Повезло же бабуле

Дарья Марковна в семьдесят лет ещё чувствовала себя довольно хорошо. Она, можно сказать, была баловнем судьбы — её папа, в своё время, играл в театре, мама снималась в кино, а маленькая Дашенька выросла за кулисами. Потом она удачно вышла замуж. Супруг ее любил, работать запрещал и баловал — возил по курортам и дарил украшения. После смерти он оставил вдове двухэтажный особняк в центре города и привычку к красивой жизни.
Поэтому она не была похожа на тех старушек, что с утра надевают халат, варят борщи, стирают, а вечерами смотрят сериалы, переживая за любимых героинь и выкрикивая периодически: "Вот козёл! Все-таки бросил бедняжку!" и другие подобные реплики.

Да и выглядела она очень стройной для своего возраста. Её лицо сохранило следы былой красоты, но главной её гордостью были волосы — густые, волнистые. Она их не красила принципиально, считая, что седина — это не старость, а благородство. Аккуратная прическа делала её похожей на известную французскую актрису в возрасте.

Одевалась старушка со вкусом, предпочитая юбки ниже колен и кофточки с длинными рукавами, и обязательно с брошками. Цвета одежды выбирала спокойные — серые, темно-синие, бордовые. И была у неё одна слабость — красивые серьги с драгоценными камнями — подарки от мужа. Она их меняла по настроению и это было единственное, что она позволяла себе "не по возрасту", потому что, как она любила говорить, "любовь и память возраста не имеют".

Жила она насыщенно — читала классику, мемуары, детективы, сериалы смотрела выборочно — только те, где актеры играют талантливо, а не просто рожи корчат, и по меньшей мере раз в месяц обязательно наведывалась в театр.
— Для души и в память о родителях, — говорила она, надевая свои лучшие серьги и отправляясь на спектакль.

Когда пожилая женщина осталась одна в двухэтажном особняке, она пустила на второй этаж молодую пару и не прогадала, ведь бабулька была ещё та — с хитрецой, с тем самым лукавым прищуром, который сохранился у неё с юности. Молодожены платили исправно и она их ещё эксплуатировала по мелочам — то лампочку вкрутить, то пакеты донести, то рассаду на подоконник переставить... Квартиранты терпели, потому что жить в центре города очень удобно. Но когда у жильцов появился малыш, Дарья Марковна их быстро выпроводила и по рекомендации дальних родственников пустила на освободившуюся площадь студента.

Виктор явился в конце лета. Жгучий брюнет с голубыми глазами, с лицом без изъянов и с располагающей улыбкой одет был просто — синие джинсы, чёрная футболка без надписей, кроссовки, в руках рюкзак и паспорт, с которым всё тоже оказалось в полном порядке.

Хозяйка окинула его опытным взглядом и осталась довольна.
А новый квартирант сразу обратился к ней:
— Дарья Марковна, давайте сразу договоримся! Я буду готовить и ходить за продуктами, свой этаж убирать сам, но вот на первый у меня времени не хватит— учиться все-таки не так просто.
"Вот дурашка!— подумала бабуля, хитро прищурившись, — готовь, готовь, покупай продукты, а для меня пустяк — смахнуть пыль на первом этаже"
И она великодушно кивнула:
— Договорились!

И Виктор обещание свое выполнял — готовил как заправский повар — пальчики оближешь. Мраморная говядина таяла во рту, супы разных рецептов, салаты, сыры с плесенью, фрукты, какие Дарья Марковна видела раньше только в кино — все было таким вкусным, что хозяйка без конца нахваливала квартиранта. За комнату он тоже платил исправно, а денег за продукты не спрашивал вообще.

— Витек, а ты в каком-то ресторане подрабатываешь? — в один из дней осторожно поинтересовалась Дарья Марковна, закусывая телятину, "заморским" салатом.
— Нигде я не подрабатываю, — улыбнулся Виктор своей располагающей улыбкой, — просто меня родители всему научили и помогают деньгами.
— А-а, — кивнула бабуля, — ну тогда понятно.
Ей бы озадачиться таким поведением постояльца, но Дарья Марковна истолковала все по своему: "Подлизывается, паразит, — подумала она, поправляя жемчужные серьги, — ибо центр города — это не хухры-мухры".

