Практика по этике

Текст написан на конкурс "История Будущего"

Сегодняшний день выдался особенно жарким. Летняя духота и полный штиль! Экзаменатор — старый профессор из райцентра Эразм Вольфович Васильков, ни капли не стесняясь, охлаждался квасом со льдом из огромной пивной кружки. Здоровенные красные мухи самодовольно летали, что твои вертолёты, под потолком с мерным гудением. В деревянные окна сельской школы настойчиво билась какая-то упрямая зелёная муха: наверное, очень скучала и хотела к своим красным подружкам. Лёшка теребил экзаменационный билет.

— Ну, молодой человек, продолжайте, — скучающим тоном продолжил экзаменатор, — не молчите уже.

— А можно со второго задания начать? С практической части.

— Да как хотите, молодой чело... Гм! — профессор поправил очки. — Хоть с первого вопроса, хоть со второго. Можете даже с третьего, было бы желание!

Лёшка достал карточку с практическим заданием. На обычной четвертинке альбомного листа было изображено несколько цифр и букв. Они были разным шрифтом и располагались хаотично. Листочек для солидности и сохранности сверху был заклеен прозрачным скотчем.

—Вот, я перевёл, что здесь нарисовано, — Лёшка подвинул экзаменатору листочек с ответом. Эразм Вольфович поправил на носу очки и внимательно изучил его. Ехидненько ухмыльнулся:

—Нет, батенька, нет, ну что вы! Сплошное «не так»! Ну, здесь у вас что написано? «Ф» большая, а у вас маленькая. А здесь троечка, а у вас что, «э»? Здесь ясно видно, что нолик должен быть, а у вас «О». И это не «R», а «я». А отсюда и весь смысл меняется! Совсем неправильно у вас переведено.

Лёшка пробурчал совсем тихонечко: «Где ж это различить-то?» Профессор, впрочем, услышал.

—Давайте следующий вопрос. Из лингвистики.

—Вопрос третий. «Лингвистика». Что означает старинная пословица «Баба с возу — кобыле легче»?

—Ну-с, и как вы это понимаете? — блеснул очками Эразм Вольфович.

—Здесь говорится, что при устранении изначально деструктивной транспортной единицы можно оптимизировать динамику работы тяглового средства передвижения.

Профессор молча уставился на Лёшку. Протёр очки тряпочкой. Потом протер ею же лысину. Одна из мух тем временем села на кружку с квасом, потерла передние лапки друг о друга и вытянула жадный хоботок. Профессор заметил и отогнал нахлебницу несолоно хлебавши. Затем раздражённо сказал:

— Ну нет! Нет и нет! Совсем плохонько. Вы к экзамену не готовились, что ли?

Лёшка смутился:

— Я готовился, честно, просто на работе в последние дни завал — лето же. Я на МТС работаю. Времени на подготовку совсем не было.

—МТС? Это что такое? Контора телеграфа, что ли?

—Нет, Моторно-Транспортная Станция. Занимаемся обслуживанием техники. Я там ремонтником тружусь.

—Ладно, сам в молодости учился и работал, всё понимаю. Давайте попробуем первый вопрос. И если хорошо ответите, то перейдём к четвёртому вопросу. А там, глядишь, и вытянем на троечку. Читайте задание.

—Итак, вопрос номер один. «Деонтология и Этика». Мысленный эксперимент. Условия: представьте себе, что сумасшедший философ привязал на станции к рельсам пятерых человек и запустил на них поезд. Поезд приближается к станции (он ее проследует без остановки) и вот-вот задавит людей. Но, к счастью, есть решение! На станции разъезд, есть стрелка и поезд можно перевести на другой путь. Там, правда, тоже привязан человек, но один. Каковы ваши действия? Аргументируйте.

Лёшка прочёл задание и посмотрел на профессора.

— А можно заменить билет? Эта задача травматична для меня, она морально недопустима.

