Правила игры

Аглая Маевская

Правила игры

Когда дочь Ксюша перешла в «супершколу» Изумрудной долины, о том, что она «супер», Завадские даже не догадывались, пока не случилось одного собрания в восьмом классе.

В кабинете 8Б стоял гомон. Странного вида учительница зачитывала оценки, раздавала непонятные задания, и в конце бесцветная и в целом никакая классная руководительница по фамилии Барашкина спросила:

— А кто-то знает родителей Ксении Завадской?

— Я, наверное, их знаю лучше всего, — с улыбкой ответила Вера. — Вера Константиновна Завадская.

— Ну, у вашей дочери выходит неаттестация по трём предметам, что вы там себе думаете? — заявила классная довольно грубо и посмотрела на Ксюшину маму со смесью равнодушия и лёгкого презрения.

— Я себе ничего не думаю, — ответила Вера, уже не

улыбаясь, — почему у неё неаттестация, можно поинтересоваться?

— Так она школу прогуливала — почти три недели её никто не видел!

Родители развернулись — такого неожиданного развлечения никто из них не ожидал. Все вокруг были бывалые, одна Вера, похоже, до сих пор была просто мамой дочери-школьницы, да ещё и новенькой.

— А справка от врача, которую Ксения вам принесла три дня назад, о том, что она болела, вам ни о чем не говорит? Ну так… просто хочу понять...

Учительница порылась в кармашке, который в те годы был у каждого приличного журнала сзади, и извлекла из него справку о болезни на весь срок отсутствия Ксении.

— Не знаю, кто её туда засунул, — попыталась классная отмазаться, но теперь уже все родители повернулись к ней, и пороть откровенную чушь не получилось.

— Более того, я вам ещё в самом начале звонила и предупреждала, что дочь заболела, что же вы не уведомили других учителей? Мне кажется, это ваша обязанность как классного руководителя!

Тонкой рукой со звенящими на запястье браслетами Вера достала из крошечной сумочки телефон и начала искать в памяти звонок. Делать что-нибудь в момент волнения было её излюбленным средством восстанавливать спокойствие.

— Не могу я за всеми следить, — взвизгнула Барашкина и тут же перевела разговор на другую тему.

— Я вам очень советую прямо сегодня подойти ко всем учителям, которые вашу дочь не аттестовали, и поговорить. Барашкина ничего делать не будет, она у нас вообще пустое место, не тратьте на неё время и силы. — совет соседки по парте был дельным.

— Я совсем никого здесь не знаю, мы переехали только в прошлом году, а в старой школе всё было по-другому.

— Вот я вам сейчас и рассказываю, как у нас!

Соседка мило улыбнулась и подмигнула.

— Меня Лиза зовут. Видите, на столе у классной лежит листок со списком кабинетов всех предметников? Фотографируете его и идёте ко всем по очереди. Улыбаетесь, задаете вопросы и обещаете быть всегда на связи…

— Да они, наверное, заняты или вообще их нет...

— Они не только есть, они все сидят по кабинетам и именно нас там и ждут. Чем больше ходим, тем больше приносим, тут всё именно так работает, и я вам скажу, это неплохо — если нужно, всегда есть рычаг.

Так Вера первый раз столкнулась с системой функционирования гимназии имени Смиранского. За полтора часа она обошла всех предметников дочери, всем всё рассказала, всех обаяла и чем дальше двигалась по школьному коридору, тем острее понимала: хватит дома сидеть, нужно включаться в работу системно, иначе придётся каждое собрание и каждую оценку отрабатывать.

Самый характерный разговор случился у Завадской в кабинете географии. Там сидел румяный мужичок самого странного вида: весь кругленький, лысенький и аккуратненький, он держал ручки сложенными на животе, а на входящих смотрел со смесью подобострастия и напускной весёлости.

— Давид Валерианович, — представился он, — с кем имею удовольствие? — улыбка была натянутой, а взгляд неприятным.

