Прах и письмена

1.

Осенний ветер ласково трепал паруса "Морской ласточки", помогая кораблю завершить долгое плавание. На горизонте уже вырисовывались знакомые очертания столичного замка, его остроконечные башни золотились в лучах закатного солнца. Арканиус Дарвик стоял на палубе, впитывая в себя первые запахи родного города - солёный бриз смешивался с дымком сотен печных труб.

— Ещё час, и мы на месте, — пробормотал он. Мысль о предстоящей награде вызывала приятное волнение - не столько из-за престижа, сколько из-за перспектив нового финансирования для исследований.

Три года в колониях пролетели как один день. Официальная цель экспедиции — изучение новых земель и их обитателей. Но для Арканиуса главным открытием стали саарсы — двуногие ящероподобные существа с удивительно сложным языком. Их вытянутые морды, лишённые губ, казалось бы, делали человеческую речь почти невоспроизводимой, но они выработали собственную систему звуков, формируя согласные движениями языка. Когда Арканиус впервые услышал их речь, он еле сдержал смех — настолько комично звучали их попытки воспроизвести анхельский язык.

Шхуна медленно вошла в порт, быстро пришвартовалась, и Арк с парой сумок в руках поспешил на причал. Наконец, твердая поверхность под ногами, нет качки из стороны в сторону. Его обуздало чувство, какое испытывают все люди, которые практически окончили долгую дорогу. Чувство предвкушения отдыха в месте, которое принято называть с великой нежностью – дом. И это предвкушение резко сменилось нетерпением и легким раздражением от того факта, что по прибытию Арку требовалось отправиться в Академию для отчета перед директором.

Попрощавшись с командой и капитаном корабля, Арк сел в карету, которая уже ожидала его у пристани. Ехать предстояло примерно час. «Как изменилась академия за три года? Как меня встретят? Какие вопросы будут задавать? Когда я уже попаду домой?» – Все эти вопросы крутились в его голове, пока в окне мелькали каменные улицы столицы. Глиева практически не изменилась. Разве что сейчас была украшена в честь надвигающегося праздника – Дня Освобождения. Множество людей суетились между лавками, огромное количество повозок с различными товарами ездили туда-сюда. Что уж и говорить, любой праздник – радость для торговца.

В этом году Освобождение планировалось отмечать особенно пышно. По улицам развесили огромное количество украшений всех возможных цветов, вдоль дорог поставили дополнительное освещение в виде масляных ламп, на главной площади столицы как раз устанавливались разномастные торговые палатки для недельной ярмарки. Размах праздника понятен – отмечать будут юбилейный 1350 год со дня Освобождения.

Арк смотрел в окно кареты и все больше пропитывался атмосферой столицы. Правда от такой суеты на улице у него слегка кружилась голова. Оно и понятно – в последние пару недель путешествия море было тихим и спокойным. Из окружающих звуков там разве что легкий шум ветра, поскрипывание корабельных досок, да разговоры экипажа. Тут же - суета столицы, готовящейся к большому празднику. «Не скажу, что я скучал по этому шуму, – подумал Арк и слегка улыбнулся – но это явно лучше, чем сидеть в корабле посреди моря.».

Карета дернулась, заскрипев тормозами. За окном, сквозь запотевшее стекло, были видны знакомые шпили Академии — так близко, и все же недостижимо из-за внезапной давки на мостовой.

— Опять эти чертовы кони! — кучер хлестнул кнутом в воздухе, обращаясь больше к себе, чем к кому-либо. — Эй, ты там! Сдвинь свою клячу, или я сам ее протащу!

Арк приоткрыл дверцу, впуская внутрь шум улицы: грохот колес, ругань возниц, сливающуюся в гулкий хаос. Впереди, посреди дороги, металась запряженная в грузовой фургон лошадь — ее глаза были дикими, ноздри раздувались, словно она учуяла дым пожарищ, хотя вокруг пахло лишь навозом и осенней сыростью. Хозяин, краснолицый купец, дергал узду, выкрикивая проклятия, но животное встало на дыбы, загородив путь всей веренице экипажей.

И тут до Арка донеслись слова — ровные, мерные, словно ритм марша. Он высунулся из кареты, пытаясь понять, откуда голос. На небольшой площади близ церкви, прямо у подножия статуи первого императора, собралась толпа. В центре, на импровизированном помосте из ящиков, стоял священник в черном одеянии с золотым шитьем. Его руки вздымались к небу, как крылья ворона.

— В День Освобождения мы вспоминаем, как предки наши сбросили оковы лжи! — проповедник ударил посохом по дереву, и звук гулко прокатился над головами. — Оковы, что душили правду, превращая мудрость в ересь, а смелость — в преступление!

Арк прислушался. Вроде бы обычные слова о вере, но что-то резануло — слишком осторожные паузы, слишком жесткий взгляд, блуждающий по толпе, будто выискивающий чужие уши.

— Свобода, дарованная свыше, не терпит цепей! — священник развел руками, и его рукава заколебались, как знамена. — Но иные… — он сделал паузу, — иные ныне пытаются выковать новые оковы, прикрываясь благими речами. Они говорят: «Мы защитим вас от бурь», но сами становятся бурей, сметающей все на пути!

