Пойду завтракать

Когда-то все собирали эти головоломки, крутили в руках. Интересно и модно было. Но дело не в моде. Дело в том первом, неловком движении, когда цветные квадратики живут своей жизнью, а твоя задача — понять сам принцип их вращения, их связь.

Вот ты пробуешь сам, делаешь первый ряд. Со вторым сложнее, но тут помогают товарищи — это как получить тайный ключ. О сборке третьего печатает журнал «Наука и жизнь», и ты, сверяясь с журналом, добиваешься. Но остаётся осадок — как-то оно не так. Не ты победил. Ты просто выполнил чужую волю, прочёл мантру.

И тогда начинается настоящая работа. Ты следишь за руками опытных, ловишь не просто последовательность, а алгоритмы — внутреннюю логику, математику хаоса. Твои пальцы скручиваются под нужным углом, движения становятся скупыми и точными.

Ты собираешь кубик на автомате. И это высший пилотаж, и это тупик.

Потому что сразу встаёт вопрос: а что дальше?

Раньше ты искал и учился, увлекался поиском решения. Это был диалог. А теперь диалог кончился. Говорят, теперь ты можешь тренироваться и соревноваться. Но соревнование — это не про диалог с предметом. Это про диалог с другими людьми, которые тоже научились читать мантру. И кубик, лишённый тайны, отправляется в дальний угол ящика стола. Он стал инструментом, а ты не хотел быть инструменталистом. Ты хотел быть первооткрывателем.

Ты наяриваешь одним пальцем «В траве сидел кузнечик» между четвертым и пятым ладами на первой струне. И счастлив. Это чистая магия: прикосновение рождает звук, звук рождает песню.

Ты вырываешь лист из тетради по геометрии, рисуешь шесть линий с точками — вот они, аккорды, карта другого мира. Ты уже можешь не только спеть, но и подыграть в компании. Подобрать мелодию. Ты даже сходишь разок на сольфеджио, где опозоришься, водя рукой в воздухе и напевая ноты, за одной партой с какой-то первоклашкой. Тебе не в консерваторию, но для своих ты — вполне себе виртуоз.

А потом снова стоп. Что дальше?

Ну да, играть, петь, веселить. Но «играть» превращается в «разучивать», «петь» — в «отрабатывать дыхание», «веселить» — в «выступать». И гитара уходит в чехол на шифоньер. Не потому, что надоело. А потому, что путь вглубь — в тот самый диалог с незнанием — закончился. Дальше путь вширь: больше песен, сложнее бои. И это путь ремесленника, а не первооткрывателя.

Пробуешь писать рассказы. И в какой-то момент до тебя доходит страшная и освобождающая вещь: все остальные делают это точно так же. Теми же буквами и словами. Что признанный гений, в сущности, ничем не лучше тебя в момент, когда его пальцы касались клавиш или листа. Да хоть все Толстые на свете. Волшебство — в замысле, в дрожи первого импульса. А всё, что после — ремесло, система. И вопрос «что дальше?» уже звучит не как вызов, а как приговор: издаваться, пробиваться, сочинять по издательскому плану, делать умное лицо классика... То есть снова сменить диалог с тайной на диалог с системой.

И ты идёшь завтракать. Сначала готовить завтрак, если никто не успел приготовить раньше.

Кстати, готовить я тоже неплохо умею... — и ты ловишь себя на этой мысли. Цикл замыкается. Понял вкус продуктов, их химию между собой, их превращение в кулинарный шедевр. Все едят и молча нахваливают, потому что рты заняты жеванием.

Опять ты упираешься в потолок умения, за которым лежит не бездна нового незнания, а поле для карьеры. Стать шеф-поваром. Снимать видео. Получать звёзды и лайки.

Суть не в том, чтобы бросать. Суть в том, что ты инстинктивно ищешь не вершины, а подножья. Не титул Мастера, а дрожь Неофита. Момент, когда мир сворачивается в точку непонятной задачи, и всё твоё существо собирается в кончик пальца, впивающегося в струну, хватающегося за шесть граней, поглаживающего пустой лист.

Система достижений предлагает лестницу: учись, постигай, соревнуйся, получай признание, снова соревнуйся и удивляй. Потоком. Но ты с каждой новой лестницы сходишь на той же высоте — ровно в той точке, где заканчивается личное открытие и начинается общественное использование.

Поэтому «пойду завтракать» — это не бегство. Это сброс. Reset. Мягкий, бытовой уход из системы координат «достижение-результат» в простую, вегетативную, настоящую жизнь. Чтобы через какое-то время рука снова наткнулась в ящике на холодные грани кубика. Или глаза — на чехол на шифоньере. Или мысль — на обрывок фразы. И всё начнётся сначала.

Потому что настоящий цикл — не «ученик-мастер-гуру». Настоящий цикл — «незнание-понимание-оставление». И в этом оставлении нет поражения. Есть глубокое, не проговариваемое вслух знание: единственная подлинная ценность — это дрожь поиска. А всё, что идёт после, лишь сувенир на память о ней.