Правдивая история, записанная под сорока градусами коньяка и рассказанная в сорокоградусную жару

Меня зовут Костя, мне 21 год. Я живу в городе Новокузнецке, или, по-простому, в Кузне, и часто попадаю в глупые истории, иногда даже несколько раз за один день. Так случилось и этим летом, когда я поехал в гости к старшей сестре в Сочи. Там всегда солнце, а запахи рыбы, соли и пряностей дурят голову почище наших дыма, гари и прочих химикатов.

Перелёт мог быть намного лучше, если бы мужик в соседнем кресле не ржал без конца над каким-то журнальчиком. Без понятия, о чём были те статейки, но живот соседа колыхался, как студень под тупым ножом, и это отвлекало. Я тоже в окно хочу смотреть, а тут этот со своим ржачем.

Конечно, настроение у меня упало ниже плинтуса. Выйдя из здания аэропорта, я вскочил в автобус, но и тут мне не повезло: пробка на въезде в город растянулась на три улицы. Так что свой чемодан я втащил в сестрину квартиру пыхтя и отдуваясь, мечтая проваляться остаток дня на диване.

Сестра возилась с обедом, и только я спросил, не нужна ли помощь, как в дверь позвонили.

– Открой, это соседка, – крикнула Вика из кухни.

Я так и сделал. И следующие несколько секунд просто тупо пялился на длинноногую блондинку с пышной… причёской, да. Аккуратной, волосок к волоску… Этой красотке как пить дать все подруги завидуют.

– Вы что-то сказали? – по её взгляду я наконец сообразил, что от меня ждут ответа.

– Спрашиваю, Вика дома? Мы на сегодня договаривались.

О чём – мне не пришло в голову спросить. Я просто позволил соседке проплыть в коридор, а затем и в большую комнату. Заодно насладился чудным видом сзади, и моё настроение взлетело.

– А вы… – гостья повернулась с крышесносной улыбкой.

– Костя, Викин брат, в гости приехал.

Я махнул в сторону чемодана, а больше и не придумал ничего. О чём бы таком сказать, чтобы сразу зацепить? К счастью или нет, из кухни вышла Вика, и лихорадочный поток моих мыслей прервался.

– А, здравствуйте, Эвелина, – сказала сестра и на ходу бросила вафельное полотенце на спинку кресла. – Я помню, только вот брат приехал, не до того было. Присаживайтесь.

– Я тоже посижу, – ляпнул я не задумываясь, но взбунтовались остатки вежливости: – Если не выгоните, конечно.

Сестра дёрнула плечом, а глаза Эвелины загорелись. Я решил, что это из-за меня, и мысленно поздравил себя с успехом, но тут на столе возникло нечто среднее между коробкой, ящиком и чемоданчиком, чего раньше я не заметил.

Усевшись за стол, неземная красотка вдруг заговорила как менеджеры из осточертевших звонков-прозвонов. Она рассказывала про всякие ликопины, трикопины, перетрины или как их там… В общем, про очень полезные добавки, которые оценит любой, кто заботится о своём здоровье. Тонкие пальчики перебирали тщательно упакованные коробочки, внутри весело постукивали какие-то не то гранулы, не то капсулы… а я сидел и думал: по своему парню Эвелина так же тащится, как по БАДам? и есть ли он у неё вообще? и как бы так узнать, чтобы не совсем уж явно?

Минут через пятнадцать Вике, похоже, надоело бесконечное одно да потому. Она с вежливой улыбкой отодвинула баночки, но гостье, конечно, обещала подумать.

Перед уходом Эвелина бросила на меня какой-то недовзгляд, а закрыв за ней дверь, сестра зыркнула на меня и почти прошипела:

– Ты чего ей в декольте пялился?

Я моргнул.

– Правда, что ли?

– Ага! Стыд-то какой! Но Эвелина барышня умная, хотя немного повёрнутая на добавках. Твой интерес ей по боку. Сорри, братишка.

Вот так. Мало того, что я не заметил, куда пялился, и потому не успел насладиться видом. Так ещё и проиграл какому-то ликопину. Обидно!

После обеда я сам вытащил Вику на прогулку. Надо было срочно заесть неудачу любимой чурчхелой, и мы отправились на променад.

Ларьки и палатки со сладостями были фишкой города, и владельца одного такого местечка я помнил с прошлого лета. Он делал самую вкусную чурчхелу в Сочи, а может, и во всём мире.

– О, привет, парень, – губы, еле видные под густой чёрной бородой, расплылись в золотозубой улыбке. – С возвращением.

– Да, спасибо, Зураб… Как поживаете? – спросил я, расплатившись.

