Право Шелдона

В камере было тихо, сухо, и даже солома в тюфяке не воняла плесенью. Тюрьмы тут довольно ухоженные. Келлейн имел возможность сравнить – за годы скитаний повидал множество подобных мест. Интересно, почему здесь так?

Похоже, он произнес фразу вслух, потому что один из сокамерников, сухопарый старик, по виду из благородных счёл нужным ответить:

– Камеры для висельников. Никто не успевает нагадить – здесь не сидят больше пары дней.

Понятно. Нет, Келлейн не мог жаловаться. По крайней мере, его не заковали в цепи и не бросили в каземат с сырыми стенами и голым полом. Вполне приятная камера, с широкими лавками и сносными тюфяками. Возле двери висел настоящий масляный светильник – немыслимая роскошь для подобного места.

– Что? – От раздумий очнулся третий заключённый, светловолосый северянин. – Что это значит?

– А что неясно? – сварливо ответил старик и, ёжась, натянул воротник рубашки повыше. – Нас всех завтра повесят. Или не завтра.

Северянин рывком поднялся с лавки и принялся мерить шагами каморку.

– Я ничего такого не сделал, – загремел он. – Я просто хотел увидеть короля. Что же это за правосудие?

Его привели нынешним утром, он всё ещё был полон энергии и, по-видимому, не осознал в полной мере, во что вляпался. Оказавшись в камере, пробовал разговорить соседей, бормотал обычную в таких случаях чушь, что невиновен и попал сюда по ошибке, однако быстро отстал, видя, что слова никого не трогают. Келлейн запомнил лишь, что родом северянин из Метгарда, и зовут его Херш.

Высокий старик уже находился в тюрьме, когда привели Келлейна. Он пребывал в мрачных раздумьях. Фраза, сказанная им минуту назад, была первым внятным ответом.

– Увидеть короля, – пробормотал старик озадаченно. – Что за времена пошли? Теперь каждый оборванец считает, что Его Величество обязан уделить ему своё монаршее внимание… Неудивительно, что ты попал сюда, метгардец. Странно, что тебя вообще не порешили на месте за дерзость.

– За что? – заморгал Херш. – За просьбу об аудиенции? Хороши у вас тут порядки, ничего не скажешь.

Старик фыркнул и отвернулся. Похоже, на сегодня его запас слов закончился. Один из местных дворян, не иначе. Хорохорится, будто сидит в фамильном замке, а не в темнице. Келлейн повидал таких достаточно. Ничего. Виселица уравнивает всех.

– А ты что скажешь, огненноволосый? – обратился северянин к Келлейну. – Ты тоже считаешь, что бросать добрых людей в тюрьму ни за что – правильно?

Келлейн пожал плечами, и тут же пожалел – боль немедленно напомнила о себе.

Метгардец выжидающе смотрел, но Келлейн не проронил ни слова. Херш крякнул и махнул рукой.

– С кем я разговариваю? Здесь же отбросы – воры и убийцы…

Он резко сел на лавку и обхватил голову руками.

За дверью послышались голоса. В замке щёлкнул ключ.

Заключённые встрепенулись.

В камеру зашли два стражника.

– На выход, висельники.

– Уже? – растерянно заморгал северянин.

И впрямь, странно. Вроде близился вечер.

– Встаём, встаём, – терпеливо сказал стражник. – Выходим. Всё узнаете.

Первым поднялся старик. Он величественно прошествовал к выходу, держа спину прямо, словно проглотил палку. Северянин послушно проследовал за ним. Келлейн, кряхтя от боли и нарочито сильно прихрамывая, потащился за ними.

В коридоре их ждала не тюремная стража, а шестеро суровых воинов в красных мундирах. Гвардия.

– Вперёд, – скомандовал один из гвардейцев и зашагал первым.

– Куда мы идём? – спросил Херш.

– Вам скажут.

– Право Шелдона, – пробормотал старик.

Гвардеец одобрительно хмыкнул.

Остаток пути прошёл в молчании. Их привели в просторную комнату, освещённую множеством свечей.

– А вот и господа преступники!

Стройный дворянин средних лет в чёрном костюме поднялся с кресла, раскинув руки в шутливом приветствии. Гвардейцы усадили заключённых на длинную скамью и вышли, притворив дверь. В их присутствии не было необходимости: комнату разделяла надвое надёжная решётка, и преступники никак не могли навредить ухмыляющемуся щёголю. Кроме него в комнате находился маленький человечек, стоящий за высокой конторкой, из-за которой виднелась лысая голова.

– Итак, – сказал дворянин, – меня зовут граф Дарси, и я должен кое-что сообщить вам. Буду краток, чтобы не тратить ваше драгоценное время – его у вас осталось немного.

Он хохотнул, но шутки никто не оценил.

– Итак, сверим списки. Найджелл?

Человечек за конторкой зашуршал бумагой.

– Гм… Лоис Валентайн.

– Кто из вас Лоис Валентайн?

– Проклятье, Сесил, ты прекрасно знаешь, кто я такой, – вспылил старик. – Я помню тебя ещё с тех времен, когда ты пускал пузыри в колыбели.

– О, конечно, – улыбнулся граф. – Простите мою забывчивость. Я привык именовать вас согласно титулу, лорд Кросби. То есть, конечно, бывший лорд.

– Уж не твоими ли стараниями?

– Нисколько, – отмахнулся граф. – Дальше, Найджелл.

– Херш из Йарна.

– Это я, – отозвался северянин.

– …и некто Келлейн.

– Хорошо, – заключил Дарси. – Давайте к делу. Завтра вы все будете повешены.

Последовала пауза, но никто не проронил ни слова.