Все бы ничего, но одну странность после появления нового жильца старушка все-таки заметила. Она вообще-то была женщиной наблюдательной. Наметанный глаз на детали у неё был с детства — ещё с тех пор, когда она за кулисами подсматривала, как гримируются артисты.

Теперь, когда убирать первый этаж приходилось самой, она столкнулась с явлением необъяснимым. За сутки пыль покрывала всё необычно толстым слоем. Старушка пыхтела с тряпкой, обливалась потом, поправляла брошку, вздыхала, но молчала, потому что договор решила выполнять — мало ли причин для пыли — рядом строят торговый центр, разные предприятия кругом, Солнце чудачит, климат меняется...
— Ничего, — бормотала Дарья Марковна, — переживу, ведь такого квартиранта потерять жаль, а пыль всегда была, есть и будет.

Сначала пыль была серая, обычная, потом стала чёрной, как сажа. Марковна удивилась, но смирилась. Прошло время и пыль вдруг стала голубой.
Тут хозяйка встревожилась и позвонила подруге детства, но та её не поняла, и, зная, что Марковна себе на уме, разговаривать с ней про пыль отказалась.

Однако, через три месяца пыль сделалась ярко-зеленой, как молодая трава. Тут уж она не выдержала.
Виктор вечером с занятий пришел, ужин накрывает, а она ему:
— Вить, а Вить… А почему это у нас пыль зеленой стала?
Виктор посмотрел на неё с удивлением:
— Зеленой? Ну и что? Она разного цвета бывает.
Дарья Марковна аж поперхнулась, а потом заливисто рассмеялась:
— Ох, Витька! Ну ты и шутник! Думаешь, я уже из ума выжила?
Виктор пожал плечами:
— Да это, бабуля, изменения климата, Солнце чудит, озоновые дыры, вот пыль и красится.
— Ну да, ну да, — кивнула хозяйка, — экология, мать её.

С того дня Виктор изменился, стал ещё щедрее и старался угодить хозяйке во всем — ананасы покупал, апельсины, шашлыки на мангале во дворе жарил, и все время улыбался своей располагающей улыбкой, от которой старушке хотелось улыбнуться в ответ.

Прошел месяц и Марковна почти привыкла к зеленой пыли. "Пыль и есть пыль", — уговаривала она себя, но как-то утром проснулась, а кругом пылища фиолетовая. И тут пожилая женщина испугалась. "Дело нечисто, — подумала она, — может инопланетяне на чердаке поселились?"

Как только Виктор в институт ушел, она шмыг в отделение полиции, а там ребята молодые сидят, в телефоны играют.
— Сынки, — говорит, — помогите, беда!
— Чего случилось, бабуль? Кошелек украли?
— Да хуже! У меня пыль цветная дома — то зеленая, то фиолетовая!
Полицейские переглянулись, а один даже пальцем у виска покрутил, но незаметно. Другой же — самый молоденький — посоветовал:
— Бабуль, если у вас пыль цветная, то вам в ЖЭК с заявлением идти надо.
Извинилась Дарья Марковна и вышла. По дороге домой она всё думала, что может и правда стара стала, может все мерещится, раз полиция так спокойно реагирует.

Уже следующее утро преподнесло ей новый сюрприз — она чуть не потеряла сознание, когда увидела, что весь пол, стол, подоконники и даже любимый фикус — всё было покрыто пылью, будто белой тканью в черный горошек.

— Вот это климат меняется, — пробормотала старушка, водя пальцем по столу, — это уже не пыль, а издевательство!