Профессор довольно, не хуже давешней мухи, потёр руки:

— А как вы хотели, батенька! Ведь мы для того тут и собрались — испытывать наши моральные принципы и пытаться решить задачу не только интеллектом. Но и от... Души. По-человечески. Каков ваш ответ? Если мы не переведём стрелку, то погибнет 5 человек, ну а если переключим — то только 1. Что выбираете и как аргументируете свой выбор. Аргументация — самая главная часть этой задачи.

Лёшка затеребил листочек с заданием в руках:

— Мне не нравятся оба варианта: они неэтичны, и я выбираю свой вариант: выйти на рельсы и махать машинисту, чтобы он увидел и остановился.

—Умно, батенька, но всё же мы этого сделать не сможем: допустим, что машиниста никакого нет — поезд запустил тот же самый безумный философ. Да что вы на меня так смотрите! Это был не я, да и вообще ситуация — гипотетическая! Но мне нужен на неё вполне чёткий ответ.

—Тогда я выбираю вариант переключить стрелку на пути, где пострадает только один человек.

Профессор одобрительно кивнул.

— Ну что ж, хорошо, логичный ответ, особенно для... вас. Я так и думал, что вы выберете его. Был в этом убеждён. А теперь прошу вас аргументировать свой выбор с точки зрения этики.

— Всё просто: 5 — больше, чем 1, поэтому спасти пятерых человек важнее, чем одного.

— Это всё? — кисло выдавил профессор.

— Да, это весь мой ответ. 5 больше, чем 1. Причём в 5 раз.

— И это аргументация? Это аргументация вашего решения, которое должно иллюстрировать (не побоюсь этого слова) человечность? Мне кажется, — профессор ухмыльнулся, — у вас в ответе — сплошная математика.

— Вот почему все студенты уверены, что моя дисциплина, Э-ТИ-КА (название своего предмета профессор произнёс с непередаваемым почтением в голосе и даже каким-то восторгом) — это какой-то второстепенный предмет, вроде физики, который пихают в расписание лишь чтобы студентов занять? — И подозрительно посмотрел на Лёшку.

—Нет, ну что вы, я так не считаю — я понимаю, что это очень важный предмет.

— Вот то-то и оно! — Эразм Вольфович воздел десницу, уподобившись античному мудрецу, увещающего неразумных варваров. — Я бы даже сказал, наиважнейший для всех студентов вашего курса. А отношение к нему, — профессор вздохнул, — наплевательское! Идите, два.

Лёша взял свою зачётку и печально побрёл к выходу. В спину ему донеслось ехидное:

—Математику, как я вижу, вы не прогуливали.

***

—Што, Лёшка, как сдал свой икзамен? — Коллега Лёшки — синусянин Еремей, тощий как жердь двухметровый гуманоид синего цвета, прикурил папироску и сплюнул на землю.

—Нет, завалили меня, — огорчённо сказал Лёшка — И «Капчу» не сдал и «Этику»

— А ты кому сдавал? Катерине? — Вступил в разговор дед Егорка. Он сидел на пеньке и жевал соломину пожелтевшими, но крепкими зубами. Старый, на Земле ещё родившийся, очень опытный механизатор, обладал особым Лёшкиным доверием.

— Да нет, профессору сдавал, с района приехал который. Эразму Вольфовичу.

— Да тьфу на него, на того прохфессора. — Синусянин Еремей и взаправду сплюнул. Веско, так что дымок пошел.

Дед Егор тоже утешал:

—Любит он вашего брата валить — его салом не корми, дай студентика помучить! Вредный он, вот от скуки и придирается. Знаю я его. А что, для тебя это так важно? Наплевал бы ты на тот экзамен. Ты же работяга! Руки золотые! Тебе и без экзамена всюду дорога!

Рядом с копытом синусянина из норки высунулся слизнечервь. Видимо, его привлёк плевок: здесь, в засушливых условиях Планеты, слизнечерви охотились за каждой каплей воды. Разумеется, эта форма жизни была не местная, а завезена с торговым кораблём из какого-то далёкого мира. Здесь они размножились со страшной силой и буквально заполонили окрестности колоний. Эта кремниевая форма жизни была крайне неприхотлива: слизнечерви питались минералами. Единственное, что сдерживало их рост, был недостаток воды. Ходили, правда, слухи среди старых колонистов о единичных случаях исключительно крупных особей. Считалось, что это те слизнечерви,кому повезло найтибогатые минеральные жилы, и кормиться вокруг них, но официальной наукой это не подтверждалось.

