Правила волшебной кухни - 6

Дворец Дожа встретил меня, мягко говоря, помпезно. Меня и таких же как я соискателей «желания Дожа» проводили внутрь с какого-то другого входа, нежели раньше — здесь я раньше не бывал. Надо сказать, что количество участников, мягко говоря, не впечатляло. Похоже, «естественный отбор» к турниру прошли далеко не все!

Потолки уходили в бесконечность, мраморные полы были надраены до блеска, а все стены были завешаны гобеленами. Огромными, тяжёлыми, явно что старинными, ну а что самое главное — на каждом были изображены шахматные мотивы. Белые и чёрные фигуры застыли в вечном противостоянии — пешки шуровали в атаку, кони скакали через них по клетчатым полям, а короли и ферзи взирали на всё это с высоты своих позиций.

— Красиво, — сказал я сам себе. Вроде бы тихо сказал, а эхо всё равно подхватило мой голос и унесло куда-то высоко-высоко, под своды зала.

А вот и ряженые! Ко мне подошёл усатый, измученный жизнью мужичок в ростовом костюме чёрной пешки и молча указал направление. Туда, мол. Коридоры, лестницы, ещё коридоры. Доверяясь стадному инстинкту, я брёл в толпе моих будущих оппонентов. Брёл, брёл и добрёл до внутреннего двора.

Признаться, я даже не думал, что он здесь есть. Открытое тёмное небо, вымощенная старинным камнем площадь, газоны и человек тридцать, которые уже столпились по центру. Игроки были разные — от стариков с тросточками до подростков. Тут же ко мне подошла белая пешка, у которой на руке была навешана россыпь бейджей.

— Имя?

— Артуро Маринари.

— Вот, — немного покопавшись пешка отыскала бейдж с моим именем. — Наденьте.

Наденьте, так наденьте. Нацепив бейджик на грудь, я ещё раз огляделся. Вокруг уже вовсю шло знакомство — кто-то жал руки, кто-то обменивался визитками, а кто-то нервно озирался и жадно пил воду. Видимо, после потного забега по ночным улицам. Атмосферка царила как будто бы перед экзамен. А впрочем… возможно, так оно и есть.

Минута, две, три, и тут раздался звон колокола Сан-Марко. Причём здесь, в непосредственной близости от него, звук оказался настолько мощным, что вибрация, казалось, пошла по камням у меня под ногами.

— Внимание-внимание! — раздался голос откуда-то сверху.

А если точнее, то с балкона, смотревшего во внутренний двор. Принадлежал он, как нетрудно догадаться, человеку в ростовом костюме короля. Причём такого… неопределившегося. Король был ни чёрный, и не белый, а в клетку — ну точь-в-точь поварские штаны. Выглядел товарищ одновременно величественно и нелепо.

— Все, кто не успел явиться во Дворец к этому моменту, считаются опоздавшими! Участие в турнире для них отныне и навсегда закрыто!

И в этот же самый момент из-за ближайшей колонны вылетел ветхий дедуган. Босиком, в одних штанах и распахнутой рубашке, с растрёпанными седыми и жиденькими волосами. Бежал он при это том, будто за ним гонятся.

— Постойте! Подождите! Я здесь! Я успел!

Король на балконе склонил голову набок, смерил его презрительным взглядом и холодно произнёс:

— Вы опоздали, синьор.

— Да как так-то?! — взвыл дед. — Я даже туфли не надевал, чтобы время не терять! Я же босиком с другого конца Венеции бежал! Мне девяносто пять лет! Что же вы делаете, грёбаные волки?! Что творите?!

Дед явно был в ярости. Но при этом в глазах у него был не столько гнев, сколько обречённость. Как у человека, который уже в курсе чем дело кончится, не простит себя, если хотя бы не попытается.

— Нет! — сказал Король. — Правила есть правила, синьор. Вы знали условия. Мы не можем сделать исключение, и не важно сколько вам лет.

Дед замер. Посмотрел на свои босые ноги, потом на балкон, потом на других участников и, под конец, на двух пешек, которые уже двинулись в его сторону с явным намерением вывести вон.

— Значит, не судьба, — вздохнул дед, а потом крикнул пешкам. — Не трожьте! Сам уйду, — и высоко вздёрнув подбородок зашагал прочь.

