Повесть о мутных водах

Огненные сполохи устремились к ночному небу, и их яркий свет озарил лица людей, собравшихся вокруг тлеющего костра. Языки пламени, поднимаясь в воздух и рассыпая искры, взмывали вверх, освещая ночь Ивана Купалы. Юные девицы с задорным смехом прыгали через костёр, веря в его очистительную силу. А юноши зазывали возлюбленных, чтобы вместе заглянуть в будущее и получить благословение на вечную любовь. Особенно смелые отправлялись на поиски цветущего в полночь соцветия папоротника, скрытого глубоко в лесной чаще и укрытого ветвями от глаз человека. По поверью, тот, кто найдёт это растение, непременно обретёт несметное богатство и умение говорить на языке природы.

Отчужденная Агния сидела в тени деревьев, с безразличным видом наблюдая за всеобщим весельем.

— Агния! — внезапно раздался девичий голос.

— Ты что же, хочешь навлечь на себя гнев Купалы? — Белокурая девушка подбежала к подруге и потянула её за руку, увлекая присоединиться к остальным.

— Велена, они сторонятся меня. Неужто ты не замечаешь?

— Разве ж это повод провести всю ночь с берёзой в обнимку?

— Берёза поприветливее остальных. А я не к месту возле девиц буду.

— Замолчи, богов разгневаешь!

— Не в их власти сегодняшняя ночь, оттого не слышат мои речи.

— Прыгай скорее, целый год в здравии проведёшь. Иль хочешь, чтобы тебя ведьмой прозвали? — шутливо, но настойчиво произнесла Велена.

— И без того кличут. — прошептала Агния, поддавшись уговорам подруги, она разбежалась и перепрыгнула через костёр, едва не подпалив подол своего белого сарафана. Пламя взвилось вверх, точно приветствуя её смелость.

Довольная Велена захлопала в ладоши и весело прокричала:

— И да благословит тебя Купала!

Сидевшие неподалёку юноши скосили недовольные взгляды на девушек и, отпив медовухи, принялись перешёптываться:

— Зачем Велена притащила её сюда? Бедовая девка!

— И правда. Ей здесь не место, ведьме проклятой.

— Пусть с чертями забавляется.

— Они и рады будут.

Услышав их, Велена резко повернулась и, сверкнув глазами, процедила сквозь зубы:

— А сами-то чего здесь забыли? Бражники несчастные, и половины ночи не прошло, а вы уже пьяны как свиньи!

— Молчала бы ты, Велена. Остерегайся её, сама знаешь, какие слухи по деревне ходят.

— Верно сказано. Глядишь, по утру в лягушку превратишься!

— Иль чего хуже — иссохнувшей старухой обратишься!

Велена решительно схватила Агнию за руку и увела подальше от посторонних глаз и насмешек. Но та вырвалась из крепкой хватки и гневно выпалила:

— Никто не рад мне! Зря пошла с тобой.

— Агния, зачем ты слушаешь этих змеев? Пойдём лучше к речке, скоро венки начнут спускать на воду. А там, быть может, суженый к тебе явится.

Агния закатила глаза и махнула рукой, но подруга настояла на своём, и, хотя Агния сначала сопротивлялась, в конце концов, уступила ей. Велена рассмеялась и побежала босиком по росистой траве.

На берегу собрались писаные красавицы, облачённые в белые рубахи, украшенные яркими искусными вышивками. В воздухе витал аромат свежих трав и цветущих полевых цветов.

Девицы, взявшись за руки, подошли к воде и опустили венки на поверхность глади.

— Только бы мой не потонул. Великие боги! — крикнула одна из них.

— Будь тише, Лада.

Агния пристально следила за своим венком, который едва достиг середины речки, как вдруг он резко ушёл под воду.

— Не к добру это, Агния. К худу.

— Чур меня, Велена!

— Чем же богам ты так неугодна?

— Чушь несёшь!

Оставшиеся венки плыли по течению дальше. Довольные девушки, хихикая и косясь на Агнию, вернулись к общему костру.

Внезапно тишину ночи разорвал истошный детский плач.

— Велена, ты слышишь это?

— О чём ты, Агния? Ничего не слышу.

— Как же не слышишь. В лесу кто-то плачет!

— Это леший манит тебя, не смей откликнуться!

— Нет же! Это дитя!

— Агния, дурёха! Заблудишься!

