Право на неведение

— Дорогой, мы могли бы серьёзно поговорить?

Вадим отодвинул в сторону свежий выпуск «Бухгалтер 911», освободил на столе место для привычной чашки утреннего кофе с бутербродами. Сегодня он встал немного раньше обычного. Хотелось потратить утренние часы субботы на подготовку к совещанию, намеченному на понедельник. Тогда в его распоряжении оставалось бы море времени для совместного с женой отдыха. Погрузившись в подбор необходимого материала, он, как это часто бывало, потерял счёт времени. Проснувшаяся жена успела приготовить на кухне лёгкий завтрак и теперь сидела напротив, подперев рукой щёку, помешивая в своей тарелке овсяную кашу с кусочками фруктов.

Вадим улыбнулся жене, пытаясь представить о чём может пойти разговор. Насколько он помнил — особенных дат, или запланированных событий на сегодня не намечалось. Подобные вещи он старался держать и в памяти и различного рода ежедневниках — бумажных и электронных. За прожитые годы, а их прошло уже не мало, мужчине удавалось полностью соответствовать званию «внимательный муж». Аврора порою хвасталась перед своими знакомыми этим фактом, вызывая тем самым завистливые вздохи.

С другой стороны, саморазвивающаяся система Авроры уже не один раз доказывала — искусственный интеллект достиг таких высот, на которых вполне способен вести себя непредсказуемо, подбрасывая сюрпризы.

— Конечно, но почему именно с утра?

— Тебя больше интересует время разговора, чем его тема?

Женщина отправила в рот ложку каши и принялась наблюдать за мужем.

— Не думаю, что даже серьёзный разговор будет нам с тобой в тягость. Зато, впереди целый выходной день. Его можно потратить на более приятные вещи, а разговор оставить на вечер.

Аврора в задумчивости постучала ложкой по краю тарелки, поджала нижнюю губу и слегка нахмурила брови.

Все эти реакции залаживались в синтетический организм при создании и абсолютно точно воспроизводились в подходящий момент. Бывали моменты — Вадим размышлял над вопросом осознания своей женой странной истины: «Женщина являла собой полноценный искусственный организм, синтетическую машину последнего поколения». Точнее, на сегодняшний момент существовали уже, как минимум, три обновленных поколения синтетиков. Правда, внести что-либо нового во внешний вид им не удалось. Считалось, что они обладают более совершенной интеллектуальной матрицей, способной к более быстрым и точным решениям. Кто-то из коллег Вадима, пользовавшихся услугами публичных домов, красочно описывал достоинства этих самых последних моделей. Для мужчины подобное не имело значение. По прошествию пятнадцати лет он продолжал любить свою жену Аврору. А тот факт, что женщина является совершенным роботом, не оказывал влияния на их взаимоотношения.

Этому способствовала закрытая программа, установленная в личностную матрицу женщины. Аврора осознавала себя обычной женщиной, а не машиной. Каких-нибудь пятьдесят лет назад подобное исключалось напрочь. Тогдашние модели требовали соответствующего обслуживания и напоминали обычных киборгов из фантастических романов или фильмов.

Потом наука совершила быстрый прорыв и смогла создать практически идентичное человеческому тело. Удалось, даже, воспроизвести значительный ряд функций человеческого организма. Для чего? Вадим думал, что над подобными вопросами задумывались исключительно фанатики, считающие производство синтетиков нарушением законов природы. Все остальные пользовались открывшимися возможностями.

Сам Вадим стал обладателем синтетика в ходе рабочей экспериментальной программы. Аврора представляла собой второе поколение — максимально приближенное к людям. Первоначально, в его обязанность входило прожить с ней семь лет полноценной семьёй. Мужчина был предупреждён о всех возможных рисках и подписал целую стопку разнообразных документов.

Тогда он остро нуждался в деньгах, а кроме них в возможности закончить своё обучение и найти подходящую работу.

Спустя год, он договорился об отключении у Авроры понимания того, что она машина. Об этом своём поступке он не пожалел ни разу за прошедшее время.

— Нет, — Аврора вздохнула и отправила очередную порцию каши в рот, к уголку губ приклеился маленький кусочек яблока. — Давай поговорим сейчас. Скорее всего, вечером мне будет трудно вновь настроиться на разговор.

— Ладно, — Вадим прожевал последний кусок бутерброда и запил его глотком горького напитка. — Пускай будет по-твоему. Рассказывай. Надеюсь, ты не собралась уйти от меня к соседу?

Мужчина скорчил намеренно смешную гримасу, чем вызвал у супруги смех.

— Об этом я уже думала и пришла к выводу, что ты — самый лучший вариант.

— Спасибо, — мужчина слегка напрягся, услышав эти слова.

— Перестань, — Аврора положила свою ладонь поверх руки Вадима. — Ты же понимаешь — я просто неудачно пошутила.

— Да, конечно, — Вадим медленно вздохнул, стараясь избавиться от охватившего его нервного напряжения. — Просто, мы с тобой столько времени вместе.

Женщина поняла о чём хочет сказать её муж. Сама она не испытывала ни малейшего ощущения обыденности или привычки к семейной жизни и к Вадиму. Аврору не интересовали новые острые ощущения от внезапно вспыхнувших эмоций или чувства опасности. Ей нравилось вновь и вновь открывать для себя своего мужа, наблюдать за ним и подшучивать, изучая реакцию на свои слова.

— Да, мы вместе уже очень долго. Именно поэтому я полностью в тебе уверена. Надеюсь — ты тоже не сомневаешься во мне.

Вадим кивнул, машинально подергав корешок толстого журнала, лежавшего рядом.

— Ох. Может, действительно стоит отложить этот разговор. Что-то он неудачно начинается.