Я же проводил его взглядом и поймал себя на мысли — а ведь в этом вся Венеция. Правила в этом городе зачастую не просто прихоть бюрократов. Половину правил здесь диктует непосредственно сама Венеция. И даже если ты девяностопятилетний босоногий старец, для тебя не сделают исключение, ведь строгая система тут же рухнет.

Король тем временем снова подал голос с балкона.

— Уважаемые игроки! Сегодня состоится финальный тур шахматного турнира Дожа! Прямо сейчас вы должны собраться с мыслями и хорошенечко подготовиться! Начало с минуты на минуту! Но прежде, чем мы начнём, я обязан спросить. Есть ли среди вас те, кто хочет выйти из турнира? Сейчас вы можете сделать это без последствий. Если не уверены в себе, просто уходите.

Тишина. Никто даже не шелохнулся.

— Хорошо! — сказал Король и хлопнул в ладоши.

По хлопку из всех дверей, ведущих во внутренний двор, хлынули пешки. Целая толпа. Чёрные, белые, и все как один молчаливые. Одна из них подошла ко мне, взяла за руку и потащила за собой. Не агрессивно, но весьма настойчиво.

К этому моменту я уже ожидал чего угодно, но когда меня повели к выходу из дворца я просто вынужден был хотя бы для проформы сказать:

— Да ладно?

Меня и всех остальных игроков вывели на площадь Сан-Марко. Но это ещё так, цветочки на древе безмерного моего удивления, а ягодки — это пристань. Особо не задерживаясь, чтобы подождать отстающих, моя пешка потащила меня в сторону пристани, где уже ждали корабли.

Три штуки. Старинные. Настоящие венецианские галеры — до сих пор такие я видел только на картинах или в их аномальном призрачном амплуа. Длинные, узкие, с высокими носами, украшенными резными фигурами львов. Паруса пока что были спущены, но на мачтах вовсю развевались гербы города. А ещё вёсла! Десятки вёсел, торчащих с бортов, как лапы у сороконожки.

— Ничего себе, — выдохнул кто-то рядом.

А вот я пока что промолчал. Ведь вполне возможно, что сейчас выяснится — турнир будет проходить под водой, и вот тогда-то настанет настоящее время удивляться. Но! Настолько далеко Венеция всё-таки не зашла. Участников турнира рассадили по кораблям, пешки остались на пристани, а на палубу высыпали мускулистые мужичары в полосатых тельняшках.

— Отчаливаем! — заорал капитан. Старый, морщинистый, с повязкой на глазу, однако без деревянной ноги и попугая. Короче говоря, не совсем каноничный.

Гребцы ударили вёслами, и корабли медленно двинулись вдоль по каналам. Мы плыли, и плыли, и плыли, и плыли… и не было этому плаванью ни конца, ни края. Сначала я с интересом глазел по сторонам — всё-таки Венецию с воды я обычно лицезрел с гондолы, и оттуда, то есть снизу, мало чего видел. Однако спустя полчаса даже этот интерес иссяк. Мы просто плыли. Канал сменялся каналом, и никто нам ничего не объяснял. Где мы? Куда движемся? А что самое интересное — на кой-хрен?

Экипаж корабля молчал так, будто бы им было запрещено с нами общаться. Зато участники решили, что раз уж все мы здесь сегодня собрались, то нужно как-то себя развлекать. А что у нас лучшее развлечение для шахматиста? Ну конечно же! Доказать другому шахматисту, что тот лох, и вообще играть не умеет.

Ругань нарастала. Я не вмешивался. Сперва немного послушал, а затем решил, что этот галдёж меня убаюкивает и не хуже звуков леса или пения китов подходит для того, чтобы под него подремать. Тем, собственно говоря, я и занялся. Нашёл удобное место на палубе, прикрыл глаза и тут провалился в темноту. А очнулся лишь тогда, когда капитан заорал:

— Прибыли!

Всё та же ночь, всё тот же корабль, всё та же… площадь?

— Какого хрена? — тут уж и я не выдержал и окликнул капитана. — Эй! Так ведь мы отсюда отплывали! Мы что, вернулись назад?!

— Ну да, — сказал он. — Именно. А вы чего хотели?