– Да как… – он почесал кудрявую шевелюру и вдруг скривился. – Всё путём, только с названиями плохо. Везде то маффины, то капкейки, то панкейки эти. А это те же кексы и оладьи. А у меня что? Чурчхела да хачапури. Зачем придумывать-то?

– А что, прям требуют?

– Да нет… пока намекают. Но чтобы я корзинку с хачапури назвал каким-то бенто?!

Он снова почесал голову, и тут мой мозг, предотвращая поток Зурабовых излияний, совершил невероятное и я выдал:

– Назовите «тормозок».

– Как?

– Ну, у нас в Кузбассе это такая коробка с едой. Её берут на работу или учёбу. Бенто по-шахтёрски.

– Вот как… Хорошо звучит, хорошо… – Зураб тихо рассмеялся и пригладил бороду. – Спасибо, парень.

С чурчхелами в руках я вернулся к сестре. Она позировала на фоне моря и строила разные рожицы в камеру.

– Ты долго.

– Да так… подкинул Зурабу одну идейку. Вот, держи.

– Ага. Пойдём, покажу кое-что новенькое.

Новеньким оказалась клумба в конце променада, возле которой кривлялась шумная компания. Вика принялась расхваливать цветы, половину названий которых я в жизни не слышал. Куда больше впечатляло ограждение клумбы.

Обычное колесо… Хотя нет: просто громадное, от какого-нибудь карьерного Белаза. Даже странно, как оно круто с цветами смотрелось.

Место рядом с клумбой наконец освободилось. Отдав мне свою чурчхелу «на подержать», Вика проворно сделала пару кадров, а как повернулась, вдруг округлила глаза.

– Эй, ты чего?

До меня только тогда дошло, что я доедаю её чурчхелу.

– Э… извини, – я торопливо вручил ей обе. Вышло ещё глупее.

Вика притворно возмущённо протянула:

– Ну ты и супостааат… – и несильно, но ощутимо щёлкнула меня по лбу. И как только дотянулась с её ростом?

– Да я на колёсико засмотрелся.

– Ясное дело. Когда его поставили, а клумбы ещё не было, в нём дети возились. Трое, как помню, и для четвёртого места бы хватило.

Мы тоже сфотались на фоне клумбы, после чего Вика милосердно поделилась со мной остатками чурчхелы.

Мы не собирались гулять до самого вечера, но сначала кафе в парке, потом дендропарк, а там и аттракционы… Фьють – и минус целый день.

Сумерки навалились, как пьяный на скамью. Мы уже были в двух шагах от Викиного дома, когда меня атаковал бесёнок собачьей породы. Он с визгливым тявканьем замельтешил вокруг меня и мало ли какие следы оставил бы на джинсах… но поводок вовремя дёрнули.

– Простите, – хозяйка со старомодной шишкой на голове приложила пухлую руку к сердцу. – Она сегодня такая активная, такая… ох, за ней не угнаться!

– Ну что вы, – вежливость снова напомнила о себе и не позволила сказать, сколько джинсов мне угробили такие вот бесенята. – У вас очень милая собачка, настоящая барабулька.

Лицо женщины буквально сползло, губы поджались. Она снова дёрнула за поводок и гордо удалилась, расправив массивные плечи. Викино «до свидания» она пропустила мимо ушей.

Я развёл руками.

– Что я такого сказал?

– Ничего особенного. Просто назвал любимую собаку Валентины Ивановны её нелюбимой рыбой.

– Серьёзно? Барабулька – это рыба?

– Да, причём не очень-то красивая.

– А я всегда думал…

И тут я вспомнил, что никогда об этом не думал. Ну слышал пару раз слово, ну видел в интернете объявления в духе «Продаю барабулек, корм прилагается». А интереса удостовериться уже не хватило.

– Но я же не знал…

Вика вздохнула и покачала головой.

– Забудь. Валентина Ивановна вчера полчаса ругалась, что сосед машину не туда поставил. А ещё она всех девушек в коротких юбках костерит последними словами. Эвелине тоже достаётся. Ладно, пошли домой.

За ужином говорили о маме, о Кузне, о том, что надо Вике приехать хотя бы на Новый год, а то всё некогда и не до того…

– А холм рядом со школой ещё жив?

– Да, а что?

– Помнишь, как в детстве там на плюшках катались? Народу всегда была тьма тьмущая.

– Мы и сейчас катаемся, – подхватил я с таким жаром, какого от себя не ожидал. – На плюшках, картонках, пакетах – на чём угодно. Прошлой зимой я чуть в заросли не улетел.

Вика весело рассмеялась.

– В декабре точно приеду, братишка. Покатаемся вместе.

Неделя прошла без приключений, и при своей «удачливости» я не сразу в это поверил. Зато, когда вернулся домой, несуразности прямо-таки посыпались на мою голову. Но эту историю я расскажу в другой раз.