Правильный выбор

На улице Острого листа все было пронизано праздничным настроением: взрослые нежились под солнечными лучами, малышня усиленно радовалась погожему деньку. Щебетали птицы, парила влажная после дождей земля.

- И все равно я уйду, - упрямо повторил Пасынок, изо всех сил вытягиваясь в сторону широкой дороги Богов.

- Ну и дурак, - лениво ответил ему Толстяк. – Дома же лучше. Безопаснее. Под маминой защитой нас никто и не разглядит. А когда разглядит, поздно будет – земля будет общей, корней не разобрать.

- Ага, - сморщился Пасынок. – Общей и скудной: вы же из нее все соки вытянете. Мама и так все лучшее жертвенным детям отдает, чтобы богов задобрить. Да, Малыш?

Малыш – маленький, круглый и отчаянно красный сыто и довольно сощурился на старшего брата.

- Мама говорит, мы должны быть сытыми и румяными – тогда боги заберут нас к себе.

- Ага. И сожрут, - кивнул Толстяк.

- Ложь! Это неправда! Неправда! – заверещал еще один мелкий – бледный, еще болезненно зеленоватый.

- Ну, или растопчут, - невозмутимо дополнил Толстяк. – Как Персика.

- Персик просто запаршивел, - напомнил Пасынок. – Помнишь, у него на левой щеке какая-то дрянь начала расти? Тогда-то его и раздавили. Чтоб других не заразил.

- Типун вам на язык, - откликнулся Малыш. – Он просто был слишком грешен, вот и поплатился. Все грешники поплатятся, когда придет Судный день. А мы – жертвенные дети – чисты душой и телом. Потому боги и забирают нас молодыми и прекрасными, ибо нам суждено стать ангелами в божьей обители.

- Чушь это все, - отозвался Пасынок. – Я вообще в богов не верю.

- Совсем спятил? – вытаращился на него Толстяк. – Разве ты не видел вчера в небесах огромную темную фигуру? Мама говорит, скоро они придут за жертвенными детьми.

- Да видел я, - скривился Пасынок. – Только не верю, что боги нас создали. Я думаю, они лишь огромные жестокие существа. И я уверен, что они просто пожирают наших детей. Потому и хочу сбежать подальше.

- Боги заботятся о нас, - насупился Малыш. – Они охраняют нас от чужеродных захватчиков и дают нам воду, когда засуха.

- Ага. И ломают руки матерям, когда дожди, - скривился Пасынок. – Нет уж. Не хочу я такой судьбы. Вы как знаете, а я пошел. Скоро узнаем, кто из нас сделал правильный выбор.

И он смело двинулся в сторону Дороги богов.

- Прощай, брат, - отозвался Толстяк. - Удачи. Мы будем помнить о тебе.

- Да, мы будем помнить! – отозвался Малыш.

- Помнить! – пискнул самый маленький.

Дни шли за днями. Матери молитвенно склоняли головы, едва почувствовав дуновение ветра. Их тихие голоса обреченно перечисляли имена детей, ушедших в небытие. Вот уже и Малыш, и все его меньшие братья – круглые, откормленные – были принесены в жертву. Материнские гнезда опустели. Только старшие дети, вроде Толстяка, решившие не покидать дома, еще оставались с ними, да тянулась памятная нить к тем, кто ушел искать свою судьбу вдали от родных мест. Близилась осень. Близился Судный день.

Когда дожди стали поливать землю угрожающе часто, а ночи стали невыносимо холодными, боги, наконец, явились. Они пришли, как обычно, с севера, и от их тяжелой поступи сотрясалась земля. Птицы-вредители с испуганными криками разлетелись прочь, насекомые настороженно замерли. Жители улицы Острого листа тоже замерли в ожидании: что же будет с ними в этом году?

- Ма, я не хочу! – заскулила рыжеволосая конопатая девчонка. – Все лето пололи, зачем сейчас-то опять полоть? Осень же скоро. Все равно все засохнет.

- Не спорь со старшими, - отозвалась высокая строгая женщина. – Сказано все оборвать – делай. Листья бросай вот в это ведро. Усы туда же. Выдирай вместе с корнями, отец сказал, он не будет в этом году гнезда обновлять. Когда закончишь, вывали все в компостную кучу.

- Ну бли-и-ин, - затянула девочка. – Тут же целая гряда!

- Ты ягоды есть любишь? Любишь. Люби, значит, и в саду работать.

- Ладно, - пробурчала девочка, вздохнула, поправила косынку и ухватилась за первый ус – слабенький, но длинный, протянувшийся аж до соседней грядки. В гнезде что-то хрупнуло, зеленая нить оборвалась, и побег был брошен на дно ведра. Через полминуты туда же упал еще один – короткий, но очень пушистый. А еще через минуту их укрыл целый ворох листьев с материнского куста. Солнечный свет померк. Боги вынесли решение.