Правдивая история красотки и бандита

Глава 1

– Открой глаза… Открой глаза… Открой глаза, – шептал голос любимой из двемерофона.

Отключил. Несмотря на то, что Её нет уже почти три года, я всё ещё люблю и не могу забыть, что между нами было. Перед разлипшимися глазами снова загаженная комната покосившейся хибары, снятая нами ещё в конце 427 года. Я подошёл к зеркалу. Передо мной стоял уставший, но всё ещё достаточно крепкий молодой данмер тридцати лет. Были заметны морщинки возле красных глаз, означающие некогда весёлый характер, однако выделяющиеся впадины в области носогубного треугольника и приспущенные уголки губ говорили скорее об обратном. Но ещё больше они указывали на пережитые страдания. Лицо было небритым несколько дней, волосы не расчёсаны. Простая замызганная рубашка, бывшая когда-то белой и лицо пьющего мера.

Комната выглядела не лучше. Над потолком висел нерабочий паровой циркулятор воздуха. Из приоткрытого шкафа вываливались вещи. Женские вещи. Её вещи. На столе стоял ряд пустых бутылок. Остатки еды валялись повсюду. Наверное, воняло. Однако нос уже не чувствовал. Возле окна стоял портрет Морри. На улице ветер разносил хлопья пепла. Вдалеке бесновалась буря. На ковре эшлендской работы была разложена дорогая рубаха и штаны. Рядом лежали костяные поножи и сапоги. Странно, но гардероб не помялся. Кое-как пришлось приводить себя в порядок и одеваться. Пока одеваюсь, включаю на двемерофоне Шуфутино. Последние годы ничего кроме спокойных песен не слушаю. Умывшись и причесавшись, стало приятней на себя смотреть. Надел дорогие одеяния и вышел из хибары. Алкоголик в шелках и костяных сапогах. Смешно. Кроме позорной домашней рубахи это вся моя оставшаяся одежда.

Рядом с домиком стоял верный гуар Додди, на которого я заработал ещё во времена «гастролей». Был ли он говорящим? Однозначно нет. Кормлю его полусгнившими остатками, которые насобирал в комнате. Содержать зверушку стало практически нереально. Порой сам забываю поесть, перебиваюсь случайными заработками. Вот и сейчас иду в «Пункт Толстой Ноги» спросить: «Надо ли помочь потаскать тяжёлые ящики с контрабасом толстожопым мутсэрам? Или же убрать верхний этаж пункта после пьянки? А может надо спуститься в люк? Зачем? Разобрать на части хаджитскую шлюху, с которой вы вчера развлекались после приёмки груза, но переборщили. Дальше что? Под покровом темноты выброшу останки в море. Вынесет на берег? Вряд ли. Дреуги и рыбы-убийцы сделают своё дело, а что они не доедят, доедят грязекрабы». Меня не пугает тяжёлый физический труд. Пальцам уже не нужна та ловкость, какая требовалась раньше. Уму не нужна гибкость. Будет работа – хорошо, выживу. В конце концов, есть ещё маленький порт и жители, которым всегда требуется помощь. Хла Оуд. Дыра.

В этот раз у наглого контрабандиста оказалась подсобная работа для меня. Требовалось убрать верхний этаж помещения после очередной попойки с «последствиями». Закончив вялое оттирание блевотины и других жидкостей, решил отдохнуть, пока никого рядом нет. Уткнувшись в локти, попытался задремать. Чёртова депрессия вывела меня, опустошила, разъела изнутри. Я её раб. И Её. Отлично, даже в пещере снизу шум утих. Будто снова там кого-то убили, и придётся убирать. Впрочем, не важно. Ничего нового. Теперь можно посидеть в относительной тишине. Накатили воспоминания о Морри. О том, как мы встретились. Как всё началось. И закончилось.

***

Это произошло вблизи Пелагиада в 427 году в начале месяца Огня очага. На Аскадианских островах по ночам начинали потихоньку топить похужлыми грибами. Наливались грозди комуники, периодически дождило. Растерянная бретонка стояла неподалёку от города, а я молодой бандит, босяк решил этим воспользоваться. Даже не пришлось ей угрожать. Не было ничего прекраснее, чем забалтывая стянуть ожерелье с её изящной шейки. Вещица стоила целое состояние, но почему-то это было вторично. Уже тогда между нами проскочила искра любви. На прощание я взял её за руку и поцеловал. Держа мягкую ручку, почувствовал бешеную энергетику, идущую от этой юной девушки, какие-то дикие флюиды. Тогда я не мог подумать, что Морри Ормин станет любовью всей моей жизни и впервые назвал своё настоящее имя. Безумный, сентиментальный порыв.

А кем был я? Вор-гастролёр, грабитель. Украл, выпил, ускорился, снял шлюху; отправился в другой город и всё по-новой. В сторожевых башнях бывал неоднократно, но закрыть меня не могли, хотя в Балморе с эбонитом приняли. Душный стражник, опер с каким-то непристойно рифмующимся именем. Даже в камеру с босмерами бросил, но не расколол. Отвлёкся от главного. Зачем вообще говорить обо мне? Отребье, скаттл не заслуживающий внимания.

Пока я горел изнутри от чувства вины, выпивая суджамму в набитой недами и мерами таверне, светлоликая святая Рилмс отыскала меня. Ускоренный н’вах-имперец, нещадно шмыгая носом, толкнул меня в бочину:

– Нелос Онмар?

– Чужестранец.

– Тебе послание.

