Пой, детка, пой!

Беверли Холт всегда знала, чего она хочет. В отличии от ее мужа Джонни. Он понятия не имел, о чем мечтает его жена. К тридцати пяти годам Джонни настолько закостенел в своих взглядах и убеждениях, что переубедить его хоть в чем-то не представлялось возможным.

Но Беверли и не старалась. Зачем тратить время на всякие глупости, если ей предстоит объять целый мир? Пусть Джонни возится целый день в своей мастерской, латая чужие пиджаки и прикручивая набойки к стертым подошвам. Это его выбор, а значит его удел. Она же, прекрасная и несравненная Беверли, упорхнет из семейного гнезда, как только представится первая возможность.

И виноват в этом Джонни – никто другой. Это ему хватило смелости заковать молодую красавицу в четырех стенах и поставить ее у плиты. За пять лет брака Беверли поняла, что разница с мужем в десятилетие – катастрофа. У нее не было рядом матери, способной объяснить все подводные камни семейной жизни, точнее не было именно той матери, которая может все это объяснить. Для миссис Макински плита была местом отдыха от мытья полов. Что же до мистера Макински, то его Беверли знала только по рассказам матери, и то совсем не лицеприятным. Отец бросил их, едва малышка сделала первый вздох, покинув утробу матери. Так и разрушилась судьба бедной Норы – в девятнадцать лет она осталась одна с ребенком на руках в непростое для страны время.

Повторять судьбу матери Беверли не собиралась. И, как только на горизонте появился взрослый, надежный, а главное обеспеченный Джонни Холт, она не раздумывая помахала матери ручкой и сбежала из дома под более надежное крыло.

Первые годы Беверли была убеждена, что живет в сытости и достатке. Только сравнивала она со своим прошлым, что оказалось большой ошибкой. Позже выяснилось, что Джонни не так уж и богат, точнее совсем не богат. Просто на просто Беверли расправила плечи, вздернула подбородок и осмотрелась по сторонам. Да, все это произошло с помощью Джонни, но вовсе не означает, что благодарить мужа придется до гробовой доски. Пять лет он нежился в ее объятиях каждое утро и ел с ее ласковых рук – не много ли за столь незначительное одолжение?

Беверли всегда чувствовала, еще с раннего детства, что в ней живет какой-то талант, дарованный Господом, только нужно набраться сил и терпения, чтобы его в себе раскрыть. Сил Беверли набралась, да и терпеть она умела, как никто другой. И год назад талант сначала неуверенно проклюнулся, как новорожденный цыпленок, а потом окреп и раскрылся в полную мощь. Беверли запела.

Здесь, в Бисби, где она родилась и выросла, ее таланту было тесно и беспокойно. Кто станет слушать прекрасное пение сладкоголосой дивы, отработав двенадцать часов на горнодобывающем предприятии? А главное, где ей выступать? Конечно, можно организовать выступление на бейсбольном стадионе «Уоррен Боллпарк» или в вестибюле отеля «Капер Квин», в котором не так много постояльцев, на худой конец, в школьном спортивном зале, где наверняка шикарная акустика, которая поможет раскрыться изящному и неповторимому голосу Беверли. Но для организации всего этого требовался менеджер и лишняя капелька решительности.

Джонни от способностей жены пришел в восторг, но оказался категорически против, чтобы кто-то смотрел на нее и слушал, кроме него. Даже после того, как Беверли принесла свое стройное тело в жертву его глупому желанию – иметь ребенка.

Рождение Сюзанны совпала как раз с тем периодом в жизни Беверли, когда она почувствовала – ее дар на подходе и вот-вот проявит себя. Но малышка перевернула все планы своей мамочки, превратив ее жизнь в ад. Беременность далась не легко не только в физическом плане – сначала ее безостановочно тошнило и не было сил пошевелиться, но и в моральном – красота Беверли исчезала параллельно с ростом живота. Когда Сюзанна появилась на свет, ее мать месяц боялась подходить к зеркалу, потому что чувствовала – отражение отправит ее прямиком в сумасшедший дом с нервным расстройством.

