Позывной — Жук

— Толь! Толь! То-оля!

Подросток лет тринадцати кричал громким шёпотом за левое плечо вглубь сетевого продуктового магазина, у входа в который он стоял спиной, сжимая в руке кусок стальной трубы, явно отломанной от каких-то перил. Взгляд его непрерывно метался из стороны в сторону, обшаривая окрестности.

— Толь! Ну что там?!

Из сумрака магазинного зала послышался невнятный шум и шорох.

— Да нихрена там нет.

На свет вышел, отряхивая штанины чёрных джоггеров, парень лет семнадцати. Перекладывая из руки в руку походный топорик, он отряхнул от пыли и мусора свою ветровку. Будь здесь сторонний наблюдатель, он непременно отметил бы внешнее сходство ребят. Но поблизости никто не обретался, и это было хорошо.

— Всё там облазил. Растащили уже всё. Вот кровищи там до жопы. Вон, все кроссы засрал, — он указал на испачканную бурым обувь.

— Дальше надо идти...

Младший бросил вопросительный взгляд на старшего товарища.

— Надо, — отозвался Анатолий, задумчиво поглядывая вдоль улицы.

— На Керосинку пойдём? — голос подростка выдавал тревогу.

Старший отрицательно помотал головой.

— Там гондоны эти живут за гаражами. Не. Туда не пойдём.

— А куда? К бассейну стрёмно. Там эти... Уроды...

— Ну не-е-е. Мы ж не идиоты, верно? — протянул парень. — Не ссы, братишка! Прорвёмся! — он взлохматил патлы младшего, напустив в голос бодрости, а во взгляд уверенности, которых на деле и рядом не было.

Так ерошила им волосы мама. Когда была мамой. Когда была. Мать всегда уделяла им внимание, окружала заботой и баловала по возможности. Господи! Какой же он был дурак, не ценивший даримые этой вечно уставшей женщиной, что с утра до позднего вечера пропадала на работе, любовь и ласку. Но её больше нет. Теперь в семье старший именно он.

Парень резко развернулся и, скинув топорик петлёй темляка на запястье, молча зашагал по направлению к проспекту, обходя мусор, побитые магазинные тележки, брошеные легковушки и длинномерную "ГАЗель", с борта фургона которой топорщились жестяные кудряши, словно кто-то несколько раз прошёлся по нему огромным консервным ножом. На углу свернул направо, вверх по улице. Брат семенил следом за ним, поминутно оглядываясь по сторонам.

Где-то далеко за их спинами раздался быстро набирающий силу протяжный вой, которому отозвался перекатывающийся, ухающий хохот гиен на несколько глоток. Братья переглянулись и припустили по тротуару во всю мочь, не оглядываясь.

Из-за конька покатой крыши угловой четырёхэтажки на противоположной стороне перекрёстка их бегство проводил взглядом человек, лицо которого было не разглядеть из-за лыжной маски поверх балаклавы. Он перевёл взгляд вниз по улице вправо, в направлении какофонии жутковатого многоголосого оркестра. Далековато. Явно не на пацанов среагировали. Значит, кто-то ещё, шарясь там, начал переполох. Хреново...

— Ладно. Будем посмотреть, — пробормотал под нос мужчина и, затаившись, задумался.

Снизу по улице разлилось по воздуху новое прерывистое многоголосое завывание. Хлопнуло несколько выстрелов и донёсся шум, какой обычно создаёт активная группа людей. А вскоре в поле зрения показались и сами люди.

Человек в маске приподнялся повыше, чтоб получше разглядеть происходящее.

Двое парней и две девушки бежали по противоположной стороне улицы. Вернее, возглавляла забег одна из девиц, а двое парней следом за ней влекли за руки ещё одну, что явно уже еле переставляла ноги. Метрах в ста позади них показалась группа преследования — с десяток мужчин и женщин, время от времени хохочущих и подвывающих на бегу.

— Хана вам, ребятки, — покачал головой наблюдатель.

Когда лидеры этих весёлых стартов пересекли дорожку виднеющегося проулка, один из парней вдруг остановился, отпустив подругу, что-то прокричал вслед товарищам и развернулся к преследователям. Когда он вытянул перед собой руку, ладонь сжимала рукоять пистолета.

— Костя, не надо! — завопила девушка, бежавшая первой, но обернувшаяся на крики компаньона.

Второй парень на бегу подхватил и её, прокричал что-то в ухо и увлек за собой уже обеих.

Когда троица почти поравнялась с пустующей автобусной остановкой, один за другим раздались хлёсткие хлопки выстрелов.

