Правила загадочной игры

Звонок от Генки застал Антона за третьей чашкой чая и бессмысленным листанием вакансий. Не работа, а какая-то временная подработка. Связана с играми — то ли тестировать, то ли допиливать. Генка, друг со времён общежития, в кодах и движках разбирался как балерина в квантовой физике, но у него был нюх на тёплые, хоть и странные, местечки. А сейчас ему это было особенно нужно: его выставила за дверь жена, и он вёл тонкую дипломатическую войну за право вернуться, не теряя лица. «Перекантуюсь у тебя? А лучше — махнём куда-нибудь на месяц, бабла поднимем и я ей такой козырь предъявлю!» — убеждал он.

Антон покрутил у виска, но мысль о том, чтобы сидеть в четырёх стенах со своей обидой, была ещё противнее. Он согласился. Не из-за денег (сократили его по-белому, с хорошим выходным пособием), а из-за смутного чувства, что надо сменить картинку. Хотя бы на время.

Подруга Марина, узнав, вздохнула: «Макс, да ты же даже в танчики последний раз в институте играл!». Он и сам это понимал. В их студенческие годы на хобби вроде геймерства не было ни времени, ни денег — только учёба и подработки. Но сейчас-то он был свободным человеком. Почему бы и нет?

На встречу шли втроём: Антон, Генка и Слава — их общий знакомый, здоровяк с душой романтика, мечтавший в школьные годы о латах и драконах. Дорогой оживлённо обсуждали грядущее.

«Я, например, возьму себе класс следопыта или алхимика, — строил планы Антон, самый рассудительный из них. — Системный подход, прокачка через крафт, аналитика…»

«Брешешь! — фыркнул Слава, мечтательно сжимая кулаки, будто в них уже был эфес двуручника. — Ты на первую же гоблинскую башку сядешь и расплачешься. Нет, тут надо брать чистый урон! Чтоб одним ударом!»

Генка шёл сзади, хмурый и скептичный. «Надуют, как всегда. Антона позвал я, потому что он в этом шаманском коде хоть что-то понимает. А нас, скорее всего, посадят на клики мыши по скриптам за копейки. Игровое тестирование, ё-моё. Самый низ IT-пищевой цепочки».

Офис компании оказался не в стеклянной башне делового центра, а в трёхкомнатной квартире на первом этаже старой, но ещё крепкой сталинки. Пахло здесь не кофе и амбициями, а воском для паркета, пылью из-под плинтусов и той особой, казённой тоской, которая бывает в очередях ЖЭКа. Антона это не столько насторожило, сколько позабавило.

В комнате для собеседования уже толпилось человек двадцать. Пестрое сообщество: парочка восторженных студентов в футболках с эльфами, несколько мрачноватых мужчин за тридцать (бывшие военные? системные администраторы, ищущие подработки?), пара девушек, с интересом разглядывавших постер на стене с изображением чего-то среднего между драконом и схемой нейросети.

Их будущий работодатель вышел неспешно. Мужчина лет пятидесяти, в добротном, но безнадёжно вышедшем из моды костюме. Представился: «Иван Иванович Крутильский». Лицо — не начальственное, а скорее бухгалтерское: усталое, с глубокими складками у рта, будто от многолетнего подсчёта чужих грехов по ведомости. Человек, объясняющий одно и то же десятый раз за день и уже не надеющийся быть понятым.

Антон мысленно присвоил ему метку И.И. и приготовился слушать.

Иван Иванович Крутильский вытер платком лоб, хотя в комнате было прохладно, и начал объяснять. Говорил он чётко, безэмоционально, словно зачитывал инструкцию к советскому станку.

— Суть работы. Вы будете играть. В реалистичную игру. Но не тестировать геймплей, а выполнять в ней физические работы. Земледелие. Строительство. Персонаж создаётся на основе ваших биометрических данных, поэтому перед контрактом — обязательное измерение физических показателей. Сила, выносливость, ловкость.

