно забыли, а вот повоевать успели.

Тот поход для Владимира неудачным был. Отгреб по самое не балуй. Насилу ноги из степи печенежской унес. Чуть было головы не лишился. А пока. Пока с красавицей Болгарской пытался в своем тереме место найти, где бы им уединится. А это было не так то и просто. Терем хоть и княжий, но ведь не резиновый. Так что все отчетливей прорисовывался квартирный вопрос.

Две жены у него уже было. И их в одной горнице не поселишь. Поэтому каждая в своих палатах проживала. А к тем палатам требовались горницы для их детей. Владимир не только завидной потенцией обладал, но и плодовитостью. И к моменту появления Милолики в его тереме по его палатам уже бегало семеро сыновей. И это еще не считая племянников.

О челяди, что тут под ногами крутилось, можно было бы и промолчать. Но ведь и им где-то жить надо было. И желательно вблизи своих хозяев. Решение напрашивалось само собой. Пора детушкам в самостоятельную жизнь из-под отцовской опеки уходить.

Более всех для этого подходили сыновья Аллогии. Владимир не забыл о своем ей обещании и отправил их туда, куда она когда-то пожелала. Вышеслав поехал в Новгород княжить. Изяслав в Полоцк. А младший из братьев Святополк в Туров направился. Сейчас бы это дико выглядело. Ведь тем князьям отроду от одиннадцати до тринадцати годков всего было.

Но ведь и Владимир не старше был, когда его отец в Новгород отправил. Правда, за ним самим его дядя тогда приглядывал Добрыня, а тут получается, все чужие люди. Ну да ничего пущай к самостоятельной жизни привыкают. Скажем прямо. Задача у княжат нелегкая была. Не каждому взрослому под силу справиться. Особенно если вспомнить судьбу тех варяг, что Владимир по землям наместниками раскидал. Но на что только не пойдешь ради молодой-то жены.

Пока такими мерами князь свою личную жизнь устраивал. Да и попутно власть в дальних пределах укреплял. Ко мне нежданно-негаданно Велес в кузню наведался. Посидел сначала молча. На огонь посмотрел. А потом только взял да и выдал.

-Уходим мы. Теперь вы сами свою судьбу решать будете.

Ничего себе, заявки. У меня от такого известия и дар речи пропал. Стою. Ресницами глупо лыпаю. Еще молотом по наковальне мимо заготовки ляпаю.

-Это, как это уходим? - Придя в себя, спросил Велеса. - Столько трудов положили. Навроде как своего добились. И вот вам здравствуй-пожалуйста. Как только вам новые капища создавать начали вы в кусты?

-В том то и дело. Если бы мы хотели себе религию создать, то уже давно бы храмов понастроили. Обязательно жрецов столько развели, что куда не плюнь, все равно в кого-нибудь из них попадешь. Только нам это никогда не надо было. Особливо зная вашу вредную натуру и тягу к войне. Вы войны начинаете, не у кого не спросясь, а потом нас молите. Помогай боги, какие есть. Но ведь это ваши дела, а не наши. А еще больше раздражает когда о богатстве просют. Вот вынь да полож. А то, понимаете ли, я в тебя верить не буду. Напугал ежа голой задницей. – Велес так разволновался, что вскочил со своего места и стал ходить из одного конца кузницы в другой. – Мы не для того созданы были, чтобы вас ублажать. Вот ты говоришь капища новые понастроили. Авторитет наш поднимают. А я тебе так отвечу. Что это не наш авторитет подымают. Это Владимир свою значимость выпячивает. А хуже того он сам не понимает, что тем самым нас лбом сталкивает с заповедями Создателя. А на это столкновение мы никогда не пойдем. Одно дело борьба с теми кто от его имени говорит и людским сознанием править хочет. Совсем другое, себя против его заповедей выставлять. Да и если заглянуть чуть вдаль. Скажу так. Все это неминуемо к войне на религиозной почве приведет. А это между прочим такое море крови, что меня только от одной мысли дрожь пробирает. К тому же в той войне ввяжись мы в нее, нам точно не быть победителями. А уходить в Великое Ничто, ни у кого желания нет.

-Конечно. Если такое дело. То да. Слинять куда подалей, это самое то. И пусть их этих людишек. Сами кашу заварили, вот пускай и расхлебывают. – Пробубнил я бестолково.

Просто в тот момент не мог собраться с мыслями. Для того чтобы хоть как-то связно оформить в словах то, что думаю и чувствую.

-Ты не совсем меня понял. Никто. Никуда линять не собирается. – Посмотрел на меня хмуро Велес. – Хотя, у нас действительно и других забот много. Об этом я тоже с тобой поговорить хотел. Только чуть позже. Сейчас же у меня к тебе просьба только одна. Съезди к Владимиру и передай ему, что мы не одобряем его дела. И в этом свете помощи от нас пусть не ждет. Наша задача была за этой землей присматривать. Да людей в мире и согласии жить научить. Без разделения на высших и низших. У каждого свои заботы и свое дело. И чтобы к чужой жизни научились бережно относиться. За зря не губили. С природой в любви да согласии находились. Не изводили то что жизнью наполнено почем зря. Потому как в ней сама суть жизни заложена. Все знания что могли, вам передали. Землю для вас сберегли. Вот как теперь вы этим распорядитесь, сами и решайте. Вот такое наше решение. Ну. А теперь можно и о наших с тобой заботах поговорить. – Остановился он напротив меня и посмотрел пристально в глаза. – Помнишь, я тебе о новом мире говорил?

-Ну да. Вроде говорил что-то. – Пожал я плечами, припоминая старый разговор.

-Что припоминаешь, это хорошо. – Улыбнулся он. – А вот, что плохо, так это то, что пока мы тут союзы да политесы разводили. В этом новом нашем мире мы из хозяев скоро только на роль бедных родственников претендовать сможем.

-Это, как это? – Изумленно вытаращился я на Велеса. – Ведь это именно ваш мир.

-Ну, - отмахнулся он рукой. - Был-бы мир. А желающих в нем поправить выше крыши найдется. Так вот. Как уже сказал. Мы там с обустройством припозднились. Поэтому принято решение. Короче. Твой поселок вместе с людьми и всем содержимым в него переправляем. Скажем так. Для поддержания наших совместных интересов.

-Это ты меня сейчас просто в известность о вашем решении ставишь? Или все же на это наше согласие нужно? – Уточнил я.

-Все на добровольной основе. – Поднял он руки. – Никого силком тянуть не будем. Так что, вы пока покумекайте промеж собой. Только не долго. Потому как время не терпит. Вот, пожалуй, и все. А за ответом я к тебе завтра загляну.

И прежде, чем я успел ему что-либо ответить как обычно растворился в воздухе. Ну, просто зашибись. А срок какой большой на раздумья дали. Думай, не хочу. Но сколько бы я ни стоял и не ругался, это все равно ничего не изменит. Поэтому. Притушив горн, поплелся с известием первым делом домой. Прежде чем людям такое объявлять, нужно сначала с женой посоветоваться.

Как и следовало ожидать. Ирма сразу же загорелась переездом. Еще бы. Новый мир. Новые возможности. А главное, что там не придется по ее мнению скучать сидя дома. И наш сын сможет полностью раскрыть у себя свои таланты. Ну да. Ростиславу уже шестнадцать лет. И его молодая неуемная натура жаждет приключений. Я его понимаю. Но и отпускать страшно. Высказывание, что дети для родителей всегда остаются детьми несмотря на возраст, наверное, всем набило оскомину. Но ведь это правда.

Жила и Сверрир, тоже недолго раздумывали. Они по-деловому просто уточнили. Когда переезжаем? Так что с домочадцами было все понятно. Но оставались еще люди живущие в нашем городке. И они вправе, каждый сам за себя, решать свою судьбу. Поэтому, отправив гонцов к Перенегу и Полюшу, я вышел во двор, и ударил в вечевой колокол.

Нет смысла пересказывать все те прения, что происходили. До драки дело конечно не дошло. И что еще более удивительно, все с переездом согласились. Правда, вначале, изрядно глотки в спорах надорвали. Хотя, чему я удивляюсь? Ведь все и так прекрасно осознают, что только в единстве наша сила. И что в одиночку в мире никто долго не выстоит. По виду Велеса, когда я ему огласил наше решение, было видно, что другого он от нас и не ожидал. Довольный. Как кот объевшийся сметаной он сразу перешел к другому вопросу.

-Владимир сейчас в Полоцком княжестве. Поэтому, тебе даже в Киев добираться не надо. Найдешь его возле Менска, что на реке Менке стоит. Он недалеко от него. Там он новый пограничный с Литвой городок закладывает.

Ну, хоть в этом повезло. Не надо далеко тащиться. Быстро собравшись я отправился на встречу. Владимира я действительно застал за постройкой городка. Городок этот был назван в честь его сына. Полоцкого князя Изяслава. И носил название Изяславль. Причина побудившая его на такой поступок, оказалась довольно банальна. Семейная ссора с Рогнедой. Отправив своих старших сыновей во взрослую жизнь князь радостный спешил к Милолике. И вот по пути к ее палатам его остановила Рогнеда, и закатила скандал.

-Полоцк, по праву наследования, принадлежит моим сыновьям. Они плоть от плоти внуки Рогволода. С какой стати ты удумал туда сына Аллогии посылать?

Скажем прямо. Владимир в таком тоне позволял с собой говорить только как раз той самой Аллогии. Больше такого права ни у одной из его жен не было. По этой причине он вначале даже слегка опешил. Но придя в себя сильно разозлился. Спасли от мгновенной расправы Рогнеду, ее дети выбежавшие из горницы на шум. А она их князю пятерых родила. Трех сыновей и двух дочерей. Владимир не стал при них лишать жизни их мать. Но и прощать такое неповиновение не собирался.

-Никогда твои дети не будут править в Полоцке. Это я тебе обещаю. - Процедил он сквозь зубы, и грубо оттолкнув княгиню ушел.

В тот момент он даже и не догадывался, что заложил первый камень в фундамент многовекового конфликта. Ох и много кровушки прольют люди из-за этой ссоры. В принципе. Поход Владимира в Полоцкие земли и основание этого городка было прямым продолжением того скандала. Таким образом, князь показывал полную поддержку своему сыну Изяславу. Так сказать, расширяя его владения. Мое появление и весть о том, что боги отказывают ему в покровительстве настроение Владимира, как можно догадаться, не улучшило.

-Ну и черт с вами со всеми. – Бросил он мне, одарив гневным взглядом. – И без вас обойдусь.

Я его ни утешать, ни разговоры с ним разговаривать не стал. Я просто по по-быстрому постарался покинуть его лагерь. Кто его знает. Вдруг ему в голову взбредет меня во всем обвинить? И как виновному во всех мировых грехах он мне за это постарается мою голову оттяпать. Такой расклад меня естественно не устраивал. Потому, как я прекрасно отдавал себе отчет, что в жизни без головы очень мало привлекательности. По этой причине я и подгонял свою лошадку пятками по бокам. Чтобы эта животина быстрее копытами перебирала вывозя меня из опасной зоны.

Можно сказать от Владимира, я как тот колобок ушел. Да только вот беда. Как оказалось, катиться мне было некуда. Вернувшись обратно я не нашел ни своего города, ни родных мне людей. Стоял и тупо смотрел на голый курган, где еще недавно стоял мой дом. Даже сейчас вспоминать об этом страшно. А уж что творилось у меня на сердце, то словами не выскажешь. Я даже пожалел, что Владимир мне голову не срубил. Черт с ней с головой. Лишь бы только такое не переживать.

Не знаю, сколько я на том кургане просидел. Идти то ведь все равно было некуда. И вот ко мне леший заявился. Пришел старый знакомец с известием от Велеса.

Передал он мне, что я пока тут. На этой земле задержаться должен буду ненадолго. На всякий непредвиденный случай. Потому как моя помощь вдруг понадобиться может.

Попадись этот Велес мне в тот момент под руку, уж не знаю, чтобы я с ним сотворил. В голове молотом стучала только одна мысль. Кинули. Вид у меня был такой, что бедолага леший чуть от страха в обморок не грохнулся. Видно подумал, что в моем лице свою смертушку увидал. Только что толку. На невинном создании свою злость спогонять не дело. Ведь не он все это затеял. Да к тому же и его с собратьями кинули точно так же как и меня. Попросту говоря в спасательной шлюпке для нас места не хватило.

Посему. Здраво порассуждав да охолонув слегка, стал готовиться к жизни отшельника. В такой моей жизни мне здорово тот самый леший, что весть от Велеса принес, помогал. Кстати, у него и имя имелось. Друя.

Со стороны видно забавно смотрелось, как леший с человеком избу ставят. Может и не совсем ладное жилье получилось. Но зиму перезимовать сгодилось.

А еще мое существование сны облегчали. Сны, в которых я мог с Ирмой и всеми остальными встречаться как наяву. Во время сна грань между мирами исчезала. Хоть ты и не просыпайся вовсе.

Самым драгоценным для меня было время, проведенное с моей женой. Только потеряв возможность увидеть дорогое лицо в любой момент, ты начинаешь по-настоящему ценить каждое проведенное с ней мгновение. Ее улыбку. Нежные прикосновения. Запах ее тела.

Благодаря этим снам я не сошел с ума от горя, и тоски. И даже имел вполне презентабельный вид. Естественно, за этим моим видом следила моя драгоценная супруга. Ирма просто не позволяла мне превратиться в одичавшее нечто.

Глава 4

Люди не любят уроки истории,

Поэтому она, история, постоянно ставит их в угол…

Расстроенный известием об отказе в поддержке, Владимир вернувшись в Киев серьезно призадумался. Да так сильно, что даже одно время к женам перестал ходить. Не стоит говорить о том, как он был обижен на богов за то, что отказали ему в поддержке его благих начинаний. Но, обида обидой. А жить-то надо. Вот он и сидел сейчас с дядей Добрыней, что вернулся к племяннику из Новгорода. Делать-то по сути тому там нечего было как только там обжился Вышеслав. Вот на пару с дядей и рядили да устраивали мозговой штурм. Как жить дальше?

Это потом уже придумают сказку, что как только Владимир решил веру поменять к нему тут же со всех концов света миссионеры-зазывалы побежали. Да еще описали так, что выходило, что он как будто по выставочной ярмарке бродил, где купцы-священнослужители ему свой товар в виде веры расхваливали. А он, как привередливый покупатель, только нос морщил.

-Слушай племяш, а может эту думку, боярам подкинем? Что мы с тобой только вдвоем мучаемся? Пускай и щекастенькие слегка поднапрягутся. – Высказал было предложение, Добрыня.