Гиганты-гигантами, но вот от обычных крох, не больше сантиметра длиной и до матёрых полуметровых особей колонистам покоя не было! Вот так всегда и бывает, когда инвазивные виды приживаются в чужой экосистеме! Эти вредители народного хозяйства проделывали дыры во всём, до чего могли достать: в постройках, оборудовании — они могли сгрызть и переварить всё что угодно: металл, камень. Если им попадалась какая-то особо твёрдая преграда, то они изрыгали из себя кислоту, которая помогала им преодолеть препятствия. По сути, они представляли собой мешочки с кислотой. Страшное дело!

— У, паразит!

Синусянин стукнул палкой по земле. Слизнечервь замер и сжался: они жутко не любили вибраций. На их родной планете вибрация означала землетрясение, потому рефлекторно вызывала у них ужас. Для защиты от них и использовались специальные устройства: молоты-вибраторы, кольцом окружающие постройки колонии. Этот экземпляр всё же как-то исхитрился обойти заслон. Синусянин раздавил паразита копытом.

— Да не от скуки это! Эразм твой просто расист! —Возразил деду Егорке Еремей. — Если кто от него отличается, так ни за что ты у него экзамен не сдашь. Валить будет!

Лёшка ответил:

—Сдать экзамен на «человечность», получить полноценное гражданство — это главная моя мечта.

Хэ-хэ! — Синусянин похлопал Лёшку по плечу правым нижним щупальцем. — У меня вот есть такое. И что оно мне? Что есть, что нету. Я же тутошний, на Планете родился. Мне и экзаменов сдавать не пришлось. Я — «человек по праву рождения». Смешно даже. Ну в конце-то концов, какой смысл? Если бы за это давали хотя бы полведра болтов, да кружечку солидола!

— Я хочу признаватьсяобществомкак гражданин,личность.

Синусянин покрылся зелёными пятнами: должно быть, и вправду развеселился.

Мимо них на вездеходе проехал профессор. Он закончил приём экзамена, и засобирался назад в город. Он мчался, оставляя за собой настоящий пыльный шлейф. Дед Егор закашлялся

Механизаторы занялись работой. Лёшке, в отличие от коллег, жаране доставляла дискомфорта,работал онспоро. Дед Егорка сетовал, что Лешка сам не знает, что ему нужно. Передовик производства! И на доске почета у сельского клуба портрет его висит.Уважают его все. А экзамен – это всё блажь.

В воздухе витала пыль и лёгкий запах полиэтилена от купола.

Спустя час, над головами раздался писк, треск и кряхтение: ожила старая радиоточка, прибитая на столбе. Со столба взлетел недовольный голубь.

—Андроид Ле-6-КА, — произнес неразборчивый металлический голос. Голосовое сообщение то взвизгивало, то хрипело, прерываясь на помехи, — подойдите к директору МТС. Повторяю...

Дед Егор кивнул Лёшке:

—Ступай, раз зовут тебя, не мешкай. Не дело, чтобы тебя сам Сан Саныч ждал.

***

Бесконечная красная пустыня! Великая экваториальная равнина потрясала воображение. Куда ни посмотри — вокруг лишь сухие камни, красный песок и страшная прорва все заполоняющей пыли! Хорошо ещё, что на Планете нет ветра!

Небольшой терраформированный участок, с огромным трудом сделанный пригодный для жизни, располагался почти на экваторе Планеты, в одном из немногих мест, где летом температура достигала 20 градусов. Впрочем, уже на глубине полметра под поверхностью планеты царила вечная мерзлота.