Он протянул мне дорогую перчатку. Я её видел на Морри. Сумасшедший настаивал, что принёс кружевное бельё, но что взять с этих сахарных торчков… Хотя и сам бывал в таком состоянии, когда разживался дрейками. Моё сердце бешено заколотилось в груди. Появился шанс на искупление и разжигание костра любви. «Неужели она также жаждет встречи со мной? Слава Предтечам!» Тогда я даже на секунду не задумывался, что это могла быть подстава со стороны местной стражи.

– Погоди немного, чужеземец, я передам ей записку.

Взяв у трактирщика писчие принадлежности, написал ей о своих чувствах и попросил увидеться на месте нашей прежней встречи за три часа до полуночи. Естественно, продать ожерелье барыге у меня не поднялись руки. Хотя бы в этом я был чист. Как минимум ущерб будет компенсирован. Дав н’ваху на мацт со скрибятиной я начал готовиться к долгожданному свиданию.

Глава 2

О, да! Она была на месте. Выглядела также как и в нашу первую встречу. Изысканные, аристократичные черты лица; короткие, но опрятные русые волосы; пухлые, почти детские губки. Та же красиво расшитая вычурная рубашка и юбка. Лёгкий, кисловатый парфюм делал приятно органам обоняния.

– Мутсэра, я так счастлива, что имперец меня не обманул! Вы его видели. Он выглядел немного странно…

– Сахарно-сладко, – ухмыльнулся я.

– Что, простите? – озарила бретонка своей улыбкой закатный Пелагиад.

По всей видимости, она была далека от такого рода развлечений, ибо крутилась в совсем иных социальных кругах. Это было видно сразу.

– О, неважно, – решил я на корню замять эту тему.

Мне потребовалось несколько секунд для оценки обстановки. На засаду похоже не было. Местность достаточно хорошо просматривалась. В кустах не было легионеров или стражей. Хватка у меня тогда была что надо. Прекрасно чувствовал западню и окружающую атмосферу.

– Вы не обращались в органы правопорядка? – решился спросить, надеясь на искренность или какую-то «нехорошую» для меня реакцию.

– Что вы! Я, конечно, была несколько зла на вас, но потом подумала, что настоящий злоумышленник не озвучил бы своё имя! – простодушно вскрикнула она, несколько картавя как все бретонцы.

– А как вас-то звать?

– Морри Ормин, – немного поклонилась девушка.

Мне хотелось скорее избавиться от проклятого ожерелья. Очиститься перед ней. И даже, если это была хитро спланированная ловушка, а она была «живцом» мне было всё равно. Я достал из инвентаря то самое украшение, благодаря которому мы познакомились:

– Заберите, пожалуйста. Мне неимоверно стыдно за содеянное и ужасно неловко перед вами.

Потемневшее серебро с блеклыми рубинами и янтарём. Дорогущая вещь, видимо, доставшаяся по наследству. Словно в подтверждение этих мыслей она сказала:

– Оно досталось мне от покойной матери. Дорого как память, но не драгоценность. В смысле… его стоимость меня не заботит. За знакомство с вами я готова отдать его, – девчушка начала протягивать ожерелье в мою сторону. – Хотя ещё счастливее я бы стала, если вы распрощаетесь со своим ремеслом и начнёте зарабатывать на жизнь честно.

– Морри, поверьте, можете рассчитывать на мою взаимность и остатки благородства. Готов искупить свою вину и сделать всё, что вы пожелаете! – искренне предложил я.

– Тогда пойдёмте ужинать. За вами должок и следующий шаг, сэра.

– В городе есть непримечательная таверна «Полпути». Она будет для вас привычней, чем данмерские заведения. Да и сам городок мало чем отличается от тех, что у вас на родине.

– Это всё меня мало волнует. Наверное, придётся там заночевать. Время позднее.

Прогулочным шагом мы пошли в Пелагиад.

– А чем вы занимаетесь и откуда взялись в такой глуши? – спросил я.

– Я работаю в лавке своей подруги Эмузетт Браквес из Тель Аруна. Надо пополнить запасы эндемичных трав с Горького берега. Кстати, Эмузетт одинока, как и я, потому, в благодарность тому имперцу передала её контакты. Может у них что получится.

– Энде… что? – я даже не попытался скрыть своё невежество.

– Эндемичных, сэра. Трав, что произрастают лишь в этой местности.

– А, понял. Возможно, я смогу вам помочь в этом вопросе.

– Буду чрезмерно благодарна, хоть мне и доставляют радость маленькие экспедиции, направленные на их поиск.

Она так красиво говорила. Мне бы её красноречие. Благо, хоть писать научился. Мы уже были в городе и как раз подходили к дому Анасси. Местная хаджитка-наводчица знала что где достать и могла помочь даже в поиске эн…демиков. Мне неимоверно хотелось удержать здесь Морри и произвести хорошее впечатление, несмотря на гадкую оплошность.

– Простите, подождите меня у таверны. Сейчас вернусь. Заскочу к знакомой по вашему вопросу, как и обещал. У вас же есть перечень необходимого? – шаловливо подмигнул я.

– Ха, конечно. Так скоро? А вы, ловкач, Нелос. Впрочем, чему я удивляюсь, – девушка протянула мне список искомых растений.

– Я же обещал искупить свою вину, – мои губы сжались в сожалении.

Через несколько минут я стоял у очага хаджитки, рассказывая ей любовную историю. Без порочащих меня в воровском мире подробностей, разумеется. Каково же было удивление большой кошки, когда вместо просьбы о получении какого-нибудь дельца я заговорил о цветах.

– Ццветыы? – вопросительно промурлыкала Анасси.

– Да! Умоляю, наскреби хоть один букетик!