В зале повисло недоумённое молчание. Его прервал один из «суровых мужиков», тот самый, что позже станет Скептиком.

— Мы что, гири тут поднимать будем?

— Да, — кивнул И.И., будто это было само собой разумеющимся.

— А зачем?

— Так я же сказал. Вас нанимают на физические работы.

— Таскать виртуальные брёвна? — не отставал мужик, и в его голосе зазвенела издёвка.

— Да. И строить виртуальные дома.

— А зачем это надо?! — голос вопрошающего уже граничил с раздражением.

Крутильский вздохнул, словно устав от необходимости объяснять простые вещи.

— Вас нанимает реабилитационный центр «Восход». Наши основные клиенты… люди после тяжёлых травм, операций. Их персонажи в игре — полноценны. У них есть руки, ноги, даже если в реальности… их нет. Но физические показатели у них занижены. В первый заход они и ложку поднять не могут, не то что бревно. А вы — сможете. Вы — здоровая группа. Статисты, если хотите.

В зале пронёсся сдержанный гул. «Странная игра», — пробормотал кто-то сзади.

— Вначале всем надо пройти лабиринт, — продолжал И.И., не обращая внимания. — За прохождение — призовые вещи. Профессию предложит игра, выбор… как правило, невелик. Шесть часов в день — работаете на нанимателя. Два — на себя. Основные правила: не конфликтовать с администрацией, не калечиться, не умирать. Воскрешения нет. Персонаж — один. Смерть персонажа означает вылет из игры, увольнение и, возможно, штраф.

Зал оживился по-настоящему. Посыпались вопросы, на которые, как почувствовал Антон, Иван Иванович отвечал заученными, но уклончивыми фразами.

— А для чего такая игра вообще нужна? Чем она интересна? — спросила одна из девушек.

Вместо ответа И.И. перевёл стрелки, и в его глазах мелькнул странный огонёк:

— А скажите, какие главные проблемы у обычных игроков в компьютерные игры?

Народ повелся. Заговорили про зависимость, про выпадение из реальной жизни, про то, что в капсуле мышцы атрофируются.

— Да-да, именно! — оживился Крутильский, словно поймал кого-то на слове. — А наша игра — лечебное средство. Профилактика гиподинамии. Совмещение полезного с… социально полезным.

«Статисты, — мысленно повторил про себя Антон, глядя на усталое лицо И.И. — Здоровые лохи, которые таскают брёвна, чтобы хрупкие принцы крови потом по этому миру гуляли. Логично. Бизнес-модель как у фитнес-клуба, только с погружением».

Но дальше стало интереснее. Зашла речь об ограниченном числе игроков. И.И. туманно намекнул на «запредельные нагрузки на вычислительные мощности». Сказал, что владелец игры — центр, но сами они её не разрабатывали.

— Получили готовый продукт. Установили на сервера в Липатьевском филиале где-то год назад.

«Липатьевский филиал, — зацепился Антон. — Глухомань. Дачи, лес, заброшенный завод позапрошлого века. Какие нафиг сервера?»

— А атаки на сервера были? Хакерские? — ехидно спросил Скептик, явно наслаждаясь ролью адвоката дьявола.

— Игра… устойчива, — уклончиво ответил И.И., и Антону показалось, что в его глазах мелькнула тень не лжи, а непонятной даже ему самому растерянности. Будто он и сам не до конца понимал, с чем имеет дело.

— А если игра так зайдёт, что захотим остаться? — спросил Слава, и в его голосе звучала неподдельная надежда. Он уже видел себя не грузчиком, а тем самым воином с двуручником.

— Можно стать постоянным сотрудником центра. Или… купить место в гостевом секторе. Это очень дорого, — произнёс И.И. с такой плохо скрываемой, почти личной горечью, будто сам мечтал об этом и не мог себе позволить.

«Возможно, это не игра, а супертренажёр, а мы в нём — грузы, — анализировал про себя Антон. — Или подопытные кролики. Лабиринт с нагрузкой… Стресс-тест на выносливость и покорность. Для чего? Для армии? Для космонавтов?»