Я вздохнул и понял, что дальнейший разговор не имеет никакого смысла. Всё! Турнир так турнир, странность так странность. Делайте что хотите. Если нужно просто так плавать вокруг Венеции, будем просто так плавать вокруг Венеции. В конце концов, я уже достаточно пожил здесь, чтобы удивляться таким вещам.

А хотя… на кой-чёрт я вообще записался на этот турнир? «Шахматрон-3000» — ладно. Там и знания, и талант на лицо, но я-то? Я же не фанат шахмат, и игрок весьма посредственный. Я ж повар. Мне бы сейчас котлеты лепить, а не вот-это-вот-всё…

Ладно.

Пешки, которые как будто бы никуда не расходились, приняли нас на пристани, и повели обратно во Дворец по уже привычному маршруту. И на сей раз во внутреннем дворе вместо Короля нас ждал Ферзь. Или… ферзиха? Короче говоря женщина в роскошном платье, расшитом шахматными клетками, и с чёрно-белой короной на голове. Высокая, статная, красивошная. Признаться, прятать такую фигуру за поролоном ростовых кукол было бы настоящим преступлением.

— Уважаемые участники! — крикнула Ферзь. — Сегодня вы должны показать всё, на что способны! Поблажек не будет никому! Вы уже молодцы, что сумели пройти отборочные туры и добраться до финала, но знайте — это лишь начало! Теперь вас ждёт настоящая битва!

Речь, конечно, пламенная и вдохновенная, но… какие, блин, отборочные? Я — не самый лучший игрок на свете, а всё равно сюда попал. Тем временем люди вокруг стояли с такими гордыми лицами, будто действительно уже что-то очень важное выиграли.

— Итак! — Ферзь махнула рукой. — Сейчас вы пройдёте сквозь врата за моей спиной и попадёте в место, которое было специально приготовлено для вас! Там вы, возможно, встретите свою судьбу! А кто-то… как знать? Кто-то, возможно, встретит там и свой конец!

По толпе пробежал нервный шёпот.

— Шахматы — это опасная игра! — сказала Ферзь и тут одна из пешек, что стояла у этих самых врат, вдруг начала смеяться. Сначала тихо, но затем всё громче и громче. И смех этот был… если и не сатанинским, то уж точно зловещим. Как у злодея из дешёвого ужастика, вот только раз в десять убедительней.

— МУА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Все замерли. Даже Ферзь, и та опешила, как будто бы что-то пошло не по плану. Выручила другая пешка — недолго думая, она всекла своему зловещему коллеге по плюшевому шлему так, что он чуть было не слетел.

— Прошу прощения, — сказала пешка уже нормальным, человеческим голосом. — Двенадцать лет в актёрской школе… ну не зря же, верно?

Ферзи кивнула, и врата перед нами распахнулись. В открывшемся взору зале я ожидал увидеть примерно следующее: кучу столов с шахматными досками, ну и, возможно, трон, на котором восседает сам Дож в окружении свиты. Однако когда хлынувший из зала свет перестал слепить глаза…

Да, столов было много. Вот только вместо досок на них была еда. Много-много еды.

— Прошу к столу! — объявила Ферзь. — Фуршет объявляется открытым!

— Стоп, — шепнул я проходящей мимо пешке, схватив её за рукав. — Что это значит? Только что ведь говорили, что в это зале всё приготовлено.

— Ну да, — кивнула пешка. — Еда. Приготовлена. Всё свежее, всё вкусное. Берите, не стесняйтесь.

— А как же «встретить свою судьбу»?

— О, синьор! — вместо пешки ответил мне один из игроков, низенький пухляш с бейджиком, на котором значилось «Джузеппе Феррари». — Судьбу там действительно можно встретить. В этом месте собрались уважаемые синьоры, который горят этой игрой и любят эту игру. Кто знает, какие знакомства тут могут произойти? Кто знает, какие могут быть заключены сделки и созданы союзы?

— Ну допустим, — кивнул я, хотя заявление было спорным. — А смерть тут причём? Причём тут «встретить свой конец»?

— А вы что, не знаете сколько народу насмерть давится орешками на шахматных турнирах? Или травится рыбой фугу? Кстати, я её кажется вижу, — Джузеппе прищурился, а затем направился в направлении одного из шахматных столов. — Присоединяйтесь, синьор. Ешьте-ешьте!