Главное поселение Планеты был небольшой городок Новошахтинск. Он вырос из небольшого посёлка вокругшахты с редкоземельными металлами. Ради них и была, собственно, основана колония. Городок был покрыт полиэтиленовым куполом на металлическом каркасе и представлял собой, по сути, теплицу километрового диаметра.Хотя воздух на планете был пригоден для дыхания, но уровень кислорода был слишком низок и поддерживался искусственно. Усилиями сотрудников отдела терраформинга были акклиматизированы несколько земных видов растений, как пригодных в пищу, так и генномодифицированных для того, чтобы стать источником кислорода. Были завезены и специально выведены подходящие для Планеты грибы, водоросли и почвенные бактерии. С Земли завезена была почва. Создать собственный почвенный слой, пригодный для растений, сделать Планету комфортной для жизни — поистине глобальная задача стояла перед колонистами!

Постепенно участок разрастался стараниями проходчиков и культиваторов. Уже два поколения занимались этой работой в надежде, что однажды преображённая поверхность планеты станет полноценным домом для землян и жителей иных планет. Мечта человечества о иных мирах, наконец осуществлялась.

Сейчас колония была всё ещё лишь придатком к шахте, но изменения к лучшему были очевидны: благодаря тому, что колония сама себя обеспечивала едой, она получила возможность не зависеть от внешних поставок. Постепенно она разрасталась, и вот уже не только шахтёры и специалисты по акклиматизации населяли её. Появилась своя школа, клуб, научный институт минералогии, куда были командированы научные сотрудники из Академгородка.

Колония становилась на ноги. Недавний посёлок Марсово теперь гордо именовался Новошахтинском.

Поля, что давали колонистам пищу, находились под отдельным куполом, примерно в часе езды от основного поселения шахтёров. Там и был небольшой посёлок Урожайный, в котором жил Лёшка, другие механизаторы и научные сотрудники. В основном это были люди, но встречались и инопланетные существа. Было много роботов низшего порядка, примерно десяток на одно «человеческое существо». Из человекоподобных роботов с полноценным искусственным интеллектом был один только Ле-6-ка, которого называли просто Лёшка.

Снабжение водой — основная головная боль колонистов. Ну не было на поверхности Планеты водоёмов! Воды на было много, но только вот существовала она в виде вечной мерзлоты: смеси льда, грунта и токсичных минералов, которые делали её непригодной для питья. Ещё до высадки колонистов партия геологов нашла участок чистого от примесей льда, который можно было растопить и добыть пригодную для питья и полива воду. Должно быть, миллионы лет назад, когда планета была ещё тёплой, там было озером. Участок находился недалеко от города. Примерно в получасе езды пустынного багги или часе на вездеходе.

Сперва там, на источнике воды, и планировали разместить купол теплиц и посёлок механизаторов, но оказалось, что там грунт не подходит для теплиц, поэтому для посёлка было выбрано место, где вулканические процессы подогревали грунт и делали его пригодным для земледелия, да и просто экономически целесообразным оказалось разместить теплицы и обслуживающие их посёлок поближе к городу. А воду добывать и транспортировать по трубам.

Место добычи воды — автоматическая льдоплавильная станция называлась в просторечии «колонка». Она находилась примерно посередине между городом и посёлком. От колонки к посёлку и к городу шли трубы. Вдоль труб и, разумеется, вокруг самой «колонки» располагались мачты маяков, которые также служили молотами-вибраторами, отпугивающими слизнечервей.

Устройство было простое: электроприводы поднимали груз на высоту 3 м, после чего отключались и тот, (с громким «хлобысь») падал на поверхность, создавая вибрацию, отпугивающую паразитов. Затем груз поднимался опять, и всё повторялось заново.

Вдоль мачт, мимо «колонки» и пролегал единственный путь из посёлка в город. Это не было полноценной дорогой. Просто грунт, укатанный колёсами пустынных багги и рейсовых автобусов-вездеходов.

Некоторое время назад прекратилась связь с компьютером на льдоплавильной станции, также недоступны были камеры видеонаблюдения и трудящиеся там роботы.

Директор посёлка механизаторов, знаменитый Сан Саныч, отправил Лёшку проверить, что случилось на колонке, и, если потребуется, провести ремонт. Такое уже случалось ранее, дело хоть и не частое, но вполне обычное на суровой Планете.