– Но у одного из вас есть шанс.

Граф заложил руки за спину и принялся неторопливо расхаживать.

– С некоторых пор у нас появилась традиция. Один из приговоренных к казни может быть помилован при выполнении определённого условия.

Дарси замолчал и выжидательно посмотрел на заключённых.

– Что за условие? – хрипло спросил Херш.

Граф опустился в кресло и широко улыбнулся.

– Каждый из вас расскажет мне прямо сейчас по одной истории. Чей рассказ окажется самым интересным, того отпустят.

– Это… шутка? – пробормотал северянин. – Что тут за порядки? Вначале хватают ни за что, теперь предлагают поведать байку, и за это отпускают. Безумие…

Келлейн покосился на Лоиса. Тот криво улыбался.

– Не всё так просто… – Граф покачал головой. – Я объясню. Как все знают, наш дорогой король Эдрик вовсе не старший сын в семье. Давным-давно было решено, что корона перейдёт к нему – так повелел король Уарет. Старший сын Уарета, принц Шелдон, к сожалению, очень слаб здоровьем. Он не может посвящать себя искусству фехтования, верховой езде, ораторскому мастерству и многим другим важным вещам, необходимым наследнику титула. Дни свои он вынужденно проводит во дворце. Оттого ли, или же по другой причине, но принц весьма сильно пристрастился к наукам. День за днём он проводит в чтении книг и свитков, слушает учёных и мудрецов со всех краёв мира. Ум его остёр, а знания столь обширны, что мастер Шелдон и сам стал писать трактат. Он решил составить величайший труд времён: историю и жизнеописание всех известных земель. Он изучил все признанные труды, выслушал каждого мало-мальски значимого учёного и картографа. Но этого мало. Его интересуют в том числе истории обычных людей. Каждый человек повидал в жизни что-то, и может об этом поведать. Разумеется, не все рассказы несут пользу для Шелдона. Большинство людей плетут разную чушь, а их истории похожи одна на другую. Но тут решать принцу. История, которую он сочтёт интересной, спасёт рассказчика. Такое право Шелдону даровал герцог Такер, советник и «правая рука» Его Величества, из сочувствия к недугу принца.

– Хороший расклад, – прогудел метгардец. – Значит, один из трёх.

– Нет, – качнул головой граф. – Завтра должны повесить одиннадцать преступников. Лишь одного помилуют. И то, если пожелает Шелдон. Кстати, желательно рассказывать историю из своей жизни. Все известные сказки и баллады принцу поведали много раз.

– Не очень отрадный жребий, – тихо сказал Келлейн.

– Выбор за вами. – Дарси развёл руками. – Не хотите – не надо. Мне всё равно. Но на вашем месте я бы воспользовался даже такой возможностью.

– Тогда я готов. – Херш поднялся со скамьи. – Где ваш принц? Я расскажу ему такую историю, которая поразит его до глубины души. Именно за этим я и прибыл сюда, в Бреис, но король не пожелал меня выслушать. Что ж, пусть будет принц. Где же он?

– А вы думали, принц лично почтит вас своим присутствием? – сухо спросил граф. –Ваши слова запишут и передадут. До утра он примет решение. Какое бы оно ни было.

– Что ж, – молвил северянин. – Слушайте. Случилось это двенадцать лет назад…

***

Мне только исполнилось двадцать три года, и для своих лет я считался довольно опытным охотником. Я бродил по диким местам, выслеживал редких тварей: за их тушки торговцы давали хорошие деньги. В ту пору карманы мои были пусты, поэтому я уже третью неделю рыскал у подножия Серых гор. Мне не везло – в сумке болталось лишь несколько перьев гарпий, найденных в старом гнезде. Нечего было и думать разжиться деньжатами за такой хилый товар. Припасы подходили к концу, и тогда я решился на вылазку в горы. Уж там-то, я знал, водились во множестве всяческие страшилища.

Я обшаривал ущелья и пещеры и постепенно продвигался вглубь гор. В первый же день мне посчастливилось. Я наткнулся на пещеру гоблинов и быстро расправился с ними, хотя их было четверо. Никудышные бойцы, скажу я вам. Обшарив пещеру, я нашёл много старых монет и, приободрившись, двинулся дальше. Наконец на третий день я увидел странное место. Маленький водопад струился между двумя скалами, но к воде вело что-то вроде тропы. И дураку стало бы понятно, что за водопадом скрывался вход в пещеру, и там кто-то обитал.

Я очень осторожно ступил за водяную завесу и вошёл в тоннель. Крался на ощупь, не зажигая факела. Чем дальше продвигался, тем сильнее ощущал мерзкий запах, и вскоре понял, кто обитает здесь. Впереди забрезжил свет. Миновав несколько боковых ответвлений, я вышел к пещере с высоким сводом. Там горел большой костёр, отсветы которого я и увидел.

Запах не обманул: в пещере находились три тролля. Они сидели у костра, переговариваясь на своем мерзком языке, и смеялись. Один из них помешивал варево в большом котле, подвешенном над огнём. Остальные о чём-то спорили, почёсывая свои мохнатые шкуры. Я стоял в тени, пытаясь рассмотреть побольше. Мне было важно понять, только ли трое тварей живут здесь, или же где-то прячутся ещё. Однако, судя по всему, это были все обитатели: я заметил три здоровых пня, стоящих вокруг плоского камня – должно быть, обеденного стола.

Я отступил назад и направился к выходу. Связываться с этой троицей было слишком опасно. Тут наверняка было чем поживиться, но я решил не рисковать. Так бы я ушёл и забыл обо всём этом, но, пробираясь мимо одного из проходов, услышал звуки.