В толпе зашевелились. Кто-то зааплодировал — сухо, одиноко, — но большинство слушали молча. Арк заметил, как по краю площади засеменили городские стражники в синих плащах, их руки плотнее сжали древки алебард.

— Истинно свободен лишь тот, кто не боится света! — голос священника внезапно смягчился, став почти отеческим. — Тот, кто не прячет правду в тени высоких стен…

Кучер дернул поводья, и карета рванула вперед — лошадь наконец сдвинули к обочине. Арк упустил конец проповеди, но последние слова повисли в воздухе.

— Высокие стены, — усмехнулся он про себя, глядя на Академию, чьи башни теперь возвышались прямо над ним. В ее архивах тоже хватало «теней» — целые отделы, закрытые для посторонних, рукописи, доступные лишь избранным.

Карета миновала шумные торговые кварталы и въехала на территорию Академии. Здесь царила иная атмосфера - тишину нарушал лишь шелест листьев экзотических растений, привезённых со всех уголков Империи. Главное здание Академии, величественное и строгое, по-прежнему возвышалось над молодыми деревьями, словно показывая силу Империи Анхельм.

Карета неспешно подъехала к главному входу в Академию. Арк вышел из нее, поднялся по огромной лестнице и вошел в здание. Он поднялся на третий этаж, прошел по длинному и столь знакомому коридору к кабинету, на двери которого висела небольшая дощечка с надписью «Директор Академии наук Теодор Тельран».

Стукнув по двери трижды, Арк не дождался ответа и медленно открыл дверь. Это не было проявлением грубости, все от того что у Теодора с возрастом начал понемногу пропадать слух. Незнающие же люди могли подолгу стоять у двери, а затем уходить с мыслью, что Директор отсутствует.

Заглянув в кабинет, Арк увидел Теодора – он был пожилым мужчиной: Старомодная на сегодняшний день одежда, седые короткие волосы и такая же седая двухдневная щетина на лице, мешки под глазами. Многие описывали его абсолютно противоположно, а все из-за взгляда. Если человек нравится Теодору - он излучает доброту и уют. Но если же человек ему противен - густые брови совсем немного опускаются на глаза (сам он этого даже не замечает), однако это кардинально меняет его взгляд, который начинает вызывать чувство тревоги и дискомфорта. В данный момент, на лице его был именно последний. Но адресован он был не Арканиусу, а пожилому мужчине, что сидел перед ним: абсолютно лысая голова, морщинистое лицо, ряса священнослужителя высокого ранга. Когда Арк заглянул в кабинет, священник бросил на него взгляд. На его лице читалось недовольство, но не от того, что Арк прервал их разговор. Очевидно, это выражение лица у него уже было, когда он поворачивал голову. Увидев, что собеседник на что-то отвлекся, Директор машинально посмотрел в ту же сторону. Увидев Арка, он вернул взгляд на Священника и сказал:

— Я подчиняюсь напрямую его величеству Императору, за сим прошу вас меня покинуть. — Сухо сказал Теодор.

Священник с еще более недовольным лицом встал и вышел из кабинета, бурча что-то под нос. Директор проследовал до двери вместе с ним и как только дверь захлопнулась, он подал руку Арку.

— С возвращением, Арканиус! — Громко сказал Директор, брови которого приподнялись, вновь окрасив его взгляд в теплые тона.

— Здравствуйте, господин Тельран! — Не менее бодро поприветствовал Арк.

Директор указал рукой на один из стульев. Арк прошел через весь кабинет и сел. По пути он окинул взглядом все помещение: Несколько шкафов под завязку заполненные книгами, пара больших сейфов возле стола директора, сам стол – все было как прежде. Единственное, что поменялось – кучи бумаг, лежащих повсюду. Усталый вид Теодора был понятен.

— Итак, хоть вы меня обрадуйте! Как там новые земли Империи? — Сказал Директор садясь за свой стол.

— Вот полный отчет обо всем. — Арк достал из сумки большую пачку бумаги, вдоль и поперек исписанную текстом и протянул ее в руки Директора.

Теодор с тяжелым вздохом взял пачку в руки, уставшими глазами посмотрел несколько страниц с рукописным текстом и сказал:

— Как вы думаете, зачем я попросил вас заехать ко мне лично? Как вы видите, — Он показал руками на кипы бумаг, лежащие повсюду — я не совсем успеваю разобраться со всей свалившейся из-за праздников работой. А так как экспедиция вернулась, мне уже завтра утром нужно доложить его величеству Императору о результатах. Будьте так добры рассказать самые важные для Империи моменты, завтра я ему все это расскажу на словах, а полный отчет со всеми деталями я предоставлю ему несколько позже.

— Итак, — начал Арк — в докладе я описал довольно много интересных и полезных для нас феноменов. Однако, как я полагаю, вы спрашиваете вполне конкретно. К сожалению, местные аборигены не пригодны в качестве рабочей силы в нынешних границах нашей Империи.

Директор вздохнул, сложил руки замком возле подбородка и задумался о чем-то глядя в стол.

— Однако это касается лишь работ в черте Империи. В южных широтах использовать их вполне возможно.

— Так значит, все так, я и предполагал? — Спросил Теодор, подняв взгляд.

— Да, ящеры, как не странно, по всем признакам оказались хладнокровными ящерами. Даже в самых южных наших широтах они смогут полноценно работать лишь 3-4 месяца в году. Конечно, не мне решать, на сколько это целесообразно. С другой стороны, их можно круглогодично использовать, если они будут работать в тепле.

