Поймай...если сможешь!

Саратов, 1883 год

Спускаясь по лестнице вразвалку, Херлок и Сметанкин почти столкнулись нос к носу с двумя господами в чересчур аккуратных плащах, чьи лица выражали полнейшее недовольство в целом и конкретно этим подъездом в частности. Это были инспектор Люкин и его стажёр-напарник Алексей Сомов, давно и с переменным успехом охотящиеся за нашими героями за просрочку лицензии частного сыска.

На мгновение все замерли. В воздухе повисло молчание, густое, как суп в столовой №3. Взгляды встретились, пересеклись, обменялись безмолвными оскорблениями и взаимными подозрениями. Но, как известно, лучшая маскировка — это вид полной занятости. Херлок бодро кивнул, будто встречал старых приятелей по клубу анонимных наркоманов, а Сметанкин, нервно сглотнув, сделал вид, что усиленно изучает трещинку в потолке. И — о чудо! — полицейские, ведомые сиюминутной мыслью, что их добыча не может быть настолько наглой, чтобы спокойно разгуливать под носом, проследовали мимо, тяжело ступая по скрипучим ступеням наверх.

Через три секунды из-за двери кабинета Херлока донёсся приглушённый, но от этого не менее выразительный крик:

— ЛЁХА,ОНИ БЫЛИ ЗДЕСЬ! ЧАЙ ЕЩЁ ТЁПЛЫЙ!

Началась погоня.

К счастью для беглецов, их транспорт стоял неподалёку — старенький, видавший всё и всех «кукурузник», покрашенный в красный цвет. Херлок, к ужасу Сметанкина, уверенно занял место пилота.

—Вы ведь умеете летать? — запищал Сметанкин, уже жалея, что родился на этот свет.

— Раз плюнуть, не сложнее чем на велосипеде кататься! — бодро ответил Херлок, заводя мотор. — Читал инструкцию. В общих чертах.

Следом за ними тронулся полицейский аналог их самолёта. Две металлические птицы, похожие на уставших куриц, поднялись в воздух.

И тут началось невероятное. Самолёты летели ровно, почти параллельно, крыло к крылу, с лёгким скрежетом периодически касаясь друг друга. Это была не погоня, а какая-то небесная кадриль.

Внезапно Херлок скомандовал:

—Держи штурвал! Только не дёргай, мы не на коне!

—А ты куда?! — взвыл Сметанкин, но Херлок уже выбрался из кабины и, качаясь на ветру, забрался на крыло. В ответ на полицейском «кукурузнике» то же самое проделал инспектор Люкин.

Посреди гудящего потока воздуха, на шатких крыльях двух самолётов, начался бой, достойный лучших аркадных автоматов. Прыжок, удар ногой, приседание под ответным замахом.

—Ха-Фаталити! — рявкнул Херлок, нанося серию несильных, но морально унизительных тычков в живот инспектора.

Положение зашло в тупик. Тогда напарники из кабин протянули обоим дуэлянтам… шпаги. Откуда шпаги в самолёте частных сыщиков и в полицейском патруле — вопрос философский. Но факт остаётся фактом: началась фехтовальная дуэль на высоте 2 километров. Херлок парировал удары с изяществом бывалого мушкетёра, попутно закуривая свою осиновую трубку. Дым тут же срывало ветром, что придавало сцене дополнительный шик.

Инспектор, окончательно взбешённый таким неуважением к уголовно-процессуальному кодексу, отбросил шпагу и, пошатываясь, достал боевой револьвер. Целиться в груть было неспортивно, поэтому он начал палить по ногам.

Пули пробили тонкую обшивку, выбив кусок пола крыла под ногами Херлока. Тот провалился в образовавшийся «люк» как раз в тот момент, когда Сметанкин, отвлёкшись на эту суматоху, потянул штурвал на себя.

Херлок с грохотом свалился на Сметанкина, вырубив того своим весом и неожиданностью. Штурвал ушёл в свободный полёт, и «кукурузник» клюнул носом вниз, перейдя в отвесное пике.