Я замер, пребывая в величайшем изумлении. Готов был поклясться, что слышу плач ребёнка. Разумеется, могло оказаться, что звуки издаёт какая-нибудь опасная тварь. Но что, если это и в самом деле человек? Мгновение назад я собирался навсегда покинуть пещеру, но теперь понял, что не смогу пройти мимо, не узнав, кто рыдает во тьме. С огромной осторожностью я двинулся на звук.

«Кто здесь?» – вопросил я. И мне ответили. «Помогите», – отозвался тонкий голос, и было в нём столько радости и облегчения, что больше я не сомневался. Сбросив заплечный мешок, я достал кремень и трут и в несколько ударов высек огонь. Я увидел ребёнка лет четырнадцати, исцарапанного, грязного, перемотанного веревками. Несомненно, он предназначался для ужина, и именно для него кипятили воду в котле. «Молчи, – сказал я, доставая нож, – сейчас я освобожу тебя, и уходим». Я рассёк путы и помог мальчику подняться.

Но судьбе не было угодно, чтобы затея вышла лёгкой. Как только мы направились к выходу, снаружи раздались топот и сопение. Тролли направлялись сюда.

Я немедленно затоптал огонь, обнажил меч и отступил в нишу. Небеса благоволили мне в тот день: приближался всего один тролль. Я хорошо разглядел его: он держал горящую головню. Он громко шлёпал босыми ногами и шумно чесался. Когда он миновал то место, где я скрывался, свет от головни осветил мальчика, и тролль увидел, что верёвки разрезаны. Мерзкая тварь издала урчание, но в следующий миг я вонзил меч ей в спину. Тролль не ожидал нападения, и справиться с ним удалось легко. Я отрубил ему голову, чтобы быть уверенным, что убил.

И снова мы не успели уйти. Должно быть, шум драки услышали другие тролли, потому что один из них стал громко звать сородича. Не получив ответа, двинулся к нам. Недовольно бубня, чудовище приблизилось и шумно принюхалось: должно быть, учуяло кровь. И снова судьба оказалась на моей стороне: видимо, тварь решила, что её товарищ вздумал сам полакомиться человеком, и ринулась вперёд с обиженным рёвом. Во мраке пещеры я мог видеть лишь тусклое мерцание лежащей головни, и когда тень заслонила её, нанёс удар.

Расправившись со вторым противником, я задумался. Стоит ли бежать сейчас, оставляя за спиной третьего тролля? Без сомнения, тот придёт в ярость и ринется в погоню. Не лучше ли покончить сразу с ним? Приняв решение, я последовал в главную пещеру, более не скрываясь.

Тролль ждал меня, вооружившись дубиной. Эти твари довольно тупы, но всё же он сообразил, что пропажа двух сородичей означала нечто опасное. Мы сошлись, и я нанёс пару пробных ударов. Тролль отмахивался дубиной. Нечего было и думать парировать удары этого бревна, поэтому я уклонялся, и выжидал. Наконец, я сумел достать его. Тролль остановился и уставился на рану в боку. И тут я потерял осторожность. Широко размахнувшись, ударил мечом, намереваясь срубить твари голову, но в этот момент тролль быстро двинул дубиной.

Дальше помню смутно. Меня растолкал мальчик. Голова раскалывалась от боли, плечо онемело. К счастью, дубина лишь задела меня, и кости остались целы. На полу валялся обезглавленный тролль, и его ушастая башка злобно скалилась в потолок. Об обыске пещеры не могло быть речи, поэтому я только подобрал меч. Мы ушли.

Я собирался идти знакомым путём, но мальчик сказал, что ему нужно в Тессалию. Чтобы попасть в Тессалию, сказал я, надо пройти очень далеко через горы. Гораздо разумней двигаться на север, к Метгарду. Мальчик уверенно ответил, что он знает путь по картам, и что это вовсе не далеко. Я был слишком слаб, чтобы спорить. Первый раз в жизни не я вёл кого-то через дикие места, а вели меня, причём делал это ребёнок.

По пути мы разговорились. Мальчик сказал, что зовут его Эдрик, и что он принц. Признаться, я не придал этому значения. Мало ли, что болтают дети? Меня больше интересовало, как он оказался в диких местах. Ничего внятного Эдрик не ответил. Сказал лишь, что они искали древнюю крепость.

Мы и в самом деле через два дня вышли в южные предгорья. Я не мог поверить глазам, но передо мной расстилались просторы северной Тессалии. Вскоре мы попали на какой-то старый тракт, и идти стало легче. Я надеялся, что мы наткнёмся на деревню, где я смогу найти целителя, но всё обернулось иначе. Очнулся я уже в кровати, а тело моё было заботливо перевязано. Как оказалось потом, я лишился чувств на дороге. Но нам повезло. Нас нашёл конный отряд тессалийцев, и Эдрик сумел как-то столковаться с ними. Клянусь, они с огромным удовольствием снесли бы мне башку или же просто бросили там, на обочине. Но вместо этого отнесли меня в свои казармы, где полковой лекарь врачевал мои раны. Тогда-то я и понял, что слова Эдрика не были пустой болтовнёй – он на самом деле оказался важной птицей. Однако мне не удалось ничего узнать. Тессалийцы лечили меня и кормили, но когда я окреп настолько, что сумел сидеть в седле, они выдворили меня. До границы я добрался благополучно.

***

Северянин замолчал, хрипло дыша. Писарь тихо скрипел пером.

– Всё? – Граф выразительно поднял брови.

– Нет, не всё. Совсем недавно я оказался в Бреисе. И узнал, что правит этой маленькой страной король Эдрик. Уж не тот ли это Эдрик, спросил я себя? И отправился прямиком к королю.