— Это отличные новости! — Воскликнул Директор, слегка привстав со стула, но спустя мгновения сев обратно. — В нашем положении это невероятная удача! А что касается языка? Они способны говорить с нами?

После этого вопроса глаза Арка словно начали блестеть. Даже дураку было бы понятно, что разговор пошел о самой интересной для него части экспедиции. Арканиус считался всесторонним ученым, который с легкостью разбирался не только в любой точной науке, будь то биология, химия, или физика, но так же и в гуманитарных, таких как литература и лингвистика. Последняя, между тем, была для него интереснее всех прочих.

— Начну с того, что они называют себя Саарсами. Их язык для людей может звучать довольно странно — Сказал Арк оживленно. — Так как губ у них нет, то они формируют все гласные звуки с помощью языка. То-есть, говорить точно как мы они никогда не смогут. Чтобы представить их попытки разговора на Анхельском, просто — Арк слегка приоткрыл рот, — тотродуйте горорить не сныкая гуд.

Блеск в глазах рассказчика всегда передается и слушателю. Так и Директор, слушая рассказ, слегка улыбался. После пародии на речь Саарсов, Арк на пару мгновений остановился словно спрашивая «А вы не хотите попробовать что-то сказать как ящеры?», но Теодор не стал. Он, конечно, попробует, но только когда останется один. После этой небольшой и, как показалось Арку, неловкой паузы он кашлянул пару раз и продолжил:

— Так вот.. Что касается обучения их нашему языку, то это весьма долгий и кропотливый процесс. Учат они неохотно и запоминают все довольно долго. Не знаю, связано ли это с меньшим размером их мозга, чем у нас, или же это из-за того, что их речевой аппарат сильно отличается от человеческого. Возможно, если учить их Анхельскому с рождения... — Арк остановился, уведя взгляд в сторону, в очередной раз размышляя над этим вопросом

— Раз уж вы заговорили о мозге, — прервал раздумья Директор, — очевидно, вскрытия проводились. Есть ли что-то в строении их тел, на что нужно обратить внимание в первую очередь?

— Да, все вполне очевидно. В среднем физически, Саарс будет сильнее человека из-за большего объема мышц в теле. Однако более медлителен и менее вынослив. Ну и кожа их, если ее можно так назвать, весьма и весьма прочная.

— На сколько прочная? — Спросил Теодор, приподняв одну бровь

— Если бы мушкет ее не пробивал, то я, скорее всего, не сидел бы здесь. — Слегка улыбнулся Арк. — В любом случае, мы привезли с собой пару десятков тел обоих полов и разных возрастов для подробного изучения в Академии. К сожалению, живых доставить не получилось. Мы рассчитывали, что сможем их перевезти, выводя на палубу, чтобы они грелись от солнца. Однако, ко всеобщему разочарованию, несколько недель стоял жуткий холод, а Солнце практически не появлялось, из-за чего все хладнокровные Саарсы погибли.

На лице Арка проскочила тень недовольства. Теодор слегка вздохнул, после чего сказал:

— Да, большая потеря для науки. А что на счет территорий новых колоний? Какие там имеются ресурсы?

— Как минимум природные. Теплый благоприятный климат и плодородные земли благоволят развитию сельского хозяйства. Что касается ископаемых...

Разговор длился около часа. Когда Арканиус наконец вышел из кабинета, его переполняли противоречивые чувства — радость от возвращения, усталость от долгого пути и лёгкое раздражение от необходимости участвовать в будущих придворных церемониях и званых ужинах. Но больше всего ему хотелось поскорее оказаться дома, в своём кабинете, где на полках шкафов его уже три года ожидали любимые книги.

2.

Арканиус Дарвик сидел за своим массивным дубовым столом в кабинете, который больше напоминал святилище науки, чем жилое помещение. Высокие потолки старинного академического здания были покрыты паутиной, которую он принципиально не позволял убирать - "мухи меньше отвлекают". Лунный свет, проникавший через окна, выхватывал из полумрака хаотичное нагромождение книг. Здесь стоял терпкий запах пергамента, чернил и каких-то экзотических трав, которые так понравились Арку в последней экспедиции.

Его длинные пальцы с чернильными пятнами нервно перебирали страницы словаря языка саарсов. В углу комнаты на специальном стенде красовался скелет кисти саарса - подарок от коллег-биологов. Напротив, на стене, висела подробная карта Анхельмской империи с маршрутами его экспедиций, испещренная пометками на полях.

В один момент он со вздохом откинулся на спинку кресла, пристально посмотрел на кисть саарса и тихо пробормотал: "Как?". За три года изучения ящеров Арк убедился: их язык был настоящей лингвистической аномалией. Сложная система спряжений, необычный синтаксис, богатая лексика - все это никак не вязалось с их примитивным образом жизни.

Он встал, медленно подошел к окну своего кабинета, наблюдая, как улицы города еще больше украшают алыми знаменами с золотым гербом Империи. Внизу толпились горожане, размахивая дешевыми флажками, которые продавали уличные торговцы. Зажмурив глаза, он сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. Арканиус уже неделю не мог вырваться из бесконечного круга празднеств. С момента его возвращения в Глиеву город лихорадило от предпраздничной суеты – День Освобождения, самый важный государственный праздник Анхельма, растянулся на целый месяц балов, приемов и официальных церемоний.

