Правда о Стрелке.

"Эх, шоб вам не сдохнуть от скуки! " - прохрипел дед Митрич, поправляя пропотевшую кепку, которая, казалось, срослась с его черепом. Сидел он, как приклеенный, на покосившейся табуретке возле барной стойки, цедя из почерневшей от времени кружки то ли чай, то ли что-то, похожее на отработанное масло. "Вы, сопляки облезлые, всё артефакты да аномалии на зуб пробуете, байки о них мастерите. А про старичьё, про нас, кто Зону-то измазал первым кровью и потом, забыли! Щас я вам поведаю, что такое настоящие шрамы Зоны, а не то, что вы в учебниках вычитали. Про Стрелка слышали?"

В "100 Рентген" как раз вечерний прилив: после рейдов по Зоне тянулись, как зомби, сталкеры, долговцы после нарядов. Усталые, пропахшие гарью, каждый мечтал о кружке чего-нибудь расслабляющего, что разъедает не хуже кислоты, и грамме тишины, – роскоши, понимаешь.

Митрич обвёл эту братию мутным, будто после бури, взглядом. "Легенда, говорите? Герой Зоны, мать его? Тю, да этот ваш Стрелок… я его-то лично знал, когда он за подштанники свои держался. Давненько это было, лет десять назад, когда Зона, как гадюка после спячки, начала извиваться да жалить. Не было тогда ни группировок этих, ни, прости Господи, учёных, с их свистоперделками. Только мы, сталкеры, отчаянные да рваные, да мутанты, шоб их черти драли. Ну, и, конечно, вояки. Куда ж без них, как без соли в каше."

Дед криво усмехнулся, скрутил самокрутку из какой-то забористой табачной стружки и жадно затянулся. Едкий дым, казалось, разъедал даже стены "100 Рентген". "Встретил я этого… Стрелка… Случай, как плевок в вечность. Шёл я от Кордона в Бар, трофеи нёс. Спина, как у раба на галерах, отваливалась, ноги насквозь прошиты болью. И вот вижу – сидит паренёк у костра, один как сокол в степи. Тощий, грязный, как беспризорник, но глаза… Божечки, глаза – как лунатики блестели! Поздоровался я с ним, по-человечески, а он только как зверь огрызнулся. Забился в угол, будто черт ему там яйца прищемил. Ну, думаю, ладно, я парень не гордый. Присел рядом, достал сало из нычки. Предложил шмат, он взял, молча кивнул. Того и гляди – руку откусит."

Митрич плеснул остатки своей бурды в горло и продолжил: "Поговорили мы с ним – оказалось, Стрелок он и есть, парень с окраин то есть. Лет восемнадцать, как только из лука выпустили. Говорит, брата потерял, мол, в Зону полез искать. Ну, я как поглядел на него, сразу понял – хана пацану. Ни выживет он тут, ни брата не найдёт. Зона таких наивных в два счёта перемалывает. Но жалко стало парнишку, знаете ли. Взял я его под своё крыло, показал Зону, как она есть. А то ходил, как курица в грозу." Старик откашлялся, сплюнул под барную стойку. "Научил я его многому. Как аномалии распознавать, как с зверьём сражаться, чтобы кишки на дерево не наматывало, как хабар Сидоровичу по самой сладкой цене сбагрить. Парень он оказался толковый, не дурак, быстро учился. Только вот какой-то… пришибленный на всю голову, одержимый. Все его мысли только о ЧАЭС, о каких-то Центрах Зоны, о Монолите, шоб ему на том свете икалось. Будто там его мать ждёт с пирогами. Я ему твердил, как попугай – не суйся туда, дитя, там смерть за углом выглядывает. А он, будто обкуренный, ухмыляется и повторяет, словно заклинание – найду, говорит, ответ."

"И вот как-то раз… подходит этот Стрелок ко мне, и говорит, ухожу я, дед, в Сердце Зоны, дорога зовёт. Я аж плевком подавился. Ты что, малец, совсем в голове сбрендил? Да ты там и трёх дней ходу не проживёшь. А он – я вернусь, говорит. Как в воду смотрел… Ну, знаешь, судьба – как шлюха, сегодня тут, завтра там. Пожал я ему руку, пожелал успехов, и больше я его не видел. Что говорить то, только слухи до меня доходили , да потаённые байки рассказывали . Говорили, что он Радар проломил, что через Припять просачивался, а потом и вовсе до ЧАЭС добрался! Что с военными бился будто черт с попом, что артефакты, словно золото партии, находил, что до Монолита, дай ему Бог здоровья, собственной персоной добрался, будто у него там дача. Но это всё бабки у подъезда шептали, шоб им всем паралич хватил. Правду… никто не знает."

Митрич полез грязными пальцами во внутренний карман своей промасленной куртки и выудил оттуда старую, потрёпанную фотографию. "Вот, гляньте, если ещё глаза не пропили. Это мы с ним у костра, перед тем как он навсегда растворился в Зоне. Был у него тогда рабочий Полароид, вот и щелкнулись на память . Другие лица на фото, то так, серость мимо проходили, вы их и знать не знаете."

На фотографии действительно можно было разглядеть несколько человек, замотанных в рваные тряпки и увешанных кто чем. В центре стоял совсем юный парень, в котором, однако, уже угадывался стальной стержень. В его взгляде плескалась решимость и какая-то безумная, граничащая с самоубийством, уверенность.

"Видите его взгляд? – тихо спросил Митрич, тыкая кривым пальцем в лицо молодого Стрелка. – Он уже тогда знал, что его ждёт. Готов был ко всему: плевал он на опасности да смерть. Вот такой он и был, ваш Стрелок – не герой из баек, а простой одержимый парнишка, которого Зона поймала в свои сети и… перекроила на свой лад." Митрич с тоской вздохнул, убрал фотографию обратно во внутренний карман. "Так что не верьте ушам своим и глазам чужим, что вам там намазывают про Стрелка. Легенды что дым, а правда – как осколок стекла в заднице. А настоящий Стрелок… он где-то там, в самом Сердце Зоны. Может, ещё дышит, может, уже удобрение для мутантов. Зона – стерва, свои тайны не раскрывает."

Он допил свою адскую смесь и с трудом поднялся со своего места. "Ну ладно, хорош тут сопли распускать. Пойду-ка я дрыхнуть. А вы… помните, Зона расплаты не любит. И если увидите дурачка с таким же взглядом, как у Стрелка на этой фотографии… бегите. Бегите, пока он с собой вас в преисподнюю не утянул."

С этими словами старый сталкер, как тень, растворился в полумраке бара, оставив после себя лишь приторный запах махорки и какую-то странную, гнетущую недосказанность. Люди вокруг шушукались, тихо переглядывались. Действительно, легенды – это красивая обёртка для горькой правды. И что на самом деле произошло со Стрелком там, в глубине этой проклятой территории? Может, он и сейчас слоняется где-то по Припяти, одержимый своей целью. А, может, и лежат его кости под слоем радиации, а вокруг – лишь вой да хохот мутантов… Об этом уже никто никогда не узнает.