Но, Владимир был категорически против такой идеи.

-Да упаси нас боги. Тут и так в тереме дышать нечем от их дум. А если бояре еще свой мыслительный процесс поднапрягут, то нам вообще из города уехать придется. Нет. Пускай уж лучше сидят себе в своей думе да тихо бдят по старинке, радея за землю Русскую. На этот вопрос придется нам с тобой вдвоем, решение искать да принимать.

В принципе, решать то особо было нечего. Для смены религиозного курса ближе всех только Христианская вера подходила. Тем более, что уже все значимые государства, граничащие с Русью давно ее приняли.

Да и с религиозным центром мудрить особо нечего. Рим, он далеко, а вот Константинополь рядом. Да и если честно то более привычен. Вон дед еще по их образцу церковь в Киеве построил. Опять же, бабка в Константинополе крестилась. Вроде, путь известный.

Да только вот незадача. Владимир-то в свое время турнул из Киева этих Византийских отцов-миссионеров. В то время они ему с их светом без надобности были. И вот теперь те миссионеры обиженные, ему из-за моря лица нехорошие строят.

-Ну и пусть их. – Снова высказал свое мнение Добрыня. – Не хотят по-хорошему, давай силой заставим. Чаво с ними нянькаться-то?

-Как-то, не тянет меня походом на Царьград идти. – Владимир, сморщившись, отвернулся. А Добрыня прикусил язык. Вспомнил, чем походы отца Владимира Святослава окончились. Ведь действительно случись с ними неприятность, как со Святославом в свое время, тоже ведь на помощь навряд-ли кто придет. Вышеслав, Изяслав, да Святополк, хоть вроде и обжились в своих уделах, но по большей части держаться только потому, что за ними отец со своей Киевской дружиной стоит.

-По Византии нужно ударить так, чтобы ей больно было. – Почесался Владимир, что-то обдумывая. - А мы чтобы в случае неудачи без особой опаски обратно в Киев отступить смогли.

-Да где же такое место-то найти? – Развел руками будущий богатырь.

-Ну. Есть такое. – Хитро глянул на него Владимир. – Уж больно ромеи за свои Климаты трясутся. Вот по ним и ударим. В любом случае в проигрыше не останемся.

-А с Печенегами как быть? Они ведь точно постараются палки в колеса сунуть. – Обеспокоился Добрыня.

-Чтобы не совали, ты к ним с посольством отправишься. Да о мире и союзе договоришься. Думаю, сейчас это труда не составит. Пока они от Половцев отбиваются, нам точно мешать не будут. И такому договору обрадуются. А, я. Я тем временем сбором дружины займусь. – Хлопнул Владимир по плечу дяди.

Разработав план действий, Владимир с Добрыней засучив рукава принялись за дело. Пока в Константинополе император Василий со своим братом Константином еще не подозревали, чем им их кривляние Владимиру откликнуться может. И пока занимались своим обычным ремеслом. То есть с Болгарами бодались. Да еще в Азии пытались свои порядки навести.

Худо ли. Бедно ли. Но дела двигались у братьев помаленьку. Главное никто из подданных не пытался пока яда в бокал с вином подсыпать. Чтобы потом красные сапоги с бездыханного тела стянуть да на себя примерить. Простой люд по такому случаю не сильно возмущается. Привык уже к подобным выходкам знати.

И тут, как гром среди ясного неба пришла весть к братьям об том, что Владимир Корсунь осадил. Корсунь, один из городов, что климатами обзывается да в Крыму находится. Вот же где паразит этот Киевский князь. Нашел ведь место, куда больно кулаком сунуть.

-Совсем варвары совесть потеряли. – Возмущался таким вероломством Василий. – Вот чего этому Владимиру спокойно в своем Киеве не сидится? Мы вроде его не трогали.

-Да кто их там разберет. – Пожимал плечами Константин. – Видно у них традиция такая. Как только там какой-нибудь охламон в Киеве на княжий стол залазит, то сразу же ему нужно на нас войной идти.

-Чего-то мне их эта традиция не очень сильно нравится. – Надул губки император. – Да к тому же они раньше, если мне не изменяет память прямо на Царьград шли. И наши Крымские Климаты не трогали. Это же нечестно. Можно сказать удар под дых. Как не стыдно подобными действиями выбивать из-под нашего трона одного из основных поставщиков продовольствия. Так ведь и до голодного бунта черни недалеко.

- Надобно посольство к Владимиру засылать. Узнать надобно чего он хочет. Да попутно с этим Корсуньцам весть подать. Чтобы значит держались. Что мол, помощь уже в пути. – Стал выдвигать предложения Константин. – Да было бы неплохо Печенегов подговорить. Подбухторить их, чтобы они на Киев напали.

-Подбухторить? – Все еще раздувая щеки, недовольно буркнул Василий. – Нет. Им за это платить нужно. А у нас сейчас с наличностью не густо. Сам знаешь. А без денег особо никуда не разгонишься. Да и думаю, если-бы даже лишние денежки у нас водились, то от Печенегов помощи не жди. Им там сейчас в степях Половцы изрядно бока мнут.

Короче. Пока они так решали, что да как делать. Пока посольство снаряжали. Владимир взял Корсунь. После чего уже спокойно дожидался в городе Византийских послов. Узнав его требования, Василий с Константином аж слюной от возмущения подавились.

-Нет. Ну, каков наглец. – Бегал по тронному залу император. – Видите ли, одного Крещения ему мало. Ему многоженцу еще и сестру нашу в жены подавай. Да кем он себя возомнил? – Возмущался Василий.

-Да-а. Зря мы его в Киеве не окрестили. – Чухал потылицу Константин. – Ну, когда он первый раз креститься пожелал. Но кто же мог знать тогда, что оно вот таким боком нам обернуться может. Знаешь брат. Тут бегай, не бегай, а придется Анну ему в жены отдавать.

-Да не хочет она за этого многоженца идти. Не хочет вдали от цивилизации в глуши с медведями прозябать. – Махнул расстроенный властитель рукой.

-А чего ее спрашивать? – Рассердился Константин. – Ишь. Моду взяла. Хочу. Не хочу. Ее дело замуж идти на кого укажут. Да детей рожать. И детей тех в свете истинной веры воспитывать. Чтобы родину нашу любимую иной раз волнениями не тревожить.

-А может, попробуем без этого замужества как-нибудь обойтись? – Посмотрел с надеждой на брата, император. – Сестра как-никак. Все-таки жалко.

-Жалко у пчелки. – Тут же отозвался Константин. – Хотя. Попробовать, конечно, можно. – Немного подумав, добавил он. - Но. Только если нам это боком выползет, не говори потом, что я тебя не предупреждал. И претензий мне за то не выставляй.

-Договорились. – Сразу же согласился Василий. – А в чем будет состоять план, этой нашей хитрости? – Заглянул он в глаза брату.

-Давай для начала Владимиру епископа, что попроворней, зашлем. Пусть он князя уговорит до свадьбы креститься. Мол. Нельзя некрещеному на православной принцессе жениться. А как только он голову в купель сунет тут же его и обрадуем. Ты дорогой наш товарищ на принцессе жениться не можешь. Потому как уже женат. А по христианским законам человек только одну жену иметь должен. Мы конечно, как братья по положению и вере все усилия прилагать будем, чтобы священники ему развод с женами дали. Как по закону положено. Но ведь с божьими людьми и законами не очень то и поспоришь. Тут и мы особо никакой силы не имеем. Глядишь. Через годик другой проволочек блажь на Анне жениться выветрится. А мы. Дай то бог. Новыми епископиями обзаведемся. А там и денежек в казне прибавиться. – Размечтался Константин.

-Ну, ты и голова. - Восхищенный император чмокнул брата в макушку. – Так и поступим.

Только вот, как говорится, на каждую хитрую задницу есть болт с винтом. Владимир может и не обладал Византийским коварством, но и дураком не был. Поэтому, как только присланный епископ Михаил не изворачивался. Какие бы заманчивые перспективы не рисовал. Владимир на них не повелся.

-Крещение мое и свадебку с Анной мы сразу одновременно сыграем. А пока я ее дожидаюсь, ты, чтобы не слишком тебе скучно было, дружину мою окрестить можешь. – Отвечал он на все его доводы. – А ежели принцесса в скором времени не прибудет, - добавлял при этом. - Я и остальные ваши города здесь в Крыму, что вы климатами прозываете, под свою руку возьму.

Императору с братом не сильно понравилась такая весть. Только вот деваться некуда было. Поэтому Василий с Константином самолично ревущую во все горло Анну на корабль усадили. И, утирая ей носовым платком сопли, поучали.

-Ты там особо не реви. Как-никак ты гордая дочь Императора Византии, а не какая-то там заморская принцесса-несмеяна. Так что бери себя в руки и не забудь за себя выкуп потребовать. – Наставлял ее Константин.

-И это. Было бы неплохо еще у него военную помощь выпросить. Нам такие воины как раз не помешают. – Бубнил вслед за Константином Василий.

Встречали царевну в Корсуни с большой помпой. Пир нехилый закатили. Да массовые народные гулянья устроили большие. Владимир не поскупился. А чего тут скупердяйничать? За счет ведь горожан обставил все по высшему разряду.

Отгуляв свадьбу да крестившись, как положено, князь милостиво заплатил выкуп за невесту. То есть. Просто вернул город их хозяевам. После чего вместе с новой женой довольный собой, удалился в Киев. И там уж рьяно принялся насаждать новую веру.

Первым делом, конечно, сковырнули всех идолов и разогнали волхвов по их лесам. Пущай обратно со своим зверьем отшельниками живут, и глаза более не мозолят.

Потом горожан, всех скопом, чтобы за каждым в отдельности не бегать в Днепр загнали. Окрестили, значит. Людям такое купание не слишком понравилось. Но спорить с князем, когда на берегу дружинники с обнаженными мечами стоят, себе дороже. Поэтому спорить никто не стал. Но по недовольным лицам горожан Владимир понял, что благодать на них еще не до конца снизошла.

А посему князь чтобы это дело как-то сгладить, стал каждое воскресенье пиры закатывать. Приглашая за свой стол естественно не только бояр да ближних дружинников, но и всех желающих.

Такой подход к делу горожанам больше понравился. И они в знак благодарности дали Владимиру прозвище Красно Солнышко. Довольный Владимир на радостях таких даже новую церковь Святого Василия заложил.

На том месте заложил, где раньше идолы стояли. Но дал церкви такое название не в честь императора Византии, а в честь самого себя. Потому, как приняв крещение получил он новое, христианское имя, Василий.

Так сказать, приобщив Киевлян к христианству, Владимир отправил епископа Михаила с дружиной и Добрыню крестить Новгород. А заодно попутно и все северные земли.

По пути из-варяг в греки, где они проходили люди крещению особо не противились. Они даже не до конца понимали, чего их в речку запихивают. Что за блаж такая.

-Подумаешь. В речку носом сунули. Эка невидаль. Главное. Денег за то не требовали. – Судачили люди, расходясь по домам.

Ну, а пока Добрыня с епископом в Новгороддобирались, Владимир своими домашними делами занялся. Стало быть, стал своих бывших жен да наложниц боярам и дружинникам сватать. Ни с кем у него особых хлопот не возникло, кроме Рогнеды. Вот уж где неугомонная.

-Я княжьего рода и ни за кого из твоих бояр вонючек замуж не пойду. – Гордо выставив грудь, высказала она Владимиру. – Так что фигу тебе, а не развод.

-Ах так. - Разгневался князь. – Ну, тогда пеняй на себя. Не хочешь ни за кого замуж идти в монастыре тогда, до скончания своих дней сидеть будешь.

Хоть и недавно крестился, а про монастыри, которые в то время больше тюрьмой служили, куда неугодных ссылали князь сразу просек. И глубоким уважением к такому методу убиранию с дороги неудобных людей, проникся.

Так что слово свое сдержал. Специально для Рогнеды женский монастырь построили. Аккурат во вновь заложенном городе Изяславле. Том самом городе, что на границе с Литвой. В земле Полоцкой.

Что не говори, а изощренную месть Владимир для непокорной супруги выдумал. Рядом с тем монастырем две речушки протекали. Так местные жители их потом, после смерти Рогнеды, переименовали. Одну речушку Черницей назвали, а другую Княгинькой. Видели люди, как горевала Рогнеда по своей нелегкой доле.

Немного вперед забегая, отмечу. Рогнеда, дева гордая. Так просто не сдалась. И в том противостоянии с Владимиром еще скажет свое последнее слово. Правда, последствия того слова не по самому Владимиру, а по потомкам ударят. Да не на одно столетие того удара хватит.

Ну, а тем временем Добрыня на пару уже с митрополитом Михаилом к Новгороду подходили. Вот как бывает. Выезжал из Корсуни епископом, а добрался к Новгороду уже митрополитом.

Казалось-бы никаких трудностей с крещением в городе быть и не должно было. В городе уже давно церкви стояли. И многие местные купцы в те церкви захаживали. Потому, как давно сами крестились. Крещение благотворно сказывалось в торговых делах со всеми торговыми партнерами в крещеном мире. Но, как только дошла весть об их подходе к городу, вдруг ударил вечевой колокол. И собрал тот колокол горожан на вече.

Как правило, горожане сначала пошумели для порядку. А потом приняли вдруг единогласное решение не пускать Добрыню в город. Ну его, то крещение. Да и вода в реке уже холодная. Простудиться можно после таких водных процедур.

Для того чтобы не пустить Добрыню с мнихами в город даже мост через реку разобрали большой. А сами выстроились на берегу во всеоружии. Обескураженный таким поведением горожан Добрыня, недоумевая, вопрошал их.

-Эй. Новгородцы. Вы чего? Может, белены ненароком объелись? Дались вам эти идолы. Вы лучше не бузите. Не будите во мне лихо. А возьмите да сковырните деревяшки в реку. Да сами в ту речку по-быстрому по уши окунитесь. Тут всех делов-то. От вас что, убудет что ли?

Но Новгородцы на своем решении стояли крепко. Не дадим старых богов в обиду и точка. Как обычно в таких случаях бывает слово за слово. Дело до личных оскорблений дошло. А потом и вовсе всякие былые обиды припомнили.

В то время пока они так переругивались по торговой стороне назначенный епископом Новгородским Иоаким ходил с проповедями. Был сей мних из Корсуни родом. Да не просто проповеди свои бубнил, а при этом крестил тех, кто на другой берег перебраться не успел.

