Правда Фаргота

С тех пор как Лун и Фаргот спасли мир, равновесие вернулось — но внутри Фаргота всё ещё горела тень. Не ярость, не злоба… а память. Глубокая, тёмная, с запахом дыма и крика.

Однажды ночью, когда Лун вился над водами и рисовал в небе облака, он спросил:

— Почему ты стал таким? Почему ты жёг деревни, если в тебе столько боли, а не зла?

Фаргот молчал долго. Его глаза — как два уголья. Наконец, он заговорил:

— Я родился среди огненных гор, в гнезде из лавы и золы. У меня была семья. Мама пела мне песни пепла, папа учил управлять пламенем не для разрушения, а для света и жизни.

Люди называли нас чудовищами, не зная, что мы собирали огонь, чтобы согревать землю зимой. Но однажды пришли воины.

Они хотели славы. Один кричал:

"Я убью дракона и стану рыцарем!"

Другой смеялся:

"Они дышат огнём! Сожгём их первыми!"

Фаргот опустил голову. Земля под ним зашипела.

— Мою мать пронзили копья. Отец утонул в кислоте стрел. Братья и сёстры — исчезли. Остался я. И с того дня я жёг всё, потому что... не умел прощать.

И каждый раз, когда я вырывался наружу — люди говорили: "Вот, зло снова пришло."

А я думал: "Вы ведь начали первыми..."

Лун молчал. Он не оправдывал Фаргота. Но он понял: в этом пламени не зло — в нём горе.

— Почему ты не рассказал раньше? — спросил он тихо.

— Потому что никто не слушал. Они видели только крылья, пламя и страх. Ты — первый, кто не испугался, а услышал.

С тех пор Лун и Фаргот стали не просто стражами мира — они стали истинными друзьями. Один был голосом неба. Второй — шепотом огня.

А когда дети просили у своих родителей рассказать о страшных драконах, родители говорили:

" Запомни: не каждый, кто горит — хочет. Сжечь. Иногда он просто не знает, как плакать."