— Нет, Аврора, всё нормально. Просто ты выглядишь взволнованной и твоё беспокойство передаётся мне. Вот и всё. Зачем откладывать разговор на потом, если ты уже настроилась?

Женщина глубоко вдохнула, выпрямилась на стуле, а потом быстро выпалила.

— Нам нужен ребёнок, Вадим. Наш общий ребёнок.

Мужчина задумался. Он посмотрел в окно — по светлому небу, бледно-голубого цвета, степенно плыли белые облака. Облака меняли форму, превращались то в горы, то в крутые гребни волн. Интересно, для Авроры они чаще казались лицами, или животными. Наверное, к созданию её программы подключили художника. Облака быстро пронеслись по небу, исчезнув где-то над крышей их многоквартирного дома.

Вадим взял в руки чашку с остатками кофе, покрутил в руках, наблюдая за густым осадком, тягуче перетекающим по дну.

Аврора терпеливо ждала ответа. Вместо того, чтобы торопить мужа она доедала свой завтрак. Она подготовила множество аргументов, готовясь выложить их один за другим, но, прежде всего, стоило дождать реакции мужа на уже сказанные слова.

Вадим, наконец-то, вновь сосредоточил свой взгляд на жене. Аврора заметила его приподнятые вверх брови и слегка расширенные зрачки.

— Ну ты и задала мне задачку. Конечно, после стольких лет брака, стоило бы подумать и о детях, — мужчина говорил осторожно, взвешивая каждое слово.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, Вадим. Отвечая на твой постоянный вопрос — да, я готова сидеть с малышом целый день. Благо, сейчас моя работа это позволяет. Вот уже три года, как у нас отпала необходимость помогать твоим, или моим родителям. Мы стали действительно самостоятельными взрослыми людьми.

В голосе Авроры при этих словах прозвучала грусть.

— Аврора, я беспокоюсь не только поэтому.

— А почему ещё?

Она догадывалась, что он сейчас скажет. Болезненная тема для любой женщины. Как бы она к себе не относилась.

— Дело ещё и в возрасте, — муж полностью подтвердил её догадку. — Я не хочу сказать, что мы упустили время — сейчас наука способна создавать синтетических людей. Взять, хотя бы вашу Евгенику. Как она, кстати?

— Нормально, — Аврора наклонила голову вперёд, — вполне справляется со всеми возложенными на неё обязанностями. Ты пытаешься отвлечься от разговора.

Вадим мотнул головой.

— Вовсе нет. Я хочу сказать, что возможности современной науки сейчас куда как больше, чем раньше, но я беспокоюсь о тебе.

— И это тоже лежит в основе моего решения. Вадим, пойми, каждый день уменьшает наши шансы.

— А что, если, — мужчина замялся, переводя взгляд с одного предмета на другой.

— Нет, Вадим. Я догадываюсь о чём ты, но нет. Так я не хочу.

— Послушай, но ведь это выход. Мы можем позволить себе вариант с периодической заменой внешней оболочки и прогрессирующим развитием интеллекта.

Видя горькую улыбку на лице жены, Вадим понял — на такое она не пойдет.

— Зачем мне игрушка? Пускай и настолько совершенная, что во всём повторяет человека. К тому же — это будет чужой ребёнок. Понимаешь — в нём не будет ничего от тебя, или меня.

До чего же сложная ситуация. Вадим раз за разом отвергал варианты ответов. Он знал — этот разговор рано или поздно выйдет на такой уровень, когда просто отложить его не удастся. Вот время и пришло. В запасе оставался один вариант. Возможно, в первые годы их совместной жизни, Вадим воспользовался бы им спокойно, но тогда в этом не возникла необходимость. Сейчас же, такое развитие событий казалось обыкновенным предательством.

— Ладно, — мужчина смял ладонями лоб, потёр его. — В любом случае — дай мне хотя бы пару дней на обдумывание.

— Ты совсем не хочешь детей?

Вадим вздохнул.

— Дело не в этом. Я сам много раз задумывался, каково это — возиться с собственным ребёнком? Но. Я. Знаешь, наверное, я всё же боюсь.

Аврора поднялась из-за стола и подойдя к мужу крепко его обняла.

— Мы вместе, а значить бояться нечего.

В голове Вадима стройными рядами всплывали вероятности и причины которые легко могли стать причинной страха.

Аврора выглянула в окно, сощурилась, поймав взглядом солнце.

— Давай потратим эти выходные на множество приятных вещей. До понедельника у каждого из нас будет время.

А потом, Вадим сделал себе в памяти пометку, обведя ту толстым красным кругом, надо принять решение.

— Только, — мужчина погладил лежащие на его груди руки жены, — дай мне слово, что ответ потребуешь не раньше, чем в понедельник вечером. Хотя…

— Тебе хватит времени на обдумывание, — уверенно произнесла Аврора и чмокнула Вадима в щёку.

Все выходные супруги старательно избегали возвращаться к разговору, начатому за завтраком в субботу. Каждый из них старался как можно глубже погрузиться в атмосферу выходных. Однажды, они как раз проходили мимо дилерского салона по продаже синтетиков, Вадим поймал себя на мысли — то, что они сейчас делают, носит оттенок натянутости. Казалось, время вернулось на пятнадцать лет назад и он, тогда только выпускник экономического факультета, пытается вести себя с машиной так, словно рядом с ним обычная девушка. Тогда он тоже прямо лучился лишним энтузиазмом и вниманием. Потом стало проще — привычка и особенности программы Авроры, сделали мужчину более свободным в поведении и проявлении чувств.

До самого конца воскресения разговор висел фоном на задворках внимания. Как открытое окно программы, или вкладка браузера. К ней обязательно вернёшься, когда закончишь очередное задание.