– Теббе повезло. Я очень люблю каннет. Мой новвый дрруг, чужестранец только сегодня приннёс. За 25 дрейков отдам.

– Беру. Не важно.

– Вллюбился? Поздраввляю.

– Ты сможешь помочь достать эти растения по списку?

Хаджитка взяла бумажку и, пробежавшись взглядом по перечню, промурлыкала:

– Анасси может всё, дрруг.

Я вышел из помещения с букетом золотого канета:

– Это вам.

Бретонка взяла душистый букет со словами неимоверной благодарности. Будто бы раньше ей никто не оказывал таких знаков внимания.

– В ближайшие дни у вас будут все необходимые растения. Не придётся обшаривать весь Горький берег в их поисках.

– Нелос, вы меня неимоверно обязываете…

– Ни в коем случае. Не забывайте, я ваш должник.

В каменной таверне было очень людно и душно. Конечно, было лукаво сказать, что она непримечательная. Как по мне одно из лучших и наиприятнейших вварденфелльских заведений. Уютно полыхали дровишки в камине, красивые ковры имперской работы укрывали стены, деревянные полы и балки были вытерты от пыли. По углам стояли декоративные горшки с заморскими растениями. Гастролирующий оркестр Жеремина Соули (довольно известный во всём Тамриэле) дополнительным составом играл здесь волшебные мелодии.

Как неоднократно бывавший в этом заведении, заказал более привычные для недского желудка блюда из свинины с картофельным гарниром под соусом и бутылочку сладкого шейна. Девушку довольно сильно расслабило. Чего скрывать от волнения я и сам окосел. Мы не обращали внимания на других посетителей. Нас заботили только МЫ и пробуждающаяся страсть внутри каждого.

Глава 3

Это была волшебная ночь! Небольшой шум посетителей снизу и обрывки оркестровых мелодий никоим образом не смущали и не отвлекали. После прекраснейшего выражения близости, которое, как мер с зачатками благородности, описывать не буду, мы болтали до утра обо всём на свете под перекличку мерцающих сверчков. Я стал её первым мужчиной. И, так вышло, последним.

Пока хаджитка выполняла моё поручение, появилось время познать друг друга. Теперь, будучи парой, мы с всё меньшим стеснением наслаждались нашими телами. Одновременные скромность и страсть Морри всегда возбуждали дикое желание. Этот удивлённый взгляд в глубоких глазах… Как же замечательно было смотреть в них сверху, изучать. Приоткрытый рот, прекрасные руки, мнущие постельное бельё в экстазе. Как этого не хватает… Такого уже не будет, как и ласк в купели под брызгами пенистой воды. Вскоре Анасси принесла искомые растения. Пускай это и стоило кое-каких денег, зато не пришлось подвергаться опасности на бескрайних топях. Плюнув на некие обязанности перед криминальным миром и старыми «друзьями», я собрал пожитки и весь имеющийся капитал. Сев верхом на Додди, наша пара помчала в закат, нависающий над морем, чтобы скорее попасть на корабль, идущий в Тель Арун.

Раньше приходилось «гастролировать» по разным местам, дабы не застаиваться и не привлекать внимание органов правопорядка. Видывал в тот период всякие интересные монументы и постройки. Телваннийские «грибные» башни каждый раз вызывали неописуемый восторг, удивление и уважение умениям местных микологов. Благо, в Аруне не было необходимости регистрироваться и оформлять «удостоверение гостя». Экономия даже нескольких десятков септимов всё равно приятна. Плюс отсутствие лишнего внимания к моей персоне. Я поселился в лавке у Эмузетт, где жила и работала Морри.

Браквес приняла меня радушно, несмотря на рассказанную историю нашего знакомства и постыдных деталей моей биографии. Святая беспечность! На самом деле никакого умысла чем-то обидеть девушек, или, упаси Азура, что-то украсть или присвоить не имел. Скажу вам, жить с двумя красавицами в одном помещении очень непросто, тем более для любителя дамского общества! Эмузетт была немного старше моей любимой, однако, тоже очень красивой молодой особой. Из недостатков мог бы отметить её высокую причёску, открывающую широкий лоб, но её потрясающие рыжие локоны могли свести с ума кого угодно. Пришлось убить в себе похотливое кагути, каким был ранее. Сдерживаясь, получалось не оказывать внимания и не флиртовать больше допустимого с хохотушкой Эмузетт.

Не сразу удалось найти стабильную работу. Поначалу тратил накопленное. В землях Телванни с недоверием относились к чужакам из сопредельных территорий. Однако, спустя некоторое время, босмерский ЧОП подведомственный архимагистру Готрену предложил мне работу. Платили немного, зато выдавали амуницию. Никакой воровской жизни на широкую ногу, но этих дрейков вполне хватало, чтобы вносить свою лепту в фонд оплаты жилья и поддерживать функционирование лавки. Хватало и на нечастые развлечения.

Мы нашли себе занятное веселье – призовой тир у старенького коротышки Гарантиэля. Долгое время мы улучшали навык стрельбы, не рискуя покупать боезапас по повышенному, призовому тарифу. Практиковались ради интереса и не вязкого времяпровождения. В общем-то, и скамп с ним, но я знал, что Морри очень уж хочет заполучить игрушечного гуара. Это был главный выигрыш: качественно пошитый тканевый гуар, окрашенный в ярко-оранжевый цвет, ростом по грудь лесовичку, набитый чем-то мягким и мычащий при встряске. Дорогая игрушка. Целых двадцать монет за пять стрел и небольшой шанс выиграть. Я пытался отпираться, зная, сколько денег у нас до конца месяца, но подскажите, как переубедить женщину, сильно пожелавшую что-то получить?