Параллельно его движению по противоположному берегу городской тысяцкий Угоняй, разъезжал. Поддерживал горожан призывами стоять на своем крепко. Противится насилию над верой дедов и прадедов.

Так они и орали друг на друга до ночи. Могли бы и дольше. Да видно глотки надорвали. Ну, а с наступлением темноты Новгородцы по домам разошлись. Особо не беспокоились и не думали, что Добрыня бяку нехорошую какую учинит.

Только здесь они слегка просчитались. Добрыня с большей частью дружины отправил своего друга Путяту на другой берег Волхова. Чтобы он значит спящих зачинщиков, повязал. Пока они беззащитные дома дрыхнут.

Путята с поставленной задачей справился отлично. К утру перед Добрыней повязанные им Угадай со товарищи предстали. А сам Путята опять переправившись через реку к княжьему терему пробираться стал. В это время там Вышеслав сидел тише воды, ниже травы. А что еще можно было ожидать от насмерть перепуганного мальчишки.

Не знаю, о чем там Добрыня думал. Но поутру. Когда Новгородцы опять на берегу собираться стали. Он принародно оттяпал Угадаю и его товарищам головы.

Скажем прямо. Одно дело лаяться друг на друга и совсем другое, смертоубийством дело решать. Если он думал, что этим толпу угомонит, то ошибся. Новгородцы словно озверели. А тут еще кто-то с вестью прибежал, что Путята в городе безобразничает. И как говорится. Понеслась душа в рай.

Со злобы, люди близстоящую церковь Преображения Господня по бревнышку разметали. А там. Толпа разделилась. Одни, на двор Добрыни повернули. Там в злобе лютой его жену с детьми в отместку за Угадая жизни лишили. Да так при этом разошлись, что и дворовых не пожалели. Другие на Путяту, обнажив свои мечи полезли.

Киевские дружинники, это конечно сила. Но и Новгородские были не пальцем деланы. А если учесть еще и помощь горожан то станет ясно, что не сладко Путяте пришлось. Сообразив, что дело принимает очень скверный оборот, Добрыня решился на то, за что в другое время его бы точно четвертовали. Переправившись на другой берег Волхова, он приказал своим людям поджечь город.

Пожар в деревянном городе это самое страшное, что может случиться. Горожане, забыв обо всем, сломя голову кинулись тушить пожары. Даже внимания не обращая, что Путята им в спину мечами тычет.

После тушения пожара, сил сопротивляться уже не было. Так что окрестили Новгородцев. Никуда они ни делись. Только вот люди после такого крещения и спустя века вспоминая о том времени говорили. «Добрыня крестил огнем, а Путята мечом».

Но, сие деяние не вошло естественно в эпическое сказание о герое богатыре. Не вписывалось оно в созданную легендарную личность. Что говорить. Серые будни жизни намного ярче окрашены в красный кровавый цвет, чем в легендах и сказаниях. Жизнь страшнее сказки.

Глава 5

В мире столько верующих в бога,

А вместо любви все равно правит злоба и жадность…

Такого побоища как в Новгороде, в связи с Крещением, более нигде не было. Полоцк и Туров так вообще окрестились как-то буднично. Без всплеска особых эмоций. Может, причиной было то, что в этих городах идолов в центре не ставили? Вроде, как бы наглядно никто прежних богов не трогал, а просто в реке пару раз окунули. А от чего же в реке не искупаться, в жаркий то день. Так что искупались, да по своим делам, тихо-мирно разошлись.

Когда весть об удачно выполненной миссии по Крещению Руси достигла Константинополя император Василий, прыгая вокруг стола на одной ножке, радостно хлопал в ладоши. И не только хлопал, но еще и слюну изо рта пускал.

-Ты только посмотри, - тыкал он пальцем, указывая брату Константину на карту. На карту где были изображены вновь окрещенные земли. - Да мы же теперь по своему владычеству ничем Римскому Папе не уступаем. Утерли-таки нос этим западным снобам. Да ты глянь. Глянь. – Пихал он его спину. – Видал, сколькими новыми епархиями сразу обзавелись. У нас и епископов-то столько не наберется.

-Были бы епархии. – Отмахнулся брат. – А епископы туда найдутся. Только вот, я-бы на твоем месте так преждевременно не радовался. Это же Русь. От этих варваров Киевских все что угодно ожидать можно. Но, как правило только не то, чего нам бы с тобой хотелось.

-Ты сначала на своем месте попробуй удержаться. – Хмуро сдвинул брови Василий. – А потом уж о моем мечтай. Что у тебя за характер такой гадкий? Все время мне настроение портишь. Нет, чтобы со мной вместе порадоваться. – Надул он обиженно свои губы.

Но, как оказалось, Константин был прав. Первоначальный небывалый подъем среди священнослужителей желающих отправиться в новые земли, да еще с повышением сана, очень скоро начал быстро падать. Толи климат был не такой. Толи еще какая непонятная причина. Но только убыль в Русских землях среди священников была, можно сказать, катастрофической.

В связи с этим количество желающих туда ехать и нести слово божие людям, резко сократилось. Даже саны не прельщали. Да и верно. Вот что толку в том сане, если иной священник и до места доехать не успевал. О долгожданной прибыли и говорить нечего. Наоборот. Только расходов прибавилось.

Потом конечно напишут, что люди Русские словно мотыльки на свет к новой вере слетались. Но это потом. Когда Христианство окрепло. А пока. Пока даже из вновь объявленных епархий несколько вдруг взяло да просто исчезло. Словно в воздухе растворилось. И обратно в лоно христианства вернулись те епархии, только спустя почти через целое столетие.

И дело тут было не столько в противостоянии религий сколько в том, что пришлые священники мало того что по-русски не говорили, так еще сразу пытались свою церковную десятину местным навязать. У нас и князю-то неохотно дань выплачивают. А тут. Тут какие-то пришлые чужеземцы незнамо за что плату требуют. Такое никому по нраву не придется.

Василий с Константином решить эту проблему сами естественно не могли. Поэтому посовещавшись меж собой решили. Надобы поднапрячь в этом вопросе Владимира. Естественно через посредничество митрополита Михаила. Получив наставления из Константинополя митрополит тут же направился к князю.

-Непорядки в твоих землях себе гнездо свили. Священников душегубы жизни лишают. Епархии закрываются. Разбойников ни счесть числа развелось. Виданное ли дело. Мнихов на дороге грабят. А ты в тереме своем сидишь да на все сквозь пальцы смотришь. – Начал он гневно свою речь.

-А что делать? – Перебил его Владимир. – Господь нам всех обещал любить и жаловать. И никакой, даже самой никчемной жизни не губить. Как же я супротив заповедей господних пойду? На что ты меня подбиваешь? Грех смертоубийства великий на душу брать? Я итак за свою жизнь нагрешил изрядно. Мне не грешить, а грехи замаливать надоть.

Михаил к таким вопросам готов не был. А посему потискав себя за бороду молча побрел к себе. Нужно было значит посоветоваться с братией. Как тут быть? И ведь было над чем голову поломать.

Вот в других землях все не так было. Там разные короли, цари, да императоры христианство почитай по одному сценарию принимали. Первым делом Господа о победах молили. Неважно над кем. Главное чтобы побольше голов срубить помог попросить не забывали. А тут видишь ли. Один из всех индивид нашелся, кто человеколюбием озаботился. Только через его это человеколюбие священнослужителям ни жизни, ни достатка нет. Такому человеколюбцу только одно название. Сволочь он.

-Да что же это такое твориться? За что же мне такое наказание? – Вздыхал тяжко митрополит. – Что же с этими Руссами не так? Вот почему у них не все как у людей?

На этот его вопрос ни у кого из собравшейся братии не нашлось достойного ответа. Да и толковым советом, как здесь поступить? Так и не помогли. Только молча скорбно вздыхали. Да удрученно пожимали плечами.

Но вздыхай не вздыхай, а проблема сама не решится. Делать нечего. Пришлось неподготовленным к князю на разговор возвращаться. Да надеяться. Авось по ходу разговора Господь, из милости своей, чего-нибудь подскажет. Надоумит убогих. Как из этой ситуации выход найти? Но для начала решил Михаил разговор все же с угроз начать. Привычка дело такое. От привычки, даже если хвост придавит, так просто не откажешься.

-Вот коли побьют всех мнихов, кто будет тогда людей на путь истинный наставлять? Из Константинополя грозятся. Говорят, что больше никого из священнослужителей присылать не будут. За ради чего людей божьих на убой слать? Ты ведь их тут совсем не бережешь.

-А может не в бережении дело? Может дело в чем-нибудь другом? – Огорошил Владимир митрополита вопросом.

-Это. Как это в другом? – Захлопал ресницами обескураженный Михаил.

-А вот, сам посуди. – Строго посмотрел на него Владимир. – Жена моя бывшая Рогнеда, та, что монашеский сан приняла. Ну, что в первом женском монастыре обитается. – Напомнил митрополиту князь. – Так вот. Живет она не где-нибудь, а на самой что ни на есть границе с Литвой некрещеной. При всем при этом. Можно сказать в одиночестве живет. И знаешь, ничего там с ней не происходит. Никто ее живота лишать не собирается. Так я и подумал. Может все эти беды да неприятности происходят оттого, что вы язык наш учить не хотите? Ведь без языка у людей недопонимание в общении происходит. Вы им о Господе толкуете. А они может, думают, что вы на них всякими нехорошими словами лаетесь. А за нанесенную обиду у нас всегда был разговор короткий.

-Да кому только придет в голову язык ваш мерзопакостный учить? – Недоуменно воззрился на князя Михаил. – Да еще святое писание на него переводить? В умели ты, князь?

-Я-то в уме. – Хмыкнул Владимир. – А посему предлагаю. Коль вам наш язык учить невмоготу так я вам отроков смышленых направлю. На учебу. Самые смышленые из них, в ваш этот Царьград поедут. Чтобы вы значит, тех отроков премудростям да наукам вашим там обучили. Тогда нам и мнихи из Константинополя за ненадобностью станут. Гостям у нас завсегда рады. Но вот чужаков у нас не шибко любят. А свой не чужой. К своим глядишь, и прислушаются.

Митрополит вначале хотел гневно отказаться от такого предложения. Понимал, что в Константинополе за такое решение вопроса по головке не погладят. Но потом подумал. А ну как, в этой варварской стране и остатних мнихов всех со свету сживут? И он здесь один одинешенек останется? Это же кошмар. Епархии точно тогда все позакрываются. Даже здесь, в Киеве. И кем он будет? Митрополитом, у которого совсем нет прихода?

Сан конечно дело хорошее. Но толку от того сана коль паствы не станет. А к этому следует добавить что одним саном сыт не будешь. А помимо всего прочего в Константинополе от него еще ждут, не дождутся, когда же и в патриарший кошелек золотой дождь из Руси прольется.

-Судя по всему, такой подход есть дело богоугодное. – Пораскинув мозгами нехотя кивнул он головой, соглашаясь с предложением князя.

-Вот и ладушки. – Улыбнулся ему довольный Владимир и тут же повелел отроков смышленых побыстрее по Киеву собрать.

Люди, правда, не сразу поняли, для чего князю столько детей понадобилось. Бабы, так те сразу в плач ударились. Но вскоре уразумев, что никуда их детушек увозить не собираются, а просто премудростям учить будут, немного успокоились. Уж не знаю, насколько Владимир прозорлив был, но этим решением он заложил фундамент становления Русской Православной Церкви.

Правда, за саном приходилось вначале все-таки в Константинополь с поклоном являться. Но в скором времени и эта надобность отпала. Но на том разговор между митрополитом и князем не прекратился.

-Давай все же к разговору о разбойниках вернемся. – Предложил хмуро Владимиру Михаил. – Я, конечно, разделяю твою озабоченность по этому вопросу. Но и ты пойми. Зло само по себе не успокоится. А посему в обязательном порядке должно быть строго наказано. Я не призываю тебя разбойников жизни лишать. Просто, прикажи своим воеводам от них дороги очистить. Чтобы мнихи могли без опаски передвигаться. А там, все в руках божьих. Господь, он сам каждому суд учинит. Разумеется при нашем содействии. И не будет от этого на тебе никакого греха.

- Коль ты в этом так уверен. – Кивнул головой Владимир. – Пусть будет так, как ты говоришь. Не мне, слуге смиренному, с божьей волей спорить.

Окрыленный удачным ходом переговоров, митрополит решил и наказ императора князю огласить. А именно. Напомнить Владимиру, чтобы он с Византийцами своей дружиной поделился.

-У церкви нашей не счесть числа врагов по всему свету. И Император наш, дай бог ему здоровье, живота своего не жалея бьется за веру истинную. Изо всех своих сил бьется. Но. Сильны враги и много их. А нынче в войсках наших большой недобор. Вот император к тебе, как к родственнику и брату по вере с просьбой о помощи обращается. Воины значит, для праведного дела нужны. Так сказать, чтобы недокомплект заполнить. Что ты на это скажешь? Какой ответ мне императору послать?

-Можешь передать Василию, что войска я ему сыскать помогу. – Нехотя буркнул Владимир. - Только, тут одна загвоздка имеется.

-Это, какая такая загвоздка? – Насторожился митрополит.

-Видишь ли в чем дело. Не все те воины могут быть нам братьями по вере. А предводитель их. Так тот вообще, не просто язычник ярый. Он род свой ведет от одного из наших старых богов. Никого другого предложить более не могу. И на снаряжение этой дружины у меня денег нет. – Добавил князь как отрезал.

-Ну. Это не беда. – Облегченно выдохнул Михаил. – Снаряжение и оплату император Василий на себя возьмет. А то что язычники. Ну, так нам не впервой вместе с ними за свет истинной веры биться. И многие между прочим после тех битв истинного бога познают. И истово потом Господу нашему покланяются. – После сказанного митрополит откланялся. И довольный к себе отправился. Надо же побыстрее в Константинополь гонца с добрыми вестями снарядить. Доложить об удачно выполненной миссии.

Владимир же, оставшись один, подпер щеку рукой и крепко призадумался. Дело в том, что он уже давно глаз на княжество Тмутараканское положил. Но только что положил. Глаз видит да зуб неймет.

Там правил, еще при его отце на стол севший, славный воин Сила Яринович. Да к тому же неплохо правил. Всех соседей в кулаке держал. Люди в нем души не чаяли. Один у него недостаток был. Больно норов неугомонный. Все время приключений искал. Как раз на том его князь подцепить и собирался.

Жизнь в княжестве была не легкой. А откуда легкости взяться? Вокруг полным-полно враждебных племен да народов проживало. А с такими соседями о спокойной жизни можно было только мечтать. Но гордая вольница не унывала. А не редко тех самых соседей сама задирала.