Она выпрямилась, одернула темно-синюю юбку, поправила брошку и приняла решение — посмотреть, что там у квартиранта в комнатах творится.
Поднялась она на второй этаж и помедлила секунду, вспоминая договоренность с Виктором, но любопытство и необъяснимое появление цветной пыли толкали к действию. Она сунула ключ в замочную скважину рабочего кабинета квартиранта и, когда вошла в комнату, всё поплыло у неё перед глазами.
— Мать честная! — с трудом выдохнула старушка и прислонилась к стене, потому что её ноги стали ватными от увиденного, и от нежного запаха шоколада.
Посреди помещения стоял агрегат, при виде которого любой инженер-технолог взвизгнул бы от счастья. Агрегат переливался мигающими лампочками, тихо гудел, и у него было аж три конвейерных ленты. По ним двигались шоколадные плитки — на первой ленте синие, на второй зеленые, на третьей полосатые — сине-зелёные. В конце лент они падали в такие же цветные коробки.

Марковна постояла, постояла, глотнула воздуха и закричала так, что даже с люстры посыпалась цветная пыль:

— Вот парази-и-ит! Шоколадную фабрику в жилом помещении устроил?! Да я на тебя в ЖЭК заявлю! У нас тарифы на электричество о-го-го, а он тут подпольный цех открыл!
Негодуя, она подошла к агрегату, сцапала с каждой ленты по "шоколадке" и поплелась вниз.
На кухне Дарья Марковна щелкнула чайником, подождала, когда вода закипит и заварила чай. Её руки дрожали, но она отломила кусочек сине-зеленой шоколадки, сунула в рот... и зажмурилась.

Шоколад был такой вкусный, такой нежный, тающий во рту, с каким-то неуловимым послевкусием... Пожилая женщина хотела съесть и вторую — зелёную, но передумала, оставила её на столе, а синюю сунула в кармашек кофточки — на потом.

Тут входная дверь хлопнула — это Виктор с занятий пришел и сразу в кухню заскочил. Он увидел хозяйку и зеленую шоколадку на столе, и сумки с продуктами выронил, а лицо его, обычно спокойное и приветливое, побледнело.
— Что уставился? — тут же закричала старушка, — что скажешь, фабрикант подпольный? Шоколад вкусный производишь, а меня говядиной кормишь? Я у тебя такой агрегат обнаружила — фантастика!

Виктор схватился обеими руками за голову, как будто у него заболели все зубы разом.

— Бабуля... — закричал он, — вы только не ешьте эту зеленую! Посмотрите на себя в зеркало, только спокойно и без криков.

— Чего это я в нем не видала? — фыркнула Дарья Марковна, но встала, поправила волосы и пошла в прихожую.
Из зеркала на неё смотрела женщина средних лет, с гладкой кожей, без единой морщинки, и только одежда, и сапфировые серьги, были те же.
— Ты кто? — взвизгнула Дарья Марковна, отшатнувшись, — а где моё лицо, мои морщины, моя седина?!

— Да это вы, вы! — замахал руками Виктор, — что же вы наделали? Это экспериментальные образцы с непредсказуемым результатом! Вы, наверное, лет на тридцать помолодели!

— На тридцать? — удивилась Дарья Марковна, разглядывая свои гладкие руки, потом подошла ближе к зеркалу, вгляделась — черты лица остались те же — тонкие скулы, аккуратный носик, высокий лоб, а вот волосы потемнели, седина ушла почти полностью, оставив лишь легкую благородную проседь, которая делала женщину ещё интереснее.

— А если я вторую, зеленую, съем, что будет? — спросила она, и в её глазах мелькнул азарт.

— Не вздумайте! — заорал Виктор, — можете даже в младенца превратиться!

В этот момент на пороге кухни материализовались двое — мужчины-близнецы в одинаковых серых костюмах, без всяких эмоций. Незваные гости молча двинулись к Виктору.
Он побледнел и его лицо исказилось от страха. Отступать ему было некуда — сзади стена, справа холодильник, слева Дарья Марковна. И он сделал нечто неожиданное — схватил со стола зеленую шоколадку и вмиг проглотил.
Тут же на его месте появился мальчик лет десяти в джинсах Виктора, которые теперь на нем болтались мешком, и в его футболке похожей на платье, а его рюкзак съехал до пола.