Ну что ж… фуршет так фуршет. Чисто с профессиональной точки зрения будет интересно посмотреть, чем кормят во Дворце Дожей.

Итак! Я взял тарелку и прошёлся вдоль всех столов. А было тут на самом деле почти всё: от классических венецианских закусок до изысков международной кухни. Я наложил себе в тарелку немножечко прошутто, шарик буратты и горсточку маслин. Отошёл. Съел. Вкусно. Никакого поварского таланта в том, чтобы вывалить на тарелке уже готовый продукт нет, но всё-таки выбрать этот продукт… достойно.

В атмосфере всеобщего чавканья прошёл час. Или мне показалось, что прошёл час? Чёрт его знает. Но я внезапно снова проголодался, и совершил второй набег на столы. В этот раз решил съесть что-нибудь поплотнее, и взял порцию ризотто с трюфелями. И вот тут уж отрицать очевидное глупо — это блюдо явно готовили профессионалы.

И снова потянулось мучительное ожидание. И снова я проголодался. В третий раз я решил рискнуть и попробовать фугу местного приготовления. Раз уж его подают, то почему бы и нет?

— Это точно безопасно? — спросил я у повара в белом колпаке, что стоял рядышком.

— Если я всё правильно нарезал, то да, — ответил мужчина. — А если нет, то мы похороним вас со всеми почестями.

Я хмыкнул, но порцию всё-таки взял. Съел. Не умер. Тем временем люди вокруг начали откровенно нервничать. Кто-то мерил шагами зал, кто-то шептался по углам, а кто-то начал в открытую качать на пешек-организаторов.

Ну а я пока что просто наблюдал. Судя по моим внутренним часам, с момента моего прибытия во Дворец прошло часов шесть, и по идее на горизонте уже должен был забрезжить рассвет, но… ничего такого. Ночь. Глухая.

Наконец, когда терпение начало лопаться у всех без исключения, в зале появились Ферзь и Король. Оба встали на небольшое возвышение у дальней стены зала, и Ферзь взяла слово:

— Уважаемые участники, фуршет окончен! Просим всех пройти на последний этап!

— Ну наконец-то, — выдохнул кто-то.

А я подметил про себя. Господа в шахматных костюмах очень любят играть со словами. И вот теперь, когда один из них ляпнул вслух «последний этап», у меня есть все основания в случае чего притянуть его за этим самые слова.

Врата открылись и нас вывели обратно во внутренний двор. Именно туда, откуда всё и начиналось. Но опять! ОПЯТЬ!!! Опять ни досок для игры, ни столов я не увидел. Только пустой каменный двор и стены дворца.

— И что мы тут будем делать? — спросил я, но вместо ответа кого-то из организаторов услышал колокол Сан-Марко.

На сей раз он начал трезвонить с какими-то паническими настроениями. Примерно так же, как тогда, когда начиналась Жатва. Звук был оглушительным, и люди вокруг меня начали паниковать. Кто-то заорал, кто-то попытался бежать, но был пойман стоящими по периметру пешками.

— Внимание! — заорал Король, когда колокол стих. — Слушайте, и не говорите, что не слышали! Правила! Прямо сейчас вы все должны сесть в позу для медитаций! Не двигаться! Не говорить! Не кашлять! Не чесаться!

— И не сморкаться! — добавила Ферзь.

— Вы должны просто сидеть! Чтобы не происходило вокруг вас, вы должны оставаться недвижимы! Когда придёт ваша очередь, ваше имя непременно назовут! Тогда вы можете встать, открыть глаза и пройти к игре! Но до этого времени сидите спокойно и не двигайтесь!

Медитация, значит? Ну ладно. Не дожидаясь повторного приглашения, я сел на холодный камень, скрестил ноги, закрыл глаза и выровнял дыхание.

— Вы услышите только своё имя! — добавил Король. — Вы не услышите, как называют чужие! Так это работает! А теперь… начали!

Крик Короля прозвучал как выстрел. Я тем временем уже сидел с закрытыми глазами и чувствовал, как вокруг происходит какое-то шебутное движение. Люди спешно падали на землю и приступали к медитациям. Кто-то успел, а кто-то…

— Вы дисквалифицированы! — заорал Король. — Вы не успели сесть! Прошу немедленно покинуть двор!