"Еще один бал... Еще одна ночь, украденная у науки", - подумал он, взяв в руки приглашение на золототисненой бумаге. Его взгляд упал на письмо от Теодора Тельрана, лежащее рядом с недопитым кофе:

"Дорогой Арканиус,

Напоминаю тебе слова великого Альберуса: "Ученый должен быть двуликой змеей - мудрой в пещерах знаний и гибкой в салонах власти". Граф де Монфор ждет тебя завтра. Его библиотека, к слову, содержит несколько старинных книг из коллекции покойного Ришелье.

Арканиус усмехнулся. Теодор знал, как его заманить. Он ненавидел эти светские рауты, но мысль о возможных находках заставляла согласиться.

———————————————————————————————————

Особняк Графа представлял собой архитектурный шедевр в готическом стиле, где каждый шпиль, каждая арка будто стремилась в небо. Внутренний двор был вымощен черным и белым мрамором в шахматном порядке, а по периметру стояли античные статуи, искусно "состаренные" кислотой. Арканиус отметил эту моду на древности, еще на нескольких балах до этого. К сожалению большого количества дворян, их было много, а того, что можно считать древним - мало. От этого, видимо, люди и стали прибегать к такому искусственному "состариванию". Три года так сильно к старинным артефактам никто не тянулся.

Главный зал блистал. Тысячи свечей в хрустальных канделябрах отражались в позолоченных зеркалах, создавая эффект бесконечного пространства. Струнный квартет исполнял "Лунную серенаду" композитора де Люссака - модную новинку сезона. Арканиус, одетый в строгий черный камзол с серебряными пуговицами (его "форменный" наряд для таких мероприятий), чувствовал себя чужим среди этого буйства красок и тканей.

"Если бы эти люди вложили десятую часть своих трат на балы в развитие науки... — мелькнула у него мысль, но он тут же отогнал её. — Ладно, не буду судить строго. Каждый служит Империи как умеет."

— Дорогой коллега! — к нему подошёл барон Вальтер, член Академии наук, но более известный как коллекционер редких вин. — Наконец-то вы среди цивилизованного общества! Ну что, расскажите, как там наши будущие работники? Умеют ли они танцевать менуэт? — граф самодовольно улыбнулся своей шутке.

Несколько секунд потребовалось Арку, чтобы подавить чувство стыда за барона. Он почтительно улыбнулся и уже открыл было рот, для ответа, как одна мысль его перебила. "Как муха в янтаре", - подумал он, увидев молодую графиню Монфор: хрупкая девушка в платье, диаметром в два метра с трудом, слегка неуклюже, протискивалась между гостями. Ее кринолин едва не опрокинул слугу с подносом хрустальных бокалов. За ней тянулось еще несколько молодых девушек и мужчин, которых Арк видел впервые.

— Ах, месье Дарвик! - ее голос звенел, как разбитое стекло. — Наконец-то вы среди цивилизованного общества! Мы все умираем от любопытства - правда ли, что ваши ящеры едят сырое мясо?

Арк поклонился, приветствуя графиню, после чего сдержанно ответил:

— Саарсы предпочитают жареное мясо, как и мы, графиня.

— О, как забавно! - засмеялась она. Ее смех поддержали все окружающие. — Так же до меня дошли слухи, что у них есть своя язык, на котором они общаются. Это правда?

— Да, чистая правда. — Холодно ответил Арк.

— О, неужели? — графиня приподняла бровь. И с насмешкой продолжила, — А что они могут сказать? «Дай еды»? «Не убивай»?

Её свита захихикала.

Арканиус почувствовал, как в груди загорается знакомое тепло – то самое, что возникает у всякого человека, которому задают вопрос о его любимом деле.

— На самом деле, их язык куда сложнее, чем вы думаете, – он вытащил из кармана небольшую записную книжку и карандаш. – Вот, смотрите.

Он быстро нарисовал несколько символов – угловатых, с резкими линиями, но в то же время странно гармоничных.

— Это их письменность. Шаманы используют её для записей ритуалов.

Графиня наклонилась, её насмешливая улыбка вдруг замерла.

— Это… похоже на древние руны, – пробормотал один из её спутников.

— Нет, это больше напоминает алхимические символы, – возразила одна из дам.

Арканиус улыбнулся.

— Это ни то, ни другое. Это их собственный язык. Вот этот знак, например, означает «дождь». А этот – «время».

Он продолжал рисовать, объясняя значение каждого символа, и постепенно голоса вокруг стихли. К ним присоединились ещё гости – кто-то из любопытства, кто-то просто потому, что все вдруг собрались в одном месте.

— А это что? – спросил кто-то сзади.

— Глагол «понимать», – ответил Арканиус. – Видите эту спираль? Она означает процесс мышления.

— Чёрт возьми… – пробормотал пожилой барон, протискиваясь ближе. – Это же почти как в старых манускриптах из библиотеки моего отца!

— Нет, это другое!

— Дайте посмотреть!

Несколько лисков из блокнота переходили из рук в руки, голоса становились громче, споры – горячее. Кто-то утверждал, что видел подобные символы в антикварной лавке, кто-то клялся, что это древняя магия.