— Завадская Вера Константиновна, мама вашей ученицы из 8В.

— Да, да, есть у меня такая Ксения Завадская, но порадовать мне вас нечем, прогуливает ваша девочка, не видел её уже с месяц, хотя смышлёная и говорить умеет.

Вообще про «Давусика», так называли дети географа, Вера была наслышана: и о том, как он спал на уроках и о том, как оценки ставил «от фонаря» и как имел целый штат любимчиков во всех классах.

— Наверное, мне тоже вас порадовать нечем, девочка моя болела три недели и ровно столько не была не только на географии, но и вообще в школе, — ещё пару минут назад Вера готова была взорваться, это был уже третий такой диалог, но почему-то при взгляде на «Давусика» её начал разбирать смех, и она продолжила весьма иронично: — Я вам больше скажу, о её болезни не только классный руководитель был предупрежден, но и была принесена самая что ни на есть официальная справка из поликлиники. И что нам с вами делать с этой информацией, я прямо ума не приложу!

— А что нам с этим надо делать? — ответствовал Давусик, на ходу меняя тактику разговора. — Ничего не надо делать, я сейчас напишу Нине Ивановне, что классная руководительница нарушила существующий порядок, и её накажут, — Давусик замолчал и посмотрел на Веру выжидательно: угадал её желание или нет?

— Ну, это вы сами разбирайтесь, мне всё равно, но вот оценка в четверти у моей дочери всё-таки должна появиться. До болезни она два месяца на уроки ходила, но оценок у неё почему-то нет.

— Как нет? — преувеличенно наивно захлопал глазами географ. — Сейчас я посмотрю в своей книжечке... Мы не ставим сразу в журнал, ставим в книжечку, жалко же деток... Тем более если у них такие милые и заботливые мамочки, мне очень приятно с вами познакомиться.

И он достал крошечный блокнотик с цветочками и разложил его прямо на своём округлом животе.

— Как же нет, вот есть три пятёрки и одна четвёрка, всё хорошо!

Вера была значительно выше, чем сидящий Давид Валерианович, и легко смотрела прямо поверх его головы: в графе «Завадская» ни одной оценки не стояло.

— Ой, как я рада, — проговорила Вера тоном ласковой, но глуповатой матери (все же любят набитых дур). — Значит, записываю для верности: три пятёрки и четвёрка, этого хватит для аттестации или нужно ещё подойти?

— Пусть подойдёт, но в принципе я готов прямо сейчас поставить ей пятёрку в четверти. У вас журнал с собой? — и он посмотрел на Веру совершенно другими глазами, заинтересовано и внимательно.

Значит, в следующий раз нужно приходить с журналом, отметила про себя Вера и, раскланявшись, пошла дальше. Выйдя из последнего кабинета, она присела на банкетку, громко выдохнула и набрала мужа.

— Аркаша, у меня просто нет слов! Можешь говорить? Или забери меня и пойдём выпьем, это нужно как-то переварить и встроить в систему. А я думаю, почему Ксюша была отличницей, а сейчас за малым не скатилась на одни трояки, а оказывается, просто никто не видел её «прекрасную мамочку» ...

С этого дня «прекрасная» мама Ксении Завадской, благодаря дельному совету соседки Лизы, стала правильной Изумрудной мамочкой на все 100%, а через полгода, когда дочь перешла в девятый, стала ещё и членом родительского комитета — так было ещё надёжнее и приятнее…

Ребенок был рядом, она могла следить за процессом, не допускать вредного и по возможности добавлять в учёбу капельку приятного, но не это было главным источником удовольствия. Ей, как и многим мамам отчаянно хотелось быть нужной и востребованной. И то, и другое новый статус готов был ей обеспечить с избытком.

От автора

В цикл войдут пять книг, которые охватывают всю школьную жизнь одного класса, с 1 по 11 класс. А также рассказы, вошедшие в данные книги, которые могут существовать как отдельные произведения.