– Милый, ты уже неплохо стреляешь, давай попробуешь! Так хочу забрать его домой на память об этой чудесной прогулке, о тебе.

– Хорошо. Рискну, дорогая, уговорила. Поцелуй на удачу?

Ормин прильнула ко мне. Энергия страстных, пухлых губок придала сил. Гарантиэль протянул потрёпанный хитиновый лук:

– Чтобы выиграть гуара надо пять стрел всадить в «яблочко»! – пропищал старый босмер.

– Ха, выходит пять стрел в туре?

– Да, а ты думал? Промахи не пройдут! – заулыбался ушлый эльф.

– Давай, солнце, я в тебя верю! – любимая игриво поцеловала меня в щёку.

– Хорош сосаться, молодёжь! Готов?

Кивнул в знак согласия.

– Поехали!

Попасть было непросто. Мишень хоть и не двигалась, но была мелкой и стояла в сорока данмерских шагах. Первая стрела – есть. Мишень огласила победным щелчком местность. Морри зааплодировала. Три других вошли тоже. За миг до отпускания тетивы понял, что как-то подустал от напряжения и забыл задержать дыхание. Было поздно, стрела пролетела мимо. Дедок искренне обрадовался, что не пришлось отдавать приз. Он поковылял вытаскивать использованные стрелы.

– Эх, ладно, пойдём, скамп с этой игрушкой… – разочарованно развела руками красавица.

– Нет. Я сделаю это!

– О, вы настойчивый молодой человек! Меняем дрейки на новые стрелы? – снова заулыбался бойчи.

– Конечно!

В этот раз было проще. Собрал нервы насколько это возможно. Только лук, заряд и цель. Как на охоте. Раз… два… три… четыре… пять. Каждый выстрел противным эхом и свистом отдавал в моём мозгу. Все стрелы торчали в красном кружке.

– Урааа!

Ормин кинулась ко мне в объятия, радуясь, как дитя, даже немного подпрыгивала. Чувствовался какой-то новый ароматный парфюм на её воротничке. Старик нехотя снял гуара с полки и протянул Морри, ожидающей его с горящими глазами:

– Поздравляю…

– Спасибо, мутсэра! Как ни крути – пять из пяти! – продекларировал я с гордостью.

– Ахаха, мой рифмоплёт и молодец! Милый, я так счастлива, благодаря тебе! – расцеловывая меня, ворковала девушка.

– Люблю тебя, радость моя.

– И я тебя! Больше жизни!

Такой искренней, беззаботной, поистине детской радости и преданности я не видел давно. Мошенники и грабители из близкого окружения радовались только халяве и то совсем иначе. Отвык. Отвык от нормальных гуманоидных чувств. Какой ужас! Рад, что стал «очеловечиваться», как говорили неды.

Ещё мы полюбили ходить на интересные постановки в местный театр. Слава Предтечам, что новомодные либеральные спектакли и труппы сюда не доезжали. Мы не видели сальных пьес Крассиуса Курио и других новомодных авторов. Наслаждались только проверенной годами классикой от Станиса Зотио, маэстро Лихора и Иткулио, да детективами в стиле «Ужаса замка Ксир». Всегда старались занять задний ряд, однако, не для занятия непристойностями, или пряными развлечениями. Просто нам нравилось, не привлекая внимания, сидеть прислонившись друг к другу, как юным птенчикам в едва свитом гнёздышке.

Дела шли хорошо, но без особого развития. В планах была женитьба, однако охраняя Готреновские сараи много не отложить. Из-за особой «любви» архимагистра к чужеземцам Тель Арун не был особо популярен. Транзитным, торговым городом он также не являлся. Дела в лавке Эмузетт шли не особо. Наплыва посетителей не было. Морри очень хотелось сыграть свадьбу по бретонским традициям и пригласить оставшуюся родню из Хай Рока, а после – отправиться в какую-то интересную провинцию попутешествовать и набраться интересных впечатлений. Эльсвейр или Чернотопье.

На фоне этого у меня появилась безумная идея – хотя бы на полгода подписать контракт с «ведьмаками» Станиса Витчера. Другим вариантом было отправиться на заработки в Тель Мору. В услужение сумасбродной госпоже Драте. Её подборщики персонала заранее предупреждали о ненависти госпожи к мужчинам и одиозных выходках, но обещали баснословные деньги. Поговаривали, что бабушка заключила какую-то страшную сделку с кем-то из Принцев даэдра и потому боится мужчин сильнее Дагота Ура, а в город пускают только женщин. Прислугу и рабов мужского пола она заставляет переодеваться в дамские туалеты. Говорили, что хаджитам достаётся ещё больше – бедных котов данмерка заставляет полностью вылизывать её кислый, застоявшийся варенец. Для меня это была бы унизительная сделка с гордостью и мужским достоинством. Благо, что общее с Морри решение и выход из ситуации не заставил себя долго ждать.

Глава 4

Получив обширные знания в области алхимии, работая у подруги и ознакомившись с западным побережьем Вварденфелла, моя суженая решила открыть лавку на малозаселённых землях Горького берега. В одном из захолустий под названием Хла Оуд. Аренда коммерческих объектов стоила горсть мелочи, съёмное жильё недорогое. Тепло попрощавшись с Эмузетт мы отправились в неприветливые, вечно сырые, укрытые от лишних глаз территории.

Среди папоротников и высоких деревьев, поросших мхом и лианами, будто вечно спала деревенька из наспех сколоченных деревянных домишек с камышовыми крышами. В этот ясный день на море был штиль. Солнечные лучи игриво прыгали по голубой водной глади. Нам удалось очень выгодно снять две хибары: одну под склад и лавку, другую для жития.

