Право выбора

Ветер трепал одежду и длинные русые волосы, они хлестали по лицу, но едва ли Тина обращала на это внимание. Она стояла на парапете с закрытыми глазами и раскачивалась из стороны в сторону, норовя потерять равновесие и рухнуть камнем вниз с крыши многоэтажного жилого дома.

Она ещë искала причину шагнуть назад, но прожитые годы и память о них сжигали еë мозг. Так сегодня утром Тина обнаружила на подушке пятна крови, а в зеркале увидела, что нос и правое ухо покрыты запëкшейся бордовой коркой. Ей всего пятнадцать, но также пятнадцать ей было десять лет назад. И десять лет назад она прожила двадцать один год к своим пятнадцати. Вот почему еë мозг погибает.

Невозможно жить с грузом памяти обо всëм, что не случилось благодаря ей. Невозможно не думать о том, что произошло, но было стëрто. Невозможно вести себя, как прежде, с теми, кого ты видел с иной стороны. Это невыносимо.

Тина произнесла: «Я хочу забыть», ветер сорвал слова с еë губ и унëс прочь. Она наклонилась вперëд и соскользнула головой вниз. Четыре секунды, семь ударов сердца. Тьма.

…Невероятная способность Тины контролировать время проявилась в раннем детстве. Мама вывела её на прогулку в новом платье и предупредила, чтобы она не бегала, но как можно не бегать, не прыгать и не баловаться в тёплый летний день? Конечно, Тина упала и порвала подол платья. Мама принялась ругать её прямо на детской площадке, и все — абсолютно все — смотрели на Тину и шептались. Горькие слёзы катились по её щекам, хотелось провалиться сквозь землю, только бы не чувствовать на себе чужие взгляды и не слышать крик матери.

«Господь, прошу тебя, верни всë назад!» — взмолилась Тина, закрывая лицо грязными ладошками. Всё вокруг стихло и лишь её собственный голос звучал в голове: «Пожалуйста, прошу тебя, господи!». Мама отвела еë руки и спросила:

— Что-то случилось, крылышко?

Тина замешкалась на мгновение, соображая, затем опустила взгляд: платье было совершенно целым, как и её колени. Чудо свершилось, и Тина, уверовав в него, начала пользоваться «божественным вмешательством» так часто, что, в конце концов, перестала обращаться к богу — хватало одного лишь намерения повернуть время вспять.

Её жизнь с тех пор стала идеальной: Тина никогда не резала бумагой пальцы, у неё никогда не подгорала яичница, она никогда не влезала по колено в грязную лужу, казавшуюся неглубокой — несчастья обходили её стороной, во всяком случае, так казалось окружающим её людям.

Методом проб и ошибок Тина научилась «читать» друзей, одноклассников и учителей, понимать их желания и намерения и манипулировать ими. У неё ни с кем не было конфликтов, ведь она всегда узнавала способ избежать их.

С возрастом она поняла, что должна ответственнее относиться к своей способности, и порой позволяла случаться неприятным и даже плохим вещам. Так однажды они с подругой гуляли за городом и взобрались на скалу, с которой открывался прекрасный вид. Они провели там весь день, болтали обо всём на свете и просто наслаждались моментом, а когда собрались домой, уже вечерело, и та сторона скалы, по которой они взбирались, оказалась в тени. Они едва различали выемки и выступы, позволявшие спуститься безопасно, но у Тины был острый глаз, и она справилась со спуском, а у её подруги было слабое зрение, она оступилась и упала вниз. Обошлось лишь вывихом да ссадинами, потому Тина не стала ничего менять, она помогла подруге добраться до дома и забыла об этом случае. Увы, казавшаяся небольшой травма переросла в непроходящую хромоту, но это стало очевидным лишь спустя много месяцев. Тина побоялась возвращаться в прошлое и теперь терзалась мыслями о том, что для её подруги всё могло сложиться иначе, если бы она сразу приняла решение исправить это недоразумение.

И всё же ей пришлось вернуться на несколько лет назад в прошлое, но по иной причине. У Тины была младшая сестра, мама тяжело перенесла беременность и роды, девочка родилась слабой и болезненной, но Тина не знала, почему. Ей не было и полугода, когда она умерла во сне. С её смертью над семьёй нависло ужасное горе: родители развелись, мать потеряла работу и начала принимать препараты, от которых, как казалось Тине, ей становилось только хуже.

Чтобы помочь маме, Тина вернулась в момент времени незадолго до смерти сестры и попыталась предотвратить её, но она понятия не имела, почему это случилось, и потому это случилось снова. Тогда Тина вернулась в тот месяц, когда родилась сестра, и настояла, чтобы мама рожала в платной клинике, где всё должно было пройти гладко. Но ничего не изменилось — девочка снова умерла. Тина прочла в учебнике по биологии о беременности и вернулась в момент до зачатия сестры, но оказалось, что родители давно планировали второго ребёнка, а потому его появление было неизбежно, но малыш снова и снова умирал в младенчестве.

Собрав последние моральные силы, Тина выяснила у матери, когда та впервые задумалась о втором ребёнке и вернулась в тот год, чтобы сказать, что она не хочет ни младшего братика, ни младшую сестричку. И она добилась своего — родители оставили попытки завести ребёнка, но это стоило ей пяти лет жизни. Потерянной жизни. Кошмарной жизни, которую помнила только она.