И этого «кого-то» увели. Бедняга шаркал ногами и всхлипывал на ходу, но правила есть правила. А вторая дисквалификация произошла уже через минуту.

— Вы дёрнулись!

— Но у меня затекла нога!

— Это неважно! Покиньте двор!

А через пять минут и третья:

— Ачхойля!

— Я не верю своим ушам! — на сей раз заорала Ферзь. — Вы что, действительно чихнули?! Это ужасное неуважение в Дожу и его правилам! Подите прочь немедля!

Я же сидел неподвижно и глаз не открывал. Слух обострился и тут я понял, что не о всех дисквалификациях объявляли вслух. Нас становилось всё меньше и меньше и… кстати! Я ведь ещё на выходе из фуршетного зала не досчитался некоторых участников. Неужели и правда орехами подавились?

Ладно. Надеюсь, что Дож всё-таки не настолько отморожен, чтобы на его турнире действительно гибли люди. Я продолжил сидеть и думать. К слову, интересное место для медитаций — чувствуется тут какая-то скрытая сила.

И тут… началось!

Вокруг меня стало происходить всякое. Вот завыл ветер. Вот послышался чей-то смех, вот плач, вот шипение и мявканье, с которым протекает кошачья драка стенка на стенку. А в какой-то момент я услышал звон монет. Кто-то бросал их на камень, и звук был… золотым.

Точно-точно. Говорят, что на слух невозможно различить металл, из которого сделана монета. Но если ты постоянно работаешь с людьми и частенько принимаешь оплату за кассой, то постепенно учишься этому. И я научился. Личный опыт, так его раз эдак. У золота ведь совершенно иное звучание, чем у того же серебра. Более тяжёлое какое-то… более благородное!

Итак. Вокруг творилась форменная дичь, но я держал концентрацию. Думал вот о чём — если сейчас на меня кто-нибудь нападёт, то сдерживаться я не буду и моментально шарахну в ответ энергией. Но до тех пор надо сдерживаться и держать ауру в узде. Пускай думают, что я обычный поварёнок, который случайно затесался в эту компанию.

— Я ВИНОВА-ААА-АААТ!!! — вдруг заорал мужской голос рядом со мной. — Это я! Да, это я украл мощи святого Марка из собора и подбросил вместо них куриные кости! И это я поджёг гондолу синьора Росси! А ещё… ещё… ещё я писал в раковину в гостях!

У-у-у-ух… если это проверка, то хорошая. Чуть было не улыбнулся. Мужик тем временем начал рыдать, следом раздались шаги пешек и звук… как будто бы мужика тащили прочь со двора волоком. И не успел я отойти от первой атаки, как тут же произошла вторая.

Кто-то подошёл ко мне вплотную. Кто-то… ну явно не из организаторов. Все эти короли и пешки были обычными людьми, а вот от НЕГО я почувствовал аномальный холод. И холод, и запах гнилых листьев.

— Спички есть? — произнёс хриплый голос и мне на плечо легла ладонь.

И снова я чуть было не потерял концентрацию. Захотелось немедленно ответить: «Не курю и вам не советую», — но я сдержался. Аномальный курильщик ушёл, но плечо, на которое он положил мне руку… как же оно пекло! Жгло так, будто меня поливали раскалённым металлам. Я стиснул зубы, но не двинулся.

Прикосновение явно было непростым. И сама сущность тоже. Нечисть ли, аномалия ли, но сильная, зараза. Чтобы хоть как-то проигнорировать боль, я снова сосредоточился на дыхании. Терять счёт времени — привычное дело. Я ведь и без того провожу целую кучу времени в медитациях. Во-первых, так проще запоминать рецепты и прямо на ходу придумывать новые. Когда ты сидишь с закрытыми глазами, мозг работает совершенно иначе — быстрее, глубже, без отвлекающих факторов.