Арканиус стоял в центре этого шума, и ему вдруг стало смешно. Они даже не понимали, что держат в руках. Для них это была просто забава – диковинка с далёких островов.

Он тихонько отступил назад, потом ещё на шаг. Никто не заметил, как он исчез.

Через минуту он уже шёл по тёмному коридору, направляясь к библиотеке графа. А за его спиной, в бальном зале, спор о письменности саарсов только разгорался.

———————————————————————————————————Бал подходил к концу. Арканиус просидел в библиотеке большую часть вечера. От общества он всегда уставал сильнее, чем от работы, поэтому все, что ему сейчас хотелось – это добраться домой. Попрощавшись со всеми гостями, Арк уже практически вышел на улицу, но был остановлен невысоким пухлым мужчиной с лицом, напоминающим перезрелую сливу. Эдгар Локвуд, известный модник и еще более известный пьяница, схватил его за рукав.

— Месье Дарвик! - его дыхание пахло выпивкой. - Ваши ящерские каракули... Они ж точь-в-точь как на глиняной табличке, которую я недавно купил!

Арканиус едва сдержал раздражение. Его взгляд скользнул по залу в поисках спасительного выхода, но Локвуд был настойчив.

— Месье Локвуд, - ответил он с подчеркнутой вежливостью, - письменность саарсов уникальна. Вероятно, вы видели что-то похожее на их символы, сегодня все это обсуждали. Кажется, что одна дама заметила, что эти символы она видела на недавно купленной вазе, но уверяю вас...

— Да нет же! - Локвуд тряхнул головой, и его тройной подбородок затрясся. – Дайте мне на чем нарисовать.

Арк протянул ему блокнот и карандаш. Эдгар старательно нарисовал что-то на бумаге и протянул обратно владельцу. Арканиус встал в ступор. Удивление, недоверие, задумчивось – все эти эмоции отразились на его лице одна за другой.

Локвуд смотрел на него с улыбкой, а затем с триумфом сказал:

— Я же сказал... Точь-в-точь как на моей табличке!

Арк взял себя в руки.

— Могу я посмотреть ее послезавтра? — Холодно и сухо спросил он.

— Конечно! Однако, сразу предупреждаю, я вам ее не отдам. Очень уж дорого она для меня стоила. — Сказал Эдгар и громко рассмеялся.

Арканиус попрощался и отправился домой. Проезжая по ночным столичным улицам, он всю дорогу разглядывал свой блокнот. Хоть и в тусклом уличном освещении, хоть и нарисован криво, однако Арк явно видел в нем столь знакомый символ из языка шаманов. Символ, который буквально обозначает «Саарс».

3.

Золотые залы дворца Императора Адриана Аврелиана сверкали в свете тысяч свечей, отражаясь в высоких зеркалах, обрамленных позолоченными рамами. Воздух был густ от аромата восковых свечей, дорогих духов и праздничных блюд, расставленных на длинных столах, покрытых белоснежными скатертями. Каждый год в этот день Империя отмечала День Освобождения - праздник, давно превратившийся в формальность, красивую традицию, смысл которой мало кто помнил.

Арканиус стоял у мраморной колонны, пальцы его непроизвольно перебирали только что полученный орден Золотого Пера. Тяжелая медаль с изображением раскрытой книги и пера казалась ему не столько наградой, сколько пропуском в будущее - к новым экспедициям, исследованиям, открытиям.

— Ну что, мой дорогой друг, — раздался знакомый голос. Теодор Тельран подошел, держа в руках два бокала с вином. Его седые волосы были тщательно причесаны, а парадный мундир директора Академии сверкал золотыми нашивками. — Вы довольны?

Арканиус принял бокал, слегка кивнув.

— Если это означает, что мне выделят средства на новую экспедицию - безусловно.

Теодор усмехнулся, делая глоток вина.

— Всегда практичен. Но сегодня ты должен думать не только о деньгах. Сегодня ты стал частью истории Империи!

— Историю пишут те, кто... - хотел парировать Арканиус, но его ответ был прерван появлением высокой фигуры в белоснежных одеждах.

— Месье Дарвик, позвольте поздравить вас с заслуженной наградой, — раздался мягкий, бархатистый голос. Верховный Патриарх Элиас Мортевен склонил голову в почтительном поклоне, его лицо озарилось теплой, искренней улыбкой. В отличие от строгих церковных одеяний, его белый камзол был украшен лишь скромной золотой вышивкой - символом смирения.

— Благодарю, ваше преосвященство. Это большая честь. — ответил Арканиус с поклоном.

— Честно говоря, — продолжил Патриарх, его голос звучал по-отечески доброжелательно, — я мало что понимаю в ваших исследованиях этих... как их... саарсов, верно? Но если Император и Академия сочли вашу работу достойной такой награды, значит, она действительно важна для Империи.

Его слова были произнесены с такой искренней простотой, что Арканиус невольно расслабился.

— Я лишь стараюсь внести свой вклад в развитие науки, ваше преосвященство.

— Скромность украшает ученого, — одобрительно кивнул Патриарх. Его взгляд скользнул к Теодору. — Месье Тельран, ваша Академия снова доказала свою ценность для Империи. Наука и вера - два столпа нашего общества, не так ли?

— Без прогресса нет будущего, ваше преосвященство. — Вежливо кивнул Теодор.