— Тихо, тихо! — И.И. поднял руки, наводя порядок. — После подписания контракта вы всё получите: файл с описанием, правила. А те, кто передумает… ну, возможно, что-то позже прочитают в интернете. Игра называется «Дивный мир».

— Я смотрел ваш сайт, — сказал Антон, решив перевести тему разговора. — Там говорится о каких-то пришельцах. Кмерах, кажется.

И.И. кивнул, явно довольный, что вопрос задан «по регламенту».

— Да. По игровому сценарию, «Дивный мир» — это промежуточный мир. Планеты с разумной жизнью раскиданы в космосе на огромные расстояния. Настолько огромные, что жизни не хватит даже на разговор. Вот и существует мир-посредник, связывающий все миры. В нём есть двойник Земли — Земля-2. Её открыли для остальных рас и активировали для нас высокоуровневые кмеры. Теперь земляне могут попадать туда. Местные обитатели там есть, но они… примитивнее.

Сценарий откровенно пах вторичностью, дешёвой фантастикой из девяностых. Но И.И. рассказывал об этом без тени иронии, как о прописной истине. И это было страннее любой фантастики.

Вопрос о штрафе за досрочное увольнение И.И. парировал скучной отговоркой про невозможность быстрой замены и срыв реабилитационных программ. Но Антон заподозрил иное. Место сохраняется за игроком на весь месяц, даже если персонаж погиб. Значит, важно именно место. Слот. Подключение. Его нельзя просто так перебросить другому. Как будто его… калибруют под конкретного человека. Под его «аватара».

Потом их повели в «физкультурный зал» — ещё одну квартиру в этом же доме, с вынесенной мебелью и примитивным спортинвентарём. Гири, турник, маты. Здесь они поднимали, бегали, прыгали, а лаборант в том же не по размеру халате что-то помечал в планшете. Прошли испытание не все. Пару студентов и одного из суровых мужиков отсеяли за «несоответствие физическим нормативам». Мужик спорил, кричал, что он вкалывал на стройке десять лет, но И.И. лишь пожимал плечами: «Показатели есть показатели».

Наконец, оставшимся вручили контракты. Текст был пугающе краток. Никакой мелочной юридической шелухи, только сухая суть: месяц работы, правила игры, сумма оплаты, размер штрафа за нарушение или смерть персонажа. Люди подписывали, не глядя, почти гипнотизированные обещанием денег и странной авантюры. Генка, хмурясь, пробормотал: «Пачку бумаги за подписью продаём, идиоты…», но расписался — деньги ему были отчаянно нужны для его матримониальной войны. Слава сиял, расписываясь с таким видом, будто вступает в рыцарский орден. Антон, поколебавшись, поддался стадному чувству и тоже подмахнул.

***

Через три дня микроавтобус марки «Форд», почти ровесник независимости России, трясся по разбитой дороге, ведущей в сторону Липатьевска. В салоне было человек двенадцать — те самые избранные «статисты». Воздух гудел от разговоров и пах пылью и предвкушением.

Генка, сидевший у окна, мрачно смотрел на мелькающие заросшие поля.

— «Техно-парк», — процитировал он брошюру, которую им вручили вместе с контрактом. — Я так и вижу: хрустальные башни, неоновые пальмы. А повезут, я чувствую, в какой-нибудь барак с прогнившими полами.

— Зато платят, — парировал Слава, который уже неделю читал фэнтези-форумы и теперь козырял словами «мана» и «крафт». — Месяц — и у меня будет на новый мотоцикл первоначальный взнос. А там, глядишь, и в игре чего подработаю.

Антон молча слушал. Он перечитывал файл с описанием «Дивного мира». Текст был составлен в лучших традициях плохого перевода: «Кмеры — высокоразвитая раса». Пафосная ахинея. Но среди этой ахинеи попадались сухие, технические формулировки о «нейро-мышечной синхронизации» и «адаптивном алгоритме нагрузки». Это было похоже на стыковку двух разных документов: один написан гейм-дизайнером-неудачником, другой — военным медиком.