Для начала всё достаточно неплохо складывалось. Минус был в том, что для меня и здесь не нашлось нормальной работы. В карликовой деревеньке не было особой инфраструктуры. Несколько лоточников да лавочников. К причалу швартовались в основном транспортные лодки. Конечно же, я помогал любимой в открытом на совместные сбережения магазине, но это никак не отражалось на прибыли. Я брал копьё и шёл к болотам собирать необходимые растения и грибы, в которых стал довольно хорошо разбираться, по пути отгоняя диких никс и ошалевших нетчей.

Постепенно наше предприятие развивалось. У меня появился неплохой дополнительный доход. Жаль, что приходилось идти на сделку с совестью и выполнять поручения местных контрабандистов. Об этом я продпочёл не говорить любимой. Посудите сами: помощь залётному шкиперу на нашей хлипенькой пристани стоила в несколько раз меньше, чем разгрузка каравеллы пришедшей в какую-либо из соседних бухт. Я не задавал вопросов. Моей задачей было перетащить ящики в «Пункт Толстой Ноги». С ростом опыта стал определять, что в них находится по весу и звуку, но даже с коллегами не обсуждал грузы. Со стороны было видно, что у меня нет интереса к содержимому, потому и начали ставить бригадиром разгрузочной группы. Бригадир получал столько же, но непосредственно тяжести не таскал. Это было очень кстати потому, что физически работа грузчика была очень тяжёлой. Спина и руки тянули неимоверно, ломило поясницу. Подспудно было жалко гибкие пальцы. Если бы не мази заботливой Морри, мучился бы до сих пор. Магия так не поможет. На новой должности несколько раз приходилось объясняться со стражей Хлаалу. За пару пирамидок выделенных заранее дрейков интерес служивых к нашей работе пропадал. Они всё прекрасно знали о незаконной торговле, но конфронтация с вассалами Камонна Тонг Дому была невыгодна.

Монетки постепенно собирались. В лавку стали заезжать покупатели из соседних деревень и разные знахари-отшельники. Раз в неделю оседлав Додди я мчался в Балмору или Пелагиад пополнить запасы и расширить ассортимент. Сначала нашим делом заинтересовалась стража. После нескольких безрезультатных проверок и угроз на тему жалоб в королевскую стражу – отступили. Потом наведались мои старые подруги Синетт Джелин и Тавину Тедран. Был ли я с ними близок? Да, но это не имеет отношения к тому, что они, прознав про успех в торговле, пришли на порог с темой об отмывании их грязных денег. Чтобы визит выглядел как-то более пристойно, пришлось организовать чаепитие. Морри зло косилась на меня и на обаятельных мошенниц. Видно, что она не до конца поняла суть разговора и их завуалированного предложения. Однако основной смысл ухватила, а томные взгляды Джелин перехватила. Напоив дамочек горячим папоротниковым чаем и всучив им по флакону духов, с улыбкой и показным радушием, выпроводил их за дверь. На улице же я высказался в полной мере и попросил больше меня не беспокоить такими предложениями, ибо окончательно отошёл от дел. Тавину удивилась, а Синетт фыркнула, что мы с Ормин ещё пожалеем об этом. На что я лишь ухмыльнулся.

Если девушки не доставили особого беспокойства, то следующий гость вызвал у меня нескрываемое волнение и тревогу. Б’Арец-К’Ий. Мелкий, коричневатый слоад-контрабандист с толстой цепью на огузлой шее, одетый в роскошную малиновую мантию. Тогда ещё я не осознал, что именно он сыграет в нашей судьбе ключевую роль. Слоад мягко проскользнул к нам в лавку, окружённый несколькими орками-телохранителями и данмером. Оказалось, что он осел в Гнаар Моке: открыл небольшой распределительный центр, завёл несколько корабликов. Бандит припомнил наш нереализованный совместный проект. Когда я был на мели, то предложил слизняку элементарную схему: на званых вечерах Дома Хлаалу во время флирта со знатными дамами – подрезать у них ювелирку. От Б’Арец-К’ого требовалось решать вопросы с органами стражи (в случае неудачи) и организовать сбыт драгоценностей. Для успеха работа требовала практики с моей стороны, потому и стал обкатывать схему на таких, как Морри. Спустя непродолжительное время я понял, что выгоднее продолжать работать на себя, ни с кем не делясь. Впрочем, в основном я работал в одиночку за исключением «проектных работ». Объёмы и вырученные суммы были не особо баснословные, но мне более чем хватало. Вскоре забылось обещание встретиться с Б’Арец-К’Им как только улучшу навык карманных краж. Потом встретил свою бретоночку и колесо завертелось в обратную сторону…

Если я не придал значения всей этой истории, то слизень, как оказалось, наоборот. Очень сильно обиделся. Никогда не недооценивайте слоадов! Они всё помнят и обдумывают бесконечное количество раз! Этот негодяй вывел целый график хищений, посчитал примерную общую прибыль, вычел мою маржу и насчитал сумму своей упущенной выгоды, которую я якобы ему уже должен за эти месяцы! Полный бред, ведь сделки не было? Он так не считал, потому поставил меня «на счётчик» назвав zda’bol (лжец, предавший воровские понятия). Выходя, он перевернул своими уродливыми культями несколько вазонов с выращиваемыми на продажу растениями и умыкнул мыло слоад с витрины. Напоследок Б’Арец-К’Ий пробулькал что скоро вернётся за дрейками и лучше будет ему заплатить.

