Поворот, которого не должно было быть

Тяжело ли учиться на втором курсе педагогического? Ответ, в общем-то, очевиден. Каждый день — как маленький судный день. Никогда не знаешь, что именно подбросит тебе судьба сегодня: внезапный тест, придирчивый преподаватель или… неожиданное публичное позорище.

— Девушка, вы не могли бы, пожалуйста, включить свои наушники? Я, конечно, всё понимаю, но, по-моему, не очень этично слушать музыку так громко в автобусе.

Моё лицо в этот момент стоило видеть.

Все те двадцать минут, что я ехала в автобусе, я была абсолютно уверена, что наушники подключены. Просто звук казался приглушённым — я списала это на то, что давно их не чистила. И главное — почти никто не подал виду. Ну ладно, автобус был почти пустой, но всё же… люди-то были. Можно было сказать раньше.

Я судорожно взглянула на телефон — музыка действительно орала на весь салон, без всяких наушников.

— Извините, пожалуйста… я думала, что они подключены. Просто звук иногда барахлит… — пробормотала я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. В тот момент мне казалось, что лучшим решением было бы просто исчезнуть. Или, на крайний случай, выпрыгнуть в окно от стыда.

— Да ничего, милочка, бывает, — ответила женщина, сидевшая напротив. — Сейчас всякая молодёжь пошла… Этика для них — что-то неизвестное. В наше время всё иначе было…

И тут началось.

Слова потекли неспешным, но уверенным потоком: про советское образование, про уважение к старшим, про воспитание, про то, как «раньше знали, как себя вести». Я кивала, не особо вслушиваясь, но вежливо изображая участие, хотя внутри всё сжималось от неловкости.

— Вот так, милая… а сейчас всё шиворот-навыворот. Ужас, а не поколение…

Честно говоря, я не думала, что с самого утра получу лекцию о том, какое у нас «ужасное поколение». О том, что наши увлечения — это только тратить деньги родителей, выносить им мозги, ну и, может быть, ещё пить и шататься неизвестно где. К счастью, длилось это недолго. Минут через пять показалась моя остановка — спасительный остров в этом море неловкости.

— Да, вы правы… А вот и моя остановка. Хорошего вам дня! — быстро произнесла я, стараясь улыбнуться как можно естественнее.

Двери с шипением открылись, и я буквально вылетела из

автобуса, вдохнув прохладный утренний воздух. Щёки всё ещё горели, а в голове гудело — то ли от стыда, то ли от недосыпа.

Наверное, вчерашние посиделки до пяти утра всё-таки дали о себе знать.

До университета я дошла почти на автопилоте — голова гудела после короткого сна, мысли путались.

Но стоило свернуть на знакомую улицу, как стало легче.

Погода оказалась неожиданно приятной: мягкое солнце, прохладный воздух, лёгкий ветер. После душного автобуса это ощущалось особенно остро. Свет ложился на дома тёплыми пятнами, отражался в окнах и немного слепил глаза.

Улица выглядела аккуратно и спокойно: невысокие дома, балконы с цветами, деревья вдоль дороги. Листья тихо шуршали, мимо проезжали редкие велосипеды, кто-то шёл с кофе, кто-то выгуливал собак.

Я на секунду задержалась у кофейни — оттуда пахло свежей выпечкой. Захотелось зайти, но времени не было.

Поправив рюкзак, я пошла дальше. К университету подошла уже более-менее собранной — насколько это вообще возможно после трёх часов сна.

День только начинался. Я вошла в здание университета и почти сразу заметила Катю. Она стояла у окна, залитого мягким утренним светом, и листала что-то в телефоне, слегка нахмурив брови. Та же самая Катя — только взрослее. Увереннее. Но взгляд остался прежним: внимательным и цепким. Мы дружим с самого детства. Она всегда была рядом. И чаще всего — на шаг впереди, когда мне требовалась защита. Особенно тогда, когда рядом не было моего брата. Память сама собой отозвалась знакомым образом.

ГЛАВА 2. Лето, которое всё изменило

Десять лет назад.

Лето 2016 года.

Солнечный день стоял тёплый и ленивый. Воздух прогрелся до двадцати градусов, и асфальт во дворе ещё не успел раскалиться — редкое, почти идеальное утро.