Обнимая Аврору за обнажённые плечи и ощущая на своей груди тёплый палец жены, мужчина размышлял над приближающимся днём. С утра намеченное совещание. Он успел полностью подготовиться, но как всё пройдет? До самого возвращения с работы в голове продолжат крутиться мысли об одном. Самое сложное предстоит за ужином. Хотя, Аврора наверняка отложит окончательное решение вопроса на потом.

Женщина приблизила своё лицо к лицу мужа, заглядывая в его глаза.

— О чём ты больше беспокоишься?

Вадим постарался быстро прикинуть в уме ответ. Правильного точно не существовало, но можно попробовать беззлобно пошутить.

— О работе, конечно. Совещание-то с самого утра. Ты начнёшь пытать меня только вечером.

Он потянулся губами к жене и чмокнул её в кончик носа.

— Хорошо, что ты не научился врать, — Аврора положила голову на грудь мужа. — Только помни — от ответа ты не уйдешь.

Женщина погладила мужа по щеке, перевела руку на его шею. Сколько себя помнил Вадим, эти прикосновения мгновенно расслабляли его, отправляли в глубокий спокойный сон. Вот и сейчас, несмотря на напряжённое обдумывание сложившейся ситуации, мужчина практически сразу расслабился, засыпая.

Аврора с минуту разглядывала лицо мужа, легонько улыбаясь. Потом женщина перевернулась на спину, забросила руки за голову и погрузилась в размышления. Женщина ждала ответа мужа с не меньшей опаской, чем тот ждал необходимости отвечать. Она закрыла глаза — уже скоро. Тут-то и осталось меньше шестнадцати часов.

Дорожный трафик, как всегда напряжённый с утра, совсем не мешал Вадиму. Подготовленные документы лежали в удобном кейсе на соседнем сидении, из динамиков доносилась мелодия синтвейва. Периодически мужчина совершал тот или иной манёвр, избегая сложной ситуации в потоке машин. Всё же эти повсеместные системы навигации и автопилота далеки от совершенства. Да, скорость оценки ситуации у них достаточно высока, но они продолжают выбирать из имеющихся вариантов. Порой, лучше положиться на выработанную за годы привычку. Поэтому он и убрал из комплектации их машины ставшую стандартной систему бортового ИИ.

А как быть с Авророй? Здесь простой привычкой и накопленной памятью не обойтись. Для себя Вадим однозначно решил одно — никакой корректировки памяти больше. С этим покончено, причём давно. Да, ему уже приходилось убеждать жену-синтетика в необходимости отложить вопрос с ребёнком на потом. С помощью логических доводов это удавалось. Хвала программному мышлению, принимающему максимально просчитанные и обоснованные варианты! Однако, тянуть вечность не получится. Все доводы, все расчёты начнут смещаться совсем в другие плоскости, превращаясь в свои противоположности.

Включить у жены осознание себя искусственным человеком? Вадим нахмурился, одновременно идя на обгон едущей впереди машины. Судя по всему, водитель растерялся и теперь его бортовой ИИ пытался решить, как хозяину лучше всего поступить. Серьёзной проблемы удастся избежать, но маленький затор возникнет, а это время. Опаздывать Вадим не умел.

Этот вариант, конечно, стал бы болезненным. В первую очередь для него. Аврора вряд ли бы испытала какие-то эмоции по этому поводу. Во всяком случае — настоящие. Просто, для их маленького мира многое изменилось. Стало более просчитанным. Появились бы те самые «заторы» для решения ситуации с максимальным эффектом.

Попытаться уговорить жену взять ребёнка из приюта? Таких с каждым годом становилось всё больше. Техногенное развитие и совершенствование медицины не смогли вывести семью на первый план. Наоборот — сейчас каждое молодое поколение стремилось наслаждаться на полную катушку. Что раньше, что сейчас люди не задумывались о возможных последствиях. А ведь научившись управлять рисками, наука осталась не в состоянии их уничтожить.

Вадим ощутил подобное на своей семье. Поэтому в свое время посчитал слишком рискованным использовать свой биологический материал для искусственного оплодотворения. Ещё во времена корректировок памяти жены. Скорее всего, тогда он напрасно так поступил. Сделать это сейчас?

Мужчина заглушил двигатель и вышел из машины, припаркованной на стоянке личного транспорта сотрудников. И усыновление, и искусственное оплодотворение могли стать решением. Второе даже имело больше преимуществ. Всё-таки, ребёнок действительно будет кровной частью их семьи.

Совещание завершилось успешно. Его отчёт не вызвал нареканий, и Вадим смог посвятить остаток дня разбору других возможных, а подчас невозможных, решений. Уже подъезжая к дому, он понял — какой вариант не стал бы окончательным, на коррекцию памяти всё же придётся пойти.

Проводив Вадима, Аврора занялась привычными делами. Следовало рассортировать продукты, запасённые на неделю, забросить в стиральную машину несколько вещей, проверить показания счётчиков — начало месяца всё-таки, а они уже упустили выходные. Доказывая потом коммунальным службам, что они использовали меньше воды, газа и света, чем указанно в очередном счёте.

Закончив с бытовыми делами и поставив на стол чашку дымящегося кофе, женщина включила ноутбук. Шустрой машине потребовалась пара секунд на загрузку. Аврора подумала, что с каждым годом эти машинки становятся всё быстрее. Интересно, когда уже на смену вполне осязаемым настольным компьютерам придёт что-то вроде меню встроенного в мозг чипа, висящее перед глазами? Синтетиков удалось создать, а вот такие, обыденные для фантастических романов, вещи пока оставались достоянием писателей и читателей.