Обычным транспортом для поездки на отдалённые объекты служил специально сконструированные пустынные вездеходы. Но андроиды, не нуждающиеся в воздухе, и, следовательно в герметичной кабине использовалилёгкие вездеходы - багги. Вот и мчался андроид-механизатор по пустыни, оставляя позади километр за километром в поисках обрыва кабеля связи и силового кабеля.

Когда до «колонки» оставалось совсем немного — километр, не больше, и купол льдоплавильной станции уже угадывался на горизонте, он обнаружил причину обрыва кабеля. Чей-то вездеход врезался в опору мачты маячка — и повалил его. Естественно, был повреждён силовой кабель и все маячки, что располагались по цепочке за обрушенным столбом, не горели. Разумеется, молоты-вибраторы тоже не функционировали. Ле-6-ка подъехал к машине. Это был обычный лёгкий вездеход, который использовали на Планете для недалёких поездок. Машина была перевёрнута вверх колёсами, покорёжена. А, судя по крикам, водитель не мог выбраться, был ранен, но, к счастью, жив. Лёшка подошёл к машине и увидел, что водитель — это давешний его экзаменатор. Профессор Эразм Вольфович собственной персоной! Лицо его было бледным, испарина смешалась с пылью. Налице у него была надета кислородная маска.В глазах читался не только страх, но и растерянность, совершенно несвойственная его обычной надменности.

— Что случилось? — спросил андроид. — Вы не справились с управлением, вы ранены?

Чтобы ответить Профессор приподнял маску кислородного аппарата.

— Да, я ранен! Рука. Рука сломана! — голос профессора дрожал. — Помогите мне выбраться срочно, здесь опасно. Этот червь... он вернется!

— Да-да, сейчас помогу, конечно, — сказал Лёшка. — Как же вас так угораздило, профессор!

— Это всё червь! Огромный слизнечервь! Он напал на меня! Он съест нас всех!

— Вы о чём? Профессор! Нельзя садиться за руль в нетрезвом виде. Пункт 3.1 Правил дорожного движения. Нарушение карается...

— Говорю же! Ты что, железяка, меня совсем не слушаешь?! На меня напал слизнечервь! Огромный, гигантский слизнечервь! Метров 30, наверное, длиной. Он гнался за мной! Я пытался уехать от него, а он полз за мной! Неумолимо! Я хотел подъехать поближе к мачте, чтобы его отпугнуло вибратором, но не справился с управлением и врезался в опору!

Профессор, успокойтесь! Здесь нет никаких гигантских червей! Поймите, слизнечерви не могут вырасти больше полуметра длиной. Успокойтесь, сейчас я вас достану, починю быстренько обрыв. Связь восстановится, заработает радиостанция на «Льдоплавильной», и мы оттуда вызовем спасательную бригаду, не переживайте. Вас доставят в больничку, покапают успокоительных, и больше никакие гигантские слизнечерви вас не побеспокоят.

Когда Лёшка ушёл за инструментом, из перевёрнутой машины донёсся сдавленный стон: «Господи, да что же это...»,а затем свист дыхательной маски.

Лёшка пошёл к своему багги, чтобы достать из инструментального ящичка что-нибудь подходящее, открыть погнутую дверь машины профессора.

— Да скорее же ты, железяка! — воскликнул профессор, и в его голосе снова зазвучала привычная требовательность, заглушая только что прорвавшуюся слабость. — Он явно сейчас вернётся, да ещё и поди с дружками!

— Да, конечно-конечно, я быстро, — сказал андроид.

Разумеется, профессор бредил. Всего скорей, его тряхануло на камне, и он, не успев среагировать, въехал в опору маяка, а там — дело нехитрое, получил сотрясение мозга. Вот ему и причудились гигантские слизнечерви. Человеческий организм всё-таки очень хрупок. И зачем я только хочу стать человеком? Хотя бы даже только на бумаге. Прямо как один длинноносый герой из старой сказки!

Внезапно окуляры андроида заметили нечто странное: примерно в паре сотен метров от машины профессора без шума и пыли, с лёгким шорохом оседал грунт. Нет, это явно не следствие обвала подземных пустот: почва оседала в форме правильного круга диаметром метра два. Тихо и плавно, как будто плавясь.

