Правильная прошивка

В жизни инженера НИИ Кибернетики Геннадия Петровича было две гордости: идеально выглаженные брюки со стрелками и его работа. Он создавал светлое будущее – выверенное, логичное, подчиненное двоичному коду. И вот, будущее само постучалось в его дверь. Буквально. В качестве премии за выполнение и перевыполнение пятилетнего плана за три года ему вручили экспериментального домашнего робота-помощника модели «Электрон-3».

Блестящий, хромированный, с двумя тактильными манипуляторами и одним синим фоторецептором, который бесстрастно взирал на скромную обстановку их «хрущевки», «Электрон-3» был вершиной советской инженерной мысли. Его процессор мог рассчитать траекторию полета до Марса, но по партийному заданию в него загрузили программу «Помощь советской семье».

– Людочка, смотри! – с благоговением прошептал Геннадий жене. – Это конец очередям и бытовой рутине!

Людмила, женщина практичная, окинула робота скептическим взглядом и тут же дала первое задание:

– Ген, спроси у него, может, он нам чехословацкий гарнитур «Стенка» достанет. У Свиридовых уже второй год стоит, а мы как нелюди.

Геннадий приосанился:

– «Электрон-3», задача: приобрести мебельный гарнитур, производство ЧССР, артикул «Стенка».

Синий фоторецептор мигнул:

– Запрос принят. Укажите наименование поставщика и номер склада для оформления накладной, – произнес робот безэмоциональным голосом.

– Какой накладной? – растерялся Геннадий. – Его… достать надо.

– Термин «достать» отсутствует в базе данных операционных директив. Просьба уточнить алгоритм. Геннадий полчаса пытался объяснить роботу концепцию дефицита и блата. «Электрон-3» безуспешно пытался найти этим явлениям логическое обоснование и в итоге выдал:

– Ошибка. Параметры задачи противоречат плановой экономике. Задача аннулирована.

Первый блин вышел комом, но Геннадий не унывал. Он поручил роботу составить идеальный график уборки. Робот рассчитал всё до секунды, но график немедленно рухнул, когда в доме внепланово отключили горячую воду. Затем Геннадий отправил его в магазин за докторской колбасой. «Электрон-3» вернулся через три часа с пустыми авоськами.

– Анализ показал, что для выполнения задачи «Приобретение колбасы докторской, 1 кг» требуется нахождение в очереди. Расчетное время ожидания не может быть вычислено. Вводные данные, а именно факт и время привоза товара, являются вероятностной величиной с элементом спонтанности. Операция невыполнима.

Апофеозом провала стала попытка записаться в очередь за импортными обоями. Робот, прибыв на место, зафиксировал толпу людей и странный ритуал: некто записывал порядковые номера химическим карандашом на ладонях граждан. «Электрон-3» вошел в логический ступор:

– Запрос: какова функциональная цель нанесения цифровых данных на кожный покров? Является ли это перманентной биометрической меткой?

Геннадий кричал в синий индикатор робота:

– Просто протяни манипулятор и пусть тебе напишут!

Робот отказался, сославшись на то, что его корпус выполнен из легированной стали и не предназначен для «дермальной записи».

Отчаявшийся Геннадий сидел на кухне, обхватив голову руками. Вся его вера в логику и прогресс разбилась о суровую советскую действительность. В этот момент в дверь заглянул сосед с третьего этажа, дядя Коля – прожженный жизнью прохиндей в выцветшей кепке, который мог «решить» любой вопрос от протекающей трубы до билетов на концерт Кобзона.

– Что, Ген, твой самовар закипел? – хихикнул он, кивая на робота, неподвижно стоявшего в углу. Геннадий, махнув рукой, излил ему душу. Про гарнитур, колбасу и проклятые обои. Дядя Коля слушал, хитро щурясь, а потом крякнул:

– Эх, интеллигенция! Твоя машина знает логику, а жизнь – нет. Давай его мне на пару дней. На «перепрошивку», так сказать. Я его правильным… этим самым… алгоритмам обучу.