Микроавтобус свернул с асфальта на грунтовку, прошел через какие-то полузаброшенные дачные поселки и, наконец, уперся в забор. Не хрустальный, конечно, но новый и высокий. Калитка с домофоном. Над ней скромная табличка: «Реабилитационный комплекс «Восход». Филиал №3».

За забором открывался вид, Место напоминало пионерлагерь образца конца девяностых: покосившиеся коттеджи, сосны, асфальт в трещинах, в отдалении стояло пятиэтажное здание. И главное — люди. Не игроки в лайкрах, а самые обычные люди в спортивных костюмах. Одни медленно, с палками, шли по дорожке. Другие под наблюдением инструктора делали какие-то простейшие упражнения. Место действительно было похоже на санаторий или центр реабилитации.

— Видишь, Ген, — сказал Слава, — все честно. Больные люди.

— Вижу, — буркнул Генка.

Их месячное пристанище – длинный, похожий на барак дом. Комнаты на троих. Обстановка чисто аскетичная: три кровати, шкаф, стол с чайником и плиткой, в углу – холодильник. Генка и Слава тут же принялись делить тумбочки. Антон молча сложил вещи на кровать у окна. Уже здесь, в этой казенной тишине, веселье начало таять, оставляя легкий привкус тревоги.

Им выделили время на обустройство и рекомендовали переодеться в спортивную форму. Далее их ждали обед, лекция и тренировки.

Столовая находилась в соседнем здании. Обед был простым и сытным: зеленый салат, суп, второе и компот – почти как в санатории. Там они познакомились с другими «новичками». Народ подобрался разношерстный: пара студентов-спортсменов, мужчина лет сорока, похожий на бывшего военного, несколько ребят, похожих на таких же фрилансеров из IT-сферы. Все были немного на взводе.

К рабочим местам их провели перед лекцией. Это был ангар, где рядами выстроились игровые капсулы-будки. Рядом с каждой – металлический шкафчик для личных вещей, прямо как на заводе или в школе.

Антон, увлекшись разглядыванием капсулы, немного отстал от группы. Генка и Слава, не дождавшись его, ушли вперед. Выйдя из ангара, Антон обнаружил, что группа исчезла. Видимо, они свернули куда-то. Мысль о том, чтобы броситься вдогонку, мелькнула, но тут же угасла под натиском внезапно нахлынувшей лени.

Следующим пунктом программы была лекция о прохождении лабиринта, за которой следовала практическая тренировка. Лабиринт был лишен врагов, что обещало отсутствие проблем с выживанием. Антон вспомнил слова И.И. Крутицкого, сказанные сразу после подписания контрактов: нельзя ставить метки, силы надо экономить. "Неужели я не справлюсь за сутки? – промелькнула мысль. – Я же видел довольно много игровых лабиринтов!"

Капсула оказалась похожей на кресло пилота с полузакрытым куполом. Внутри пахло озоном и новым пластиком. Антон устроился поудобнее, пристегнул ремни — инструкция требовала — и надел гарнитуру. На широком мониторе загорелся стандартный логотип «Дивного мира». Всё чинно и благопристойно.

«Инициализация подключения. Сканирование биометрии».

Экран потемнел, а потом вспыхнул окном создания персонажа. Антон фыркнул. Никакой настройки внешности, расы, пола. Только поле для имени. Он машинально ввёл «Антон». Система мигнула красным: «Имя занято». Занято? Кем? Другими работниками? Он ввёл «Ант» — сокращённое домашнее прозвище, которое он терпеть не мог. «Имя свободно. Подтвердите». Что ж, хоть так. «Ант» так «Ант».

Как только он подтвердил, на экране появилась не загрузка мира, а... инструкция.

