Правда без лицензии

Часы — единственное украшение на голой стене, не считая овального зеркала, — высокомерно пробили одиннадцать утра.

Бьен всегда казалось странным, что это время ещё считается утром. У многих горожан вовсю кипела работа, а у некоторых она уже заканчивалась.

Чем же в такой час могла заниматься молодая ситуайена, не обременённая замужеством, детьми, броским положением в Обществе и богатым приданым?

Разумеется, самостоятельно обеспечивать себе это самое приданое, к которому, как предполагалось, приложится всё остальное. По крайней мере, так считала мадам Катрина Грандин. Бьен её не разубеждала: проще было позволить матушке верить в надуманное чудо, да и чего утаивать — самой в него верить, возраст к тому располагал…

Правда, стезя, выбранная ситуайеной Грандин, равнозначно могла как в одночасье озолотить, так и облить помоями.

Новый рабочий день веритарчеров Ландышевого Переулка начался не слишком приветливо — с просунутого под дверь кабинета официального письма: напоминание оплатить счёт аренды помещения до следующего понедельника. Платить в данный момент, увы, было практически нечем. Ремесло Искателей Правды неблагодарно, практический опыт работы — всего один календарный месяц, пенсия деда Фейвела (довольно скромная) полностью уходила на налоги и хозяйственные мелочи, Орест получит жалованье в среду, но ведь ещё нужно чем-то питаться…

Полноте хандрить, приказала себе Бьен. Совсем без работы они точно не останутся, в кладовке имеется достаточный запас съестного, и впереди полных шесть дней на поиск нужной суммы, не такой уж и крупной. Если что, Тьяго, друг семьи, не откажет дать в долг или даже сам по знакомству подбросит какое-нибудь задание. В крайнем случае, можно устроить рабочий кабинет на дому, в гостиной, — всё равно высоких гостей из Общества они не принимают.

Ободрив себя, веритарчесса поёрзала, устраиваясь удобнее, и решила заняться гаданием. Оно у неё, в отличие от ярмарочных шарлатанов и так называемых хиромантов, давало всегда Правдивый результат (пусть и не всегда понятный).

Маловероятно, что оно указало бы на золотые горы в обозримом будущем — за проверку слухов и сплетен на Правдивость и заверку документов платят мало, а задач серьёзнее (и денежнее) Бьен и Рэму пока что не доставалось. Вероятность, что гадание вообще сложится во что-нибудь вразумительное, была ещё меньше. Зато оно поможет скоротать время… и, чем чёрт не шутит, — вдруг покажет, что молодому поколению семейства Грандин наконец-то улыбнётся удача?

— Ты знаешь, что над нами поселился новый сосед? — спросил Рэм, вертя в длинных пальцах трубку. Разумеется, он не курил, — иначе матушка давно бы устроила ему взбучку, — но был убеждён в том, что все веритарчеры курят и потому наличие трубки непременно придаст ему солидности в глазах посетителей.

Бьен не хватало смелости сказать брату, что его усилия тщетны.

— Теперь знаю, — отозвалась она, вооружаясь карандашом. — Значит, мадам Марта поддалась на уговоры детей и переехала к ним. Давно пора. Не стоит даме её возраста жить в одиночестве, пусть даже при ней служанка.

Переезд соседки означал, что её младшая дочь Мелисса, лучшая подруга Бьен, теперь будет появляться в Ландышевом Переулке совсем редко. Весь последний год Мелли была целиком поглощена делами Общества, в которое была вхожа, и все состоявшиеся дружеские посиделки приравнивались к праздникам — отчасти ещё и потому, что только в праздничные дни они и состоялись. Даже переписка понемногу сошла на нет, потому что Мелисса стала отвечать с большим опозданием; она искренне извинялась за свою занятость, и Бьен всё прекрасно понимала… но менее грустно от этого не становилось. Возможно, проблему решила бы телефонная связь, однако Грандины не могли себе позволить телефонный аппарат. У Тьяго таковой имелся, но тут уж сама Бьен не могла себе позволить бегать к нему ради праздных разговоров.

Взрослая жизнь настойчиво разводила подруг по разным дорогам.

— Квартиру мадам Марта не продала, а сдала в аренду, — уточнил Рэм.

— Откуда ты-то знаешь?

— Орест вчера вечером повстречал нового соседа в проходной и завязал ни к чему не обязывающую беседу. Наш братец сказал, что ситуайен Круадевер молод, судя по всему — не женат, и служит в Сантуаре.

— Вот диво — беседа ни к чему не обязывала, но Орест столько всего успел выспросить. Одарила же меня Правда братьями-сплетниками… — пробормотала Бьен.

В отличие от Рэма, она понимала, что всё это может означать.

Востроглазый просветитель в непосредственной близости от их семейства. Неприятно. Он наверняка заинтересуется маленьким кабинетом Искателей Правды на первом этаже собственного дома. Волноваться, казалось бы, не о чем: в штате всего двое веритарчеров, все необходимые для работы документы у них в порядке (благодаря Тьяго), а оснащение оставляет отчаянно желать лучшего (карандаши да бумаги). Только вот у Бьен, подтверждённой Правидицы, отсутствовала даже ограниченная лицензия на аксиомантию. И если любопытничающий просветитель уличит или хотя бы заподозрит соседку в занятии колдовством, всему семейству Грандин несдобровать. Только вот где это понять напыщенному мальчишке семнадцати лет…

Бьен встряхнулась и заставила себя сосредоточиться на гадании. Для этого нужно было выбрать и записать от руки несколько слов «на злобу дня» и спросить у них Правду, — что Бьен последовательно и сделала.

Буквы зашевелились, меняясь местами; некоторые размазывались, теряя определённую форму.

— А ещё он рыжий, — эту подробность Рэм припас на десерт.

— И что?

— Дед Фейвел говорит, что от рыжих одни неприятности.

— При нашей-то работе мы точно однажды влипнем, что с рыжим просветителем, что без него, — ответила Бьен, хмуро изучая результат гадания: ближайшее будущее издевательски намекало на «богатство», но, чтобы получить его, следовало «трижды изловить беглые буквы». Толковать это можно было до самой сбычи. — По логике деда выходит, что одно присутствие Мелиссы в нашем доме должно было разорить нас, а с нами и всех соседей.

— Так он и бурчал, что из-за дружбы с ней тебя замуж никогда не возьмут, а теперь и вовсе уверится, что рыжие навлекут на тебя безбрачие… Ничего, матушка его урезонит. Представляешь, Орест про просветителя ей ещё не рассказал! Вот придёт на обед и расскажет, если мама до того сама с соседом не пересечётся, — продолжал разглагольствовать Рэм. — Спорим, она начнёт читать тебе наставление про замужество?

— Спорим, я прилеплю твои слова к твоему языку? — вопросом на вопрос ответила Бьен, начиная раздражаться: гадание упрямо не желало складываться в понятную картинку.

— Ладно-ладно. Молчу, — пробормотал Грандин-младший, слегка сдувшись. К его прискорбию, старшая сестра могла буквально осуществить свою угрозу.

— Надолго ли?

Рэм величественно проигнорировал замечание, сунул пустую трубку в рот и состроил глазки собственному отражению в зеркале.

Бьен негромко чертыхнулась и начала заново. Инструменты, соответствующие её тайному (и не слишком Правдивому) ремеслу, у неё отсутствовали, приходилось обходиться тем, что попадалось под руку. Счастье, что бумага терпелива.