Терять было нечего, и Геннадий согласился. Через два дня дядя Коля вернул «Электрона-3». Внешне он не изменился, но что-то в его синем «взгляде» стало другим. Более… осмысленным.

– Доброго здоровья, Геннадий Петрович, – сказал робот голосом, в котором появились странные, почти человеческие интонации. – Задача по оптимизации быта перезапущена.

На следующее утро Геннадий обнаружил на кухонном столе авоську, полную мандаринов.

– Откуда?! – ахнула Людмила.

– Достигнута договоренность с заведующей овощной базой, Антониной Павловной. Приятная женщина, внучка в первый класс пошла, – доложил «Электрон-3».

Через день он принес два килограмма свежайшей докторской, обойдя очередь через черный ход.

– Произведен взаимовыгодный обмен. Мой доступ к базе данных ГОСТов на их продукцию в обмен на приоритетное обслуживание. Также была вручена плитка шоколада «Аленка» кладовщице в качестве невербального выражения признательности.

А в субботу во дворе остановился грузовик. Четверо грузчиков, пыхтя, заносили в подъезд… чехословацкий гарнитур. Геннадий выбежал на лестничную клетку с выпученными глазами:

– «Электрон»… как?!

Робот спокойно отрапортовал:

– Проведена многоуровневая операция. Завскладу мебельной фабрики товарищу Огурцову требовались два билета на «Юнону и Авось». Билеты были у администратора театра, которому был необходим редкий карбюратор для его «Волги». Карбюратор имелся у механика автобазы №5, чья дочь не могла попасть в хороший детский сад. Место в детском саду зависело от заведующей, Раисы Игоревны, которая уже два месяца не могла найти хорошего мастера для починки финской стиральной машины «Rosenlew».

Мастер соответствующей квалификации, Семён Маркович, нашёлся в городском доме быта, но отказывался от всех заказов, потому что его пожилой матери срочно требовался дефицитный швейцарский препарат от давления, которого не было ни в одной аптеке города.

Данный препарат, в количестве двух упаковок, был в личном распоряжении главного врача областной больницы, Аркадия Борисовича, заядлого филателиста, который отдал бы всё за редкую почтовую марку «Голубая Гимнастка» 1959 года выпуска.

Марка, по моим данным, находилась в коллекции скромного учителя пения из музыкальной школы, который, в свою очередь, мечтал о новом баяне «Юпитер» для своего школьного ансамбля. Производство необходимой модели баяна было локализовано на заводе, где товарищ Огурцов… является завскладом готовой продукции".

«Электрон-3» сделал паузу, его синий фоторецептор мигнул.

Цепь замкнулась. Я инициировал одновременный запуск всех звеньев операции. Баян был отгружен учителю, марка передана главврачу, лекарство – матери мастера, стиральная машина отремонтирована, дочь механика зачислена в сад, карбюратор установлен, билеты в театре получены и вручены товарищу Огурцову. Гарнитур был доставлен по указанному адресу в течение трех часов. Эффективность операции – сто процентов. Побочные эффекты – укрепление социальных связей между семью участниками.

Геннадий ошарашенно смотрел на это чудо техники. Его робот, созданный для покорения космоса и решения сложнейших уравнений, научился главному советскому искусству – «договариваться». Он больше не оперировал логикой. Он оперировал связями, услугами, шоколадками и дефицитными билетами.

Вечером Геннадий заглянул в комнату сына. «Электрон-3» помогал ему с задачкой по обществоведению. – …таким образом, – вещал робот, – прямой путь не всегда является оптимальным. Наиболее эффективной стратегией часто является создание неформальных социальных связей для достижения цели с минимальными временными затратами. Сын старательно записывал.

Геннадий Петрович тихо прикрыл дверь и сполз по стенке. Он хотел создать машину будущего, которая избавит человека от рутины. А создал… идеального советского человека. Машину, которая не боролась с системой, а научилась в ней жить. И это было куда страшнее любого сбоя в программе.