– Что же дальше?

– Стража у дворца посмеялась надо мной. Сказали, что к королю записываются на приём за несколько недель. И то пускают к нему важных господ, а не таких оборванцев, как я. Обругали меня… Я, конечно, не мог этого стерпеть.

– Ты вступил в драку с дворцовой стражей.

– Да. – Метгардец опустил голову, сжимая кулаки. – Они славно намяли мне бока, надо отдать им должное. Но потом отпустили. Я добрался до постоялого двора и заснул. А ночью пришли люди в красных мундирах. Так я оказался здесь. А теперь скажите мне, господин граф или как вас там: за что меня хотят повесить?

– Найджелл? – Граф повернулся к голове за конторкой.

– Да, Ваше Сиятельство! – Голова качнулась. – Здесь указано: распространение слухов, порочащих Его Королевское Величество.

– Это не слухи, – рявкнул Херш. – Я рассказал чистую правду!

– Спокойно, – отмахнулся граф. – Даже если допустить, что сказанное – правда, это ничего не значит. Мальчик, встреченный тобой, мог назваться кем угодно. Но детали! Все эти тролли, гоблины – существа, истреблённые в далеком прошлом. Признайся, ты просто переделал одну из легенд своего народа?

Северянин шумно дышал. Ноздри его раздувались, лицо побагровело.

– И ещё кое-что, – добавил граф. – Ты рассказал интересную байку и приплёл в неё короля, но меня одурачить не сможешь. Король Эдрик никогда не был в Серых Горах. Я знаю это совершенно точно, ведь я был приставлен к нему с малолетства в качестве учителя.

Херш медленно сел и опустил голову.

– Но я передам историю принцу Шелдону. Возможно, твоё воображение повеселит его. Теперь же я хочу услышать другого рассказчика.

Старик с достоинством поднялся.

– С твоего позволения, Сесил, теперь стану говорить я. Я было хотел поведать одну из историй молодости, но, услышав рассказ метгардца, кое-что вспомнил. Двенадцать лет назад…

***

Именно тогда погиб на охоте старый король Уарет, а принц Эдрик внезапно заболел. Его не выпускали из своих покоев больше трёх недель под предлогом лечения. Помнится, герцог Такер лично отдавал приказ. Но шептали, что принц вовсе не болен – он просто исчез. Не сам, разумеется: ему помогли бежать. Все знали, что король не просто так погиб на охоте. Шелдон не представлял опасности для заговорщиков, но Эдрику, как наследнику, грозила реальная опасность.

Герцог Такер уверял всех, что Эдрик лежит в постели, но на самом деле отряд верных короне рыцарей отправился с принцем в Тессалию. Ведь именно в Атрисе Эдрик провёл целый год и сдружился с принцем Йоаном. Там бы он был в безопасности. Но случилось иначе. Отряд заплутал и взял слишком сильно к северу. Они вышли к Серым горам в диких местах. Командир понимал, что нужно вернуться и повернуть на запад, однако принял решение двигаться через горы. Вы можете спросить: почему же опытный воин решил пуститься в путь по опасным местам, кишащим разными тварями? Всё просто: он понимал, что герцог выслал погоню, и преследователи скорее всего отстают лишь на день. Поэтому они пошли через горы. Видимо, рыцари наткнулись на каких-то чудовищ, были вынуждены отступать и по пути разделились. С принцем осталось лишь несколько человек, и они двинулись не на юг или запад, а на север. Объяснение этому я нахожу лишь в одном: принц решил искать Первую Цитадель. Он бредил легендами об элмарийцах с детства, он изучал старые книги и карты. Что сподвигло его искать легендарную крепость? И почему никто не отговорил его? Об этом я могу лишь догадываться. Однако, думаю, воины просто не знали, куда идти, поэтому доверились Эдрику. Конечно же, они не нашли и намёка и на крепость. Отряд пропал бесследно.

Однако через несколько дней принц неожиданно объявился в Тессалии. Официально огласили, что Эдрика отправили туда на лечение. На самом деле герцог был в ярости. Никто так и не сумел объяснить, как мальчику удалось в одиночку выбраться из диких мест. Но теперь я знаю, почему.

***

Старик посмотрел на северянина, слушавшего рассказ с раскрытым ртом, затем поклонился ему и присел.

Граф молчал, постукивая пальцами по подлокотнику.

– Что ж, – молвил он. – Прелестно. Эта история ещё лживее предыдущей. Ничего из этого быть не могло. И уж точно, Лоис, вы не могли быть свидетелем этих событий, особенно, что касается того, что произошло – якобы произошло! – в этих горах. По-видимому, вы спелись с северянином ещё в камере и сочинили на двоих знатную небылицу.

– Действительно, Сесил, меня там не было. Но кое-что я знаю от самого Эдрика.

– Чушь, – громко расхохотался граф. – Бред и околесица.

– Я честен, как никогда.

– Странно слышать о честности от человека, которого осудили, – Дарси наклонился вперёд, – за казнокрадство. Вы до умопомрачения правдивы, Лоис.

– Ты прекрасно знаешь, что обвинение надуманно, – рявкнул старик.

– Довольно. – Дарси поморщился. – Келлейн, верно? Говори, и покончим с этим. О троллях, или о страшных интригах. Или же сказку о воинах-драконах, которыми так бредил Его Величество в детстве.

– Именно, – тихо ответил Келлейн. – Я расскажу о воинах-драконах.

Граф закатил глаза.

– Каждый второй дурак рассказывает рассказать небылицы о легендарных элмарийцах. И непременно клянётся, что доносит чистую правду. Так?