В ушах засвистел ветер, впереди замаячила крыша какого-то особняка. Выбравшись из-под бесчувственного тела напарника, Херлок вцепился в штурвал. Мастерство, почерпнутое из тех самых «инструкций в общих чертах», оказалось феноменальным. Он не стал выравнивать самолёт — на это не было ни времени, ни высоты. Вместо этого он мастерски скорректировал падение, направив летательный аппарат в самый прочный на вид участок крыши.

Звук был такой, будто атомная бомба взорвалась. Самолёт проломил чердак, оставив после себя дыру идеальной формы. Пыль медленно осела. Из-под обломков послышался довольный голос Херлока:

—Вот и приехали. Кажется, прямо к нашему клиенту. Экономия на такси, Сметанкин, экономия!

Сметанкин в ответ только тихо застонал.

Едва Херлок вылез из-под обломков стропил, любезно предложив руку оглушённому Сметанкину, как на лужайке перед особняком, поднимая клубы пыли, приземлился полицейский «кукурузник». Из него высыпали полицейские, на этот раз с парой крепких санитаров в белых халатах, которые, судя по всему, катались за ними следом на всякий пожарный.

— Вот и отличный повод проверить вашу лицензию, господин «сыщик»! — просипел инспектор Люкин, с наслаждением крутя в руках наручники. — После небольшого курса… реабилитации.

Процедура «повязывания» была недолгой. Особый колорит ей придала смирительная рубашка, в которую санитары с профессиональным безразличием затянули Херлока. Сметанкин же получил свой экземпляр просто за компанию, за то, что слишком громко и бестолково пытался объяснить, что он всего лишь невинный помощник, попавший под дурное влияние.

Их доставили в заведение с гордой вывеской «Клиника для творческих личностей». Интерьер был выдержан в стиле «успокаивающий бежевый», а главным развлечением являлись сеансы психологической диагностики.

***

Сидя в кабинете психиатр, доктор с глазами влажного стекла, показывал Сметанкину картинки.

—Что вы видите на этом изображении, господин Сметанкин?

—Ну… это явно пятно от той самой «Балтики №9», — уверенно заявлял Сметанкин, глядя на классическое чернильное пятно Роршаха.

—Интересно. А здесь?

—А это… о, это наш самолёт, когда он врезался в дом!

Доктор делал пометку в карте:«Склонен к алкогольным и авиационным галлюцинациям. Прогноз неясный».

Херлок же относился к тестам с прохладным любопытством.

—Что вы видите здесь? — психиатр показывал ему абстрактную фигуру.

—Вижу, что это окно недостаточно широко для побега, — констатировал Херлок и, к изумлению врача, с разбегу вынес его головой, завернутым в смирительную рубашку, и сиганул с третьего этажа.

Санитары, привыкшие к чудачествам, лениво вышли во двор.

Херлок, лежал пластом не в силах пошевелиться.

— Сука, асфальт! — прошипел он.

Его заволокли обратно.

На следующий день история повторилась. На третий раз Херлок, пролетая мимо окна второго этажа, успел крикнуть санитарам, держа в руках украденный зонтик:

—Этаж слишком низкий! Порыв ветра не успевает поймааааа...

После четвёртого прыжка, когда он пробил уже последнее окно в коридоре, главный врач вызвал к себе инспектора Люкина.

—Знаете, инспектор, — сказал он, глядя в окно, где внизу санитары тащили за ноги Херлока, — мы, конечно, лечим от многих расстройств. Но от настырности у нас нет лекарства. Заберите его, пока он не разобрал всё здание на кирпичи. Ваша тюрьма, я уверен, окажется прочнее.

Люкин, понимая, что это его последний шанс сохранить лицо и городской бюджет, лишь тяжело вздохнул. А Херлок в это время уже присматривался к вентиляционной решётке в своей палате, на этот раз планируя побег не вниз, а вверх. Ведь самое интересное, как известно, всегда впереди.