— Ваше преосвященство, — Спокойный голос раздался из-за спины Патриарха, — я вижу, вы уже познакомились с месье Дарвиком.

Это был Император Адриан Аврелиан. Его парадный мундир сверкал золотым шитьем, но ничто не могло затмить естественного величия этого человека. Его серые глаза, холодные и проницательные, смотрели на Патриарха. Элиас Мортевен повернулся к монарху, его лицо вновь озарилось той же доброжелательной улыбкой, но что-то в его глазах изменилось - появилась глубина, которую невозможно было заметить с первого взгляда.

— Да, ваше величество. Мы как раз обсуждали, как важна наука для процветания Империи.

— Наука, — произнес Император, делая паузу, — это корабль, ведущий нас в будущее. Но даже самый крепкий корабль нуждается в надежном якоре. — Его взгляд встретился с взглядом Патриарха, и между ними пробежала невидимая искра.

— Совершенно верно, ваше величество, — ответил Патриарх, его голос сохранял теплоту, но в нем появились новые нотки. — Якорь веры удерживает нас от опасных течений. Без него даже самый прочный корабль может разбиться о скалы неведения.

— Но если якорь слишком тяжел, корабль никогда не выйдет в открытое море. А истинные открытия ждут нас именно там - за горизонтом. — Император слегка наклонил голову.

— Опасные воды могут ожидать вас на пути за горизонт, ваше величество, — мягко парировал Патриарх. Его глаза, такие же серые, как у Императора, не отрывались от лица монарха. — Без опытного лоцмана можно легко сбиться с курса.

— Лоцманы важны, — согласился Император, — но еще важнее карты и инструменты. Вера указывает направление, но только знание показывает путь.

Арканиус замер, инстинктивно чувствуя, что наблюдает не просто беседу, а тончайшую дуэль двух могущественных умов. Даже воздух казался заряженным - между двумя фигурами словно пробегали невидимые молнии. Патриарх первым нарушил паузу, его лицо вновь озарилось добродушной улыбкой.

— Как мудро сказано, ваше величество. Именно поэтому Церковь всегда поддерживала образование. Вера без знания слепа, но не стоит забывать, что знание без веры... пусто.

Император медленно кивнул, его взгляд скользнул к Арканиусу.

— Месье Дарвик, надеюсь, ваши исследования помогут нам заполнить еще несколько белых пятен на карте нашего мира.

— Я приложу все усилия, ваше величество.— поклонился Арканиус, чувствуя, как учащенно бьется его сердце.

— А я, — добавил Патриарх, снова превращаясь в добродушного старца, — буду молиться за успех всех, кто трудится на благо Империи. — Он устремил взгляд в небо и золотой крест на его груди сверкнул в свете свечей.

Император улыбнулся холодной, расчетливой улыбкой правителя.

— Молитесь, ваше преосвященство. А мы тем временем продолжим работать.

С этими словами он кивнул и удалился, его фигура постепенно растворялась в толпе придворных. Патриарх еще мгновение смотрел ему вслед, затем повернулся к Арканиусу и Теодору, его лицо снова выражало лишь доброжелательное участие.

— Прошу прощения, мне нужно присоединиться к своей свите, — сказал он мягко и, поклонившись, удалился. Его белые одежды плавно колыхались при ходьбе.

Арканиус выдохнул, только сейчас осознав, что все это время задерживал дыхание.

— Это было...

— Политика, — закончил за него Теодор, делая глоток вина. Его глаза были прикованы к удаляющейся фигуре Патриарха. — Запомни, Арканиус, в этом зале нет случайных слов. Особенно когда говорят эти двое.

Арканиус кивнул, его пальцы потянулись к блакноту в кармане. Вдруг он вспомнил разговор с Эдгаром Локвудом и все волнения куда-то исчезли. На их место пришло воодушевление. Ведь уже завтра он увидит ту самую глиняную табличку, что терзет его разум с того момента, как он о ней узнал.

4.

Дождь стучал по крышам Глиевы, превращая город в акварель размытых силуэтов и дрожащих огней. Арканиус сидел в карете, прислушиваясь к монотонному стуку колёс по брусчатке. Его пальцы нервно перебирали уголки блокнота, где был зарисован символ саарсов — тот самый, что не давал ему спать всю ночь. Запах сырости улицы смешался с ароматом старой бумаги и чернил, напоминая о бесконечных часах в корабельной каюте.

Карета остановилась у трёхэтажного особняка, чьи витражные окна горели неестественно ярко, будто пытаясь затмить серость дня. Мраморные нимфы у входа, конечно же искусственно состаренные, покрытые дождевыми потёками, казалось, плакали от стыда за безвкусицу хозяина. Арканиус вздохнул, и шагнул под зонт слуги встречавшего его.

— Месье Дарвик! — Эдгар Локвуд распахнул дубовую дверь, его бархатный халат с какими-то вышитыми растениями развевался на тучном теле, как театральный занавес. — Входите, входите! Проклятая погода, не правда ли?

Кабинет Локвуда встретил Арканиуса диссонансом запахов: сладковатый ладан, призванный скрыть затхлость, перебивался кислым душком прокисшего вина. Повсюду стояли «раритеты»: потертая ваза с трещиной, замазанной гипсом; чучело какой-то птицы с криво приклеенным клювом; «древний» шлем, который он узнал как реплику из мастерской на Рыбацкой улице.