Аврора неторопливо зашла на страницу сайта, с которым предстояло поработать. Следовало выявить все возможные баги и системные дыры, оставленные программистами, максимально перегрузить сайт и посмотреть, как он с этим справиться. Далее женщина взялась бы за мобильную версию этого же сайта, продолжив издеваться над ним.

Ей всегда удавалась работа с машинами и программами. Они словно открывались перед ней, сверкая кодом и принципами работы. С людьми всё было гораздо труднее. Общий язык Аврора находила с каждым. Могла поддержать разговор и не испытывала проблем в спорах или дискуссиях. Зато быстро начинала испытывать усталость, если приходилось разбираться в чувствах и эмоциях. К тому же, она предпочитала работать в уединённой обстановке, когда поток информации ограничен необходимым минимумом и ничего не отвлекает.

Однако, сегодня работа шла медленно. Аврора множество раз отвлекалась — то на бельё, которое следовало достать из стиральной машины и развесить, то на закипающий на плите суп, то на небольшое пятно на мониторе ноутбука.

Каждый раз, отрываясь от работы, она думала о предстоящем вечере и решении, которое должен принять Вадим.

Они множество раз обсуждали этот вопрос. Раз за разом им приходилось смиряться — ещё рано. Вначале требовалось устойчивое положение на работе — нельзя заниматься ребёнком, когда считаешь абсолютно каждую копейку. По счастью всё сложилось удачно. Зато встал вопрос с родителями — они стали нуждаться в заботе. Конечно, не обошлось и без пресловутого «пожить для себя».

И внезапно Аврора поняла — позади больше времени, чем осталось впереди. Она просчитала все возможные варианты и пришла к единственному, устроившему её.

Теперь женщина ждала реакции мужа. Он не был сторонником фричайлда, но вся их жизнь могла круто измениться. Пришлось бы перестраивать привычки, поведение, график. В их возрасте подобное — серьёзный вызов.

Поморщившись, женщина пробежалась глазами по отчету, выданному на экран программой. Хорошо — значительная часть тестов сделана, пускай и на автомате. Кстати, и это тоже было частью решения. Она очень хотела кардинального изменения в устоявшемся ритме и распорядке жизни. А ещё она очень хотела довести начатую много лет назад работу до конца. Раньше Аврору останавливали чисто женские страхи и профессиональные сомнения, поддержанные бытом. Теперь эти страхи играли на её стороне.

Женщина подошла к окну и выглянула во двор. Сейчас он был пуст. Редкий случай по теперешним временам. Период затишья и покоя перед бурей. Аврора постучала пальцами по стеклу: «Всё-таки. Какое он примет решение? Что делать, если задуманное пойдёт не по плану? Прибегнуть к этому?»

Аврора сильно закусила нижнюю губу. Нет, решила она, всё будет хорошо.

— Вы напрасно волнуетесь, — пожилой врач улыбнулся, отчего кончики его густых усов поднялись вверх. — Согласен — ваш возраст далёк от оптимального для зачатия. Да только, кто сейчас соблюдает все рекомендации. Могу вас легко уверить — загляни вы в карточки наших гостей, нашли бы и пары старше вас.

Матвей Афанасиевич Жива бросил взгляд на стоявший открытым ноутбук. Экран оставался выключенным, но не это сейчас имело значение. Сидевшая напротив него пара понимала о чём он говорит.

— Тем более — мы с вами знакомы почти пятнадцать лет.

— Да, — на лице Авроры появилось расслабленное выражение. — Даже не верится, что уже столько лет прошло.

— В такое всегда верится с трудом. Правда, Вадим Борисович?

Вадим вскинул взгляд на врача и согласно кивнул. Атмосфера в кабинете постепенно разряжалась.

— Не стану предлагать вам модные сейчас варианты для старородок, или тех, кто сомневается. Зная вашу семью уверен — решение обдуманное и волевое.

Супруги по очереди кивнули.

— Хорошо. Значит искусственное зачатие и возможность создания синтетического организма с циклическим процессом развития мы откладываем в сторону. Вот, поставьте подписи под этими документами.

Вначале Аврора, а потом Вадим расписались в двух экземплярах заполненных ранее анкет. Рука Вадима на секунду замерла, но быстро сделала росчерк, возвратив затем ручку врачу.

— Теперь разберёмся со списком необходимых анализов. Часть из них вы сможете пройти по месту жительства, но часть придётся сдавать в нашем центре.

— Это ведь не займёт много времени? — Вадим мысленно пробежался по своему графику.

— Не более одного-двух дней. Я бы советовал вам освободить четверг и пятницу от работы. Так вы сможете спокойно пройти все обследования и отдохнуть от них.

— Всё так сложно, — вздохнул Вадим. — Отчего-то мне казалось — будет проще.

Аврора положила свою ладонь поверх руки мужа и ободряюще сжала.

— Можно и по старинке, — согласился Матвей Афанасиевич. — Только зачем? Аврора Даниловна правильно сделала, уговорив вас прийти к нам. Даже в двадцатилетнем возрасте присмотр врачей оказывается полезным.

— Вы же сказали — волноваться не о чем?

— Конечно, Вадим Борисович, но вы ведь не станете отказываться от протянутой руки помощи только поэтому?

Вадим кивнул.

— Да. Вы правы.

— Вот и славно. Тогда жду вас в ближайшее время.

Матвей Афанасиевич положил перед супругами бланки направлений.

Дома Аврора весь вечер присматривалась к мужу, пытаясь угадать его мысли.

— Ты не передумаешь?

Мужчина взглянул в испытующие глаза жены и ободряюще ей улыбнулся.

— Нет. Я всё решил. Ты права — в нашей жизни необходимы кардинальные изменения. Да, мне страшно представить себя в роли отца, но, в то же время, внутри сидит азарт — такой вызов ещё поискать надо.