Агния побежала от компании девушек и направилась к противоположной стороне речки, пробираясь сквозь густые заросли деревьев. Оставшись одна среди бескрайнего леса, она подошла к берегу и увидела белый свёрток. Ребёнок продолжал жалобно плакать, и Агния поспешила к нему. Наклоняясь над ним, она развязала тугой узел на ткани, но дитя словно исчезло, оставив лишь белые одежды на сырой земле. Перепуганная Агния отшатнулась назад и начала боязливо озираться по сторонам. Ей казалось, что из темноты леса за ней наблюдают несколько пар глаз, чьи-то скользкие руки пытаются дотронуться до её плеч. Леденящий страх охватил её, и Агния яростно отбивалась от невидимого существа. Хриплое и холодное дыхание чудилось ей над ухом, чужие длинные волосы щекотали её спину. Отскочив, она закричала в пустоту:

— О великий Перун, защити меня от козней злых духов!

Женский голос, похожий на мелодичную трель, заполнил всю округу, проникая прямо в душу девушки и заманивая её в воду. Сопротивляясь зову, Агния закрыла уши и собралась бежать, но споткнулась о гнилые корни дерева и упала, сильно ударившись головой.

Сквозь прикрытые ставни окон пробивались солнечные лучи. Агния сонно потёрла глаза и разлепила веки, обнаружив себя лежащей в своей постели. Виски неприятно пульсировали, и острая боль отдавала в затылок. Она убрала тканевую повязку со лба и прошептала:

— Голова сейчас треснет…

Взволнованная мать суетливо металась возле кровати дочери.

— Хвала богам! Ты очнулась!

— Матушка…

— Молчи, сейчас отвар отопьёшь.

Женщина поднесла деревянную ложку ко рту Агнии и влила в него целебный отвар.

— Горький.

— Зато действенный, иль в кровати залечь на весь день удумала?

— Нет, что ты, матушка.

— Агния, ну зачем же ты в лес ото всех убежала?

— Я услышала детский плач…

— Это над тобой чертёшки измывались!

— То черти… то леший! Младенец был у берега реки, мне почудилось, ему нужна помощь. А как развернула пелёнки — от него и следа не осталось!

Тучная женщина тяжело вздохнула и сложила руки на пояс.

— Больно ты любопытна и наивна, дочка. Хорошо, что Деян нашёл тебя.

— Деян? А он что там делал?

— Будь благодарна ему, Агния. Если бы он не пошёл за тобой, одним богам известно, что могло случиться!

— Я зайду к нему вечером, занесу свежий хлеб.

— А голова? У тебя шишка выскочила!

Агния потерла пальцами висок, но тот оказался гладким и перестал болеть. Мать удивлённо уставилась на место ушиба.

— Не может быть… Глянь-ка.

Тяжело ступая, в комнату вошёл отец и уселся на краешек кровати.

— Радимир, посмотри, от ушиба и след простыл!

Нахмурившись, Радимир наклонился к дочери.

— И вправду… Рада, это твой отвар всё.

— Не под силу сотворить такое отвару!

— Значит, любовь материнская поставила на ноги.

Радимир ободряюще похлопал дочь по плечу и спустился вниз по лестнице.

Отец Агнии был человеком немногословным, холодным и несколько черствым. Всю жизнь он посвятил кузнечному делу и уверенно владел мастерством обработки металла. Тяжелая работа всегда вызывала уважение среди деревенских жителей, и мужчина пользовался у них авторитетом. Радимир часто засиживался в кузнице допоздна, пропуская важные события в жизни дочери. Однако, для Агнии отец оставался образцом настоящего мужчины и опорой семьи. Несмотря на свой сдержанный характер, мужчина проявлял свою заботу, пускай и редко. Девушка оправдывала его поведение чрезмерной занятостью и необходимостью быть серьезным и сосредоточенным, чего требовало ремесло кузнеца.