Ну, а уж когда на княжий стол Сила сел. Тут уж соседние народы не смотря на свою воинственность очень загрустили. И в скором времени ни то, что смотреть в сторону Тмутаракани не решались, дышать боялись. Чтобы значит Сила такие вздохи за акт агрессии не признал.

От такого поведения соседей и сам Сила Яринович вскоре сильно заскучал. Сидеть просто так на княжеском столе и ни с кем силушкой богатырской не померяться, было скучно. Поэтому, как только Владимир заикнулся ему о походах дальних. Да о гарантированных битвах с врагами неведомыми. Князь долго не думал.

Прихватив с собой своего сына Ярилко. Сынок то нравом весь в отца пошел. Да кликнув охотников. Сила в предвкушении приключений ни мешкая ни минуты, направился в Киев. Он особо даже не озадачивал себя вопросами. Надолго ли он уходит? Что после его ухода с княжеством будет? И кто вместо него князем станет? Найдется ли вдруг такой смельчак, кто попытается его место занять? Ну, а из Киева получив сопровождающего в Константинополь отбыл. Там его с нетерпением потирая руки, ожидал император Василий.

Как говорится, это был тот редкий случай, когда все сговорившиеся стороны были довольны. Владимир получал возможность кого-нибудь из своих сыновей на освободившийся княжеский стол пристроить. Император Василий получил довольно сильную и воинственную дружину. А Сила, возможность мир посмотреть да своим топором вволю помахать, показывая всему миру силушку богатырскую.

К слову сказать, Василий в Русской дружине поначалу души не чаял. Даже его летописцы наперебой им хвалебные речи расписывали, вознося их подвиги до небес. Естественно, по закону подлости такое положение вещей долго длиться не могло.

И вот однажды, решил император в гости к Армянскому царю заехать. Надо было обговорить с ним, значит, совместные действия против арабов, что в Азии проживали. Да на свою беду Силу с дружиной с собой поволок. А там неприятный инцидент разгорелся. Наши ребята с Грузинами, из-за охапки сена повздорили.

Да так крепко повздорили, что дело до мечей дошло. Пока Силу и его дружину успокоили они не только Грузинам, но и всем, кто под горячую руку попался, накостыляли. Да так сильно накостыляли. Что Армянский царь на переговорах рогом уперся. Уперся и ни за что не хотел с Василием в какой-то там поход идти. И не давал свое согласие до той поры, пока наши ребята в его войске находятся. Так что. Повздыхав печально. Пришлось императору Силу с дружиной домой отправлять.

На пути домой Сила Яринович вдруг ни с того ни сего сильно расхворался. Да так сильно, что скоропостижно помер. Грех наговаривать. Но думается мне, что тут дело не обошлось без византийцев. Уж больно на их методы похоже. Особенно если учесть что боялись они Силу, не меньше чем любили.

Но как говорится не пойман, не вор. Ярилко, сын Силы, в Тмутаракань вернулся. Но князем не стал. Там к этому времени сын Владимира Мстислав уже князем сидел. Можно было то княжение и оспорить. Но оспаривать Ярилко не стал. Мстислав еще дитяти. Так что он просто пошел в дружину Мстислава тысяцким. И стал тому наставником, да добрым другом. Казалось-бы. Добрые. Мирные времена наступили. И что будут они длиться долго. Но ни что вечным не бывает. В скором времени Русь всколыхнет новая замятня.

Глава 6

Даже политические договоры о дружбе,

Оборачиваются попыткой объегорить друг друга…

Итак. Жизнь вроде налаживалась. Не принося в будни особых волнений. Так. Простая ежедневная рутина. Заскучать, конечно, не даст. Однако и радости особой не несет. Естественно это при условии, что ты не мечтаешь получить нечто большее, чем имеешь.

Для простых людей такая житейская рутина залог стабильности. Для них эта стабильность лучше всего другого. Никто не ломится к тебе в дом, пытаясь забрать твои не такие уж великие пожитки. Да и самого тебя не гонят потрясти мошну соседей. Худой мир все-таки лучше доброй драки.

Не спорю, чтобы потрясти мошну соседей в этом есть своя прелесть. Но ведь они за просто так ничего трясти не дадут. Они, наоборот, за топоры схватятся. Да не дай бог, этим топором да по голове тяпнут. Так что. Лучше может и скучно жить, но мирно. Вот только мирно, как-то не совсем получается.

Зловредные Печенеги время от времени устраивали набеги. Половцы их еще не додавили. Владимир не раз пытался с Печенегами замириться. Но замириться с ними пока никак не удавалось.

Самому лезть в их степи, чтобы наказать степняков за их проделки охоты большой не было. Тем более что еще очень живы были воспоминания, как после одного из таких походов чуть ноги живым унес. Главное в Киев не лезут.

А то, что на пограничные города наскакивают, так это дело привычное. Спалить те города все одно у степняков силенок не хватает. Ну, посевы потопчут. Людишек немного побьют. Эка невидаль. Жители тех городов потом за вытоптанные посевы у них скот да лошадей угонят. Да стойбища их порушат.

А чтобы Печенегам жизнь еще более медом не казалась, повелел Владимир новые крепости на границе возводить. Чтобы значит, у зловредных Печенегов глаза в разные стороны разбегались. И они шибко головы свои ломали вопросом. На какую из крепостей им нападать?

Но не одними заботами о Печенегах были наполнены дни князя. По примеру цивилизованных государств, стал Владимир монеты золотые да серебряные чеканить. По примеру убиенного брата своего Ярополка. Без своей монеты государство не государство.

Детей по княжествам рассадил. То, что младшие еще совсем юные не беда. Быстрее возмужают. Одно время даже строительством церквей занялся. Чтобы значит, люди быстрее верой новой прониклись. Но вскоре и это занятие надоело. Все-таки не княжеское это дело кирпичи в стену укладывать.

Правда монашеская братия прекращением строительства была шибко не довольна. Ох и достали же князя эти люди божие. Митрополит Михаил со своей братией постоянно что-то на ухо жужжал. Можно сказать из княжеских покоев не вылезал. Тем самым выказывал свое рвение об устройстве государства.

Владимир их первое время терпел. Но потом к думным боярам отправил. Вот нечего ему указывать, как жить. А об устройстве государства пущай с боярами радеют. А он как-нибудь без подсказок обойдется.

Чтобы хоть немного отвлечься от скуки Владимир продолжал устраивать пиры. Но и они уже приедаться стали. Там же все больше одни и те же лица. Одни и те же разговоры.

Ударился в благотворительность. Одно время пожилым людям, что сами до княжеских пиршественных столов дойти не могли по старости лет на возах еду да одежду развозил. Первое время даже сам в тех санях разъезжал. Приятно все же когда тебе в землю кланяются да всякими хорошими словами хвалят. Но уже и это дело скуку навевать начинает.

-Княжа. – Прервал размышления Владимира, вошедший в горницу дружинник. – Там это. Мних заезжий у ворот топчется. С тобой повидаться желает. Но наши мнихи кричат, что взашей его гнать надо. Как поступить? Примешь его или это, за город того мниха выставить? Чтобы значит шел туда, откель пришел.

Владимир для порядку сначала побарабанил пальцами по подлокотнику своего княжьего кресла. Изображая тем самым значит, задумчивость. А потом все же повелел странника к себе допустить. Авось скуку может хоть на время разгонит.

Странником тем оказался посланный Папой Римским с миссионерской целью к кочевым народам немецкий епископ Бруно. Целый год он читал проповеди Уграм. Но не добившись особых результатов Бруно решил попытать счастья у Печенегов. А заодно и в Киев заглянуть. Так ли в нем сильно попы Константинопольские обосновались?

Конечно, весть о том, что Русь крещение приняла, уже разлетелась по всему свету. И как бы секретом ни для кого не была. Но тут дело в другом было.

Христианская Церковь уже давно раскололась на два лагеря. Ну, никак не могли Папа с Патриархом решить, кто же из них к небу ближе находится. По этой причине ругались меж собой постоянно, да крепко ссорились. Но официально особо на эту тему не распространялись. Чтобы значит, людей в мире зазря не беспокоить.

Но такое дело от людей скрыть трудно. Так что люди в мире все же поговаривали меж собой, что видать документы о разводе уже давно готовы. Что осталось только подпись на тех документах поставить. Да вот только случай подходящий у слуг божиих все не выпадает.

Нужно отдать должное священникам. Такой случай они приближали, как могли. Палки в колеса друг дружке пихали с особым удовольствием. При этом, всяк из них доказывал, что только их вера правильная. А другие так, приблуды. Истинного света не ведают и потому в темноте ползают.

-А пущай заходит. – Кивнул головой Владимир, дружиннику. – Чай к нам не часто такие гости заглядывают. А за одно митрополита ко мне не пускай. Занят я для него очень. Надо немного Михаила сомнениями помучить. Охладить маленько. А то уж больно он ретив стал. А у нас, сам понимаешь, люди спешки не любят. И особенно им не нравится, когда им как надо жить указывают.

Епископ Бруно, был мужик не глупый, и довольно терпимо относился к другим религиозным взглядам на жизнь. Это его качество позволило ему целый год прожить у Венгров, и особо ни в чем не нуждаться. Особого конечно успеха у язычников в своей миссионерской деятельности не добился. То правда. Но как он считал нужно просто время, чтобы посеянные всходы истинной веры смогли, в конце концов, прорасти в непросвещенных умах. И все же. Каким бы терпимым он не был, но и просто так принять факт крещения не по латинскому обряду не мог.

-Эх. Поторопился ты князь. – Посетовал он, печально качая своей головой, дожидаясь пока на стол разную снедь выставят. – Вот какая тебе выгода в том крещении была? На принцессе ромейской женился? Эка невидаль. Ее-бы все равно никто из наших королей за себя в жены брать не стал. Так что у нее не велик выбор был. Можно сказать, ты тем самым императору услугу оказал. Все что принцессе светило так это за кого из своих подданных выходить. Множа при этом претендентов на трон. Либо в монастырь податься, коль вообще никто замуж не возьмёт. Да и ранг у тебя прежний остался. Княжеский. И это с такими-то владениями. У нас многие короли и четверти твоих земель не имеют. А как бы к твоему гордому стану корона пошла. – Зажмурился Бруно.

-Ты льсти. Приятно. Но меру знай. – Помахал у него перед носом пальцем Владимир.

-О-о. Если я невольно тебя обидел, то прошу прощения. – Тут же стал кланяться епископ. – Но, с другой стороны. Ведь кто-то должен был сказать тебе правду.

-Глянь-ка. Правдолюб нашелся. – Хмыкнул Владимир. – Ну, раз ты у нас такой правдивый то ответь. Правду ли бают, что у вас Папой Римским баба была? Да говорят, что к тому же на сносях ходила?

-Брешут. – Выпучил глаза на князя Бруно, и для пущей убедительности перекрестился. – Истинный крест. Брешут завистники. Сам ведь понимаешь, сколь на земле недоброжелателей да злопыхателей разных. Да и сатана не дремлет. Искушениями да ложью души человеческие терзает.

-Это да. – Согласился с ним Владимир и продолжил. – А еще. Эти злопыхатели говорят. Говорят что, не смотря на ваши обеты безбрачия у многих ваших иерархов дети имеются. Да и вообще. Мол, оргиями вы не брезгуете. И это несмотря на то, что это грех великий? Да помимо этого, прости Господи, многих в мужеложстве да педофилии, фу, какие слова гадкие обвиняли.

У епископа от таких слов аж дыхание от возмущения сперло. Но он сумел взять себя в руки. Выдержка у мниха была отменная. Без нее давно бы где у язычников голову сложил. Так что вместо ругани смиренно ответил.

-Господь по справедливости воздаст охальникам. Отмерит сполна за их хулу на святую церковь и его преданных слуг.

-Нравишься ты мне Бруно. – Восхитился такой выдержкой Владимир. – Может, погостишь у меня чуток? Перед дальней-то дорогой. А то кто знает. Доведется ли, увидится еще когда-нибудь. Не на пикник едешь, а к Печенегам. В их степи дикие. А там много чего не надо, чтобы с головой расстаться.

-С радостью великой погощу. – Кивнул головой епископ, подтягивая к себе поближе блюдо с черной икрой. – Уж больно беседы с тобой познавательные. Да мудростью наполненные. – Усиленно орудуя ложкой до Бруно, не сразу дошли слова брошенные Владимиром о Печенегах. – Князь, а что ты там о Печенегах говорил? Неужели они такие дикие? Неужели головы сразу всем кого встретят, рубят? – Слегка озадаченный такой перспективой уставился он на князя.

-Нет, конечно. – Ответил, пожимая плечами Владимир. – А к людям которые с потусторонними силами связь имеют так и вовсе с почтением относятся. Но ведь дураков везде хватает. Фанатиков разных. Ну. Таких. Что сначала голову рубит, а только потом думает. Нафига он это сделал? Так вот. Чтобы и от этих умников уберечься я тебя посольскими полномочиями наделю. Послов, даже самые придурковатые трогать остерегаются. Смотришь, и у тебя появятся хорошие шансы до их старейшин да князьков добраться.

-Вот спасибо. – Буркнул набитым ртом епископ. И, пытаясь изобразить поклон, от переизбытка чувств чуть не врезался лбом в столешницу. – А о чем мне с ними там переговоры вести? Ведь коль я посол, то договариваться о чем-то надо?

-Да. Было-бы там, о чем говорить. – Беспечно отмахнулся рукой Владимир. – Просто. Мир им от моего имени предложишь. Вот и всех делов.

-Мир говоришь. Мир, это можно. Мир, это дело богоугодное. Господь наш милостивый всем людям в мире меж собой жить проповедовал. – Подтягивая к себе очередное блюдо, кивнул головой Бруно. – Мы ведь, смиренные его слуги для того и стараемся, чтобы между народами мир наладить.

-Не больно-то у вас пока получается. – Буркнул, о чем-то своем думая Владимир. – Вон. Польский король Болеслав Храбрый, уж, сколько годков с императором Германским из-за какого-то куска земли бодаются. Правда. Мне грех жаловаться. Я сам под это дело у Болеслава Червенские земли оттяпал. Там теперь мой сын Всеволод княжит. Но прошу заметить. Чтобы Болеслав об этих землях сильно не печаловался я его дочку своему сыну Святополку в жены взял.

-Значит. Так Господу угодно было. – Со знанием дела поднял палец к верху Бруно. – В землях этих теперь мир царит. Не об этом ли мы только что с тобой говорили? Да, и Болеславу урок. Не мерялся бы силой с нашим императором, так никто бы ничего не отнял.