Аврора прильнула к мужу, обхватывая его руку своими.

— Ты обязательно справишься.

Вадим скомандовал телевизору уменьшить громкость и погладил жену по щеке.

— Тебе придётся справляться с этим вместе со мною, знаешь ли.

— Угу, — женщина потерлась щекой о плечо мужа. — Обязательно.

Аврора не заметила грустную улыбку на лице мужа, а его вздох оценила по-своему. В то же время, Вадим думал над телефонным разговором с Живой Матвеем Афанасиевичем, случившемся за пару дней до их совместного визита к врачу. Тот был посвящён во все тонкости ситуации и согласился с решением мужчины. Для наиболее удачного развития событий надо было уговорить Аврору на обследование именно в медицинском центре. Перебирая сейчас волосы жены, Вадим испытывал одновременно облегчение и грусть. Всё слаживалось согласно плану. Вот только, может следовало уговорить Аврору на искусственное оплодотворение? Тогда не пришлось бы корректировать её память. Кроме того, ребёнок был бы его единокровный. Нет, мужчина зарылся лицом в волосы жены, вызвав её смех. В таком случае, он бы предал свою Аврору — ведь яйцеклетку пришлось бы брать от другой женщины.

— Поставь что-нибудь семейное, — попросила жена.

Вадим вызвал на экране телевизора меню и посмотрел на жену.

— Сегодня ты начинаешь выбирать.

Аврора села на кровати, поджав под себя ноги и задумалась, глядя на список.

Чистые, широкие коридоры буквально лучились светом. В местах, куда солнце не могло проникнуть сквозь высокие окна, под потолком горели мощные лампы дневного света. Трубки светильников равномерно и тихо жужжали.

Аврора вместе с Вадимом шли следом за молодой медсестрой в бирюзовом костюму. Женщина задавалась вопросом — какая причёска у девушки под невысокой медицинской шапочкой? Вадим бросал взгляды на развешанные на стенах возле кабинетов плакаты. Даже, спустя неделю подготовки они испытывали нервное волнение.

По коридору проходили люди. Врачи, в халатах или костюмах, сосредоточенные, торопящиеся по своим врачебным делам, или расслабленные, улучившие в рабочем днем минуту отдыха. Были тут и больные — центр представлял собой огромный научный комплекс, совмещающий в себе множество функций, где-то на его территории находился корпус стационарного лечения. Такие легко узнавались по характерной одежде и больничных тапочках. Интересно — подумал Вадим — а если бы сейчас стояла холодная погода, они тоже тапочки бы носили? Сам мужчина ни разу за свою жизнь не побывал в больнице и мог судить о происходящем в ней только по совместным с женой сериалам, да рассказам коллег на работе. Ещё были рабочие и обслуживающий персонал. И, конечно же, люди, пришедшие на консультацию.

Проходя мимо кабинета планирования семьи, Аврора задумалась — сколько, из ожидающих своей очереди, женщин разделяют с неё схожую тайну? Насколько она помнила из закрытой статистики — процентов сорок. За последнее десятилетие это количество значительно увеличилось. Многие давали негативный прогноз. Аврора склонна была в него верить. Тем более, что и сама вошла в пресловутые сорок процентов.

Они остановились возле кабинета руководителя медицинского центра и, по совместительству, их семейного медицинского консультанта — Матвея Афанасиевича. Медсестра постучала в двери.

— Заходите!

Зычный голос отчётливо донёсся до их слуха. Медсестра открыла двери, пропустив вперёд супругов.

— Всё не привыкну к этому кабинету, — Жива добродушно посмотрел на свою помощницу, сделавшую укоризненное лицо. — В другом-то надо дополнительно кричать через приёмную.

Медсестра тут же потупила глаза.

— Да ладно, Линда, — махнул рукой врач, — с обязанностями ты ухитряешься справляться. Поэтому я глаза и закрываю на твои частые отсутствия на рабочем месте. Моталась бы ты где-то ещё, кроме больницы, искала бы себе новую работу.

Что-то беспокоило Матвея Афанасиевича. Это настолько явно выразилось в его внезапном, пусть и шутливом, выговоре своей медсестре и секретарше в одном лице. Вадим нахмурился, бросая взгляд на жену. По напряжённым плечам он понял, что супруга тоже уловила волнение врача. Что-то с их первичными анализами? Они пришли сразу сюда, поскольку вести семью взялся сам Жива.

— Присаживайтесь, что ж вы стоите.

— Волнуемся, — призналась Аврора.

— Ещё рано, — улыбнулся врач. — Ваши анализы у меня и с ними полный порядок. Говорить, что всё просто космос смысла нет — возраст есть возраст. Зато прямые препятствия к намеченной цели отсутствуют.

Вадим на секунду закрыл глаза. Он услышал, как рядом выдохнула Аврора. Странно, мужчина ожидал другой реакции от своей жены-синтетика. Скорее, похожей на свою, что ли? Впрочем, это неважно.

— Теперь остаются анализы в нашем центре. Ряд из них стандартная формальность — проверка зрения, ЭЭГ. Я бы советовал добавить сюда, новомодное сейчас, снятие матрицы сигналов головного мозга, — Жива бросил быстрый взгляд в сторону Вадима. — Вы в любом случае пробудете у нас два дня. Почему бы не воспользоваться случаем.

— Возможно, — с сомнением в голосе произнесла Аврора.

— Подумайте, — ободряюще кивнул Матвей Афанасиевич.

Аврора перевела взгляд на открытое окно кабинета. Плотный тюль колыхался от лёгкого ветерка, но закрывал от взгляда и небо, и часть улицы, которую можно было бы увидеть. Она знала для чего в последнее время делают подобные матрицы. Знала она и то, что Матвей Афанасиевич говорил это для Вадима. Женщина с сомнением посмотрела на мужа.