Маленькая Аня сидела в песочнице, сосредоточенно лепя кривоватый замок. Её старший брат, Егор, отошёл в ближайший магазин за водой — жара всё-таки давала о себе знать. Аня отличалась от других детей. Слишком сильно, чтобы это осталось незамеченным. Большие зелёные глаза — яркие, почти нереальные, как у чёрного кота в темноте. И волосы — огненно-рыжие, будто впитали в себя солнечный свет. Дети во дворе дали ей прозвище. Ведьма. Взрослые говорили — из зависти. Но детям объяснить это было некому. А дети, особенно те, кто уже почувствовал вкус власти над слабым, бывают жестоки.

— Эй, ведьма! — раздался крик.

Аня вздрогнула и подняла голову. К ней приближался мальчик лет одиннадцати. За его спиной шли двое — Дима и Коля. Но главным был он. Макс. Когда-то их семьи были почти одной. Но после громкого и болезненного разрыва взрослые разошлись, оставив детям обломки чужих решений.

— Ты что забыла на нашей площадке? — с вызовом бросил он.

Аня сжала в руках пластиковую лопатку.

— Это общая площадка… — тихо ответила она. — Почему она сразу ваша?

Макс усмехнулся и сделал шаг ближе.

— Пучеглазая, запомни раз и навсегда: это наша территория. И ведьмам тут не место. - Он наклонился почти вплотную.— И не забудь поплакать мамочке. Она же так любит защищать свою маленькую дочурку.

Аня резко подняла глаза.

— Зачем ты так говоришь? Мама… она всегда любила тебя!

— Да? — голос Макса стал жёстче. — Поэтому она бросила моего отца? Из-за того, что он якобы тебя ударил?

Каждое слово било точно в цель. Он знал, куда давить.

— Но это правда… — голос Ани задрожал. — Это действительно было так…

— Я знаю своего отца, — перебил он. — Он бы никогда этого не сделал. Если бы ты знала, что мы переживаем из-за тебя…-Он сжал кулаки.— Ненавижу тебя.

Мир будто стал тише. Аня открыла рот, но слова застряли. И в этот момент раздался новый голос.

— А ты ничего не перепутал?

Все обернулись.

К ним быстрым шагом шла девочка — ниже их всех ростом, с ярко-голубыми глазами и двумя смешными хвостиками. Катя. Она встала рядом с Аней, уперев руки в бока.

— Ещё раз подойдёшь — я Егора позову. И будешь не говорить, а песок глотать. Понял?

Макс прищурился, но не ответил. Катя сделала шаг вперёд.

— А теперь — пошли отсюда. Быстро!-она закатала рукава с таким видом, будто действительно собиралась драться. Со стороны это выглядело почти комично: маленькая девочка против троих старших мальчишек. Но уверенность иногда сильнее роста. Макс колебался всего секунду.

— Пошли, — бросил он своим. Они развернулись и ушли в сторону магазина. Тишина вернулась, но уже другая — тяжёлая. Аня медленно опустилась на колени и закрыла лицо руками. Слёзы хлынули сами собой.

— Скажи честно… — сквозь всхлипы произнесла она. — Я правда что-то сделала не так? Катя сразу обняла её.

— Ты чего? — мягко, но уверенно сказала она. — Ты вообще ни в чём не виновата.

Она чуть отстранилась и посмотрела Ане прямо в глаза

— Ты умная. Ты красивая. И ты нормальная. А они — просто идиоты – фыркнув произнесла она.

— Нашла кого слушать. Они сами выглядят хуже обезьян, а строят из себя непонятно что. Вот увидишь. Мы вырастем — и у нас будут такие парни, которые за нас кому угодно врежут.

Аня невольно улыбнулась сквозь слёзы. Дыхание выровнялось. Она поднялась, отряхнула песок с колен и крепко обняла подругу. И в этот момент к ним подошёл Егор с бутылкой воды.

— И что тут произошло? — спросил он, оглядывая их.

Ему было двенадцать, но выглядел он старше — слишком серьёзный для своего возраста. Аня молчала. Катя тоже. И это было не случайно.