Глава 5

Я слышал разное об этом зловещем существе. Пусть он не был так хитёр, как Хариус Морр, зато был неимоверно жестоким и беспринципным. Мокрушник, обожающий смотреть на мучения и смерть. Рассказывали, что он периодически организовывал охоту на гуманоидов в нашем районе. В процессе толстяк левитировал, наблюдая за ужасным зрелищем с высоты. Ещё болтали, что он с нечитаемым взглядом и интересом учёного наблюдает, как избивают и пытают несчастных должников, или провинившихся членов его банды. То, что он впоследствии сделал с нами было во сто крат хуже.

Рассказывать Морри факты о Б’Арец-К’Ом я не стал. Бедняжка итак была слишком напугана. После его визита мы обратились в Дом Хлаалу с просьбой организовать защиту нашего дела. Это здорово истощило наш кошель и впоследствии оказалось бессмысленной тратой денег.

Выбравшись очередным дождливым днём на сбор гайфа фация, даже не мог предположить, что вымогатели явятся в лавку днём в моё отсутствие и начнут требовать деньги у моей возлюбленной. Их было четверо. Слоад не пришёл. Охранник, попытавшийся стать у них на пути был тут же избит хитиновыми дубинами. Малодушный народец, увидев в посёлке отъявленных головорезов в нетчевых кирасах и сапогах, попрятался в душных лачугах. На крики унижаемой Морри соседи лишь укрывались за занавесками.

Мою бедную девочку полностью раздели и оплевали, тумаками выпнув под проливной дождь. Её пинали тяжёлыми сапогами, гоняли под бранные крики по деревне. Она падала в лужи, пачкалась в грязи, а над ней лишь насмехались, пугая дубинами. Мрази ушли, оставив Морри валяющейся в грязи на лобном месте посёлка. Никто не вышел ей на помощь. Никто не утешил.

Когда я вернулся в Хла Оуд, дождь успел стихнуть. Тут же увидел в центре площади лежащую в позе эмбриона, всхлипывающую Ормин. Взяв её за руку, отвёл в лавку, где отмыл и утешил как мог. Неплохо согрел гриф, купленный у соседа-сородича, стыдливо прятавшего взгляд. О, как же мне хотелось взять копьё и прибить его через какую-то глазницу к стене, как вонючую, изворотливую рыбу!

Около недели мы прожили спокойно, стараясь не покидать лавку без необходимости. Я поставил усиленную дверь и решётки. Внезапно в тот злополучный турдас сзади донеслись булькающие, гортанные звуки:

– Это мой третий и последний визит, Онмар. В прошлый раз ребята хорошо развлеклись, но в этот раз они хотят развлечься по-другому.

На передний план вышли три мускулистых орсимера со странными, плавающими взглядами. Храни Азура, орки были под скуумой! Они двинулись к Морри, едва я попытался ступить в их сторону, слоад приковал меня к стене каким-то мощным потоком магии. Двое зелёных скрутили Морри, танто был у её горла. Меня по-прежнему прижимало к стене. Выбора не было. Их оскалы в свете вышедшей луны и бумажных уличных фонарей были ужасны. Твари, животные. Безысходность. Они возбуждённо дышали под действием наркотиков. Самый здоровый начал раздеваться. Другие начали скидывать одежду с любимой, сдерживая в неестественной позе.

– Потерпи и насыть ребят, – пробулькал Б’Арец-К’Ий. – Потом поговорим о делах.

Морри каким-то хаджитским рывком выскочила из лап чудовищ и схватила со стола скальпель. Я понадеялся, что она отрубит естество орсимеру, начнёт обороняться, но нет. Она полоснула себя по горлу, прохрипев напоследок:

– Отдай им всё. Сохрани себя, любимый.

Она упала лицом вниз, никакой красивой смерти, как описывают в опусах романисты. Никаких переглядываний, перешёптываний. Умерла. Погибла. Ярко-красная кровь залила дощатый пол.

– Подписывай дарственную на весь товар и рви лицензию. Пора потеснить Хариуса на алхимическом рынке, – бесчувственно сказал слоад, глядя на мёртвую бретонку.

Я всё исполнил непослушными, трясущимися руками. Убийцы ушли. Дальше не помню ничего, только, как давал пояснения страже, а позже допросы в кабинете следователя. Их не пытались ловить. Б’Арец-К’Ий решил все вопросы. Свидетелей и очевидцев не было. Бытовой суицид. Хоть на меня не повесили. Может в этом была задумка слоада.

Бандиты вынесли из лавки всё, что можно. Арендные обязательства закончились. Так как я не узнал родственников Ормин, то они так и не получили весть о её смерти, хотя может Эмузетт передала дальним. У меня осталась старая съёмная хибара, гуар и немного наличности.

***

Найдя в себе силы, я завершил грязную работёнку, получил расчёт и пошёл прямиком в лавку к деду-данмеру за суджаммой.

– Подними ты тогда шум, может быть, она бы не погибла, – процедил я сквозь зубы, вытаскивая пробку и начав пить прямо перед ним.

– На здоровье, – отвернулся старик.

Долго не получалось уснуть. Воспоминания и алкоголь нагнали апатию. Чем больше напиваюсь перед сном, тем лучше спится и меньше кошмаров. Значит, мало выпито. Я винил себя, односельчан, слоада с его шайкой, Дом Хлаалу.

Впрочем, ничего нового. Снова приступ кровавого кашля среди ночи. Похоже, что курение сушёных листьев хакльлоу негативно влияет на организм. Трамбовочные папиросные компании явно умалчивают это. Мне нравится тугой, терпкий дым папиросок «Ресдайн» немного отдающий смолой шалка. Они замечательны, успеваю десятка три оприходовать в выходной, особенно во время прогулок по Горькому берегу с вакидзаси в инвентаре. Как только более-менее оправился от шока, купил хороший клинок и ходил с ним. Мечтал воткнуть его в булькающее жерло Б’Арец-К’Ого. Не везло. С момента Её смерти не видел слоада. Даже сошки не попадались.