«А як-жешь». – Усмехнулся про себя Владимир, но вслух ничего не сказал.

Так они целый месяц проговорили. Бруно жаловался иногда, что не понимает людей. Миссионеры им истину в массы несут, а эти несознательные граждане не понимая своего счастья, упорствуют. Никак к свету повернуться не хотят. Вот, взять, к примеру, даже его, князя. Во всех отношениях просвещенный человек, а подданные в большинстве своем в темноте прозябают. И это видать оттого что не по всем правилам их окрестили.

-А как им счастье узреть? – Отвечал епископу Владимир. – Многие и слыхом о тех землях, где Господь жил, не слыхивали. Для них это вроде, что-то сказки заморской. А как к сказкам относятся? Послушали рты пораззявив. Головами покивали на жудости земель далеких. Глаза округлили. Страсти-то какие. Люди бога на смерть определили. Да и забыли благополучно. Страсти страстями да своими делами заниматься надоть. Те страсти им в их делах не помощник.

-Людей просвещать надо. – Кивал согласно головой Бруно. – Без этого, беда. Вот поэтому и хожу я по белу свету покоя не ведая. Чтобы люди истинного бога узрели. Чтобы в свое сердце приняли. Чтобы их проняло до печенок самых. Не сижу сиднем за стенами монастырскими крепкими. Да в палатах правителей не нежусь. – Не удержавшись, кидал он камень в огород митрополита и поглядывал на Владимира пытаясь определить, долетел до его сознания тот камушек, али нет.

Владимир, нужно отдать ему должное, тут же делал озабоченный вид. Да начинал постукивать пальцем по подлокотнику. Вроде того, как принял к сведению сказанное. А сам тем временем о другом думал. Только бы Бруно слово сдержал. Только бы с Печенегами о мире договорился. Война-то эта сейчас ни ему, ни самим Печенегам совсем не нужна. У него вон внутренних проблем накопилось. А сами Печенеги с Половцами бодаются за свои степи любимые. Так что. Тут ни ему и не им от этой войны ни прибытка нет, ни резона.

Только вот, Печенеги обозлились на него шибко. Непонятно только почему. Да так сильно, что и говорить не хотят. По этой причине и обхаживал Владимир епископа заморского, чтобы через его посредство можно было хоть как-то разговор со степняками начать.

В связи с этим самолично Бруно до границы со степью проводил. И даже ради этого на митрополита Михаила не глянул, пока они с миссионером в путь дорогу собирались. Тот понятное дело возле дверей княжьих отирался в терзаниях. А не переметнулся ли князь в латинскую веру? Это же какой удар по его имиджу будет? На родину после такого лучше и не возвращаться.

А Владимир от своих хитростей только радостно ухмылялся да руки потирал. Эва как он все хитро провернул. Одним выстрелом по двум зайцам зарядил. Авось выгорит. С митрополитом так точно в точку угодил. Теперь со своей божьей любовью не шибко сильно лезет. Вот еще-бы Бруно не подкачал.

Глава 7

Лучший способ обмана,

Обещания счастливого будущего…

Расчет Владимира на положительный исход переговоров с Печенегами при посредничестве Бруно, полностью оправдался. Хотя. Свою миссию по несению слова божьего, епископ благополучно провалил. Но. Вот что еще можно было ожидать от кочевников?

Да и по правде говоря, никто и не верил, что они толпами побегут искать ближайший ручей для благостного омовения, бросив при этом свои стада на произвол судьбы. К тому же и строители из них, мягко выражаясь, никакие. Серьезно. Вот как? Да и чем? Им церкви строить в своей степи. Тем более что они постоянно в дороге. Куда их стада повернут туда и они идут.

Короче. На мой взгляд, это была глупая затея. Разве только с Рима разнарядку спустили на посещение степей. Ну. Или ради продвижения по служебной лестнице Бруно решился на столь бессмысленный поступок. Кто его знает.

Но для Владимира главное было сделано. Мирный договор с Печенегами был заключен. Правда. Пришлось одного из своих сыновей, этим счастливцем оказался Борис, в заложники к степнякам отправить. Так сказать, как гарант мира. Что в принципе было распространено в то время, и не выходило за рамки из ряда вон выходящего.

Выбор пал на Бориса не потому-что он был плохим сыном. Просто в это время он княжил в Ростове, и по разумению Владимира находился ближе других сыновей к Печенежской степи. Разумеется, Ростов без князя не остался. На место Бориса в Ростов отправили Ярослава. Того самого которого потом назовут, Мудрым.

Вообще-то. Отношения с сыновьями у Владимира, мягко выражаясь, не особо клеились. Отеческой любовью и заботой там не особо пахло. В чем причина? Или, что тому виной? Сказать трудно. Проще все списать на время. Мол, тяжелое оно было. А потому особо к сантиментам не располагало. А для тех, кто не верит, случай из частной жизни одного из отпрысков Владимира приведу.

Отправил Владимир сына своего Глеба на княжение в славный город Муром. Но земляки Ильи, это я про Муромца, в город его не пустили. Да не просто не пустили, а запретили ближе 12 поприщ к городу подъезжать под страхом смерти.

Потом. Когда уже православие силу наберет, скажут, что в городе сплошь язычники жили погрязшие во грехе. И не желали те греховодники видеть у себя православного князя. Доброго и кроткого. Отчасти, правда. Но полностью истина где-то затерялась. Таким ли был добрым да кротким Глеб? Да к тому же как-то забывают добавить, что князья на Руси издревле жили вне городских стен. В городе свое самоуправление имелось и князьям в том управлении места не отводили.

А если еще при всем при том учесть и то, что богатырь Илья родом из Мурома был. Тот самый Илья, что веру христианскую да землю Русскую от злого ворога боронил. Нет. Нужно признать никакой Илья-богатырь в то время в Муроме не проживал. Вернее. Может и проживал. Но уж точно не был тем героем, о котором потом былины да легенды сложили. Одним словом вера в этом деле выглядит как-бы за уши притянутая.

Ладно. Не в том суть. В общем. Никто к Глебу не спешил на помощь, чтобы ему в его беде помочь. Попробовал Глеб через матушку у отца поддержку попросить. Да куда там. Отец все одно продолжал смотреть на его отчаянное положение сквозь пальцы.

-Глеб, сын твой. Большую нужду терпит. А ты тут сиднем сидишь, и ничего не делаешь. – Как-то раз попытался заступиться за молодого князя по просьбе Анны митрополит.

-И что? – Равнодушно посмотрел на Михаила Владимир.

-Как это? Что? – Удивленно уставился на него митрополит. – Он ведь сын твой. Неужто, ты ему в помощи откажешь? Не выступишь ему на помощь против строптивых безбожников?

-Ежели я начну всех безбожников со свету изводить почем зря, то так мне править некем будет. – Спокойно ответил князь. – Да и не в моей власти заставить людей любить того, кого они не хотят. Или верить, во что они не верят. К тому же. Ты сам постоянно твердишь, что неисповедимы пути господни и на все его воля. Может дело в том, что он сам их под свою длань брать не хочет? А я тут своим вмешательством все его планы порушу? К тому же. Наказывать Муромцев я особо причин не имею. Потому как они закон не нарушают. Свою часть дани выплачивают исправно. А что касаемо Глеба? То ему самому нужно с этой ситуацией разобраться. Иначе. Какой из него князь? Ежели он чужим умом да чужой помощью только жить будет. То грош ему цена как князю. Ты думаешь другим моим сыновьям легче пришлось? – Посмотрел он строго на митрополита. – Молчишь? Вот и правильно делаешь что молчишь. Всем им несладко на своих княжениях приходится? Но они все-таки свои проблемы сами решают. Без чужой помощи. Поэтому. Вмешиваться я не буду. А тебе посоветую. Чтобы ты ко мне с такими просьбами более не приходил. Я из своих детей неженок делать не собираюсь.

Так что, никто Глебу в его беде не помог. И он бедолага так почти до самой своей гибели и просидел в никому неизвестной небольшой деревушке. Так и не побывал ни разу в городе, которым, как-бы правил. А Владимир, был совершенно прав, когда говорил, что никому из его сыновей не досталось легкой доли. В той или иной степени, всем его детям пришлось хлебнуть злого лиха.

Сызмальства, они вынуждены были приспосабливаться, к суровым реалиям жизни. Да и реалии эти, в лице местной знати, сразу от них требовали стать на защиту местных интересов. А это между прочим не всегда отвечало интересам их отца. Но только на таких условиях могли они стать полноправными князьями в своих уделах. И не смотря на одинаковые условия, все-таки их жизненные дороги разительно отличались.

Кто-то оставил довольно заметный след в истории. Другие, тихо, мирно прожили свою жизнь, ничем так и не выделившись. К примеру, как старший сын Владимира, Вышеслав. О жизни одного из старших сыновей почти ничего не известно, кроме как, что был такой князь в Новгороде. Ничем особым себя не проявил. Да и помер, наследников не оставив. В отличие от него, Ярослав, что заменил его на Новгородском княжении, на долгие века по себе память оставил не только на родине, но и за ее рубежами.

До этого князя, чуть погодя мы еще доберемся. А пока, пока Глеб под Муромом маялся, да вздыхал тяжко. На судьбу свою горькую сетовал. Вышеслав, тихо в Новгородском княжьем тереме сидел. В Полоцке Изяслав, в купе с местной знатью, выход искал как ему законные права на княжение выправить?

Дело в том, что в Полоцкой земле пришлых князей не жаловали. Править местными полноценно мог только наследник здешнего княжеского рода. Изяславу даже выгодная женитьба в этом деле не сильно помогала. По этой причине решено было ехать в монастырь к Рогнеде, да попытаться ее уговорить усыновить Изяслава. Чтобы значит, полностью все формальности мешающие его правлению, устранить.

Дважды Изяслав вместе с товарищами Рогнеду в ее монастыре навещали. Об чем разговор меж ними был то тайной осталось. Но, как бы там ни было, в летописях появилось официальное уведомление о том, что бывшая Полоцкая княжна признала Изяслава своим сыном. Каковы были причины такого решения? Да, кто его знает. Их много могло быть. Начиная от простой женской мстительности, до горького разочарования жизнью.

Ведь никто из ее настоящих сыновей до смерти так ее ни разу и не навестил в монастыре. И вроде ничего особенного в ее решении не было. Ну, признала Изяслава сыном и признала. Что с того? Ведь после смерти Аллогии именно Рогнеда за детьми приглядывала. Получается, не такие уж они для нее чужие были. Но сколько потом из-за этого решения крови пролилось, просто жуть. Одним из главных условий договора было условие выхода Полоцка из-под юрисдикции Киева.

Никто на первых порах открыто это условие не выставлял, но к осуществлению его приступили. Для начала, в пределах Киева, возле Чернигова, разудалая банда разбойничков объявилась. Купцам да местной знати жизни спокойной не давая. Возглавлял эту вольницу некий Ямонт, прозванный Соловьем. Уж больно гад свистел залихватски во время разбойных набегов.

Грабеж купцов в прежние времена, мог стоить князю не только княжения, но и головы. Раньше особо не церемонились с теми, кто плохо со своими обязанностями справлялся. Конечно, расправа Владимиру в его положении уже не грозила, но нервы такая ситуация изматывала изрядно. Да и постоянная толкотня делегатов от купеческого сословия, настроение не поднимала.

-Ты князь, или кто? – Бубнели рассерженные купцы. – Доколе нам такое лихоимство терпеть? Доколе убытки нести от разбойничков? Коль ты здесь власть то порядок обеспечить должен, а не только наши налоги, что мы исправно тебе платим, на пиры свои изводить.

«О как загомонили». – Сердился Владимир. «Раньше с тех пиров и за уши не оттянул бы. А тут видишь. Выпендрёж устроили».

Но в главном купцы были правы. С разбойниками нужно было что-то делать. Черниговские бояре и местная дружина своими силами справиться с напастью не смогла. Уж больно эта банда лихих лесных разбойничков в ратном деле поднаторевшими оказались. Не Черниговская дружина их по лесам гоняла, а они сами ту дружину били как хотели. Да еще охальники издевательски при этом посвистывали. Посланные им на помощь Киевляне так же успехов не добились. А получив чувствительных увесистых тумаков по загривку обиженные вернулись обратно в Киев ни с чем.

-Мы бы им показали. – Понурив голову, докладывал тысяцкий Броня. – Так они честно биться не желают. Вместо того, чтобы как порядочные люди выйти в чисто поле, из-за кустов стрелами швыряются. Засады подлые разные устраивают. Всю душу этой своей подлостью мне измотали. Упыри этакие.

Откуда у этой напасти ноги растут, Владимир сразу догадался. Полоцк воду мутит. Только, догадки без доказательств к делу не пришьешь.Вот пока и пришлось, объездные торговые пути прокладывать. А это лишние потери в деньгах. Да и Чернигов без торговли, от таких дел уже не так золотом казну баловал.

Правда, в скором времени беда рассосалась сама собой. В 1000 году от Рождества Христова, преставилась в своем монастыре Рогнеда. А через год и Изяслав помер. Владимир тут же решил в Полоцк наместника своего сунуть. Но не тут-то было. Полочане, князем признали сына Изяслава, Брячислава. А Киевскую делегацию из города выпроводили. Мирится с таким положением, никак было нельзя. Потому Владимир, князь Киевский, решил наказать нерадивых Полочан. За их такое непочтительное отношение к его персоне.

Воевать особо не воевали. Но города Витебск и Усвят Новгородцам отошли. А то, что Полоцк по этой причине стал меньше денег выплачивать, теперь уравновешивалось податью с Новгорода. Так что в экономическом плане ничего Владимир не терял. Хоть при этом сильно возможности Полоцкого княжества урезал. Однако тем самым показав всем остальным княжествам, что по-прежнему держит руку на пульсе, и слабину своей власти давать не намерен.

После таких действий на Руси снова установилось относительное затишье. Но это затишье не означает, что все были довольны. Прошло не так много времени после тех событий, как в Киев пришло известие из Турова. От последнего оставшегося в живых сына Аллогии. Святополк открыто извещал своего отца, что больше не будет платить дань Киеву. И что его княжество обретает статус независимого государства.

-Это все латиняне воду мутят. – Зудел над ухом Владимира Михаил. – Зря ты его на Польской княжне женил. Она же католичка. Да еще позволил и духовника ей с собой в Туров притащить. Знаю я этих святош Римских. От них только одни беды да беспорядки.