Так вот. Обычно я примерно понимаю, сколько времени прошло с момента начала медитаций. Внутренние часы работают с точностью до плюс-минус десяти минут. Но тут… пустота. Как будто бы само место не давало мне сконцентрироваться на времени. Может, прошла пара минут. Может, час. Может, день. А может и год уже минул, а я теперь сижу на площади во Дворце Дожа как бесплатная достопримечательность, вокруг меня натянуты заградительные ленточки, а бабушка-уборщица когда никто не видит заметает мне под задницу листву и окурки…

Неважно! Сижу! Держусь! Жжение с плеча ушло, но тут вместо него у меня внезапно начало болеть всё тело. Сначала спина, потом ноги, потом шея. Ноющая боль, невыносимая, однако… как-то выносил.

И тут за спиной раздался знакомый с детства голос:

— Артур, — сказал дед Богдан и тяжело вздохнул. — Ну и что за хернёй ты тут страдаешь, а? Ты не понимаешь разве? Это же ловушка для идиотов. У тебя прямо сейчас разрушается энергетическая структура. Твой дар пачкается тёмной энергией, ты выйдешь отсюда немощным. Встань уже! Прекращай! Не позорь меня ради какой-то глупой игры!

Ну… от такого я чуть было не рассмеялся. И сказать бы: «хорошая попытка», — вот только попытка откровенно хреновая. Не верю! Кто-то прочитал мои мысли, вытащил из них образ деда и попытался использовать против меня. Вот только если бы это был настоящий Богдан Сазонов, то сказал бы он мне совершенно другое. Что-то типа:

— Держись, внучара! Проиграешь — я тебе лично ремня всыплю! Сазоновы никогда не сдаются!

Да. Именно этому он меня и учил — никогда не сдаваться. Даже если всё против тебя, и мир вокруг рушится. Как он там говорил? «Для повара даже отсутствие всех пальцев на руках не повод бросить готовить!»

А потому терпим. Ещё немного, и я снова почувствовал ритм времени. Вдох четыре секунды, задержка дыхания четыре секунды, и выдох столько же. Пять циклов, вот тебе и минута. Тут же стало значительно легче, как будто с плеч упал тяжёлый груз. «Значит», — подумал я: «раз даже эта тема с дедом не прокатила, меня перестали искушать. Либо же поняли, что ни на какие провокации я не поддамся».

И тут:

— Артуро Маринари, — раздался незнакомый голос. — Ваша очередь. Прошу к столу.

А вот это уже было озвучено в правилах организаторов. Я открыл глаза, медленно поднялся на ноги и понял, что у меня действительно затекло примерно всё.

— Хух…

Тут я огляделся и понял, что двор теперь был совершенно пуст. Ни участников, ни пешек, ни Короля с Ферзём.

— Эй? — позвал я. — Есть кто живой?

Тишина. Хм-м-м… то ли я здесь действительно один, то ли кто-то хочет, чтобы я так думал, а на самом деле всех остальных накрыли какой-то хитрой иллюзией. Ну… либо все уже сыграли, а я последний просто потому, что потому. Жребий выпал так, а не иначе. И тут же я понял, что я ужасно голоден.

Не просто хочу перекусить, а вот… убил бы за тарелку борща! Голод был такой, что желудок сводило, а в глазах темнело.

— Да что ж такое?! — спросил я у пустоты двора, обернулся назад и: — Ой, — увидел посредине двора столик с шахматной доска и старичка, сидящего за ним.

Что ж… ну наконец-то! Не мешкая, я начал двигаться на встречу своему оппоненту, и понял, что ноги едва-едва движутся. Как будто бы я шурую по болоту в резиновых сапогах на вырост — каждый шаг давался с неимоверным трудом.

Однако — смог. Добрался. Старик молча указал на стул напротив, и я сел. Тут же почувствовал, как вокруг стола бушуют всевозможные энергии и эманации. Такие мощные, что аж волосы встают дыбом. Воздух вокруг стола загустел, потемнел, а потом с крыш дворца начал клубами валиться туман. Ещё мгновение, и заволокло всё вокруг.

Во всём мире остался только я, стол, шахматы и старик напротив.

— Какими будешь играть? — тихо спросил мой оппонент. — Чёрными или белыми?

— Без разницы, — честно ответил я.

— Так и мне тоже, — хохотнул старик.