В последнее время всё чаще кашляю с кровью, немного осип, в груди всё больше сдавливает. Похоже, что я болен, но манал идти к целителю. В моём случае: чем хуже, тем лучше. Скорее впишусь в ряды «дохлых не героев».

Глава 6

Вот и прошло три года с момента гибели Морри Ормин. Снова любимый голос из двемерофона. Она записала этот сигнал незадолго до трагедии. Всегда считала меня соней. Надо в «Пункт» за работой, иначе не купить суджамму. А ведь когда-то мог себе позволить флин. Свечи у портрета Морри погасли. Каждую ночь я их зажигал у импровизированного алтаря. Для меня она была святой. Сам себя убиваю воспоминаниями о ней, на каждом шагу. За окном снова летел снег, похолодало.

Сегодня стоит побриться и выглядеть нормально. Личный траур. Собственный план Обливиона. Прихорошился, побрился, перекусил. Скучаю по городам. Здесь душно из-за постоянной сырости. Ломит суставы. Будто метроном времени остановился. Тьма постепенно точит мой разум. Скоро пойду на самый страшный смертный грех. Наверняка это видно и по моей ауре.

Работы было не очень много. Всего лишь перетащить несколько ящиков с пришвартованной на местном причале лодки. Забрав небольшую горсть монет, решил, что это мой последний рабочий день. Хватит. Работать не хочется, продуктивности и мотивации всё равно нет, коль жить не хочется. Да и состояние организма не способствует. Этого хватит на выпивку, свечи и солёный рис. Надо продать гуара, или просто отвязать за пределами посёлка. Когда я его кормил в последний раз? Разумнее отдать Додди кому-то из соседей хотя бы за какие-то блага, чтобы протянуть, если не хватит духа осуществить задуманное. Что я и сделал, передав его ненавистному старику-торговцу за стопку монет и ящик с девятью бутылями.

Купил свежие храмовые свечи, которые зажёг с выходом Массера и Секунды. Помолился Предтечам у Её портрета. Не думаю, что есть смысл молиться, вряд ли даэдра интересуются тем, что происходит в жизни простых обывателей. Дальше я тупо пил перед Ней. Так даже эффективнее, чем в данмерском храме: меньше фальши, антуража, больше эмоций. Эх, Нелос, ты слаб! Она б не одобрила алкоголизм и курение, но не кинула точно. Скорее, помогла бы избавиться. Такое чувство, что с небытия она видела меня через свой портрет. Видела и зачем-то оберегала.

В последнее время, на прогулках по берегу, иногда мерещился силуэт моей девочки. Следовал за ним, но не мог догнать – он всегда исчезал за поросшим лианами валуном или в пепельной дымке. Может быть, это были сны наяву. Когда алкоголь не помогал уснуть, жевал корень пробочника. Грёзы, приходящие от этих странных, разноцветных пятен перед глазами, не отличимые от реальности. Ужасные сны-воспоминания всё больше донимали меня. Видимо, вырубился и узрел очередной. Пару раз и вовсе пропустил работу из-за таких видений.

Частенько снилось, что куда-то иду в своих заботах, а тут появляется Морри, улыбается, но потом тает в воздухе, позже снова возникает. Странные догонялки. Бывало, бегали с ней, дурачились, держались за руки, подобные обрывки воспоминаний часто являлись во снах, не хотелось просыпаться.

Наконец-таки доплёлся до своей хижины. Толкнул дверь плечом. Обомлел. Морри сидит у меня на краю кровати, в той самой вычурной рубашке и юбке, в каких была при нашей первой встрече.

– Заходи, милый, как дела? – сказала она тем самым мелодичным голосом.

Горшок с остатками похлёбки выпал у меня из рук. Не разбился. Так и стоял на пороге, как дурак. Она улыбалась своей бретонской улыбкой. Ох, эти пухлые, детские губы! Протёр глаза. Видение исчезло. Совсем дошёл. Две галлюцинации за день слишком много. Она жива в моём сердце, но мертва в этом мире. Надо срочно открывать бутылку. Суджамма обожгла горло, приятное тепло наполнило внутренности, остановилось в желудке. Снова забылся, проснулся, напился вновь, даже мыслей никаких не возникало. Проснулся из-за того, что крутило в животе – слишком мало ел. Только заметил, что забыл обновить свечи у портрета любимой. Поставил, зажёг. Упал на колени.

– Почему ты ушла так рано? Зачем Восемь Допустили это? Как мы вообще встретились в тот вечер? К чему такие испытания? Знаешь, я всё чаще вижу тебя в пепельных вихрях, у меня не было после тебя никого и не будет. Какой в этом смысл. Ты б не предала меня. Мне нет смысла жить, я рос сиротой, прошёл приют Дома, выбился в люди, пускай и дурным способом. Ты тоже потеряла своих родных рано, в этом мы похожи. Скоро зарублю себя прочным вакидзаси, и мне хватит духа сделать ЭТО! Хоть сил всё меньше, похоже, у меня неизлечимая болезнь. Этот кашель, кровь, тянет в груди. Я ушёл с ненавистной работы, всё больше пью и жую пробочник. Позволь мне прекратить бороться. Нет смысла держаться: галлюцинации, реальность и сны мешаются. Есть несколько вариантов концовки моей бренной жизни: умереть от гнилой крови в лёгких, закончить дни в приюте для умалишённых в Вивеке, или сгубиться самостоятельно. Родная моя девочка, помоги же сделать выбор, дай мне знать, пусть не сейчас, на днях. Нет желания, нет сил, однако только ради тебя я продержусь, только дай знать – надо ли?