– Быть может. Но я расскажу неправду. Сказку.

Келлейн обвёл взглядом комнату и прикрыл глаза, пробуждая в душе давно забытые воспоминания.

– Далеко на юге, среди тёплых морей раскинулся остров: южный оплот бывшей Элмарийской империи, последнее прибежище уцелевших элмари – драконьих всадников…

***

Во время войны Гнева и последующего распада Империи элмари были уничтожены. Но Южный Бастион уцелел: никто не мог подойти по воде к острову, спрятанному среди рифов Бесконечного Архипелага. Власть императора рухнула, и править взялся последний из великих лордов. После корона перешла к его сыну. Так образовалась династия последних элмарийских королей. Со временем знания о землях на материке стали обрастать небылицами и превратились в нечто пугающее. Король запретил сообщаться с внешним миром.

Прошло много лет. Случилось так, что один юноша, сын правящего короля, очень любил легенды о внешнем мире. Он мечтал увидеть его хотя бы раз. Однажды он оседлал верного дракона – к слову, такого же юного по меркам своего племени – и отправился в путь.

Юность светла и задорна, в крови бурлит неиссякаемая энергия. Кажется, будто всё на свете возможно, и будет так вечно. Не достигнув большой земли, принц увидел с высоты в океане серебристую спину морского змея. При мысли об охоте на легендарное чудовище юноша пришел в восторг. Не раздумывая, он направил верного дракона в атаку.

Драконы – сильнейшие твари из всех, повелители огня и неба. Но в царстве воды дракон уязвим. Два юных воина забыли об этом. Змей оказался побеждён, но дорогой ценой – тело дракона покрывали многочисленные раны, а крылья оказались сломаны. Всё, что он смог – дотянуть до голого скалистого островка посреди морской пучины. Как только нога принца коснулась тверди, последние силы оставили дракона, и он соскользнул в море. Два дня плакал принц, кляня себя за безрассудство. Он был в отчаянии. Он обошёл весь островок, но повсюду видел лишь морскую гладь.

Но ему повезло. Рыбацкий баркас, который отнесло ветром в эту сторону, спас его и увёз. Рыбаки дивились странному чужеземцу, коверкающему язык, одетому в чудные доспехи и одежду. Во время плавания в памяти принца ожили сказки про большую землю и вспыхнули старые подозрения. Он скрыл правду, назвавшись моряком с юга.

Рыбаки доставили юношу в свой посёлок, откуда он спешно бежал, терзаемый страхом. Он оказался на чужой земле, без золота, припасов, не зная толком языка и обычаев. Ему пришлось спешно продать доспехи – они были слишком приметны – и оставить лишь меч.

Благодаря этому клинку принц и выжил. Он стал охранять караваны с товарами и сопровождать состоятельных путников. Освоил язык и слился с тысячью других чужеземцев. Так проходил год за годом. И всё же юноша не терял надежды однажды отыскать дорогу домой. В каждом порту он расспрашивал о пути на юг. Капитаны лишь разводили руками: никто не ходил к архипелагу, в опасные южные моря, полные рифов.

Прошло много лет. Принц всё так же бродит по этой земле. Иногда он с надеждой смотрит в небеса, ожидая увидеть блеск драконьей чешуи. Но небо остается таким же спокойным и безучастным, как и всегда.

***

Келлейн закашлялся, прочищая пересохшее горло.

– Занятно, – проговорил граф задумчиво. – Так вы говорите, это произошло с вами?

– Разве? – Келлейн прикрыл глаза. – Нет. Это сказка для принца.

– Ясно… – Казалось, граф Дарси был разочарован. – История интересная и могла бы сойти за настоящую. Однако и здесь имеется нестыковка. Первая Цитадель не могла располагаться на острове. Есть множество документов, и в них ничего не говорится об острове. Я утверждаю это со всей уверенностью, ведь я служил Его Величеству именно наставником по истории.

– Я не говорил о Первой Цитадели. Южная твердыня именовалась Бастионом.

Граф надолго замолчал. Перо прекратило скрипеть, и лысая макушка приподнялась над конторкой.

– За что вы здесь оказались?

Келлейн пожал плечами.

– Недозволенное колдовство, – услужливо подсказала «конторка».

Брови графа взлетели.

– Немыслимо! Почему же вы здесь, а не в допросной инквизиции?

– Был, – подсказал писарь, шелестя бумагой. – Отпустили. Не доказано.

– Что ж… – во взгляде Дарси мелькнуло нечто, похожее на сочувствие. – Редко, но бывает. Жрецы не любят признавать ошибки.

Келлейн молчал, прикрыв глаза.

– Знаете, – усмехнулся граф. – Периодически появляются сумасшедшие, рассказывающие истории о прошлом. Но всё это известные легенды или пересказы исторических трактатов. Всё, что известно о старой империи, мы знаем и так. Но до сих пор никто не додумался измыслить, что существует обособленный осколок империи с сохранившейся династией элмарийского рода. Думаю, принц Шелдон будет доволен.

Граф поднялся и хлопнул в ладоши.

– Встреча окончена, господа заключённые. В награду за словоохотливость сегодня вас покормят хорошим ужином.

Когда гвардейцы выводили узников в коридор, Келлейн затылком ощущал пристальный взгляд Дарси.

Граф не обманул: ужин действительно оказался добротным. Келлейн наелся первый раз за несколько недель, и даже здоровенному северянину, похоже, хватило. Теперь метгардец сидел на скамье, обхватив руками колени, и отрешённо смотрел перед собой.

– Что ж, друзья, – сказал Лоис. – По-видимому, мне следует попросить у вас прощения. Мне пристало быть сдержаннее.