Затем из образовавшейся дыры показалось что-то. Это никак не могло быть передней частью гигантского слизнечервя, потому что, согласно научным данным, гигантских слизнечервей не существует! Так считали алгоритмы Ле-6-ка. Но уже искушённый в логике и этике человеческих существ андроид Ле-6-ка знал, что не всегда можно верить оптике своей.

—Есть многое на свете, друг Эразм мой, что и не снилось нашим мудрецам, — выдал андроид внезапно, должно быть конфликт алгоритмов и реальности сказался на работе его микросхем.

Чудовище выползло из норы, и Лёшка оценил его размеры: длиной метров десять, не больше, а в диаметре около метра. Тридцатиметровые черви примерещились профессору со страха, но всё равно это были гигантские размеры! До сих пор считалось, что в самых лучших условиях слизнечерви вырастают до полуметра, и опасность от них — это максимум повреждения небольших строений. А этот червячок мог, наверное, съесть целый автомобиль и не подавиться! Причём схрумкать его вместе с профессором, который был ценным источником жидкости, и андроидом, ведь это кладезь редкоземельных металлов, столь любимых этими существами.

Видимо, гигантский слизнечервь нашёл какое-то месторождение минералов и кормился вокруг него. Рос, развивался. И разумно предпочитал не высовываться на поверхность. А тут вот что-то его привлекло. Вероятно, вода, столь ценимая на этой планете, сформулировал вывод компьютер андроида, и цель его — льдоплавильная станция. До сих пор червячка отпугивали от неё молоты-вибраторы, а сейчас из-за обрыва кабеля станция осталась беззащитной. Как не воспользоваться такой возможностью. Чистый лёд без примесей! А то ещё и настоящая вода из резервуара станции. Ценнейшая добыча! Он не может пропустить такое.

Слизнечервь был не одинок: профессор это верно сказал. За гигантом следовала целая свита из его дружков: слизнечервей более скромных размеров, около метра длиной. Монстр двигался напрямик к льдоплавильной станции. Большая часть свиты последовала за ним, но несколько десятков особенно голодных существ направились к профессору и Лёшке. Видимо, решили закусить сперва вкусным металлом, а потом уже отправиться на водопой.

—Скорее! Вытаскивай меня! Не тормози, железяка! Они же нас сожрут! Прямо вместе с машиной сожрут! И не подавятся ведь, собаки! — вопил Эразм Васильков, профессор, преподаватель философии человеческих существ, деонтологии и этики, культурологии и ещё десятка дисциплин.

Как спастись? Какой же он здоровый! Какие у него слабые места?

Вибрация? Да такой стука палки не испугается. Как же спасти от этого гада источник?

Мозг андроида просчитывал варианты с бешеной скоростью. Каждый путь вел к потере. "Задача 1... переключить стрелку... спасти пятерых ценой одного..." Ситуация как на экзамене. Но здесь всё сложнее. Он был этой стрелкой. И одним из тех, кто на рельсах.

Сотни жизней против одной. Математика. Но профессор смотрел на него сквозь треснувшее стекло, и эта одна жизнь вдруг обрела лицо, голос, страх. Пожертвовать им всё равно что убить самому. Нарушить Великий Закон Робототехники. Алгоритмы перегревались...

Восстановить электроснабжение вибромолотов? Не успеть.

Замкнуть порванный кабель перемычкой? Чем? Собой? Это означает лишь бессмысленно сгореть. Через автомобиль или багги? Они, конечно, металлические, и ток через них пойдёт, но искра взорвёт топливо. Бессмысленно.

Профессора не извлечь быстро из повреждённой машины. Остаться у машины и отбиваться от мелких червей, защищая профессора? Большой червь успеет доползти и необратимо повредить станцию водоснабжения. Колония останется без воды.