Арк не был хорошо знаком с Локвудом. Они виделись пару раз на званых ужинах и не более того. Потому причина приглашения от Эдгара на просмотр глиняной таблички сперва показалась ученому неясной. Однако немного сопоставив все факты, он понял, что тут все весьма очевидно. Локвуд – модник и хвастун, а сейчас в моду у знати вошли различные артефакты древности, желательно подлинные.

— Вот она, жемчужина коллекции! — Локвуд достал из резного ларца глиняную табличку, завёрнутую в шёлк. Скорее всего, его пальцы дрожали не от благоговения, а от последствий очередной попойки.

Арканиус взял табличку, ощутив под пальцами шероховатость древней глины. Символы, выцарапанные тысячи лет назад, казались живыми — спирали переплетались с угловатыми значками, образуя текст, который точно являлся языком саарсов, однако многие слова Арк не мог прочесть.

— Видите эти петли? — Он провёл ногтем по центральному символу, напоминавшему закрученную раковину. — В языке саарсов это означало «вечность», но здесь… — Он достал лупу, приблизив её к трещине. — Видите крошечные штрихи? Это грамматические маркеры, как в древнеэлийском. У нынешней письменности саарсов ничего подобного нет.

Локвуд потянулся за бренди, расплёскивая жидкость на подлокотник кресла.

— Ну и что? Главное, что подлинная! Я заплатил за неё целое состояние!

— Месье Локвуд, где вы ее приобрели? — Спросил Арк не отводя взгляда от таблички

— Не думаю, что это имеет значение. Да и, как мне сказали, таких древностей у продавца больше нет. — С улыбкой сказал Эдгар, глядя на бокал в руке.

Арканиус медленно поднял глаза на Локвуда. На мгновение отвращение к этой ехидной улыбке перебило все другие чувства, однако он тут же взял себя в руки.

— Подлинность требует подтверждения, — холодно сказал он, кладя табличку на стол. — Без экспертизы Академии ваш «раритет» — всего лишь кусок глины, как и все остальные так называемые «реликвии».

Локвуд побледнел, его пухлые щёки затряслись.

— Экспертизы? Нет-нет, не хотел бы никого нагружать такой ерундой…

— Нагружать? — Арканиус сделал шаг к полке, где среди груды подделок красовалась явно новая статуэтка «древней богини». — Представьте, если газеты напишут: «Эдгар Локвуд — обладатель уникальных артефактов древней эпохи». Ваши приёмы станут самыми модными в городе. Даже граф Монфор позавидует.

Глаза Эдгара загорелись. Он видел себя уже в центре внимания, с бокалом шампанского в руке и толпой льстецов вокруг.

— Да-да, месье Локвуд, мой глаз достаточно хорошо наметан в подобных делах. Сдается мне, что в вашей коллекции найдется еще несколько вещей, которые смогут пройти экспертизу!

— Вы уверены? Это правда? — Вскочил Эдгар

Арканиус подошел к нему, положил руку на плечо, посмотрел прямо в глаза и тихо сказал:

— Я вас уверяю.

— Что бы вы хотели от меня взамен?

— Ответа на простой вопрос. Где вы ее приобрели?

— Мартин Гроув! — выпалил он. — Лавка «Диковинки Востока» на старом причале. Но… — он вдруг опомнился, — вы же поможете с экспертизой?..

Арканиус взглянул на «древнюю» вазу, где трещина явно была залита дешёвым клеем.

Арканиус уже стоял в дверях, засовывая табличку под плащ.

— Ваше имя будет греметь на всех балах, месье Локвуд.

— Месье Дарвик, вы забрали мою табличку? — Испуганно крикнул Эдгар

— Ну а как иначе провести экспертизу? — сказал Арк и в следующее мгновение скрылся за дверью.

5.

Порт Глиевы обычно дышал солёным скрипом мачт и криками чаек, однако сегодня, в столь ненастный осенний день все внимание перетянуло на себя море, громко бьющееся о набережную. Арканиус шёл по узкой улочке, зажатой между складами и лавками, чьи вывески пестрели названиями вроде «Диковины Южных морей» или «Редкости Нового Света». Лавка Мартина Гроува — аккуратный двухэтажный домик с зелёными ставнями — ничем не выделялась среди соседей. Если бы не табличка «Диковинки Востока», покрытая тонким слоем морской соли, её и вовсеможно было бы принять за жилой дом.

Арканиус толкнул дверь, и колокольчик над ней звякнул, словно предупреждая о вторжении. Внутри пахло воском, пылью и чем-то металлическим — запах старых монет. Полки ломились от безделушек: бронзовые фигурки с потускневшей позолотой, керамические вазы с экзотическими рисунками, даже «древние» карты с намеренно выжженными краями. У дальней стены, за прилавком из тёмного дерева, Мартин Гроув что-то обсуждал с двумя мужчинами. Коренастый, с лицом, изуродованным оспой, осматривал ножи на полке. Высокий, с волчьими глазами и шрамом через бровь, нервно перебирал деревянные чётки. Все трое замолчали, повернувшись к гостю.

— Закрыто, — Мартин ударил кулаком по прилавку. Его голос звучал как скрип ржавых петель. Нервным взглядом он сверлил Арканиуса, словно пытаясь прощупать слабину.