«Внимание. После материализации на левом запястье вашего аватара будет находиться персональный браслет Эйкумены (ПБЭ). Основной элемент управления — круглая кнопка. Краткое нажатие: вызов/скрытие основного информационного экрана. Длинное нажатие: настройки».

Далее шли картинки, как этот экран — полупрозрачная голографическая панель — можно перемещать в воздухе, прикреплять к любой поверхности, делать больше, меньше, регулировать прозрачность. «В отличие от архаичных интерфейсов, ПБЭ не загораживает обзор и не вызывает информационной перегрузки. Всё — под вашим контролем». Текст звучал с горделивым снобизмом. Ант усмехнулся. Стильно.

«Текущий статус экрана: Приветственный. После прохождения лабиринта здесь будет отображаться полезная информация. Удачи, первооткрыватель».

И тут экран перед ним резко замигал тревожным жёлтым. В наушниках раздался нарастающий шум — не системный гул, а настоящий рёв океанских волн, от которого вздрогнуло всё тело. Кресло под ним вибрировало. И самое нелепое: весь его игровой «пульт» — монитор, столик с клавиатурой — плавно, как по рельсам, уехал влево и растворился в темноте, оставив его в пустоте. Это было настолько неожиданно и технически бессмысленно, что Ант только рассмеялся.

— Ну, крутотень, — пробормотал он.

Пустота сменилась мягким светом. Он стоял в небольшой каменной комнате. На нем была простая рубаха и штаны из грубой ткани, а на ногах — крепкие ботинки. На левом запястье, как и обещали, туго сидел широкий металлический браслет с одной пуговкой. Он был материален, холоден и очень реален. Ант нажал кнопку. Перед его глазами, чуть ниже уровня головы, возник прямоугольник с текстом: «Цель: Пройти Лабиринт Принятия. Донесите груз». Он смахнул экран в сторону, и тот послушно прилип к ближайшей стене, превратившись в едва заметную светящуюся табличку.

У стены стояли рюкзаки. Один весил 5 кг, другой - 10, третий - 15, и последний, самый увесистый, - 20 кг. Мысль взять самый тяжелый мелькнула в голове Анта, но тут же угасла. Лабиринт был неизвестен, и рисковать не стоило. Он выбрал тот, что рекомендовали – 15-килограммовый. Как только рюкзак лег на плечи, он почувствовал его вес. "Вот это да," – подумал Ант. – "Даже тяжесть смогли так реалистично передать."

В комнате было два выхода. Никаких подсказок.

— Выбор невелик, — констатировал Ант вслух, и его голос прозвучал естественно, без искажений. — Налево пойдёшь... Ладно, поехали.

Он выбрал левую дверь и пошёл, стараясь держаться левой стороны, классический, хоть и скучный, метод прохождения лабиринтов. Очень скоро, он увидел, что лабиринт был трёхмерным. Лестницы вели наверх и вниз. Он попытался придерживаться стратегии «влево и вверх», но «вверх» вскоре обернулось крутым подъёмом по сырой каменной трубе, больше похожей на дымоход. Выбравшись на очередной уровень, он остановился, запыхавшись.

— Выход вряд ли на вершине Эвереста, — выдохнул он, чувствуя, как лямки рюкзака стали нехило так давить. 15 килограмм для сильного парня – это не много, но постоянная тяжесть уже надоела. — Идиотизм. На это могут уйти сутки.

Паника, холодная и липкая, впервые шевельнулась где-то под ложечкой. Он её подавил.

— Вот же торопыга, ленивая недотепа! — отругал сам себя.

Виной всему – лень. Из-за нее он пропустил решающую тренировку, где, вероятно, обсуждались ключевые стратегии. Опять он действовал импульсивно, не собрав всей информации, полагаясь на удачу. Антон не любил проигрывать. Похоже, «Ант» тоже.

Он огляделся. Перед ним — три одинаковые двери и спуск вниз по лестнице. Освещение было ровным, бестелесным, но сама лестница... Она словно излучала едва уловимое, призрачное голубоватое сияние. Не явный свет, а намёк на него, как на экране с заведомо сниженной яркостью.