Лёшкины микросхемы перегрелись от жары, радиации и напряжённых размышлений. И будь он человеком, то можно было сказать, что он в панике, и его помутнённое сознание мечется в ужасе в попытках собрать мысли. Но он был всего лишь роботом. Профессор окончательно решил, что робот сбрендил, когда Лёшка внезапно остановился, прекратил что-либо делать и начал громко вещать:

"Задача 1. Условия: слизнечервь больших размеров движется к источнику воды с целью его уничтожить. Следовательно, без системы орошения погибнет урожай, органические обитатели поселения также погибнут без воды. Если червя не остановить — это приведёт к гибели целой колонии.

Еслиспасать источникводы,то погибнет органический объект "профессор", на которого нападут другие черви. Для них он альтернативный источник жидкости. Вопрос: кого мы спасаем? Неодушевлённый, но обеспечивающий жизнь целой колонии источник воды или живого человека, для колонии бесполезного?"

— Э, э! Я не бесполезный! — закричал он, но в его крике вдруг прозвучала не только обида, а что-то еще. — Я — профессор! Люди! Сотни студентов! Знания! Ты чего тут удумал? Андроид Ле-6-ка, у вас что, микросхемы оплавились? Это не экзамен, это реальная жизнь. Здесь опасно!

—Нет, —Лёшка, глядел не на профессора, а на приближающегося гиганта, — это и есть экзамен. Практическая часть. И я выбираю вариант... с минимальными потерями.

Андроид достал из инструментального ящика огромный разводной ключ. Сквозь щель сунул его в руку профессора.

—Стучите!

—Чего? — ошалело спросил Эразм Вольфович.

—Слизнечерви боятся вибрации. Эти крупные, их так просто не отогнать. Стучите очень-очень сильно, и не вздумайте остановиться. Не то съедят.

— Я буду жаловаться в прокуратуру! Андроид Ле-6-ка! Помогите мне. Вы не смеете!

—Жалуйтесь хоть в Спортлото! Потом. Если выживете.

Лёшка побежал к своему багги.

Андроид завел свой транспорт и помчался наперерез гигантскому слизнечервю. Надо задержать его, пока не подоспеет подмога. Мелкие червяки не так опасны. Они не смогут серьезно повредить систему водоснабжения, даже если доползут до нее. Но этот гигант очень опасен!

Задержать его на полчаса. Как? Заставить его переключиться на себя. Стать приманкой. Пусть лучше гоняется за ним, пока не прибудет подмога. Лишь бы не попасть ему на зуб. Андроид хоть и не органическое существо, но закон самосохранения — один из Трёх Великих Законов Кибернетики, намертво вшитый в системы андроида.

Что такому монстру андроид? Вкусный десерт из полезных редкоземельных металлов. Сплошное удовольствие! Схрумкает и не подавится. Ещё и добавки попросит.

Лёшка поравнялся с червём и поехал с ним параллельным курсом.

Червь с неотвратимой целеустремлённостью полз, не обращая на багги никакого внимания.

"Эге-гей! Червяк!" — Лёшка громко забибикал.

Но червь высокомерно его проигнорировал.

Скорость червя была примерно, как у бегущего человека, и Лёша выровнял свой багги так, чтобы идти с червём бок-о-бок, не обгоняя его и не отставая.

Андроид громко бибикал, кричал, пытаясь выманить монстра на себя, но тот на приманку не клевал: видимо, запах воды влёк его к себе. И он стремился туда, не отвлекаясь на всякую мелочёвку. Более мелкие черви следовали за ним по следу из феромонов вожака. Лёшка принялся кидать в монстра всё, что было в кабине: справочник водителя, термос, гаечный ключ. Но все это были что песчинки для гигантского создания, оно ползло к своей цели как поезд по путям, не отклоняясь от курса и ни на что не обращало внимания.

"Ну что ж, ты у меня получишь!" — андроид Ле-6-ка свернул налево и, отъехав метров на двести от слизнечервя, развернул свой багги наперерез чудовищу и начал газовать.

"Ну уж это точно привлечёт твоё внимание" — прогудел андроид и пошёл на таран. Багги рванул вперед, набирая скорость. Огромная, скользкая туша червя заполнила весь обзор. Последнее, что зафиксировали сенсоры Ле-6-ка перед ударом — это открывающаяся, как жерло печи, пасть, усеянная кристаллическими зубами. Раздался оглушительный треск пластика и металла, скрежет. Багги подбросило, он перевернулся. Мир в окулярах заплясал. Системы замигали аварийными сигналами: поврежден корпус, нарушена целостность левой конечности, сенсоры ориентации... Но червь... червь заревел — звук низкий, вибрирующий, полный боли и ярости. Он остановился. Цель достигнута.