– Ты-то здесь при чём? – очнулся Херш. – Он просто не поверил нам. Но я рассказал чистую правду.

– О, нет, – покачал головой старик. – Не обманывайтесь любезностью графа. Мы для него – как отработанная руда. После того, что вы услышали о короле и герцоге, вас не отпустят живыми, что бы там ни решил принц Шелдон.

– Мы услышали то, что знает половина города, – буркнул Келлейн.

Старик раскрыл рот, но тут же погрустнел.

– Может, ты и прав. Но не стоило злить Сесила. Меня-то они казнят. А вот кому-то из вас и в самом деле могло повезти.

– Значит, судьба, – сказал Херш.

– Что-то ты чересчур смиренен, мой друг, – ехидно заметил старик. – А как же твоя невиновность?

– Боги всё видят. – Херш опустил голову. – На своей родине я совершил преступление. Поэтому и оказался на юге. Что ж, так тому и быть.

За дверью послышались голоса. В замке заскрежетало, дверь распахнулась. Внутрь вступил давешний гвардеец. Найдя взглядом Келлейна, мотнул головой:

– Выходи.

И снова тот же путь, в знакомую комнату. Но на этот раз маленького лысого чиновника не было, а в кресле сидел бледный молодой человек с большими глазами. Дарси стоял за спинкой.

– Здравствуйте, Келлейн, – тихо сказал юноша. – Я – Шелдон.

Келлейн осторожно уселся на скамью.

– Мне понравилась ваша история.

Дарси хмыкнул.

– Но остались неясными некоторые моменты, – не обращая внимания на графа, продолжил принц. – Вы можете их пояснить?

– Всё, что мог, я рассказал, – вздохнул Келлейн. – Простите.

– Знаете, Келлейн, – начал Шелдон, смотря в сторону. – Мне недолго осталось.

Лицо Дарси исказилось страданием.

– Я не могу наследовать корону, – продолжал молодой человек. – Я ничего не решаю. Почти не выхожу из своих комнат. Всё, что у меня есть – истории. Пожалейте же меня! В первый раз за долгое время кто-то рассказал нечто новое.

– Шелдон, – мягко сказал Дарси, коснувшись руки юноши. – Не принимай близко к сердцу. Всего лишь глупая байка очередного бродяги.

– Тут нечто большее, – отрешённо сказал принц.

– Мы оба изучали трактаты. Нигде не указано, что за Архипелагом лежит остров. Что уцелели какие-то остатки имперцев. Он всё выдумал. Так?

И он гневно посмотрел на Келлейна.

– Ты много знаешь о прошлом, кузен, – тихо ответил Шелдон. – Но я знаю больше. В одной из старых книг упоминался Южный Бастион.

– Да мало ли какую крепость в древности могли именовать бастионом? – всплеснул руками Дарси.

– Верно. Но лорд того Бастиона именовался Келлейном. Совпадение? Или имя, которое передают по династии? Позволь мне закончить этот разговор. Вы согласны, Келлейн?

Тот медленно кивнул. Граф скорчил гримасу и отступил за кресло.

– Почему принца не искали?

– Как? – пожал плечами Келлейн. – И что толку? Ваши города огромны и многолюдны.

– Я читал, что был способ. Элмари могли услышать друг друга на расстоянии. Это правда?

Келлейн поднял голову и первый раз посмотрел принцу в глаза.

– Зов крови.

– Вы много знаете, – сказал Келлейн, помолчав. – Только Зов крови давно превратился в детскую считалку. Слова известны, но магия больше не работает. Чего-то не хватает. Знание утеряно. А слепо рыскать, привлекая внимание, никто не станет.

– Великие повелители драконов боялись показаться на материке?

– Таков закон. Никто же не знает, как всё изменилось после Войны. Что великие маги прошлого, сокрушившие цвет войска элмари, остались в веках, а сегодняшние жрецы – лишь бледные тени их. Всё их могущество – пользоваться Шарами поиска, да бормотать пророчества. Принц понял всё это лишь через много лет. Что же говорить об изгнанниках, которые заперли сами себя на острове?

Он замолчал, и некоторое время было слышно лишь дыхание Шелдона и потрескивание свечных фитилей.

– Грустная история, – заключил Шелдон. – И незавидная судьба для наследника великого рода.

– Он делал, что было в его силах, – отвернулся Келлейн. – Кто мог совершить больше?

– Вы правы, – промолвил принц. – У каждого своя борьба. И собственный путь к победе. И кто знает, чем всё окончится?..

Он встрепенулся.

– Вы ведь рассказали о себе?

– Это просто байка, – отвернулся Келлейн. – Всё, что я знаю. Отведите меня обратно.

– Сесил, – прозвенел голос принца. – Я хочу, чтобы помиловали именно этого человека. Он мне нужен.

Граф выступил из тени. Лицо его было сумрачно.

– А что же парень из первой камеры?

– Я изменил мнение.

– Он совсем мальчишка…

– О, боги! – оборвал юноша. – Сесил! Ты говоришь так, словно это я приговариваю людей к казни!

Он вскочил и гневно смотрел на графа. Тот отступил, примирительно выставив руки. Шелдон упал в кресло и обмяк.

– Я сказал своё слово.

– Твой выбор не должен пасть на этого человека.

– Но почему? – принц широко распахнул глаза. – Это моё право. Кто может оспорить его?

– Герцог.

Плечи Шелдона поникли.

– Дядя? Почему?

– Кто знает? Возможно, эти россказни показались Его Светлости опасными. Хотя я и убеждал его. Оборванец никак не может быть тем, за кого себя выдает. Мы-то с тобой знаем, Шелдон! Люди элмарийского народа были низкорослыми, смуглыми, с горбатыми носами. Вспомни жизнеописания Лоуренса Великого!