***

Очередное тяжёлое утро, больная голова, мутит. Лежу на дощатом полу. Поднялся. Как начал умываться, сплюнул утреннюю кровь. Я понял, что надо делать дальше. Она меня отпустила, дала свой ответ во сне, через воспоминания. Надо бы подробно вспомнить детали.

***

Завеса сдвинулась: мы были в лавке Эмузетт в Тель Аруне. Вспомнил этот момент: ждал её после закрытия, почему-то тогда она осталась дополнять журнал учёта. Играла тихая мелодия на данмерской лютне. Тёплый звук радовал слух.

– Давай станцуем? – предложила она.

– Я особо не умею, но твоя роба меня возбуждает.

Была глубокая ночь, в маленькой лавке уже никого не было. Редкие патрульные стражи видели сквозь витражное окно двух сумасшедших, отплясывающих под тихую музыку. А потом было действо Мары.

У нас всегда были прекрасные сексуальные отношения. Нам не надо было пробовать всё возможное и невозможное. Хватало огненной страсти на чёрно-белом фоне. Она отдавала себя полностью, как и я. Мы занимались этим часами, вечерами. В плохую погоду мы даже иногда не выходили из дому. А на Горьком берегу это частое явление. За окном стучал дождь, а наши тела и души были заняты общим делом. Холодная утончённость и горячая страсть, уживающиеся в ней, всегда вызывали необузданное желание. Внезапно Она прижалась ко мне и заговорила, но не так, как в прошлых воспоминаниях:

– Тсс! Ничего не говори, мне надо было реальное воспоминание. Я тебя отпускаю, три года ты не живёшь, а только мучаешься, не могу больше наблюдать за тобой, как ты разрушаешь себя. Мои появления в твоих снах только во вред. Ты болен, у тебя гниёт кровь. Не отрицай. Зачем ты столько курил хакльлоу, глупышка?

Музыка стихла.

– Хочу быть с тобой вместе, но ты в Нирне, я же сама не знаю где. Всё это время, надеялась, что ты забудешь меня, снова станешь на ноги, пробудишься. Нелос, зачем ты убиваешь себя? Мне жаль, что это всё из-за меня. Не могу больше терпеть, хочу быть с тобой рядом, но это лишь разлагает тебя. Мне не хочется и не надо…

– Мне надо! – после своего вскрика резко пробудился, зря не сдержался, вдруг узнал бы что-то ещё. Её мысль будто не была окончена, и я истолковал всё по-своему. Возможно, так, как было мне удобнее и легче. Возможно, я подсознательно сам всё давно решил.

Пора сделать то, что давно должен был. Не стоит тянуть. Положил заточенный клинок на стол. Впервые закурил хакльлоу в доме. Сильно закашлялся, сгустки крови остались на руке. Всё равно. Сейчас всё уже не важно и пресно. Откупорил новую бутылку суджаммы. Вливал в себя до максимума. Печёт, жжёт, последние ощущения перед смертью мне нужны именно эти. Вперёд!

Взял клинок. Приставил остриё к глотке. Бутылка с остатками мерзкого бырла упала на пол. Тягучий напиток залил половики, поднялся резкий запах. Пару мгновений и я буду со своей любимой. Давай, жми, Она будет рада.

– Во имя Мары… – пробормотал я, понимая, что не лучшие слова перед уходом из жизни. Хотя, кого это волнует? Подташнивает, страшно. Очень страшно, хоть и давно готовился к этому моменту. Пьянящий, долгожданный миг. Интересно, как оно в Обливионе? Сейчас узнаю. Зубы яростно стучали друг о друга. Закрыл глаза – стало смешно. Смех сумасшедшего вырывался из меня. Чуть задрал голову и приготовился. Но тут вспомнил определяющую деталь – Морри погибла от лезвия! Мне перехотелось уходить так же – это был бы признак того, что я сдался, сдулся, совсем ослабел. Мне не нужен ни протест, ни признание слабины, просто воссоединение со своей любимой и всё. Никаких манифестов, никаких доказательств, просто тихо уйти. Слоад мерзко засмеётся, узнав о моей кончине, а соседи с облегчением выдохнут, найдя труп слабовольного алкоголика. Одним телом больше, одним меньше – жизнь в Морровинде ничего не стоит. Как и везде, впрочем.

Нашёл на полке своё снотворное – тот самый толчёный, иссушенный корень пробочника, который жевал в долгие ночи после её смерти. С ним важна дозировка, но не в этом случае. Смешал остатки порошка с долей суджаммы в кружке. Выпил залпом. Горечь перебивала вкус алкоголя.

– К предкам с Предтечами! – буркнул я, чувствуя, как тяжесть накатывает на веки.

Спать захотелось почти сразу. Всё мутнее и мутнее, зрачки вяло реагировали на убаюкивающий свет от догорающих свечей. Проваливаюсь. Всё темнее. Звуков не слышно. Всё прекрасно, милая, наконец-таки, увидимся с тобой. Вроде бы финиш, однако, как я могу слышать эти звуки? Начинаю различать знакомые слова, кто-то рядом. Слишком темно, ничего не видно. Морри.

– Открой глаза… Открой глаза… Открой глаза…

Но как? Я всё-таки умер, или ещё нет? Где ты, моя девочка? Может это всё проклятая иллюзия? Слишком темно, слишком тяжело думать…

Всё?!