— Почему нет, — мужчина задумчиво потёр подбородок. — Сомневаюсь, что этот хоть когда-нибудь понадобиться, но раз уж мы тут.

Поджав нижнюю губу, Аврора быстро кивнула.

— Линда, — Матвей Афанасиевич протянул стопку бланков медсестре, — я попрошу тебя заняться Вадимом Борисовичем. Я успел с утра сцепиться с Лановым и не хотел бы сегодня с ним пересекаться. Сегодня я займусь Авророй Даниловной, а завтра мы поменяемся. Думаю, к этому времени мы с Кириллом Анатольевичем успеем остыть.

— Хорошо, Матвей Афанасиевич.

Девушка сложила необходимые документы в плотную папку и встала из-за стола.

— Пойдемте? — обратилась она к Вадиму.

— Вадим, — Аврора ухватила мужа за руку, сжала её.

— Я тоже волнуюсь, Аврора, — мужчина погладил руку жены. — Но, ты же помнишь, кто всё это начал? Не бойся — всё хорошо.

— Угу, — женщина кивнула и отпустила мужа.

Аккуратно закрывая за собой двери, Вадим услышал спокойный голос врача, обращающегося к его Авроре.

— Что ж, милочка, теперь давайте определимся с порядком прохождения сегодняшних процедур. Я бы рекомендовал начать с…

Идя по коридорам вслед за Линдой, мужчина вновь и вновь вспоминал, что Жива — ведущий специалист как в области обычных людей, так и в области синтетиков. Всю свою совместную жизнь они провели под чутким присмотром этого, теперь уже пожилого, врача. Как бы то ни было, его жена находилась в надёжных руках.

Аврора молча сидела, сложив руки на коленях. Матвей Афанасиевич задумчиво сортировал бумаги, лежавшие на его столе. Пауза в разговоре затягивалась. Наконец, врач посмотрел в глаза женщине и произнес.

— Я бы попробовал убедить тебя ещё один раз.

— В этом нет необходимости. Всё решено.

— Между тобой и синтетиком?

Аврора отвела взгляд от поблёкших со временем карих глаз Живы.

— Ты же сам знаешь — он себя синтетиком не считает. В нашей семье всё наоборот.

— В отличии от тысяч подобных семей по всему миру.

— Уже миллионов. Я просматривала статистику.

— Знаю — на мой стол такие отчёты ложатся с не меньшей регулярностью, чем приходят тебе.

Уголки глаз женщины сощурились, она воинственно выдвинула подбородок вперёд. Всем своим видом Аврора показывала готовность драться за сделанный выбор.

— Ты ждала другого решения, — Матвей Афанасиевич взял в руки дорогую ручку, изящно стилизованную под вечное перо.

Подбородок женщины дрогнул, уголки губ поползли вниз.

С сухим хрустом ручка переломилась пополам. Врач инстинктивно схватил в руки лист бумаги, готовый убирать следы разлившихся чернил.

— Их не наполняют чернилами ещё со времен моей школы, — голос Авроры дрожал — она старалась отыскать что-то постороннее за что можно зацепиться в этом тяжёлом разговоре.

Жива бросил скомканный лист на стол. Тот закачался на краю, готовый упасть на пол. Аврора подхватила его и разгладила.

— Не считаешь, что хранить подобные заявления на столь видном месте рискованно? Кто-то вполне может их прочитать.

— Персонал в курсе.

— Я не о персонале.

Матвей Афанасиевич забрал лист из рук женщины, сунул его в папку.

— Тут направления и бланки для обследований. После нашего разговора мы к ним приступим.

— Зачем? Заявления моего мужа вполне достаточно. Соответствующая коррекция памяти и всё.

— У тебя будет ещё одна, последняя, возможность подумать.

— Это тоже часть начатой работы. Тебе это известно не хуже меня!

— Читала отчёты зарубежных специалистов?

Аврора кивнула.

— Знаешь, в чём различие?

— Все описанные случаи касаются пар в которых один из субъектов однозначно осознаёт себя синтетическим организмом. В таком случае, создание синтетического организма с циклическим периодом развития является частью естественного, осознанного процесса.

Аврора говорила монотонно, уперев взгляд в одну точку позади плеча врача.

— Можешь не продолжать, — Жива поднял вверх широкую ладонь. — Главное здесь осознание действия.

— Он будет относится к ребёнку, как к синтетику.

— Поднимая один твой отчёт за другим, я не могу понять в чём проблема.

— Синтетический организм сам по себе гораздо более стабилен. Во всех смыслах.

— Ну? Ты боишься несчастного случая?

Аврора резко поднялась на ноги.

— Всё, хватит. Да, признаю, я очень хотела услышать от него другое. Точнее, не от него — это было бы немыслимо. Хотела увидеть это решение среди вот этих бумаг, — она ткнула пальцем в сторону папки.

— Возможно, мне не стоило озвучивать всего нашего разговора с твоим синтетиком, — усы Матвея Афанасиевич повисли двумя размочаленными жёсткими хвостиками.

— И что бы это изменило?

Жива тоже поднялся, подхватил со стола документы и направился в сторону выхода из кабинета.

— Иногда я проклинаю и свой профессионализм, и свою работу, и свою веру в других людей. Всё время забываю, что помимо чувств и желаний, другие люди, как и я, могут руководствоваться теми же принципами.

Аврора продолжала сидеть на своем месте.

— Тебе в любом случае придётся пройти эти обследования. Возможно ты и забыла, но ты — синтетик с заблокированным осознанием и скорректированной памятью. Твой муж решил взять ребёнка-синтетика с цикличным уровнем развития. Однако, для тебя всё должно пройти как самый настоящий процесс зачатия и развития. Корректировка возможна исключительно на последних этапах. Кстати, интересно, как он планирует это сделать. Начни его больше грузить вопросами после начала второго триместра. Волнуйся, переживай, отмечай его реакции.

