Повторы

Я спешил без желания к журналу со звёздочками, которые растирались человеком ночью, пока по карнизу скользил свет из дымящегося ручья с тяжёлой техникой и щёткой под уклоном позади своего приподнятого веером ковша. Солнце нагрянуло к обеду и я наслаждался парком, пока по скользкому берегу к маме на ручки бежал укутанный малыш с варежками, которые старался подтянуть к её сердцу поближе, но первым делом падал и истерил. Ещё одна беспокойная ночь на краю подушки, которая к утру съедет к площадке и вместе со всеми углами ляжет у шкафа, чтобы потрескивать и дать позвоночнику наполниться ползущей болью. Вороны вцепились в ветку когтями, чтобы ворковать с одним голубем, который дрожит перед солнцем и пытается слететь со связки, пока всё дерево возляжет во тьме зимнего пространства и перетянет луну к своим подвязанным среди шариков корням на мёрзлой ниточке. Уничтожить бессонную лисицу, которая ввязалась в схватку и заурчала от глубокого выдоха, который не успел произойти и шёл с оранжевой пеной, когда лисица вытягивалась у горла в норке, чтобы уснуть, глотнув разом осколок луча за глазами из ржавой пепельницы. Я оказываюсь в родильной койке, пока медсестра отгоняет родителей по углам или ищет точку соприкосновения молочной иглы с искрящейся мишенью. Колеблясь перед вступлением к девушке подобрался трусливый студент с пивной розочкой, которая распустилась под ливнем и выпала с хмелем из ладоней во время танцев плечом к плечу.

-

Я не решаюсь вернуться к подъезду, чтобы ловить ускользающие огоньки со звёздами, которые по указке кружат голову или садятся на козырьке, когда нужно растопить кусочек неба и собрать по окружности воду реки луной. Уборщица с трудом поднимет от пола полное ведро и больной с кашлем перехватит посудину, чтобы кривляясь встать у зеркала с сигаретой. В туалете засуетятся только-только поступившие пациенты, которые глотнут первую мензурку с медикаментами, чтобы обнадёжено сесть на кровать и ждать, когда в палату поспешит войти врач с развёрнутым текстом в папке. Боясь не рассмотреть среди хвойного обрыва полынь в луже, спуститься ближе, чтобы полоскать носочек в синеватой пыльце на поверхности и чувствовать, как пахнет пар, когда к воде подступают лучи и становится нечем дышать, когда потрескивает смола за струпьями деревьев. Лифт спустит меня по горизонтали, пока сердце на холодной каталке встанет между этажами и замрёт, когда все перестановки под скальпелем будут уже невозможны. Заботливый брат выбьет из рук соседа зажигалку, чтобы вновь уложить перевозбуждённого сожителя к потемневшей подушке. Сумеречное пламя поникнет у тумбочки и пациент прижмётся к одеялу, чтобы пускать ругательства себе под нос или искать в пустой пачке отданный ночью пузырь. Он бродит по потной тропинке между койками, чтобы держаться босиком за поручни со светильником, который напоминает собой только-только вывернутое из скорлупы звено с блёстками муки или взбитой пудры. Они сели с рюкзаком у пионерского пожара, чтобы разбирать фрукты из чьей-то подачки, которая была ловко перехвачена уже на подлёте к палате и вынесена на перегонки с санитаром, когда посетители ещё перекармливали родственников слезами.

-

Я выйду из-за многоэтажки и едва не поскользнусь у ручья, который впадает у подвальной двери в лужу с кусочками хлеба для голубей. Мимо подъездов будет тихо и только дворник проедется лопатой по кромке снега, который слипнется на тротуаре в одну коричневую полосу с голубым песком и не треснет даже тогда, когда человек приложится к черенку сильнее и с болью ухватится руками за оттопыренный карман из плотной ткани. В деревне остывают чашки с чаем и мама подносит горячую ложечку к губам, чтобы радостно приметить сына у ворот и обжечься, когда тот обернувшись переложит цепь в проём между крыльями и девяткой, которая перекрашена и пробита. Совершенная ночь без кошмаров и попыток ухватиться взглядом за обгоревший тоннель коридора, где столпились мои не отдежурившие ангелы со стрелкой на позвоночнике, который ведёт сны по лесенке к балкону. Звёзды просятся к слову и не могут пододвинуть заснеженные точки на крыше, чтобы утром перегореть с ветвью виноградника и звеньями кислого сока. Туманная вязь из туч и высокой травы, которую незачем больше грузить или косить перед жарой с ливнем, когда тела разогреются и скроются со стуком под яблоней, чтобы закурить. Радуга высока и даёт себя разглядеть, чтобы припухли от сладости щёки или потянулись к ребру над речкой разноцветные пальцы. Маршрутка почти уже преодолеет пейзаж с пожаром и парком, где клёны держась за перила демонстрируют свою долю солнца между лучами. Струйка талого снега сочится с ботинок и пассажиры поднимают свой увесистый багаж к спинке водительского отсека, чтобы пройтись узким путём к обоюдной паре сидений под запыленным настежь окном и заполучить запоздавший двойной билетик для соседа, который отвлёкся и молчит. Луна встанет после расстройств и мы добудем себе присевшие тени из чёрной травы у кухни, чтобы пялиться на угол, который зорко въедался в светящийся пояс и резал за собою мимо накинутый горизонт.

-

Опять возобновившийся ветер к берегам заплывшей реки, которую закинули льдом и отпустили качаться у моста с колонной, когда та трескалась и примерялась к кирпичной карте с рисунком по окружности. Я слышу верещание рельс над своей головой и детский крик, который поднимается по ветвям выше, чтобы обломаться у края. Ветер задыхается в оранжевой туче, которую гонят к танцу и венчанию со звёздами. Я выбираю долгий путь и мои ботинки въедаются в серу почвы, которая проваливается в огонь или в мерзлоту туманов. Карета обломает свои круги и сядет в бездну с водителем, который позабудет включить пассажирский фонарь. Точка перед солнцем зашевелится под корой лип, чтобы солнце сгустилось в корне и озарило кроне синеватые глаза. Дорога до поликлиники скучна и не подсвечена фонарём за стенкой гаражей, которые толкают из будки дым сторожу в облицованную во сне спину.

-

Стоять у подъезда на возвышенности ступенек, которые точно перекрыты тоненьким льдом и дают мне следить за вороном в капюшоне, когда лампа еле хлещется вне лампочки с пёрышком внутри своего заправленного фитильками сосуда. Я могу вернуться к словесной залежи, но ладони мои обожжены и не способны ухватить ручку подъехавшей череды с вагончиком, который будет нести свой вырвавшийся дымок к остановке с разбитой между колёс башней под кустами алычи или пассажирское тление за верхушкой у распятия. Я продолжаю жаться к оврагу с крышей, пока люди ещё не успели встать к дверям ближе или не толкнули пышную струйку воздуха за своими же обложенными облаками из кресел на последнем ударе для отторжения ненависти. Ключи к луне упали в треугольную створку лифта и грязная тряпка зацепилась за каблук, чтобы тянуться по кафелю и не отставать до порога дверей, где шумели посетители с детьми, которые после многоэтажного схода бессонницы станут в ряд с подростками. Место в прохладе комнатки у подушки попало под луч солнца и резко ушло за подоконник, который клонился к сверкающей траве с лампочками в чертеже подмытого забора. Я хотел покинуть свой класс и поэтому долго всматривался в окно со стадионом, который был по ветру пуст и зелен в центре с одним только младенцем, когда тот успешно царапал мяч и без слёз впадал в объятия материнской сети.