Повесть о слепом упыре, расплетенной девичьей косе, убитых землях и проклятье илмерского Волоса

Девочка умирает за закрытой дверью, но ее кашель все равно сочится сквозь стены – так похожий на собачий лай. Все внутри холодеет – там, за закрытой дверью, лежит девочка с собачьей головой и лает надрывно, до хрипа, потому что не может говорить. Из-под двери тянется ненавистный запах аниса – с тех пор ненавистный. Смерть пахнет анисом… Смерть обращает девочек в собак, и толпы ученых лекарей и коренных магов ничего не могут с этим поделать. Девочка умрет. Кашель – собачий лай – изорвет ее изнутри, лишит слуха и зрения, а потом и разума, наждаком изотрет глотку так, что на лай не останется силы, и в конце концов задушит…

Колыбельная над кроватью девочки звучит будто отходная:

Спи, листочек мой ольховый,
Ягодка моя черничка…

Невозможно, совершенно невозможно вспомнить ее лицо… Нельзя вспоминать ее лицо! Нельзя вспоминать ее имя… Нельзя… Но злые шепоты из углов спальни шипят: Ойя! Имя этой девочки Ойя!