Женщина слышала в голосе Матвея Афанасиевича боль, плохо сочетающуюся с сухими словами.

Аврора наконец-то встала и пошла за врачом. Так, или иначе, но всё уже решено. В самом начале тяжёлого и сложного эксперимента его последствия казались совсем призрачными. Теперь они собрались из клочков тумана и потребовали свою плату за амбициозность и принятые решения.

Впрочем, за прошедшее время очень многое изменилось. Отбросив все чувства и эмоции, Аврора Даниловна Войтович в своём резюме к сделанным наработкам обязательно напишет: «Создание семей, в которых один из членов является синтетиков с отключённым осознанием себя, как синтетического организма, является неприемлемым. Исключения в виде создания психической матрицы кого-либо из бывших членов семьи, умерших естественной смертью, или погибших, не допускается». Причины? Синтетик может оказаться гораздо более «человечным», чем сам человек.

Раздеваясь в очередном кабинете, Аврора думала: «Ну что тебе стоило оказаться совсем чуточку более эгоистичным, программа ты бездушная!» Но, что мешает её самой проявить тот самый эгоизм, который она требовала от Вадима? В течении последовавших двух дней обследований она вновь и вновь задавалась этим вопросом, мучительно стараясь отыскать на него ответ.

Погода продолжала преподносить свои сюрпризы каждый день. Ночные заморозки легко переходили в жаркий полдне. Пара сухих дней сменялись проливными дождями с затянутым тяжёлыми хмурыми тучами небом. Лето оставалось заветной мечтой, к которой можно успеть подготовиться.

Аврора стояла у окна индивидуальной палаты и смотрела на просвет, образовавшийся в одном из дождевых облаков. Пробившееся в разрыв Солнце красило тучи в причудливые вечерние цвета.

Вадим звонил буквально час назад. Рассказал, что уже всё подготовил к их приезду. Женщина вспомнила, как они выбирали кроватку и бельё для их будущего сына. Она старалась держаться к мужу спиной — всё время в голове вертелась одна мысль: «Мне не удастся скрыть все эмоции — он поймёт, что что-то не так». При этом женщина продолжала улыбаться, время от времени поглаживала искусственный живот, внутри себя проклиная и современные технологии, дающие человеку безграничные возможности для самообмана, и свою иррациональную преданность работе, и внимательное отношение Вадима, всеми силами поддерживающего созданную им самим иллюзию.

Нет — раскрытая ладонь женщины с растопыренными пальцами шлёпнула по стеклу — иллюзию создал не Вадим. Зачем обвинять его в своих поступках? Много лет назад она сама выбрала эту дорогу. Возможно, тогда время казалось бесконечным океаном, из которого можно черпать полными горстями, не боясь достигнуть дна. И да, её вклад в развитие проблем синтетических организмов оказался поистине бесценен.

Аврора задумчиво следила за редеющими тучами. Дождь постепенно заканчивался, оставляя после себя холодные весенние лужи.

Насколько изменился мир. В начале XXI века промышленные роботы представляли собой абсолютно иные технологии, а специальные куклы, похожие на людей, продавались в магазинах для одиноких, или извращенцев. Фильмы полнились искусственным разумом, неотличимым от живущего рядом соседа. А ведь прошло совсем немного времени — каких-нибудь сто пятьдесят лет. Многое осталось прежним. Взять те же машины — електрокары составляли неотъемлемую их часть, но вытеснить до конца бензиновые и газовые двигатели им не удалось. Войны, как и прежде, вспыхивали по всей планете. Аврора прижалась к стеклу лбом — наверное, это часть человеческой натуры. Зато в развитии ИИ люди добились потрясающих успехов. За семьдесят пять лет синтетики стали неотличимыми внешне от людей. Последние тридцать лет самообучающийся интеллект всё больше совершенствуется. Женщина сделала шаг от окна, провела рукой по лицу, убирая ощущение навалившейся тяжести. В развитии этого самого интеллекта она приняла активное участие. Вадим являл собой живой пример её успехов.

Сзади раздался детский плач. Ещё одно доказательство великолепной работы лучший умов планеты. Теперь у неё была возможность изучать проблемы развития почти полностью синтетической семьи. Кроме этого, во всём мире существует не более трёх-четырёх подобных семей, включая семью Аврора, в которых синтетики не осознают себя машинами.

Женщина взяла на руки мальчика. Аккуратно поддерживая его головку, она опустилась с ним на кровать. Малыш морщился и плакал. Аврора тщательно отгоняла от себя мысли о точности программы, обеспечивающей необходимые реакции. Прожив столько лет с Вадимом, она привыкла не относить его поведение исключительно на счёт работы банков данных. Теперь стоило поступить так же с Нестором.

Аврора оголила грудь и поднесла её ко рту ребёнка. Шестнадцать лет назад удалось синтезировать кожные покровы идентичные настоящим. Каким это стало прорывом тогда! Уже сейчас разговоры шли о создании полноценных внутренних органов. Не клонировании, а конкретно синтезировании. Может стоило подождать до того времени? Год, пять, десять?

Малыш втягивал в себя молоко — его выработку стимулировали препаратами. Ненадолго — до ближайшего цикла обновления. Потом — искусственное питание. До этого времени она может почувствовать себя почти полноценной матерью.

Малыш срыгнул, и Аврора грустно улыбнулась. Со стороны улицы окно успело полностью высохнуть от попавших на него капель дождя. Теперь оно ловило своими уголками последние лучи заходящего солнца.

