Прайм:скивел

ПРОЛОГ

Город умирал.

Рыков бежал по проспекту, которого ещё утром не существовало. Вчера здесь были небоскрёбы из стекла и металла — идеальные линии, выверенные пропорции, торжество человеческого гения. Сейчас они превратились в гигантские кристаллические структуры, которые росли прямо из стен, пожирая этаж за этажом.

Кристаллы пульсировали синим. Холодным. Живым.

Они пели.

Этот звук Рыков не забудет никогда. Низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши и хотелось остановиться. Присоединиться. Стать частью.

Он не останавливался.

В руке он сжимал пластину данных. Всё, что осталось от его жизни. Расчёты «Врат». Фотографию, которую успел выхватить со стола в последнюю секунду, когда лабораторию накрыла первая волна.

На фотографии была Вера.

Она улыбалась. Та самая улыбка, ради которой он готов был строить тысячи кораблей. Та самая, которую он больше никогда не увидит.

Он знал это уже тогда, когда вбегал в лабораторию, а она стояла у окна и смотрела на синее зарево. Знал, когда крикнул ей: «Бежим!», а она покачала головой. Знал, когда выбегал один, сжимая в руке пластину и фотографию.

Она не пошла.

— Я догоню, — сказала она. — Я только соберу вещи. Фотографии. Документы. Безделушки. Я не могу оставить их.

— Вера, нет времени!

— Игорь, это наша жизнь. Двадцать лет. Я не могу бросить её вот так.

Он смотрел на неё и видел страх в её глазах. Не за себя — за него.

— Я буду через пять минут, — сказала она. — Беги к кораблю. Я догоню.

Он поверил.

Он бежал по проспекту, перепрыгивая через трещины в асфальте. Кристаллы прорастали сквозь дорогу, сквозь стены, сквозь машины, сквозь людей.

Люди застывали. Они просто останавливались посреди шага, поднимали головы к небу и замирали. Глаза стекленели, губы приоткрывались, будто они хотели что-то сказать, но забыли как. А потом начинали светиться тем же холодным, синим светом.

Рыков обогнул застывшую женщину с ребёнком на руках. Ребёнок смотрел на него пустыми глазами и улыбался. Мать стояла над ним, уже мёртвая, но всё ещё держащая. Её пальцы впились в одежду малыша, будто даже смерть не могла заставить её разжать руки.

Площадь. Фонтан, который больше не работал. Его струи застыли в воздухе, превратившись в кристаллические сосульки. Сотни застывших фигур. И среди них — Вера.

Она стояла в самом центре. Смотрела прямо на него. Глаза — пустые, идеально спокойные. Губы чуть приоткрыты.

— Вера! — заорал он, срывая голос.

Она не ответила.

Кто-то схватил его за плечо.

— Игорь! Бежим!

Михаил. Его друг. Заместитель. Единственный, кто ещё оставался собой. На лице Михаила был ужас, смешанный с безумием. Комбинезон порван, на лбу — глубокая ссадина, из которой текла кровь. Но глаза живые.

— Они уже здесь! — закричал он. — Весь центр! Надо уходить!

Рыков вырвался.

— Там Вера!

— Её больше нет! — Михаил тряхнул его. — Посмотри на неё! Это не Вера! Это оболочка! Они забрали её, Игорь! Забрали!

Рыков снова посмотрел на площадь. Вера стояла всё так же неподвижно. А потом — медленно, очень медленно — повернула голову и посмотрела прямо на него. И улыбнулась. Так, как никогда не улыбалась при жизни.

— Бежим, — выдохнул Рыков.

Они побежали. Город схлопывался. Кристаллы росли с чудовищной скоростью, поглощая дома, дороги, людей. Гул становился громче. Он проникал в голову, в мысли, в самую глубину.

— Не слушай! — крикнул Михаил. — Они через это забирают!

Ангар показался неожиданно. Прототип «Врат» стоял в центре.

— Запускай! — крикнул Михаил и вдруг осел на пол.

Рыков бросился к нему.

— Миша!

Михаил держался за голову. Лицо искажала гримаса боли.

— Они уже здесь... они в голове... я слышу их... Улетай. Один.

— Я не оставлю тебя!

— Ты должен. Ради Веры. Ради всех.

Михаил улыбнулся. Своей обычной, кривоватой улыбкой.

— Прощай, Игорь.

А потом глаза стали пустыми. Он посмотрел на Рыкова и улыбнулся той же улыбкой, что и Вера.

— Иди, — сказал он чужим, ровным голосом. — Мы скоро встретимся.

Рыков отшатнулся. Вскочил. Вбежал в корабль. Захлопнул люк.

Дрожащими руками активировал двигатели. Корабль взревел.

Когда перегрузка вдавила его в кресло, а кристаллы уже начали прорастать сквозь стены ангара, он позволил себе одну-единственную слабость. Он закрыл глаза.

Вера. Миша. Все.

А потом открыл их и посмотрел в иллюминатор.

Прайм уходил внизу. Красивый. Идеальный. Мёртвый.

В наушниках зашипело.

— Беглец обнаружен. Игнорировать. Он не нарушит гармонию. Рано или поздно он вернётся. Они все возвращаются.

Рыков выключил связь.

И полетел в никуда.

От автора

Кто такой Рыков? В «Прайме» он холоден и страшен. «Начало» показывает, кем он был до потерь. Это история о том, как рушатся миры и люди. Без героев. Только боль.