— А что если... — Ант спустился на один пролёт.

Площадка. Три двери и снова спуск. И одна из дверей — та, что в глубине, — тоже отмечена тем же ускользающим голубым отсветом. Сердце ёкнуло. Не подсказка ли? Или ловушка для слишком умных?

Доверившись интуиции (деваться было некуда), он пошёл на свет. Так и пошло: на каждом перекрёстке, в каждом тупике его ждал едва заметный голубой маркер — то на косяке двери, то на ступеньке, то в виде трещины особого свечения на стене. Он почти перестал думать, превратившись в автомат, бегущий за синей меткой. Не отслеживал уровни, не строил карту в уме. Полное доверие системе, которую не понимал.

И система привела его в ловушку.

Он очутился в комнате без других выходов, кроме того, через который вошёл. Комната с гладкими голубыми стенами, абсолютно пустая. Ни рисунка, ни выступа, ни щели. Полная тишина. В некоторых комнатах он видел фрески — абстрактные рисунки, которые, как говорили на инструктаже, могли быть ключами к логике лабиринта. Здесь не было ничего.

— Блеск, — произнёс Ант с плохо скрываемой яростью. — Просто блестяще.

Из ловушки, теоретически, можно было уйти назад. Но это означало потерять всё время и, возможно, сбить с толку свой внутренний «синий» компас. Он опустился на пол, скинув с плеч ненавистный рюкзак. Он снова посмотрел на стены. Одна из них, та, что прямо напротив, казалось, светилась чуть ярче. Или это ему мерещилось от усталости и злости?

Этот призрачный, насмешливый светлячок на ровном месте вывел его из себя окончательно. В нём вскипело всё: и досада за пропущенный инструктаж, и обида за мать, и абсурдность всей этой ситуации с грузом и штрафом, и эта тупая, бесполезная комната.

***

— Да что ты хочешь?! — закричал он, подскакивая. Он не планировал этого. Просто ноги сами понесли его к той стене, а кулаки сами сжались.

Он бил по гладкой, прохладной поверхности, не чувствуя боли, только дикую, животную ярость. Кричал, ругался матом, бил снова. Боль пришла позже — тупая, раскатистая, когда он отступил, видя на своих сбитых в кровь костяшках отпечатки камня.

Боль отрезвила. Он тяжело дышал, глядя на стену. И увидел трещину. Небольшую, тонкую, но идущую от пола почти до потолка. Когда она появилась он не знал, треска он не слышал.

— Хм, — сказал Ант, и ярость сменилась холодным, спортивным азартом. — Ну что ж.

Он упёрся в трещину плечом, навалился всем весом. Камень скрипел, сыпалась пыль. Возможно, это было бесполезно. Возможно, игра просто не рассчитывала на вандалов. Но ему уже было всё равно. В голове крутилась одна мысль: «Испорченные стены — это всего лишь часть игры. А штраф — часть реальности».

Трещина расширялась. Вскоре стало ясно, что это не трещина, а почти незаметный шов. Под давлением часть стены стала подаваться дальше, превращаясь в узкую дверцу. С последним усилием Ант распахнул её.

За ней оказалась не комната, а узкая каменная лестница, круто уходящая вниз. И на каждой ступеньке мерцал тот самый, родной теперь, голубоватый свет, складываясь во внятную дорожку.

Шатаясь от усталости и адреналина, он, надев ненавистный рюкзак, спустился. Лестница закончилась аркой, затянутой сияющим, как водная плёнка, занавесом, не раздумывая, шагнул в него.

Ощущение было как после прыжка в прохладное озеро. Свет сменился зеленоватым полумраком. Он стоял на краю небольшой поляны. Вокруг, уходя ввысь, теснились деревья. Это был лес. Не совсем обычный, но безусловно настоящий. Воздух пах хвоей, влажной землёй и... озоном.