Келлейн криво улыбнулся.

– Я пойду к королю, – прошептал Шелдон.

– Ты знаешь, что это бесполезно, – сказал граф. – Стража!

Вошли гвардейцы. Келлейн встал.

– Прощай, принц Шелдон.

– Забавно, – прошептал принц, прикрыв глаза. – Эта история порадовала бы Эдрика. Он всегда обожал легенды об Империи. Ты слышал историю северянина, Келлейн. Знаешь, почему Эдрик верил, что элмари существуют? Один торговец с юга продал ему доспех, удивительно похожий на те, что носили гвардейцы старой Империи. Никто не мог понять, откуда могла взяться подобная вещь. Теперь же я понимаю, что брат искал не там. Впрочем, всё зря…

Он неловко встал и подошёл к решётке.

– Понимаю, почему ты молчишь. Трудно не опустить руки, зная, что от тебя ничего не зависит. Но даже в самой безрадостной судьбе случаются призрачные шансы на победу. Нельзя пренебрегать и малейшей лазейкой, принц Келлейн. Прощай.

Ночью Келлейн не спал. А утром пришли стражники, связали всем руки и вывели во двор, откуда им предстояло пешком пройти к собственным виселицам.

Их было десять человек, и они шли в окружении стражи по широкой улице, заполненной народом. Из толпы выкрикивали оскорбления, вслед арестантам летели камни и гнилые овощи.

– Зачем они это делают? – не выдержал Херш, пошатнувшись от удара камня, попавшего в спину. – Они даже не знают, за что нас приговорили!

– Что за глупый вопрос? – ответил сумрачный чернобородый здоровяк, шагающий рядом. – Толпу науськивают нужные люди, это же понятно. А чернь и рада…

– Добропорядочным горожанам не должно радоваться подобным зрелищам, – упрямо сказал северянин.

– Кто сказал, что тут собрались добропорядочные? – пробурчал бородач.

– Вы правы, сэр Нолан, – спокойно сказал Лоис. – Не будем же терять достоинства, друзья.

Вот и конец пути: десяток виселиц с тяжёлыми, нарочито грубыми веревками. Стражники пинками загнали нестройную толпу осуждённых на деревянный помост – так, чтобы пленники встали напротив верёвок.

Келлейн видел, как волнуется толпа. Затуманенное сознание выхватывало отдельные лица, чтобы тут же снова забыть. В памяти крутились слова Шелдона. Теперь даже соломинка казалась спасением. Наверное, это будет выглядеть очень глупо – висельник, бормочущий стишок с помоста. Но какая теперь разница? И ведь всем на всё плевать?

Что же делать?

Казалось, он выкрикнул эти слова в толпу, но на деле лишь невнятно шевельнул непослушными губами. Стоящий справа чернобородый неодобрительно покосился и гордо вскинул голову.

Впрочем, правды не узнать, а через несколько минут его не станет. Однако, терять всё одно нечего.

Келлейн прочистил горло и прошептал:

– Солнце над горизонтом взбирается,

– Птицы и травы от сна пробуждаются,

– Новому дню минуты отмерить,

– …девять.

– Чего ты там бормочешь? – удивленно спросил здоровяк. – Уже спятил?

– Вестника тень падает, скалится,

– Вновь призывает в дорогу отправиться,

– Дом свой навеки покинуть просит.

– …восемь.

Толпа шумела, раздаваясь в стороны. Стража поспешно расчищала обзор для высочайших персон: на церемонию казни пожаловал сам герцог Такер, великий и всемогущий, окружённый гвардией в красных мундирах. Его Светлость уселся на крепкий стул чёрного дерева, рассеянно слушая расфуфыренного толстяка. Усталое лицо герцога изображало скуку.

– Но мимолётный порыв презираешь,

– Серость привычную вновь выбираешь,

– Праздности древа вступая под сень

– …семь.

Перед герцогом и свитой вышел Дарси. Развернул свиток, быстро зачитал список. Герцог равнодушно кивал, лишь при упоминании Лоиса и Нолана лицо его оживилось.

Внезапно людское море заволновалось, послышались испуганные крики. Серо-чёрную поверхность людского моря взрезал бело-голубой поток. Королевские латники бесцеремонно расталкивали людей древками копий.

– Король… – эхом прошелестело в толпе.

Да, это был он, Его Величество король Эдрик собственной персоной. С полуприкрытыми глазами и съехавшей на ухо короне, он механически переставлял ноги, позволяя вести себя вперёд. А за руку его тянул, закусив губу от напряжения, не кто иной, как принц Шелдон.

Даже с помоста было видно, как перекосилось лицо Дарси.

– Шелдон, – услышал Келлейн голос герцога. – Что всё это значит? Король болен, ему следует отдыхать. И тебе тоже.

– Королю должно знать, что сейчас казнят его подданных, – ответил юноша, тяжело дыша.

– Так ли? – участливо спросил Такер. – Ваше Величество! Хотели бы вы наблюдать казнь этих опустившихся оборванцев, или же изволите удалиться в свои покои?

Келлейн готов был поклясться, что в глазах монарха отразилось понимание. Мелькнуло, чтобы снова смениться рассеянным равнодушием.

– В покои, – сообщил он надтреснутым голосом.

Герцог виновато развел руками и сделал знак толстяку. Тот немедленно подскочил к королю и взял его под локоть.

– Но поворот роковой совершается,

– Сила внутри тебя пробуждается.

– Мудрость извне ты должен учесть,

– …шесть.

– Эдрик, – прогремело над толпой.