Запыхавшийся, не успевший толком отдышаться, молодой человек отчаянно мазал. Одному из преследователей — худому пареньку в униформе общепитовской точки — пуля раздробила плечо, дёрнув корпус, но тот этого словно не заметил. Другая пуля удачно разворотила колено плотному мужику в деловом костюме, который, упав, лишь зло захохотал и не отказался от дальнейшего преследования, пытаясь встать на подламывающуюся конечность. Последний выстрел, практически в упор, стрелок вбил в лицо излишне бодрой старушенции, что, скрючив пальцы, уже собиралась напрыгнуть, но, пораскинув мозгами, свалилась ему под ноги.

Парень в отчаянии швырнул опустевший пистолет в преследующую толпу, которая с торжествующими воплями тут же сбила его с ног и накрыла сверху. Раздавшимся диким крикам боли аккомпанировали рычание и мерзкое хлюпание, когда дорвавшиеся до своей жертвы преследователи рвали ее на части. Впрочем, некоторые из них не стали участвовать в пирушке и промчались мимо, соблазнившись маячившей впереди добычей.

— Помогите! Помогите!

Охреневший от увиденного наблюдатель развернулся на голос.

— Вот дура! — мужчина, увидев сверху девицу, пересекающую проезжую часть, размахивая руками в его сторону, откатился за конёк крыши — подальше с глаз.

— Помогите нам! — не унималась девушка.

Да как она вообще его заметила? Людям вообще не очень свойственно смотреть поверху.

— Помогите!

— Нет уж. Этот балаган обойдётся без меня, — буркнул адресат себе под нос. — Вот блин! И чо делать теперь?

В это время девушка со спутниками продолжала вопить и неслась вдоль дома, явно в надежде найти пожарную лестницу. Ее крикам задорно вторила разношёрстная компания, преследующая их почти по пятам. И лесенка таки нашлась на дворовой стене дома. Подсадив одну за другой обеих девушек, парень и сам запрыгнул на прутья ступеней и принялся карабкаться вверх, подгоняя и подбадривая спутниц. Он едва успел убрать ноги из зоны досягаемости догоняющих, которые прыгали, пытаясь в них вцепиться.

Едва голова и плечи первой девушки показались над уровнем крыши, как её грубо выдернули вверх и перевалили через ограждение.

— Ну же! Руку давай! — донёсся до неё возглас, и рядом на кровельное железо упала её подруга.

— Давай, паря! Шевели поршнями, пока задницу не отхряпали!

Приподнявшись на локте, она увидела, как незнакомец помогает перебраться через парапет её приятелю, а затем, вытащив из ножен на поясе здоровенный тесак, встаёт на изготовку, встречая бешеных, что бесновались где-то под лестницей.

С хорошего замаха тесак в его руках начисто снёс голову первому закарабкавшемуся бешеному.

— Только один смелый нашёлся? Ну, уроды, давайте! Где вы там? — прокричал мужчина вниз. — Я тут! Э-ге-ге. Да-да. Это я. Это я вас зову, уродцы мои красноглазые. Никуда ваш приятель без башки не денется! А если вы, тупые твари, сюда не залезете, то я вас обоссу! Давай, лысенький! Давай бодрее! Цепляйся своими культяпками, спортивный ты мой! Ай, молодца! Давай-давай, перебирай граблями. Ещё, ещё! Н-на-а!

Ещё одна голова в брызгах тёмной крови отлетела от туловища.

— Свободная касса! Свободная касса! Не толпимся, не мешаем друг другу! Девушка! Уступите дорогу пенсионеру! Помогите ему! Видите, он не дотягивается! Вот так, да. Соображаете, суки! Ну же, дедуля! Ещё рывочек! Вот так, да! Постарайтесь напоследок. Х-ха!

До крыши донеслась волна взвизгов и завываний, когда очередное обезглавленное тело рухнуло вниз.

— Следующий, пожалуйста! В порядке живой очереди!

Спустя десять минут словесного недержания, перемежаемого отделением голов от тел, мужчина расслабил руки, обернулся и устало опустился на пятую точку, привалившись боком к прутьям кровельного ограждения. Рядом звякнул выпущенный из руки тесак. Дерзкий насмешник был весь заляпан пятнами крови, и ему пришлось очищать маску перчаткой.

Всё это время притихшая троица сидела на кровле и во все глаза наблюдала за происходящим.

Одну из девушек вдруг прорвало:

— Спасибо вам огромное! Вы нас спасли. Мы думали, нам конец. Это я вам махала. Мы у дэкашки с ними столкнулись. Думали, их там мало. Их там двое бродило. Хотели мимо проскочить. Как завоют! И Костя... Костя их застрелил. А их там целая толпа. И мы побежали. А потом... А потом... — губы её скривились, а из глаз побежали слёзы.

— Короче, встряли мы, — взял слово парень. — Спасибо, мужик. Выручил.

— Мы в политехе учимся... В смысле, учились, — вмешалась вторая девушка, прижав подругу к себе и пытаясь её успокоить. — В одной группе. Я Надя, это Лиза, а это Виктор. А вы?...