После чего вальяжно так, можно даже сказать «лениво», ударил кулаком по доске. Доска приподнялась над столом и начала крутиться с такой бешеной скоростью, что фигуры слились в разноцветные полосы. Сперва. А затем во всём этом мельтешении проявилась проекция герба Венеции, и тут-то до меня дошло…

Дож. Вот он. Силён мужик, вон какое колдунство умеет. До сих пор ни одно фигура не улетела прочь, и доска вдруг стала останавливаться. А остановилась она белыми фигурами в мою сторону.

— Это партия будет для тебя решающей, — сказал Дож. — Ты это понимаешь?

— Да, — кивнул я.

— Так пусть начнётся игра!

Момент настал ответственный, и от того я чуть не рассмеялся, когда понял о чём именно я сейчас думаю. Я так долго шёл к этому. Через ложные вызовы, плаванье по каналам, фуршеты и медитации, а теперь сижу напротив самого Дожа и чуть не лопаюсь от нетерпения — поскорее бы уже проиграть, вернуться в «Марину» и чего-нибудь съесть!

Голод был такой, что мне хотелось начать готовить прямо сейчас. Ножом подбить пролетающую мимо чайку, ощипать её, а потом развести костёр из шахматной доски и пожарить её на огне. Точно-точно! Помнится, где-то там в тумане клумба, а на ней кустик розмарина был. Вот тебе и специи.

Ну а насчёт игры мысли были следующие: Дож — фанат. Притом одержимый. Человек настолько любит шахматы, и настолько в них преуспел, что ради игры устраивает какие-то непонятные и запутанные квесты. Все эти подготовки, отборы, испытания. И всё это ради чего?

Пра-а-а-авильно! Чтобы просто показать другим, НАСКОЛЬКО он их превосходит. И… честно говоря — ноль осуждения. Я таких людей по жизни встречал частенько, и понимаю, что такое поведение совершенно нормально. Очень многие ведут себя подобным образом. Ну а особенно те, кто долго живёт и много чего добился.

Нет! Я, конечно, постараюсь. Буду стараться выиграть изо всех сил, но я всё-таки не наивный юноша с Чукотки, трезво оцениваю свои шансы и понимаю, что в моём случае победа может быть лишь технической. Ну… если вдруг Дож заснёт. Мысли не самые радужные, но уж какие есть.

Ладно! Мои белые. е2 — е4, погнали.

— Угу, — кивнул Дож и мгновенно мне ответил е7-е5.

В целом, для начала партии такие стремительные ходы не редкость. Я сходил своим конём, а Дож своим. И тут бы уже притормозить и подумать, но скорость, наоборот, начала нарастать. Я едва успевал думать, а Дож, кажется, не думал вообще. Он просто двигал фигуры, как будто знает все ходы наперёд.

Ход, ход, ход, ход, и тут:

— Шах и мат, — сказал Дож.

Я же в шоке уставился на доску, посмотрел/посчитал и согласно кивнул:

— Ага… я вижу…

Откинувшись на спинку стула, я перепроверил всё ещё раз. Потом ещё раз, и ещё. Хотелось понять не было ли ошибки, и… почему так быстро-то?! Разве такое вообще возможно?! Это даже не детский мат, это… ясельный!

Дож тем временем протянул мне руку.

— Мне было приятно поиграть с вами, Артуро Маринари, вы были достойный соперник! Жаль, что вы проиграли! — сказал он. — И я очень благодарен тебе за эту игру.

Я немного офигел от такого.

— Спасибо, — сказал я и пожал руку. — Вот только… Это же вы проиграли!

— Да? — искренне удивился дож и оглядел доску. К нему тут же прорвался через магический заслон советник и что-то прошептал ем на ухо и тут же исчез. — Гхм… НУ ладно, я так я!

Я офигел еще больше.

— А… можно задать вопрос?

— Задавай, конечно.

— Синьор Дож…, а вы вообще понимаете, что такое шахматы?

Дож посмотрел на меня, помолчал, а затем широко-широко улыбнулся.

— Если честно, — сказал он. — Я даже не знаю, как фигуры называются, — и заливисто так рассмеялся. — Хотя нет знаю! Это конь! И он ходит буквой «Гы»!

— А… — осторожно начал я.

— А вы первый, кто до игры со мной в финале дошел!

От автора

Она врач. Очнулась в XIX веке. Местная медицина опаснее болезни, но умирать она не собирается. История про разум, упрямство и желание жить.

🩺https://author.today/reader/551606