Выписка закружила Аврору в своей собственной неповторимой атмосфере. Матвей Афанасиевич принимал в ней самое активное участие. Женщина понимала его целиком и полностью. Она кивала головой на слова о необходимости регулярных осмотров, соглашалась с правильностью решения выбрать их центр как основной для этих осмотров. Вадим жал врачу руку, благодарил за его заботу и внимание. Жива отнекивался, довольно хмыкая в усы и всякий раз напоминая, что он является, кроме всего прочего, их семейным врачом.

Слушая с заднего сидения весёлую болтовню Вадима, Аврора тщательно прятала в глубине сознания всё лишнее. Сейчас ей предстояло жить дальше со сделанным выбором. Бросив взгляд в зеркало заднего вида на отражение улыбающегося мужа, женщина вспомнила — она бы совершенно забыла о сущности Вадима, не будь постоянных отчётов. Скорее всего, с Нестором произойдёт тоже самое. Ряд документов, лежащих в банковский ячейках, и копирующих документы в сейфе Живы, обеспечат двум синтетикам право на неведение. Во всяком случае, Аврора погладила сонно сопевшего Нестора по щеке, на очень долгое время. К какому этапу развития технологии дойдут к тому моменту только предстоит узнать.

P. S.

Эта часть никогда не попадёт в официальный отчет, навсегда оставшись написанной на бумаге обыкновенно ручкой. Вначале хотелось написать всё это чернилами, но оказалось, что они закончились. Думаю, это отличное стечение обстоятельств. Настоящие чернила боялись бы воды, а я продолжаю надеяться, что однажды ты найдёшь эти записи и прочитаешь.

Трудно представить, сколько боли ты испытаешь в этот момент. Твоя работа показала — синтетически созданный разум можно обучить чувствам. Нет, Вадим с его принятым решением лишь часть этого доказательства. Конечно, в наш совместный доклад войдет именно это утверждение. Вносить в доклад свои наблюдения за тобой в ходе твоей так называемой беременности, я не стану. Однако, наблюдая за тобой я смог представить твою реакцию на правду, которая может открыться тебе.

Ты ещё не в курсе, но за рубежом пытаются организовать частную юридическую практику, отстаивающую права синтетиков. Как всегда, наши коллеги чувствуют, где можно успешно поживиться. Правда, с темпами развития нашей отрасли, их доходы могут резко сократиться. Главное не в этом. Эти ребята создают почву для полноценной интеграции синтетиков в человеческое сообщество, для создания целого свода их прав.

Для всего оставшегося человечества такое развитие событий станет настоящей катастрофой. Как ты считаешь, в какой момент искусственные организмы полностью заменят нас? Ты знаешь — такое вполне может произойти. В своих отчётах ты также указываешь на это, не понимая одной вещи — ты говоришь в том числе и о себе самой.

Когда вы с Вадимом лежали в коме я не смог вас отпустить. Вы оставались последним смыслом моей жизни. Как раз тогда я это понял. Работа помогла мне сбежать от реальности после смерти твоей матери. Странно, но она же увлекла тебя вслед за мною. Ты успела многого добиться до той катастрофы. Ещё большего ты добилась после неё.

Тогда я сам снял психоматрицы и, простишь ли ты меня не знаю, взял ещё живой биоматериал. Я знал — рано или поздно, но ваша семья обязана прийти к решению о ребёнке. Подозревал, что начнёшь ты. Вадим слишком прагматичен для подобного решения. В этом прав оказался я, ты уж прости.

Думаю, я поступил как последний эгоист. Правда, узнать твоё мнение, с учётом всех факторов, мне не предоставиться возможности.

Да, руководители проекта будут осведомлены, но это ничего не меняет и не значит. Твой сын будет настоящим. Хотя за прошедшие годы я понял — ты не менее настоящая чем кто-либо другой. И не имеет абсолютно никакого значения, что уже много лет твоя оболочка, как и оболочка твоего мужа, развеянный прахом. Вы оба рядом со мною, старым жестоким эгоистом. Теперь я смогу со стороны наблюдать за ещё одной частичкой тебя.

Да, ты правильно понимаешь — Нестор не синтетик. Всё будет идти согласного плана проекта — вы будете приходить на необходимые процедуры и будете думать, что происходит соответствующая коррекция. Да, так и будет, но только с вами.

Хочется, что бы ты поняла меня. Прощения я просить не стану — считаю его твоим собственным правом. За прожитую жизнь я научился ценить один из её бесценных даров — неведение.

Ты сама столкнулась с ним совсем недавно, поставив Вадима перед окончательным выбором. Вдвоем с ним вы прожили с этим даром целую жизнь.

Я хочу, чтобы неведение продолжало оставаться с тобой как можно дольше. Спросишь почему? Потому, что ты сможешь окончательно принять свое решение и найти в нём радость жизни, как уже однажды сделала это, считая Вадима погибшим.

Мне трудно было понять мотивы твоего поступка — отключить Вадиму память о вашем знакомстве, начав всё с чистого листа. При этом, ты сделала его объектом начатой до катастрофы работы.

Зачем и для чего? Тем более, сам я перед этим поступил абсолютно иначе. У тебя была возможность продолжить обычную жизнь с человеком, который всё знал о тебе. В отличии от меня, ты не стала держаться за иллюзию прошлого, предпочтя продолжить жизнь, не зная, что она тебе принесёт в итоге. Твоя психоматрица сработала полностью в соответствии с твоей личностью.

Уже сейчас кое-кто заводит разговоры о переселении души в машину. К чему это приведёт я не знаю. Ты стала зарёй новой эпохи. Каким выдастся день — только предстоит узнать. И это ожидание, это неведение я называю даром, способным насытить жизнь красками.

Я люблю тебя, дочка.

Жива Матвей