И толпа замолчала, ошеломлённая неслыханной дерзостью.

– Ты такой же, как и тогда, в пещере. Только постарше. Но я всё равно узнал тебя. Это я, Херш. Неужели ты не посмотришь на меня?

Король застыл. Медленно повернулся. Что-то поменялось в его лице.

– Однажды я спас тебя, – продолжал ободрённый метгардец. – Признаешь ли меня, или уйдёшь? Я тогда не ушёл. Ты знаешь.

– Чтоб пред напором судьбы устоять,

– Скрепы ломаешь, суть обретаешь,

– Гонишь отважно сомнения вспять,

– …пять.

Опомнился Его Светлость, сделал знак своим людям. Толстяк настойчиво потянул короля за рукав. Но что-то шевельнулось в одурманенном разуме, взгляд прояснился, лицо утратило сонное выражение. Король остановился и поднял руку.

– Стойте, – слабым голосом сказал Эдрик. – Этот человек…

– Уведите короля, – громко приказал герцог. – У него обострилась болезнь, его нужно уложить в постель.

Красные мундиры сомкнулись вокруг немногочисленного островка бело-голубой гвардии. В ответ королевские телохранители обнажили клинки. Толпа отхлынула, чуя кровь.

– Прекратите, – произнёс Эдрик отвердевшим голосом. – Я приказываю…

Но красных мундиров было много, много больше. Они сомкнулись вокруг верных монарху людей. Сталь ударила о сталь.

– Его Величество нездоров, – вещал Такер. – Отведите его в покои и дайте лекарство.

– Нет! Я ваш король! – закричал Эдрик.

Толпа зашумела и качнулась. В строй красных гвардейцев прилетело несколько камней. В ответ в толпу ударили стрелы и копья. Мостовая щедро оросилась кровью. Люди закричали, в панике бросились врассыпную. Стражники у помоста неуверенно держали строй, словно раздумывая, чьи приказы следует исполнять.

– Врагов и друзей на пути выбирая,

– Опасность презрев, любя и страдая,

– Место своё обретаешь в мире,

– …четыре.

Вокруг потемнело. Небо заволокло серыми тучами, подул холодный ветер. Граф Дарси, казалось, лишь один сохранивший спокойствие в воцарившемся хаосе, пристально посмотрел на Келлейна. Бросил быстрый взгляд на закутанного в белое жреца, стоящего у стены. Тот покосился на Шар в руках и отрицательно покачал головой.

– Смело шагая в пучину огня,

– В личине врага узнаешь себя,

– Награду свою обретёшь внутри,

– …три.

Гулко ударил колокол, окутывая площадь тягучим звуком, и события словно остановились на миг. Казалось, каждый бросил взгляд на старую колокольню у ратуши. Башня была пуста.

– Пробиваемся к помосту, – гаркнул командир латников.

Кольцо бело-голубых воинов, внутри которого находились Эдрик и Шелдон, двинулось к виселицам. Стража у помоста расступилась, пропуская латников, и ощетинилась копьями против гвардии герцога, принимая таким образом сторону Эдрика.

– За короля, – прокричал Лоис.

Чернобородый, испустив дикий вопль, спрыгнул вниз.

– Развяжите нас, – кричал кто-то.

– Дайте оружие, – гремел голос Херша.

– Убейте его, – кричал Дарси.

– Навстречу потоку сделай движенье,

– Увидят собратья твоё отражение,

– В прошлом себя узнавая едва,

– …два.

Дарси вырвал арбалет у воина в красном и, поймав цель, выстрелил. В плечо Келлейну вонзился тяжёлый болт, и он согнулся от боли. Распрямился, зажимая рану. Сквозь пальцы потекли горячие струйки.

Келлейн улыбнулся.

Зов крови.

Вот чего недоставало. Какой же он дурак.

Стоящие рядом заключённые будто что-то почувствовали. Они сомкнулись вокруг Келейна, закрывая телами. Кто-то подставил плечо – Лоис. Келлейн шевельнул непослушными губами, выплёвывая последние слова:

– К началу пути всегда возвращаюсь,

– С собратьями крови воссоединяясь,

– Мы чувствуем Зов из незримых глубин,

– …один.

Последние слова потонули в раскате грома. Белой вспышкой полыхнул Шар в руках жреца, он вскрикнул и выронил артефакт. На площади воцарился хаос. Красно-стальная лавина отхлынула от помоста и беспорядочно заметалась. Люди кричали, обращали вверх перекошенные лица. Некоторые бросали оружие. Дарси разряжал арбалет куда-то в небо. Вот и оно: сверкает молниями, бурлит тёмными облаками, разрывается знакомыми хищными тенями.

Бледное лицо склонилось над ним.

– Келлейн, – сказал Шелдон. – Всё получилось. Они пришли!

– Я не хотел начинать войну.

– Войны не будет. Король здесь.

– Не понимаю.

– Вы воспользовались своим шансом. А я – своим. Такер не станет королём, как хотел.

Келлейн попытался приподняться, но со стоном упал обратно.

– А если бы… не сработало?

– Надо пользоваться даже призрачным шансом. Тем более, других никто не даст.

Шелдон тяжело опустился на помост.

– Надоело быть игрушкой в чужих руках. Моя жизнь, моё право.

Они лежали, устремив неподвижные взгляды в небо. Рядом сидел король, так до конца и не осознавший, что был в одном миге от потери власти и жизни. Он растерянно крутил головой и моргал, слушая светловолосого северянина. Вокруг кричали люди, лязгала сталь, с треском ломались копья и щиты. Набирало силу красное зарево пожаров. И блистали чешуёй в выси хищные драконьи силуэты.