Тогда же она узнала, как её способность влияет на мозг. Возвращение в ближайшее прошлое никак не отражалось на ней, хотя целый мешок «лишней» информации об альтернативных вариантах развития событий давал о себе знать необходимостью тщательно следить за своим языком. Тина путалась в воспоминаниях, имевших несколько версий, опасалась сказать вслух то, что не могла знать. Но из-за возвращения на пять лет назад её мозг начал сбоить: она потеряла счёт времени, терялась в датах, боялась контактировать с людьми, страдала зрительными и слуховыми галлюцинациями, припадками и мигренями. Через год всё прекратилось, но клеймо ненормальной и припадочной осталось — одноклассники унижали её, учителя недолюбливали. Тина старалась не думать об этом, утешая себя тем, что поступила правильно и спасла семью и жизнь мамы.

С тех пор она зареклась перемещаться так далеко в прошлое. Пятнадцать лет Тина прожила в относительной безмятежности, научилась принимать ошибки и несчастья, чтобы не было нужды исправлять их. У неё появилась собственная семья, ребёнок, она устроилась на работу после нескольких месяцев поисков и собеседований, хотя могла использовать свою способность и получить желаемую должность с первой же — как показалось бы со стороны — попытки. Но Тина не стала этого делать, потому что жизнь научила её — у всего есть цена.

Возможно то, что случилось потом, было расплатой за стёртые события, за малышку, которая никогда не увидела свет, потому что Тина решила, что ей незачем рождаться, коль скоро она всё равно умрёт.

Тина никогда прежде не сталкивалась с тем человеком и потому не представляла, почему он выбрал именно её. Она возвращалась после работы домой и, как обычно, зашла по пути в детский сад, чтобы забрать дочь, но оказалось, что её уже забрал её родной дядя. Вот только ни у Тины, как известно, ни у её мужа не было братьев и сестёр.

Впервые за много лет Тина переместилась в прошлое, чтобы спасти свою малышку и заодно вычислить того, кто её забрал, но похититель в тот день не показался. Он объявился неделей позже и снова увёл дочь Тины, хотя воспитатели были предупреждены о нём. Несколько месяцев безумной гонки со временем лишь расшатали и без того слабые нервы Тины, но единственное, чего она добилась, это понимания, что незнакомец имел ту же способность и его безумно забавляло это противостояние.

В конце концов, Тина сдалась и позволила похитить дочь, она ожидала, что последуют требования, условия, хоть что-то, что поможет ей выйти на похитителя, понять его и обмануть. Тянулись минуты, часы, дни, но ничего не происходило. А затем её нашли.

Всё, что было потом, Тина не запомнила. Теперь она обитала в больничной палате, где её навещала лишь её мать, и день за днём ничего не менялось: белая круглая таблетка утром, жёлтая и белая вытянутая днём, две красные перед сном.

Однажды череда болезненных снов и бесцельного бодрствования прервалась словами матери:

— Ты ещё помнишь? Помнишь ли ты, что наделала?

Тина не подняла на неё взгляд блëклых глаз, но что-то внутри всколыхнулось, заставило слушать.

— У тебя не было права выбирать за меня.

Мысли были слишком густыми и неподатливыми, Тина с трудом соображала, что она имела в виду. Но одно она понимала точно — они одинаковые.

Когда мать ушла, Тина попыталась вспомнить хоть что-то из прошлой жизни, что-то, что позволит ей зацепиться и унестись отсюда прочь. Но всё было таким мутным и хрупким — не за что ухватиться, некуда возвращаться.

Как яркая вспышка фар нырнувшего из-за угла автомобиля, возникло воспоминание о самой первой смерти сестры. Тогда было больнее всего. Тина впервые увидела чью-то смерть, и это потрясло её до глубины души, она и представить себе не могла, что мир настолько жесток и несправедлив, что даже дети в нём умирают, едва научившись улыбаться.

«Господи, — взмолилась Тина, как тогда в далёком детстве, — прошу тебя, верни всё назад!».

К ней вернулась ясность ума, вернулась острота чувств, а с ней и боль, безумная боль, от которой Тина рухнула на колени и закричала. Но никто не помог ей встать, не спросил, всё ли с ней хорошо, потому что родители в этот момент тоже кричали — от горя. Она потеряла сознание и очнулась лишь утром. На подушке засохшие пятна крови, под носом и в ухе — бордовая корка.

Родителей не было дома, они уехали за справкой о смерти сестры. Тина не могла думать о том, что произойдёт, когда они вернутся, а скорее не хотела. Она поднялась на крышу, чтобы покончить с собой.

Невозможно жить с грузом памяти обо всëм, что не случилось благодаря ей. Невозможно не думать о том, что произошло, но было стëрто. Невозможно вести себя, как прежде, с теми, кого ты видел с иной стороны. Это невыносимо.

Тина произнесла: «Я хочу забыть», ветер сорвал слова с еë губ и унëс прочь. Она наклонилась вперëд и соскользнула головой вниз. Четыре секунды, семь ударов сердца. Тьма.

…Все — абсолютно все — смотрели на Тину и шептались. Горькие слёзы катились по её щекам, хотелось провалиться сквозь землю, только бы не чувствовать на себе чужие взгляды и не слышать крик матери. Она закрыла лицо грязными ладошками и стала про себя молиться богу. Мама отвела её руки и, присев на корточки, сказала:

— Нельзя просто отменить то, что тебе не нравится.

— Но ты же… — Тина всхлипнула и понурила голову, — расстроилась из-за платья.

— Да, это было красивое розовое платьице. И платье в горошек тоже. И платье с лентами. И платье с оборками.

— Никогда больше не буду носить платья!

— Глупышка, ничто не вечно под луной. Просто живи и дай жить другим.

— Даже если всё будет очень-очень плохо?

— Ты не можешь этого знать наперёд. Возможно, исправив что-то сегодня, мы сделаем завтрашний день только хуже. Пойдём домой, я зашью платье, и всё станет, как прежде.