Зато у Джонни все было великолепно! Он уже строил планы по рождению второго ребенка и искренне верил, что материнство изменит Беверли в лучшую сторону. Сюзи же делала все, чтобы братика у нее не появилось – срыгивала в самый неподходящий момент, пачкала пеленки с такой скоростью, что у Беверли ногти облупились от стирки, и голосила ночами на пролет.

Теперь, когда Сюзанне исполнилось два года и она стала самую малость самостоятельной, Беверли всерьез задумалась о том, что пришло время подумать о себе.

Подкрасив губы яркой помадой и подвязав потуже ленту на талии своего нового платья, она поправила упругие светлые локоны, обрамляющие личико и вышла из дома. Тонкие каблучки ее бежевых туфель отстукивали задорный ритм по асфальту, и она замурлыкала под нос песенку, которую разучивала несколько дней подряд.

– Миссис Холт! Вас подвезти? – долговязый Кевин Клейп резко затормозил перед ней на велосипеде и сощурился, пряча глаза от солнца.

– Во-первых, ты не знаешь, куда я иду, Кевин, – ответила она, горделиво вскинув голову. – А во-вторых, я не езжу на велосипедах с малолетками!

– Мне почти пятнадцать! – насупился парень, но уезжать не торопился, а просто катил транспорт, перебирая ногами по дороге. – А идете вы в ту же сторону, куда я еду. Считай, по пути. Мистер Томсон сговаривается на счет покупки помещения на Вест-Авеню 13/21, которое принадлежит самому Джеймсу Дугласу! Вот я и решил съездить на разведку, вдруг посчастливится, и мистер Дуглас будет там! Я всегда хотел с ним повстречаться, никогда не видел настоящих богатеев собственными глазами!

А ведь и Беверли такая удача прежде не выпадала. Сам владелец шахт в Бисби возможно прямо сейчас оформляет сделку с Джеком Томсоном всего в трех кварталах от ее местоположения. Как-то раз в журнале она прочитала занимательную фразу: «Не упусти своей шанс», и на миг ей показалось, что встреча с таким влиятельным человеком непременно окажет благоприятное воздействие на ее певческую карьеру.

– Я могу составить тебе компанию, Кевин, – снисходительно, дабы не показывать личной заинтересованности, ответила она. – Но только при одном условии – мы пойдем пешком!

– Да легко! – Кевин спрыгнул с велосипеда и шагнул на бордюр, оставив колеса своего железного друга катиться по проезжей части.

– Как дела в школе? – из вежливости поинтересовалась Беверли, обходя ямку на пути. – Как родители?

– В школе весело, хотя готов поклясться, за все годы, проведенные там, я ни разу такого не говорил! – он громко свистнул, заставим Беверли вздрогнуть от неожиданности. – Сестры Лью устроились к нам работать, представляете? Мисс Марта учителем начальных классов, а мисс Рут – секретарем.

– Что же в этом такого забавного? – не совсем поняла Кевина Беверли.

– А то, что они совершенно одинаковые и совсем не красивые! Не то что вы, миссис Холт, – выпалил младший Клейп и покраснел.

Конечно, Беверли польстил комплимент, пусть и от незрелого юноши. Она машинально втянула животик и расправила плечи.

– Марта и Рут девушки весьма… интересные, – она запнулась, подбирая нужное слово. – Красота в душе, милый Кевин.

А вот тут Беверли откровенно приврала, потому что никогда в жизни так не считала.

– И я тебе дам совет. Если хочешь понравиться девушке, никогда не называй ее страшненькой!

– Вы думаете, я хочу понравиться одной из сестер Лью? – он так взмахнул рукой, что велосипед, оставшийся без управляющего, покатился вперед и с грохотом упал поперек дороги. – Они старые и …, и… не в моем вкусе!

– Им всего-то по двадцать лет, – Беверли рассмеялась, глядя на обескураженного мальчишку. – Мой Джонни старше меня на целых десять! Смотри, Кевин, не зарекайся. Пройдут годы, и все может случиться.

Она откровенно потешалась над бедным парнем, наслаждаясь его нелепыми и такими детскими реакциями на ее слова.