Тогда как мать Агнии, напротив, была беспокойной и нервной. С ранних лет она оберегала дочь от всевозможных опасностей, строго ограничивая её контакты с внешним миром. Рада боялась за своё чадо, стремилась защитить её от любых напастей и угроз, хоть это и отдаляло Агнию от сверстников, которые не жаловали девушку, считая её странной и чудаковатой. С детства Агния говорила сама с собой и рассказывала другим детям об их ближайшем будущем, пугала страшилками о нечистой силе. Рада удивлялась всякий раз, когда очередная царапина или порез затягивались на Агнии за одну ночь. Но главной причиной неприязни к ней стала необычная внешность. Радимир был высоким кареглазым брюнетом с густой бородой, а Рада — белокурой и краснощёкой женщиной с пышными формами и голубыми глазами. Агния же родилась с огненно-рыжими кудрями, которые с годами становились всё ярче, и зелёными радужками глаз, что в темноте едва заметно светились, помогая Агнии, словно кошке, легче ориентироваться в пространстве. Соседские дети дразнили её «ведьминой дочкой», а взрослые за спиной называли мерзким «обменышем».

*Обменыши — это дети, которых, по преданиям, подбрасывают взамен здоровых младенцев зловещие силы.

Когда Агния выросла, насмешек не поубавилось, а презрительные взгляды всё чаще устремлялись ей вслед. Юноши сторонились Агнию, а девицы не упускали случая распустить сплетни про «ведьмину дочку».

К обеду Рада испекла в печи свежий хлеб и завернула его в льняную салфетку.

— Агния! Спускайся, хлеб для Деяна испекла.

Перебирая ногами, Агния сломя голову понеслась вниз по ступеням.

— Надо же… Совсем не худо тебе?

— Нет, чувствую себя бодро! И сама я в силах хлеб испечь.

— Ещё чего, за тобой не уследить, гляди как бы руки себе не обожгла. Бери тот, что дают.

Агния взяла из рук матери хлеб и, собравшись, направилась к избе Деяна. Она сжала кулак и приготовилась стучать, как вдруг дверь отворилась, и на пороге стоял краснощекий Деян.

— Здрава будь, Агния. С чем пожаловала?

— Отблагодарить тебя пришла за то, что в лесу на растерзание волкам или чему хуже — нечистой силе не оставил.

— А мог ли я иначе поступить?

Деян был высоким и широкоплечим юношей с густыми волосами цвета дубовой коры. А глаза его напоминали васильки — глубокие, насыщенные, синие. Деян нёс обязанности главы семьи с раннего возраста, после того как его отец рано скончался, а мать не справлялась с тем, чтобы прокормить себя и двух сыновей. Деян научился работать с деревом и безупречно его обрабатывал, строя избы, бани и их убранство. Он был завидным холостяком, и каждая мать мечтала сосватать свою дочку такому жениху. Девицы, заливаясь румянцем, искоса посматривали на Деяна, втайне вздыхая по нему. Сама же Агния проявляла к нему особый интерес, он казался ей чудаковатым, что привлекало её. Деян не разделял насмешек над Агнией, но и относился к ней с долей опасения.

— Ну, так и будешь у порога стоять?

Смущённая вниманием юноши, Агния протянула ему свёрток, но рука девушки дрогнула, и хлеб упал на землю.

— Агния… Агния… Не гоже это, свежий хлеб по земле извалять.

— Извини, Деян. Испеку другой для тебя.

— Не утруждайся. Этот я свиньям в хлеву скормлю.

Деян поднял грязный хлеб и задумчиво взглянул на Агнию.

— Лучше вот что. Скажи, какой чёрт тебя ночью в лес унёс?

— Я детский плач услышала, вот и пошла на него.

— Дурёха. А если бы я не пошёл за тобой?

— Сама бы к утру очнулась.

— Ты зачем увязался следом?

— Чудная ты была. Глаза пустые, на имя не отзывалась.

— Совсем того не помню…

— Нечистая сила повела тебя, Агния.

— И без тебя знаю!

— Утомила ты меня. Поблагодарить пришла, а весь хлеб в земле измазала. Ещё и дерзить удумала.

— Знаешь, Деян!

— Передай матушке, что за хлеб я благодарен. Не расстраивай её.

— И с чего взял, что не мною он испечён?

— Тебя матушка и близко к печи не подпустит.

Деян захлопнул дверь перед лицом Агнии, и девушка едва не ударилась об неё лбом.

— Слизень!

Разгневанная Агния топнула ногой в землю и хотела уже уйти прочь от избы, как скрипучая дверь вновь распахнулась.

— Не сердись на меня, Агния. Я ведь испугался за тебя ночью.

— А разве ж это повод грубить мне?

— Ещё какой, злюсь, на то какая ты упрямая и безрассудная.

— А сам будь на моём месте, как бы поступил?