****

Мрачный профессор сидел с загипсованной рукой. На гипс, как на насест, садились довольные синие мухи. В отличие от них, Эразм Вольфович был очень зол, но в его взгляде, мельком брошенном на Лёшку, промелькнуло что-то сложное — может, остаток страха, может, невысказанная благодарность, тут же подавленная привычной раздраженностью. И, поприветствовав, он даже заметил, избегая прямого взгляда:

—Нет, а все-таки... повезло нам, что директор ваш, Сан Саныч, со своей невероятной центаврианской интуицией решил, что вы можете не справиться с поломкой в одиночку, и послал механизаторов на помощь ещё до того, как вы вызвали помощь по рации. Иначе конец бы нам там пришёл! Мы бы не дотянули до приезда спасателей. Ох, молодец ваш Еремей, даром что инопланетянин! Бывают, видно, и среди них нормальные. Как он этого червя из лазерной установки подпалил, любо-дорого! А механизатор ваш, Егор Дмитриевич! Герой, настоящий герой! Повезло, что они подоспели на помощь до того, как червяк очнулся от вашего тарана. Не слабо же его контузило!

— А вам, профессор, повезло, что вы такой невкусный. А то ведь схарчили бы вас дружки того червя. И не было бы пересдачи.

— У меня, — поморщился профессор, — кислотность повышенная, может, из-за этого пришёлся им не по вкусу. Рука вот только пострадала. И.… машина, — добавил он уже более сухо.

Некоторое время в аудитории царило неловкое молчание. Его прервал Ле-6-ка.

—Тянуть билет?

— Да не надо, — махнул здоровой рукой профессор. На его лице появилась какая-то странная, напряженная улыбка. — Зачем? Я ведь всю вашу... логику... уже видел. На практике. Когда вы меня... оставили червякам на закуску. — Он сделал паузу, его голос стал жестче, почти язвительным, но в нем слышалась и какая-то обреченность, убежденность. — Потому у меня к вам только один вопросик. Маленький. Философский, можно сказать. Ответите правильно — и статус "Человеческое существо" ваш. Гарантирую.

Экзаменатор протянул андроиду ручку и листок, на котором было крупно написано:

"Подтвердите, что вы не робот.

Я человек".

И ниже: пустой квадратик для галочки.

***

— Ну что, — спросил Лёшку дед Егор. Он караулил его после экзамена на крыльце сельсовета, — пойдём отмечать? Я уже всё приготовил. Себе бутылочку… хм,кваску, да и тебя не забыл.

Смотри-смотри, — дед Егор, подмигнув, показал жестяную банку, — солидол! Винтажный, как ты любишь: идёт легонечко, неощутимо. Просто всё поёт внутри после него. Каждая, ядрить её, шестерёночка смажется-запоёт.

Ах, красота какая! Гляди маркировку: "Made in USSR". Была такая контора в старину. Много чего делали. До сих пор артефакты с такой маркой находят. Качество! У меня ключик есть такой разводной, раритет, а всё одно ещё хоть сто лет прослужит!

Выдержка — под сотню лет! Это же какую, ядрить её в корень, выдержку надо было иметь, чтобы сотню лет эту красоту хранить?

—Нет, —окулярыЛе-6-кибыли озирали что-то поверх головы деда, в красной пустыни.— Нечего нам праздновать. Я завалил пересдачу.

Да ну его, Лёш! — Дед Егор решительно захлопнул крышку банки с солидолом и встал с пенька. — Икзамен тот — фигня! Бумажулька! А ведь нам есть что отпраздновать! Ты ведь подвиг совершил.Прохфессора этого, кислого... от червей отбил, станцию спас, колонию от жажды уберёг! Ты — человечище! Вот кто ты! Безо всяких галочек.

17 июля 2025г. Новосибирск