-Ты бы, вместо того чтобы слюной плеваться, - утерся рукавом Владимир. – Лучше-бы что дельное подсказал.

-Так я дело и предлагаю. – Горячился митрополит. – Готовь войска. Захватим этот рассадник смуты. А змия этого римского. Я про духовника говорю. Ты мне отдай.

Глава 8

Время от времени на ниве демократии,

Произрастают отменные диктаторы…

Рано или поздно, но мне все равно пришлось бы снова вернуться в мир. Мое добровольное заточение не могло длиться вечно. Вот только возвращаться в этот мир мне ни капли не хотелось. Особенно после того, как оборвалась нить, связывающая меня с тем другим миром. Миром, где сейчас находились Ирма с сыном и все остальные, кто был мне в той или другой степени дорог. Как я ни старался, а пробиться в него не мог.

Стараниями лешего ничто не напоминало о том, что здесь когда-то было городище. И как только ему удалось за столь короткий срок вырастить дремучий лес на месте города? Хотя. Чему тут удивляться. Лес ему дом родной. И все здесь в его власти.

Благодаря ему же я особо ни в чем не нуждался. Однако. Время от времени. Мне приходилось выбираться из своей берлоги. Сам-то я ни пахал, и не сеял. А потому за хлебушком приходилось ходить к людям. И однажды, уйдя из своего жилища, я так туда больше и не вернулся. Черт меня дернул наведаться в Полоцк. А может и не черт. Кто его теперь знает.

Придя в город, я быстро закупил все для себя необходимое и уже выбрался к городским воротам, когда столкнулся с дружинниками. До сих пор не пойму, чего они тогда ко мне прицепились? Но. Слово за слово. У меня еще настроение хреновое было. Одним словом, завязалась потасовка. Может я и долго в одиночестве в лесу просидел, но вот, как-то состариться, особо не состарился. И кому нос расквасить, сноровки не растерял. Отобрав у одного из дружинников сулицу, охаживал ею по спинам трудяг ратного дела.

-Что здесь творится? – Оторвал меня от моего занятия голос, донесшийся из-за спины.

Оглянувшись, я увидел кавалькаду всадников. Впереди, на боевом коне восседал, судя по одеждам, кто-то из местных бояр.

–За что ты дедуля, воинов княжеских копьем, как палкой лупишь?

-А чтобы не приставали к добрым людям. – Буркнул я себе в бороду. – Вот же злыдни. Лошадку мою напугали. Где мне ее теперь искать? – Огляделся я по сторонам, но коника своего нигде не увидел. – Кикимору вам на ночь в постель. – Плюнул я сгоряча себе под ноги. – Опять теперь идти на рынок товаром закупаться? Только у меня от денег кошель не ломится. Вот же напасть.

-Не ругайся дед. - Засмеялся подъехавший ближе боярин. – Сыщем мы твою лошадку вместе с товаром. Ты лучше ответь. Где так ловко биться научился?

-Дурное дело не хитрое. – Окинул я оценивающим взглядом всадника. – Да и повоевать в дружинах разных за свою жизнь доводилось.

О том, что я вроде как не дедушка решил промолчать. Со стороны-то со своей бородищей, да слегка прибелёнными космами действительно, прямо дед старой выгляжу. Но это, наверное, и к лучшему. Может быстрее отстанут. Да и благополучно разойдемся своими дорожками.

-А снова дружинником стать не желаешь? – Свесился он с седла.

-Нет. – Мотнул я головой. – Не имею ни малейшего желания.

-А в наставники ко мне пойдешь? – Подъехал к боярину молодой парень. – У тебя есть чему поучиться. А платой я не обижу.

-А ты кто такой? – Глянул я на парня, нахмурив брови.

Боярин хотел возмутиться моей наглости, но юноша остановил его движением руки. И, приосанившись в седле. Гордо так ответил.

-Я Брячислав. Князь Полоцкий. Владетель этих земель. А тебя как звать, величать?

-Ставром люди кличут. – Назвался я другим именем на всякий случай.

- Так что Ставр. Пойдешь ко мне в наставники?

- А и ладно. – Вдруг помимо моей воли брякнул мой язык.

Вот так и стал я княжеским наставником. А потому обратно уже не воротился. Случай связал мою судьбу на долгое время с Полоцком, и его князем.

Между тем Владимир, сидя в Киеве решал вопрос. Что ему делать со ставшим вдруг непокорным сыном? Очень такое поведение на Святополка не походило. Сыновья Аллогии ранее особых хлопот за время своего правления ему не доставляли. Казалось-бы. Скандинавская боевая кровь бурлить в их жилах должна была. Ан, нет. Тихими да кроткими сыновья уродились. Даже о ратных подвигах особо не помышляли. И тут вдруг такое.

Развязывать междоусобную войну? Туровское княжество конечно молодое. Можно сказать еще толком не очень-то и окрепшее. Особых неприятностей не доставит. Но есть здесь причины, по которым такое принятие развития событий нежелательно. Дело тут вовсе не в отцовской любви к сыну. Эта самая любовь, дело десятое. Тут другое. Прежде всего, экономические интересы. Ну и естественно, не стоит со счетов сбрасывать родство Святополка с Болеславом.

Польский князь явно хотел бы вернуть обратно утраченные Червеньские земли. И уж точно воспользуется, представившимся для этого случаем. Ведь неспроста духовник его дочери, Рейнберн, с местным епископом православным Анастасом вдруг дружбу водить начал.

Тут и так чернь религиозную реформу не жалует. А такая странная дружба между противоборствующими кланами, напрягает. Уж, не готовится ли заговор какой? Против него самого, родимого? А ведь вполне все на это и смахивает. Посадят безбожника Святополка в Киеве. Люд простой сразу угомонится. Болеслав себе обратно Червенские земли вернет. Так сказать в счет оказанной поддержки. А этот самый Рейнберн вкупе с Анастасом на себя управление делами церкви возьмут. Факты, может и за уши притянуты. Но в таком делелучше перебдеть, чем недобдеть. Здоровее будешь.

-Так. – Приняв решение, перестал стучать Владимир пальцами по подлокотнику кресла, на котором сидел. И, посмотрев на стоявшего напротив тысяцкого Броню, приказал. – Собирайся. В Пинск поедешь. Там по нашим данным Святополк дружину собирает.

-Так ведь и мы еще не всех собрали. – Изумленно возразил князю, тысяцкий.

-С дружиной тут и без тебя разберутся. – Хмуро посмотрел на Броню Владимир. – Ты не воевать едешь. Ты сына моего Святополка в гости на переговоры звать будешь. Так что, крутись, как хочешь. Что угодно обещай. Но он должен ко мне в Киев прийти. И желательно без своей дружины. Коль все уяснил, то ступай и с отъездом не мешкай. Ныне каждый час дорог.

Броня, тяжело вздохнув, развернулся, как в уставе писано кругом, и слегка сгорбившись, молчком вышел из княжеских покоев. Время, когда можно было не только спорить, но и смело возражать князю, как-то незаметно ушло. Княжеская власть все более укреплялась, поплевывая сверху на прошлые свободы да вольности. Поэтому, выругавшись про себя и послав всех и вся ко всем известным нечистым силам, тысяцкий, выйдя из терема сел на коня, и отправился выполнять приказ.

История умалчивает, как он выкручивался из щекотливой ситуации. Но факт остается фактом. Святополк вместе со своей женой и ее духовником Рейнберном прибыли в Киев на переговоры. Которые как можно догадаться закончились, не успев начаться.

Как и ранее, Владимиру не очень давались семейные разговоры по душам. Хотя. Тут уже прослеживался некий прогресс. Если брата он просто приказал прирезать. Даже, словом с ним не обмолвился. То сына все же для начала просто посадил с женой в темницу.

Кому не повезло, так это духовнику. Бедолага вдруг резко разболелся. Посинел вдруг лицом. Да высунув язык, взял и скоропостижно помер. Как установили местные лекари, от неизвестной болезни. Даже предположение выдвинули. Видать, воздух Киевский ему противопоказан был. Но кто же о таком в те темные времена подумать мог. Да и моду на семейных врачей, которые бы все толком объяснили, тогда еще не завели.

К слову сказать, епископ Анастас, тоже почувствовал резкое недомогание и решил в спешном порядке здоровье свое на морском курорте поправить. Правда. Поправил или нет. Неведомо. Из Киева он отбыл. Но до курорта так и не добрался. Как в воду канул. И более никто его не видел.

Владимир, удовлетворенный таким удачным стечением обстоятельств, судьбу сына с невесткой решать не спешил. Можно сказать, как в воду глядел. Потому как Болеслав, прозванный Храбрым, даже при одном упоминании, что дочь его и любимый зять в тюрьме срок мотают, сатанел. А чтобы было-бы, если не дай бог и они вдруг внезапно заболели? Даже подумать страшно.

Короче. Польский князь договорился с Германским императором Генрихом 2, с которым тогда шибко воевал, о встрече. На этой встрече ссылаясь на семейные обстоятельства, предложил заключить временное перемирие. Отложить слегка их разборки меж собой на потом.

-Да ради бога. – Согласился Генрих. – И можешь спокойно решать свои семейные проблемы. Ни о чем другом можешь не волноваться. Мы же все-таки цивилизованные люди, а не варвары какие. Наша с тобой война все равно от нас никуда не денется. Семейные дела важнее наших с тобой споров.

Ободренный таким пониманием императора Болеслав, собрав свои дружины выступил в поход на Киев. Вызволять из темницы дочку с зятем пошел. Узнав о таком повороте событий, Владимир не убоялся угрозы. Он тут же разослал гонцов к сыновьям. Чтобы значит, те не мешкая, со своими дружинами шли к нему на помощь. Но. Вот тут-то и вышел небольшой облом. На просьбу отца сыновья отреагировали вяло. А честно говоря. Просто проигнорировали.

По этой причине Владимир одно время даже крепко задумался о том, что видно мало порол их розгами в детстве. Чтобы приучить к послушанию папеньке. Правда. Долго горевать об упущенном воспитании было некогда. Обстановка ужасающе быстро накалялась. Особливо по мере приближения Болеслава к Киеву. Грозя Владимиру и городу большими неприятностями. Требовалось принимать срочные меры по урегулированию неприятного инцидента. Но как назло, в голову ничего путного не приходило. Так что, пока Владимир напрягал свои мозги Болеслав беспрепятственно подошел к Киевским воротам, в кои уверенно постучал своей латной рукавицей.

Делать нечего. И открыв городские ворота настежь, широко разведя руки в стороны, Владимир вышел на встречу Болеславу.

-Сколько лет. Сколько зим. Наконец-то дорогой родственник ты нашел время к нам в гости заглянуть. – Широко улыбаясь, как ни в чем не бывало, встретил Владимир Болеслава.

-Ты зачем мою дочь в темнице держишь? – Не отвечая на приветствие, сразу же наехал Болеслав.

-Да кто тебе такое сказал? – Выпучил на него свои глаза Владимир. – Как ты мог такое обо мне помыслить? Неужто я похож на такого злыдня? Да такого что любимого старшего сына вместе с женой в темницу упрячет? Вот от кого-кого, а от тебя я такого услышать не ожидал. – Сокрушенно покачал он головой.

-Так это. Я, конечно, тем слухам не поверил. – Смутился Польский князь. – Но сам понимаешь. Отцовское сердце не на месте. Решил во всем сам убедиться.

-Это правильное решение. – Кивнул головой Владимир.- А заодно погостишь у меня. От дел государственных отдохнешь. Так сказать, душой развеешься. – Ласково улыбнулся он Болеславу. – Ну, что же мы с тобой тут на пороге топчемся? Милости прошу в дом, гость мой дорогой. – Посторонился Владимир, пропуская перед собой Польского князя.

В княжьем тереме за накрытым столом их уже поджидали Святополк с женой. Предслава да Доброгнева. Дочери Владимира от Рогнеды. И естественно само собой разумеется, ближние бояре. Куда же без них. Без нахлебников.

-Чего-то доча моя с лица бледновата. – Окинув взглядом свою дочь, повернулся Болеслав к Владимиру.

-Да ты что. – Замахал руками Владимир. – В самый раз. Не сумлевайся. Загорелыми ноне только простолюдинки ходють. А истинная голубая кровь должна бледностью кожи всех поражать.

-Совсем я у себя на войне от модных веяний отстал. – Обескураженно потеребил свой ус Болеслав. – Надо бы почаще к тебе в гости захаживать. Чтобы значить, совсем на своих войнах не одичать.

-Да. Пока не забыл. – Засуетился Владимир. – Я тебе тут шлем в подарок приказал сработать. Хороший такой. С мягкой подкладкой. Что даже ежели кто по кумполу мечом засветит, то и не почувствуешь. При твоем-то образе жизни такой подарок в самый раз. А то ведь, когда по голове бьють мозг шибко сотрясается. А от этого можно полоумным заделаться. А в нашем княжьем деле полоумным, ну никак нельзя быть.

-Да ладно тебе. – Отодвинул подарок в сторону, Болеслав. – За заботу конечно спасибо. Только не нужон он мне. Я как-никак не зря Храбрым прозываюсь. Я без этих шеломов в бой хожу. А вражьи мечи моей голове не страшны. Потому как у меня лобовая кость, 30 сантиметров. Сколько хошь лупи, но до мозга не достанешь. Так что, никакое сотрясение меня не страшит.

-Везет же некоторым. – Завистливо посмотрел на Польского князя Владимир.

-Батюшка нас под запором держали. – Вдруг начала жаловаться на свою судьбу дочка Болеслава. – Духовника моего, Рейнберна, со свету извели.

-Так уж и под запором. – Как ни в чем не бывало, отпивая квас из своего кубка, буркнул Владимир. – Это же все для их же пользы. – Поставив кубок на стол, смело посмотрел он в налившееся кровью лицо Болеслава. – Не знаю как у вас на западе. А у нас. Только того во власти уважают, кто в тюрьме так сказать, за народ маялся. Или как минимум в эмигрантах по этому поводу обитался. Это же и есть, прежде всего, авторитет. А во вторых. Школа жизни, без знания которой управлять такой страной тяжко. Народ у нас своенравный. Я же для них самих стараюсь. Святополк-то в семье самый старший. А мне уж и помирать скоро. – По щеке Владимира, скатилась скупая, мужская слеза. – А Рейнберна никто не изводил. Сам виноват. От невоздержанности своей помер. Грибочков непроверенных отведал.

От таких слов вся краска с лица Польского князя спала. А от избытка чувств он даже приобнял Владимира за плечи.