Малолетка поднял голову, посмотрел на двух верзил и писклявым голосом закричал:
— Ага! Испугались?! Теперь вы меня не тронете! Депортация несовершеннолетних запрещена межгалактической конвенцией!
Однако, видимо, конвенция этих двоих волновала меньше, чем служебное задание. Они синхронно пожали плечами и один из них схватил мальца за шкирку, а другой накинул на руки наручники.

Дарья Марковна, наблюдавшая всю эту сцену, лихорадочно думала: "Так, я помолодела от Витькиной шоколадки, а он теперь в беде, значить его надо спасать, но как?" Тут она вспомнила про синюю плитку в кармашке и уже больше не думала.

Она рванула вперед и, вцепившись в руку одного из нападавших, заорала, так, что чуть сама не оглохла:
— А ну отпустили пацана! Сейчас же!

Голос у старушки был поставленный — театральное детство не прошло даром и незнакомцы на миг отвлеклись. Этого было достаточно, чтобы Дарья Марковна, проявив чудеса ловкости, успела сунуть в рот Виктору синюю шоколадку.

И тут случилось то, чего никто не ожидал — Виктор, который не мог двигаться, усиленно жевал и вдруг дернулся. И на месте малолетки появился здоровяк — красавец-боец, на спине которого с жалобным треском лопнула футболка.
Он легко, как пушинки, разбросал напавших в разные стороны — один улетел в прихожую, а второй врезался в холодильник так, что при этом жалобно звякнули упавшие на пол магнитики.
Пока незнакомцы приходили в себя, Виктор метнулся на второй этаж. Вскоре оттуда раздался грохот, похожий на выстрел, и с потолка посыпалась штукатурка.

Когда непрошеные гости отряхнули с себя всю пыль и осознали, что Виктор сбежал, они подошли к Дарье Марковне.
— Мадам, — сказал первый уставшим голосом, — извините за беспокойство.
Второй добавил:
— Вы только что помогли скрыться самому гениальному мошеннику и изобретателю нашей Галактики.
— А вы, я смотрю, в накладе не остались, — хмыкнул первый, оглядывая её с ног до головы. Взгляд его скользнул по стройной фигуре Марковны, по её красивому лицу, — когда мы вычислили ваш адрес, вы выглядели иначе, теперь помолодели лет на сорок.
— Зато мы теперь без премии, — вздохнул второй.
Дарья Марковна промолчала, поправляя прическу.

— Ладно, живите, мадам, — сказал первый.

— Повезло же бабуле, — добавил второй совсем тихо, но женщина услышала.

— Я уже не бабуля! — возразила она.
Незваные гости её уже не слушали, а синхронно нахмурились и исчезли.

Дарья Марковна постояла минуту, переводя дух, а потом кинулась на второй этаж. Комната Виктора была пуста и только пол был усыпан слоем цветного конфетти, так красиво и празднично, как после Нового года.
Она нагнулась, зачерпнула горсть, поднесла к лицу... и конфетти превратились в ананас — самый настоящий, спелый, жёлтый, ароматный. Женщина замерла, потом рассмеялась, так громко и заливисто, как девчонка.
— Ах ты ж паразит! — воскликнула она, глядя в потолок, — даже сбегая, о витаминах позаботился! Ну спасибо, мошенник галактический!
Она нашла большой пакет и принялась тщательно собирать конфетти.
— Теперь ананасов на долго хватит, — приговаривала она, заметая остатки в совок.
Потом она подошла к зеркалу, поправила брошку и сапфировые серьги, и подмигнула своему молодому отражению:
— Ну что, Дашенька? Начинаем новую жизнь? Хорошо что ещё не перевелись гениальные изобретатели. Эх, Витек, Витек.. и готовил-то как!