— В беде дитя бы не оставил, но и один на погибель не пошёл бы. И вовсе я не слизень, не заставляй меня переживать и о дурном думать.

— Всё же, сознаю, что был неправ. Позволь искупить перед тобою вину и пригласить к нам на трапезу, коли время найдется.

— Я помыслю

Довольно улыбнувшись, Агния коротко кивнула и пошла к своему дому.

— Агния, отнесла хлеб? Деян отведал его?

— Да. Матушка, передавал пожелания тебе о здравии, благодарности.

Агния прикрыла рот рукой, чтобы скрыть вырывающийся смешок.

— Поди к отцу, в кузницу, скажи, пусть отобедает.

— Схожу, но потом к Велене пойду.

— Юные… Вам ничего, кроме гуляний, не нужно!

— Не весь же день у прялки сидеть, да пыль с углов выметать.

— Хочешь быть завидной невестой — привыкай.

— Свободы хочу, а не за чью-то спину прятаться и о жизни узнавать из уст чужих.

— Не права ты, Агния. Как своего человека по судьбе повстречаешь, он и станет твоей жизнью.

— И думать об этом не стану!

Рада, сбавив пыл, махнула тряпкой, отпуская дочку к Велене. Агнии было уже девятнадцать лет, и хоть материнское сердце болеть за неё не переставало, Рада старалась принять, что дочь уже выросла, и скоро к Агнии пойдут свататься, передавая ответственность за невесту жениху, иначе ту окрестят старой девой, ведь шансы на замужество с каждым годом всё больше угасали.

*Вековуха (старая дева) — молодая девушка, чей возраст старше двадцати лет.

После кузницы, как и говорила, Агния отправилась к Велене. Изба девушки находилась поодаль и нужно было пройти по тропинкам. Агния, погружённая в свои мысли, ступала расслабленно. Вдруг ей вновь почудился леденящий холод, от которого по спине побежали мурашки. Агния, сбросив наваждение, сделала шаг вперёд, но из леса к ней навстречу вышел старец Милон, близкий друг отца, с которым они работали в кузнице.

— Агния, здрава будь…

Мужчина выглядел нездоровым: его лицо побледнело, а оттенок кожи отдавал синевой, как у утопленника.

— Старче! Неужто захворал?

— Чего ещё. Поживу, сколько боги уготовили…

— А отчего же кожа такая бледная?

— Их дары…

— Кого это?

— Он не дозволяет причинить вред… Я сопротивляюсь…

— Совсем тебя не понимаю!

Кулон, висевший на шее Агнии, начал нагреваться. Радимир изготовил прочную нить сразу же после рождения дочери, а Рада нашла в лесу фиолетовый камень, похожий на аметист, и продела его через самодельную цепочку. Агния всегда носила украшение, ни на один день не смея его снять. Мать строго-настрого наказала его беречь, но не рассказывала Агнии о его значении. Агния отскочила в сторону, камень, словно закипая, невыносимо обжигал кожу. Как только расстояние между девушкой и Милоном увеличилось, кулон начал остывать.

Глаза старика закатились наверх, и он, вытянув морщинистые руки, стал наступать на испуганную Агнию. На его коже выступила испарина, а вскоре от него стал исходить пар, словно нечто выжигает его изнутри. Старик забился в жутких конвульсиях, его конечности выворачивались в немыслимых позах, пальцы скрючило — Агнии казалось, что Милон вот-вот и упадет замертво. Серые зубы со скрипом заерзали друг о друга, дорожки из черных слез покатились по его щекам, старик издавал жалобные стоны, словно обращаясь к Агнии, он упал на колени и продолжал ползти за ней, как вдруг Милон схватился за горло и захрипел. Из его рта полилась мутная жидкость, выплевывая тину и захлебываясь ею, он успел протянуть нечёткое:

— З-за-р-х-г-щи-ща-а-е-т.

Милон совершил последнюю попытку поймать ртом воздух и окончательно задохнулся. Агния понеслась прочь по тропинкам, не смея оглядываться назад. Уже завидев издалека избу Велены, запыхавшаяся Агния врезалась в выскочившую на дорогу подругу.

— Агния! В деревне такое случилось!

Прижимая руку к груди, едва удерживаясь на ногах, Агния прокричала:

— М-Милон!

— Уже и до тебя дурные вести дошли? Утопился старче в речке! Вся деревня у его вздувшегося тела столпилась!