-Да рано тебе друг мой о смерти-то думать. Какие наши годы. Поживем еще. – Встряхнул он Владимира. Но при этом на всякий случай отодвинул от себя блюдо с маринованными маслятами.

Потом естественно подняли не единожды кубки с хмельным медом за здравие. За долгие лета жизни. Ну и как водится, слегка захмелев, разговор перешел на женщин. Вот тут Болеслав и обратил внимание на скромно сидевшую за столом Предславу.

-Владимир, а что если я к твоей дочке посватаюсь? – Дохнул он перегаром в нос Владимиру. – Как? Отдашь мне ее в жены? – Указал он на Предславу.

-Посвататься, конечно, можешь. – Кивнул головой Владимир. – Только должон предупредить. Она у нас шибко самостоятельная. Сама решает выходить ей замуж за кого, или нет. Я же только свое отеческое благословение дать могу.

Предслава, слышавшая весь разговор гордо вскинула голову.

-Не обижайся князь. Однако стар ты уже для меня.

-Так ведь старый конь борозды не портит. – Приосанился Болеслав, разглаживая свои пышные усы.

-Так потому и не портит. – Ответила глядя ему прямо в глаза Предслава. – Что по старости своей по той борозде как надо пройти не может. Или того хуже. Помрет на ней.

После такой отповеди пир сам собой как-то очень быстро закончился. Болеслав сократил время пребывания в гостях у Владимира. Старался при этом избегать встреч с Предславой. Оформили по-быстрому все бумаги. Как положено оформили. По всем правилам. На регентство Святополка при престарелом родителе. После чего Польский князь тут же отправился восвояси. Пора пришла продолжить ему свою неоконченную войну с Германским императором.

Глава 9

Чем больше люди стремятся к власти и деньгам,

Тем меньше в них человечности…

-Ну. Сколько можно тебе объяснять? Не нужно размахивать мечом как палкой. Не нужно стараться лупить им со всей дури. Особливо по подставленному щиту. Так, ты можешь добиться только двух вещей. Либо кисть вывихнешь. Либо, что еще хуже, свой меч сломаешь. Причем гарантированно, от подобного частого применения. Любой поединок, прежде всего, выигрывается мозгами, а не грубой физической силой. Хотя и этот фактор не стоит сбрасывать со счетов. – Распекал я, насупившегося ученика.

То, что он по совместительству являлся еще и князем Полоцким для меня никакой разницы не представляло. Князь передо мной или дружинник простой. Коль взялся за дело, так сполняй как положено.

- Званием или титулом в бою не прикроешься. – Продолжал я выговаривать, не обращая внимания на его недовольное сопение. - Любой воин из стана противника, в первую очередь, постарается тебя на голову укоротить. Потому как ему слава, а твоим воинам падение духа. Ты всю свою жизнь будешь являться целью, номер один. Поэтому. Одного простого махания мечом из стороны в сторону, маловато будет. Когда ты уже поймешь? Ведь бить, прежде всего, надо туда, где ты гарантированно нанесешь врагу повреждения? И не важно, насколько тяжелую рану ты ему нанес. Главное что достал. А уж боль и потеря крови сами доведут дело до логического завершения. Ты сам его добьешь потом в конечном счете. Или он от раны дуба даст. При любом раскладе ты будешь в выигрыше. Вот ты же, когда на охоте на зверя идешь прекрасно понимаешь, что это довольно опасное мероприятие. И по этой причине не размахиваешь у зверя перед носом своим копьем. Ты стараешься ударить прямо в цель. В его уязвимое место. Потому как умом понимаешь, что второго удара может и не быть. То же самое и в бою. Не стоит стараться испугать противника воинственным видом. Не нужно размахивать у него перед носом мечом или стучать в его щит. Нужно просто выждать и ударить туда, где твой противник открылся.

-Давайте на сегодня занятия закончим. – Сказал подошедший Бренок.

Тот самый боярин, что был при первой моей встречи с князем. К слову сказать, он был не просто опекуном Брячиславу. Он был и главным его советником во всех государственных делах.

– Гонец из Новгорода прискакал. И скажу прямо. Над теми вестями, что он привез, придется изрядно голову поломать.

Брячислав сунул свой меч в ножны. И недовольно сопя, даже не кивнув мне на прощание головой, направился быстрым шагом в Княжеский терем.

-Ты бы полегче с парнем. – Кивнул в его сторону головой Бренок. – Все-таки князь как-никак, а не простой дружинник.

-Ты то же самое и тем воинам скажешь, которые ему голову снимать полезут? - Посмотрел я на боярина. – Мягкость в моем деле для него смертью окончится. – Продолжил было я но Бренок меня перебил.

-Да знаю. – Махнул он рукой. – Ладно. Учи, как учил. Думается мне, что скоро эта наука ему здорово пригодится.

-Такие нерадостные вести гонец привез? – Полюбопытствовал я.

-Да я еще и сам не знаю. – Пожал плечами Бренок. – Может и нерадостные. А может наоборот. Это, смотря под каким углом смотреть. Ну, да время покажет. – Вздохнул он и направился следом за Брячиславом.

Да уж. Вот вроде бы Русь и объединена под властью Владимира, а только покоя нет. Да и откуда ему взяться? Ведь именно эта самая его власть всех и раздражает. Это только за границей нас всех Русью называют. А здесь. Здесь многие даже и названия такого не слышали. Потому-как еще не изжили себя племенные образования. И многим куда роднее называть себя Кривичами, Радимичами, Вятичами, Дреговичами. Аль Древлянами или Полянами. Аль еще как. Названий племен хватает.

Никто не спорит. Те племенные связи уже не столь крепки, как раньше. Все чаще на первое место выходит название княжества, что объединяет людей. Да только ведь княжество у нас опять-таки не одно. Много их. И каждое со своим собственным укладом жизни. Своими интересами. Интересами, которые просто так со счетов не сбросишь. Потому как больно такой сброс аукнуться может.

Стоит отметить такое положение вещей не только у нас. Такое положение во всем мире. Точно такие же проблемы у Германского императора. У короля Франков. Или Аглицкого монарха.

Все это, оттого что мир еще не до конца устаканился. Не определился полностью границами после последнего переселения народов. Отголоски того процесса переселения до сих пор дают о себе знать.

Да и монархи не дремлют. Их жажда власти людям жить и развиваться спокойно не дает. А тут еще постоянное давление с Востока. Когда-нибудь это давление приведет к ответному удару. Ох и прольются же тогда целые моря крови. Так всегда бывает, когда два мира сталкиваются лбами.

В принципе. И в этом ничего необычного нет. Противостояние Востока и Запада не сегодня началось и не завтра закончиться. Вот надо же было Зевсу любвеобильному в свое время из Азии Европу украсть. Эта его сексуальная интрижка дорого людям обошлась. На века в объятия войны бросила. Хотя. Чего это я. Люди и без этой интрижки легко к войне меж собой тропку проложили.

Первое упоминание о противостоянии Востока и Запада можно смело отнести к Троянской войне. Теперь уже выходцы из Азии у Европейцев женщину увели.

Боги тогда тоже не последнюю роль сыграли в развязывании конфликта. Опять-таки. Тут тоже удивляться нечему. Ведь считай что половина Олимпийцев сами выходцы из Азии.

Единственное, что по уговору между собой они обещались больше моральную поддержку воюющим сторонам оказывать. Чем действительную. Но это обещание свое до конца так и не сдержали. Среди них нашелся персонаж, решивший слегка покрасоваться своей удалью перед людьми. Этим персонажем являлся Арес. Бог войны.

Ох и досталось же ему на орехи за это его выступление. Аресу видно не хватало внимания со стороны сотоварищей. А может просто решил блеснуть перед другими своим непревзойденным военным мастерством. Или хотел очаровать кого-то из богинь. Кто его знает? Людям не дано познать, какие такие тараканы в этот момент бегали у Ареса в голове. Приняв человеческий облик, он напрямую влез в одну из драк между Эллинами и Троянцами. Через-чур самоуверенный поступок был с его стороны.

С увлечением лишавшие друг дружку жизни ребята оказались парнями крепкими. Причем совсем не пужливыми. А посему. Не стали смотреть на божественную воинственность и всыпали Аресу по первое число.

Да так крепко всыпали, что он еле живым ноги унес обратно на Олимп. И там долго потом скулил и жаловался всем, залечивая полученные раны. Пенял на то, что неблагодарные люди дерутся неправильно. Что они ради его великолепия погибать не захотели. Что наоборот. В такую великолепную божественную сущность с удвоенной энергией начали мечами да копьями тыкать.

Троянцы к тому же, нужно сказать, оказались еще и людьми злопамятными. Потеряв родину и помыкавшись по миру, они нашли себе пристанище в Италии. Туда они попали после побега из Карфагена. Вот оттуда корни будущих конфликтов Азии и Греции, а так же Карфагена с Римом выросли.

Так вот. Организовав в Италии новое государство, получившее потом название Римская империя, бывшие Троянцы в свой пантеон богов перетянули всех Олимпийцев. При этом давали им, правда, другие имена. Такое ощущение, что они думали тем самым подпортить богам карму.

Но особенно отметили Ареса. Они обозвали его Марсом. И взяли, да и перевели его из бога войны в бога земледелия. Можно сказать по-своему перековали мечи на орала.

Бедолага Арес. Вернее теперь уже Марс. Не знал в то время, куда ему от стыда прятаться. Тяжело ему приходилось, слушая подтрунивания своих товарищей по божественному величию о своем хождении за плугом. От такой людской несправедливости к себе любимому он ужасно страдал.

Но люди есть люди. Без войны никуда. А раз нужно воевать, то естественно нужен бог-воитель. Так что, пересмотрев свои планы на жизнь, люди оторвали Марса от плуга и снова всунули в его руки меч.

Как только меч снова оказался у него в руках, Марс с огромным рвением принялся помогать Римлянам, расширять границы их владений. Еще-бы он рвения не проявил. Для подобных персонажей любой труд хуже каторги.

А потом произошло то, что произошло. Люди поменяли свои религиозные взгляды. Так сказать неблагодарно плюнули в душу старым богам. В ответ боги тоже обиделись. Плюнули на людей и укрылись у себя на Олимпе.

Свято место пусто не бывает. Эти события привели людей к Великому переселению народов. Племена Ариев хлынули неудержимым потоком в Европу. Во главе первых племен, прозванных потом Германскими племенами, шествовали воинственные Асы. Как один военные до мозга костей. А потому на своем пути давили все противостоящие им племенные и государственные объединения как паровым катком. И на их обломках уже обустраивали свой мир.

За ними по пятам шли Славянские племена. Слегка подталкивая германцев с тыла. Так сказать, чтобы те быстрее двигались. И вскоре на землях Западного мира появились новые названия. Начали зарождаться новые государства. Особенно после развала могучей Римской империи. Империи, которая во времена своего могущества подмяла под себя практически всю Европу. Эти новые государства получали свои имена от тех Германских и Славянских племен, что осели на новых для них землях.

Только вот расслабиться после таких событий ни у богов, ни у людей не получилось. Вскоре начались внутренние разборки. Тут конечно свое веское слово сказала религия. Снова вспыхнули конфликты. Не без помощи Папы Римского и Патриарха Константинопольского.

Эти религиозные деятели очень сильно мечтают о власти не только духовной, но и светской. Власти, которая практически ставит их почти на одну ступень с богом. Ради такой власти стоит и повоевать.

Посмотрев вслед уходящим от меня Брячиславу и Бренку, я развернулся и пошел к конюшне. Решил свободное время провести в городе, а не как обычно среди дружинников.

Если честно говорить, то дружинники меня слегка побаивались. По этой причине стараются держаться от меня подальше.

Это обстоятельство впрочем, меня не слишком сильно огорчает. Я-то ведь и так по натуре, не шибко общительный. А в свете произошедших со мной событий, так вообще, словно отрешился от мира. Сам стараюсь держаться от всех в стороне. Потому и лишний раз напрягать своим присутствием дружинников не охота.

Выехав за ворота княжеского терема, я неспешным шагом направил свою лошадку в сторону Полоцка. По моему глубокомысленному виду со стороны можно было подумать, что я о чем-то ну очень сильно задумался. Хотя. На самом деле в моей голове была опустошающая пустота. Я просто пялился перед собой при этом ничего не замечая, что делается вокруг. Поэтому до меня не сразу дошло, что моя лошадка не движется. Что она вдруг как вкопанная стоит на одном месте.

-Это какую же такую вселенскую проблему ты решаешь, раз вообще ничего вокруг не видишь? А может, это у тебя такой способ старых друзей игнорить? – Долетел до меня с боку чей-то голос.

Я не спеша повернул голову, и посмотрел в ту сторону откуда говорили. И кого же я там увидел? Разумеется это был Велес. Собственной персоной. Вот не поверите. Думал. Вот если когда встречу, то точно приложу все усилия, чтобы прихлопнуть его как муху на стекле. Но вот он стоит передо мной. А во мне ни злости, ни желания, хотя-бы один раз ему по мордам заехать.

-Конечно, ты вправе на меня злиться. Но там наверху все посчитали, что так будет лучше. Я конечно ни на кого вину не сваливаю. Потому как тоже так считаю. Пойми. Ну не готов тот новый мир, в котором мы обустраиваемся, к таким аномалиям как ты. Вот слегка окрепнем, тогда я самолично тебя туда переправлю.

-Ты сюда только за тем и пришел, чтобы мне такую радостную весть сообщить? Или еще что-то сказать имеешь? – Я отвернулся в сторону, потому как смотреть на него было не совсем приятно.

-Ты прав. Имею. – Честно ответил Велес. – Видишь ли. Ты по какой-то непонятной нам причине стареть стал. Не так быстро как люди. Но все же факт есть факт. А на тебе такие артефакты, что в руки простых людей попасть ну просто никак не должны.

-Ну, вы и жуки. – Покачал я головой.

-Уж, какие есть. – Вздохнул в ответ Велес.

-И что ты в связи с этим мне предложишь?

-А что тут предлагать? – Хмыкнул Велес. – Ты ведь и сам все прекрасно понимаешь. Могу лишь только пообещать, что все твое снаряжение будет храниться в твоем городе под присмотром твоих родных.

-А ты хоть сам веришь, что я когда-нибудь их увижу?

-А тут ни верить, ни думать, не надо. Конечно, увидишь. Тем более что у нас там время по нашему распорядку идет. Так что на земле тысяча лет пройдет пока у нас сотня минет.