— Недавно кое-кто купил у вас артефакт, — Арканиус сделал шаг вперёд, игнорируя выкрик хозяина. — Мне нужна информация, есть ли у вас еще что-то подобное. Я готов заплатить.

Что-то ярко блеснуло, тут же отразившись в глазах Мартина — Арк держал в руке золотую монету.

— Слушаю. — Прошипел торговец, скрестив руки на груди.

— Недавно один тучный господин приобрел у вас небольшую глиняную табличку. У вас еще есть такие же?

Мартин замер. Его губы дрогнули, обнажив жёлтые зубы в ехидной улыбке.

— А, так ты про это… — он протянул «это» с неприятным шипением. — На складе. Деревянная шкатулка с буквой «М» у дальней стены. Сам неси ее сюда.

Коренастый бандит фыркнул, пряча нож за спину. Высокий перестал щёлкать чётками, сжав их в кулак. Оба посмотрели на Мартина с такими же ехидными улыбками, какая была на лице торговца. Арканиус почувствовал, как воздух стал густым, словно пропитанным электричеством перед грозой.

Склад еле освещался единственным небольшим окошком. Лучи света едва вырвал из мрака паутину, свисавшую с балок, и груды ящиков, покрытых слоем пыли.

Шкатулка лежала в углу, на ящике с клеймом «М». Дерево почернело от времени, железные уголки проржавели, но замок — сложный, с витыми узорами — блестел. Арканиус приоткрыл его перочинным ножом. Внутри, на бархатной подкладке, съеденной молью, лежала табличка. Символы на ней были те же, что и на табличке Локвуда. Вне всяких сомнения — язык саарсов.

Арканиус протянул руку, и внезапно —

Ш-ш-шурш…

Он замер, пытаясь вглядеться в угол, едва освещаемый маленьким окошком. Увидеть ему удалось лишь смутное движение в углу — тень, скользнувшую за ящики. Что-то большое и быстрое.

— Крысы, — пробормотал он, но сердце бешено колотилось. Схватив табличку, он почти побежал к выходу.

По возвращению в лавку что Мартин, что два его опасного вида знакомых стояли на тех же местах и в тех же позах, что и в тот момент, когда Арк их покинул.

— Вот, — Арканиус аккуратно положил табличку на прилавок.

Мартин отпрянул, словно от огня. Его лицо исказилось в гримасе ужаса.

— Ты… На кой черт ты достал эту штуку из шкатулки? — прошипел он.

Коренастый бандит отшатнулся, уронив нож. Высокий вскрикнул — коротко, по-звериному — и рванул к двери, сбив при этом стул. Его напарник последовал за ним, споткнувшись о порог. Арканиус машинально отшатнулся в сторону взяв табличку в руку. Дверь захлопнулась, оставив в лавке гробовую тишину.

— Пошел отсюда прочь! — Громко сказал мартин, прижимаясь к стене.

— Сначала скажите мне, откуда вы взяли эти таблички? — Сказал Арк, наконец взяв себя в руки.

— Их привезли из Мортевена! А теперь убирайся! — Мартин бил кулаком по прилавку, его голос сорвался на визг. — Сейчас же! И забери эту проклятую штуку!

Арк поспешил на улицу. Пока он был в лавке, погода стала еще хуже, но он этого даже не заметил. «Что это вообще сейчас было?» — единственная мысль, которая волновала его в данную минуту.

———————————————————————————————————

Дождь хлестал по оконным стеклам, словно пытался прорваться внутрь, когда Арк, промокший до нитки, переступил порог своего дома. В тишине комнаты, нарушаемой лишь завываниями ветра, он сбросил плащ на пол и сел за стол, уставясь в пустоту. На столе лежали две таблички, ожидающие расшифровки и перевода. Спирали, переплетавшиеся с клинописью, словно дразнили его, напоминая о том, как Маркус и те бандиты с неописуемым ужасом смотрели на обычный кусок глины.

Арк потянулся к графину с вином, но рука дрогнула, и кубок грохнулся на пол. Внезапно тело сдавило невидимыми тисками — воздух стал густым, как смола. Грудь сжалась, горло перехватило, а в ушах зазвучал нарастающий гул, заглушающий даже вой бури. Перед глазами всплыли воспоминания: медленно увядающие на корабле саарсы; стычка Императора с патриархом; Маркус, с ужасом глядевший на него. Арк упал на кровать, вцепившись в одеяло, пока волны страха отступали, оставляя после себя дрожь и холодный пот. Подобное происходило с ним не в первой. Всякий раз, когда он загонял себя, воодушевленно проводя какое-то новое исследование, проводя ночь за ночью в бумагах вместо сна — апогеем усталость становилось это странное явление. Просто усталость, — говорил он себе, точно так же, как и в прошлые разы, глубже зарываясь в подушку. Гроза за окном билась в такт его медленно успокаивающемуся сердцу.

Утро встретило его тишиной. Буря унеслась к горам, оставив после себя хрустальные капли на листьях и мягкий свет, льющийся сквозь облака. Арк потянулся, ощутив непривычную легкость во всем теле. Голова была ясной, но вопросы, как назойливые мухи, снова слетелись к его разуму.

— Нужно ехать в Мортевен. — Тихо проговорил он мысль, которая крутилась у него в голове...