Он говорил все это с такой правдивой уверенностью, что не поверить было просто не возможно. Да и если честно. Мне самому хотелось, чтобы все было именно так как он говорит. Поэтому. Я молча снял с себя свое снаряжение. И так же без слов протянул его Велесу. Он аккуратно запихнул все это в свою сумку, висевшую у него на боку, а из нее достал другой комплект.

-Это конечно не то, чем ты владел, но сработано на совесть. Из честной стали.

-Можешь сказать правдиво. Как долго мне примерно здесь еще маяться? – Принимая протянутые Велесом вещи, спросил я его.

-Не знаю. – Пожав плечами, честно признался он. И немного помолчав, добавил. – Но думаю, что до твоего последнего дня дело точно не дойдет.

Немного расплывчато и двусмысленно. Но где-то, примерно такого ответа я и ожидал. Милость богов в том и заключается, что неизвестно когда она себя проявит. Да и проявит ли когда-нибудь?

Глава 10

В погоне за великими идеями,

Правителям просто некогда думать о нуждах народа…

После ухода Польского князя со своим войском из пределов Киевской Руси, Святополк остался в Киеве. Он имел статус, вроде как-бы, главного управляющего при престарелом Владимире. Но сказать по правде, только что имел. На самом деле ничем он особо не управлял. А если быть честным до конца, то сидел в Вышгороде в окружении Киевской дружины. И только время от времени, как послушный сын, ездил в город. Когда это папеньке нужно было.

Нужно заметить. Ездить приходилось довольно часто. Потому как Владимир, прикрываясь его именем, слегка начал изменять свою политическую платформу в отношении церкви. Нет. Никаких гонений не было. Как не было еще чего-нибудь в этом роде похожего. Просто. Первоначальная активность увлечения христианством, как-то сама собой сошла на нет. Как-то не очень новая религия помогала ему в управлении государством.

Конечно. Такое изменение повестки дня не слишком сильно пришлось по душе той части знати, что уже стала на сторону христианства. Да и самим церковным служителям. Неприятно это. Первокреститель и вдруг обратно в сторону старых богов смотреть начинает. Того и гляди, что с таким подходам можно своих мест насиженных лишиться. Но зато, такая позиция Владимира охладила горячие головы приверженцев веры предков.

Может Святополку и не нравилось играть роль громоотвода. Скорее всего так и было. Но это свое недовольство он никак не выказывал. Да и вообще. Судя по всему. Не было в нем особых бойцовских качеств. Волею судьбы он стал по старшинству наследником Киевского стола. Но как покажет история, совсем не был готов к борьбе за удержание власти.

Относительное спокойствие в Русских землях вскоре в очередной раз было нарушено. Спустя год затишья в Киев стали приходить тревожные известия о недовольстве Новгородцев. Все громче и отчетливей там раздавались призывы сбросить с себя ярмо Киевского правления. Правящий там Ярослав не только не остужал горячие головы, но и по докладам шпионов, сам активно участвовал в этом процессе.

Понимая неизбежность конфликта. И особо не рассчитывая на военные таланты Святополка. Владимир отозвал из Печенежских степей Бориса. Молодой и горячий княжич отлично себя зарекомендовал. И как политик. И как воин. Время, проведенное в заложниках у Печенегов, пошло ему только на пользу. Там он приобрел военный опыт. А заодно обзавелся не плохими связями с местной знатью.

-Ну что, дети мои. – Окинул взглядом стоявших перед ним Святополка и Бориса Владимир. – Видно недалек тот час, когда вам придется вместе. Рука об руку, отстаивать единство наших земель. Вот поэтому. Пока я еще жив. Дайте друг другу слово, что всегда будете действовать заодно. И что не будет между вами предательства и лжи.

-Клянемся. – Ответили княжичи.

Тем самым два сводных брата крепко связали друг с другом свои судьбы. Борис больше нравился Киевлянам, чем его брат Святополк. Молодой. Деятельный. Горячий. Да к тому же родовитый. Как-никак сын греческой принцессы, а не какой-то там никому не ведомой скандинавки. Полная противоположность тихому Святополку.

Горожане между собой поговаривали, что лучше бы ему после смерти отца быть Князем Киевским. Но нужно отдать должное Борису. Подобные с ним беседы он сразу отметал в сторону. Даже в самые тяжелые времена он не бросил сводного брата. Не нарушил клятвы, данной отцу. Хотя вроде и особой связи между ними не было. Но до самого своего конца жизненного пути Борис будет стоять на стороне Святополка.

Предчувствия Владимира не обманули. Спустя некоторое время в Киев прибыл Новгородский посланник. Этот посланник привез с собой весть об отказе платить дань Киевскому князю, и о выходе Новгорода из-под опеки Киева.

Хоть Владимир и подозревал, что нечто подобное должно произойти, но все-таки не смог скрыть свою досаду и гнев. Не удивительно. Столько трудов. Столько крови пролито. И вот теперь все его труды могут пойти прахом. Здесь только дай толчок и собранные казалось-бы вместе княжества разбегутся в разные стороны.

-Собирайте дружины. Готовьте ладьи, да расчищайте пути. Пора раз и навсегда, вырубить это гнездо смуты. Да так выкорчевать, чтобы и потомки помнили. Не след против Киева восставать.

Конечно. Если честно. То причин бунтовать у Новгорода хватало. Были естественно и плюсы от союза с Киевом. Достаточно вспомнить о присоединении к Новгородскому княжеству Витебска и Усвята. Города чтоотняли у Полоцка.

К тому же. Никто не вмешивался в дела расширения земель и сфер влияния Новгорода. Но. Все эти плюсы перевешивала выплата ежегодной дани. Как правило. Именно денежный вопрос чаще всего выступает в роли камня преткновения.

Годовой доход Новгорода составлял примерно три тысячи гривен. И из этих трех тысяч две, надо было отдать Киеву. А еще. Громкий голос Новгородских купцов в Киеве, абсолютно не был слышен. А это очень сильно било по их самолюбию. Но и конечно не следует забывать давнюю мечту. Мечту, стать самым главным городом и центром на Руси.

Ярослав все эти идеи не только поддерживал, но и сам активно участвовал в их распространении. А потому. Еще до того как отправил гонца в Киев привел дружину в порядок. Воев набрал поболее. Да озаботился наймом варяг. Как говорится. Война так война. Иначе, за ради чего деньги трачены? В общем. Русь ждали очередные разборки.

Ярослав, как и все дети Владимира, начал свою трудовую деятельность, будучи еще ребенком. Первым местом работы был Ростов. Там он сменил уехавшего к Печенегам Бориса.

Скажем честно. Задача была не из простых. Потому как упертые Ростовчане не желали отказываться от языческих обычаев и не слишком жаловали приверженцев христианства. А Ярослав был крещеным. Но. В отличие от своего сводного брата Глеба. Того самого которого даже в город не пустили. Ярослав не смотря на юный возраст справился со своей задачей. Во всяком случае. Жил он в княжеском тереме, как положено князю. И каких-либо выступлений против себя и Киева, не допускал.

После смерти Вышеслава, отец перевел его в Новгород. Там исповедующему христианство молодому княжичу жить и работать стало легче. Несмотря на недавнее жестокое крещение, отношение к христианам в городе было довольно лояльное.

Несомненно. Огромную роль в этой лояльности играла Новгородская знать. И особенно купечество. Для этого сословия новые веяния, открывали богатые перспективы. Так что купцы уже давно и бесповоротно в большинстве своем выбрали себе эту религию. Все очень просто. Христианство облегчало общение с западными партнерами по бизнесу.

Попав в более благоприятную среду. Ярослав, которого в будущем летописцы назовут Мудрым, с энтузиазмом принялся за дело укрепления своего авторитета и власти. Добиться признания в этом вольном городе, где каждый сам себе хозяин и голова, не простая задача. Но, не убоявшись трудностей, молодой князь энергично взялся за дело.

Да. Ярослав не обладал богатырской статью. И не особо силен был в воинском искусстве. Попросту говоря, он чаще всего доверял махать мечом другим, чем брался за это дело сам. Но благодаря природной хитрости и изворотливости его можно смело назвать мастером интриг. Благодаря интригам он заключал выгодные союзы с соседями. Ловко лавировал между Новгородскими партиями.

Хотя, не обходилось и без военных походов. Первый интерес любого княжества это расширение своих границ и сфер влияния. Хочешь, не хочешь. А раз князь то просто должон прилагать усилия к расширению границ земель Новгорода.

В результате одного из таких походов появился новый город на берегах Волги. Ярослав его в свою честь назвал Ярославлем. Это нормально. Застолбил за собой земельный участок и заодно гарантированно попал на страницы летописных сводов. Плюс, Новгородцы довольны расширением.

И все вроде бы хорошо. Но только вот денежное голодание, не позволявшее более энергичному расширению границ, давило на сознание. Так тесная обувь на больной мозоль давит. Именно на этой почве сошлись воедино взгляды на жизнь Новгорода и молодого князя.

Результат, на лицо. Отказ выплачивать дань и выход их федерации. Правда. Начальное претворение в жизнь великих идей, сложилось не вполне удачно. А виновниками той неудачи, стали нанятые Ярославом варяги.

В этом ничего особенно удивительного не было. Ну, не способны эти работники меча и топора в чужих землях вести себя сдержано. Очень уж до чужого добра охочие эти горячие северные парни.

Нанятые для войны заблаговременно, варяги слишком долго маялись бездельем. И как результат. Принялись шалить в городе. То девку молодую изнасилуют. То голову кому-нибудь проломят. Ярослав на все эти выходки старался смотреть сквозь пальцы. В преддверии войны с Киевом ругаться с наемниками не с руки.

-Подумаешь. Ерунда какая. – Говорил он горожанам. – Ради великой цели можно и потерпеть.

Ясный перец можно. Ведь не его насилуют. И не ему в голове еще одно отверстие колупают. Люди зубами скрипели. Но, до поры до времени терпели этакие безобразия. А вернее до тех пор, пока варяги средь бела дня не учинили насилие и смертоубийство. Да не на улице, а прямо в доме одного горожанина по имени Парамон.

Терпеть такое лихоимство уже никто не стал. Первыми на помощь Парамону ринулись соседи. Ну, а потом и все горожане подтянулись, кто поблизости находился. Варягов в один миг порубили на том подворье. Порвали на сорок восемь Британских флагов, не считая мелких. А там стоит только разойтись. И пошла удаль молодецкая по души варяг. Здесь как говорится. Кто не спрятался, я не виноват.

Когда до Ярослава дошла весть, что горожане варягам юшку пустили того чуть удар от злобы не хватил. Но придя в себя и немного покумекав, он тут же отправился подальше от города. В село Ракомо. Своего рода родовое поместье Новгородских князей.

Скажем так. На всякий пожарный случай. А то. Кто знает этих горожан? Попади им под горячую руку, так ведь не посмотрят что князь. Прибьют и даже слезинки никто не уронит. Скажут, что так и было.

Дождавшись когда волнения в городе более-менее улеглись. Ярослав запросил к себе в гости знатных и влиятельных горожан. А когда те прибыли на пир, как они полагали, приказал отрубить им всем головы.

Для чего он это сделал? Да кто его знает? Оставшись без поддержки варяг Ярослав подобным поступком сильно рисковал своей жизнью. Но зная его хитрость можно было бы предположить, что сей поступок, он готов был преподнести отцу как свой вклад в борьбе со смутьянами.

Смутьянами, которые пытаются оторвать Новгород от Киева. Случись так, что подойди войска Владимира к Новгородским землям в этот момент. А их появление ожидали со дня на день.

Только вот никакие войска в тот год не подошли. А вместо войск пришла неожиданная весть. Весть о том. Что в своем тереме, в Берестове, преставился князь Киевский Владимир. По нему уже тризну справили.

Тризна эта тоже без происшествий не обошлась. Христианам и священникам пришлось тело усопшего князя выкрадывать. Выкрадывать для того, чтобы похоронить его не по языческим как планировалось Святополком по отцовскому завещанию, а по христианским обрядам. Чтобы тем самым то христианство подкрепить. И не допустить нехороших слухов о том, что Владимир вдруг на старости лет обратно в язычество ударился.

Тело князя в мраморном гробу поставили в церкви святой Богородицы. Владимир сам принимал участие в постройке этой церкви. Разумеется, поставили для всеобщего обозрения. Чтобы все узрели. Первокреститель верен христианской вере остался до гроба. Надо же авторитет церкви если и не поднять, то уж хотя бы и не уронить в глазах общественности.

Святополк тому противиться не стал. Не конфликтный он был человек. Старался со всеми ужиться. Чтобы без ругани, без драк. Хорошая наверно черта для обычного человека. Но вот только слишком пагубная для правителя.

Но продолжим. В княжеское кресло Киева, по праву старшинства уселся Святополк. Да. Вот так вот получилось. Как уже говорил. Получив весть о бунте Ярослава Владимир сильно расстроился. Но, тем не менее, приказал рассылать гонцов во все стороны своих необъятных владений. Чтобы сыновья да наместники собирали на войну там дружины.

По тем временам дело это было не быстрое. Так вот. Пока войска ждали. Пока рядили меж собой, кто их поведет в бой против мятежников. Владимир взял да разболелся. Годы и изрядно изношенный организм от нездорового образа жизни не смогли долго противостоять болезни.

Свою битву со смертью Владимир проиграл. Как впрочем, рано или поздно проиграет любой из нас. Несомненно. Это печальное событие повлияло на подготовку к походу. Да еще впоследствии обрастет разными сказками и легендами. Стараниями разумеется служителей церкви.

Благодаря Святополковой мягкотелости согласившиеся сначала на поход князья отозвали свои дружины обратно. Одно дело откликнуться на зов отца. И совсем другое, выступить на стороне сводного брата. Тем более, с которым практически не знались. Да и интересы княжеств кардинально поменялись. Так сказать, блеснул луч надежды обрести полную самостоятельность и независимость.

Да и сам Святополк не особо спешил наказывать взбунтовавшихся Новгородцев. Единственный из родственников, кто остался с ним рядом и до последнего оказывал ему поддержку, был Борис. Вот где воистину сплелось воедино отвага, честь и доблесть, с мягкотелостью и не воинственностью.

Все, что произойдет между братьями и княжествами в дальнейшем, это уже другая история. Ко времени жизни Киевского князя Владимира не относится. Его жизнь. Как и жизнь любого человека была наполнена бушевавшими в его душе страстями. Человек не может быть полностью хорошим, или полностью плохим. А его дела не могут быть только белыми, или черными. Жизнь расцвечена разными красками. И вот эти самые краски имеют свойство менять свой цвет в угоду людям власть предержащим. Светлые тона перекрашивать в темные и наоборот.

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.